Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

Кристина

Когда заветного звонка на следующий день не поступило, я поняла: работа в фирме Кирсанова мне не светит. Я бы могла отмахнуться, мол, не хотела, не волновалась. Враньё, я спать не могла, особенно после игры с Максом-боссом. Мне квартира пустой и холодной казалась. Постель невыразимо огромной, и вообще одиночество, как никогда, угнетало.

Я снова была одна. Позвонить снова Максу?

Нет, это было бы подло и некрасиво с моей стороны, особенно если учесть пережитое в ванне. Максим так старался, а я… Вот знала, что дело во мне, а не в нём! Он вон какой шажище сделал, а я всё испортила. Своими фантазиями – эх, голова больная!

Так и крутилась всю ночь. Губы кусала, тяжко вздыхала, а утром вскочила ни свет ни заря. Долго стояла под горячим душем и гипнотизировала телефон, предусмотрительно оставленный на стиральной машинке.

Но он молчал.

Потому призадумалась, не ошиблась ли, когда оставляла номер, но нет… Исключено.

Просто не судьба!

Попытка заняться домашними делами под музыку, оказалась совершенно провальной. Через каждые пять минут я всё равно падала на диван и проверяла почту и соцсети.

Когда в очередной раз разблокировала несчастный телефон, повисла тишина. Одно мгновение. Так бывает перед тем, как раздастся звонок. И за этот миг сердце обычно успевает дойти до предынфарктного состояния.

И звонок раздался.

Только звонил Макс. Снова!

– Перезвонили? – поинтересовался сходу.

– Нет, – настроение упало окончательно.

– Ммм… Почему? – задумчиво мычал в трубку жених.

Как будто я знаю ответ!

– Я не знаю, в голову монстру не залезу!

Монстром его назвала не просто так. Это любимый эпитет Макса в отношении Романа Игоревича.

– Монстру? – вторит задумчиво Кравцов. – Кирсанову?

– А кому ещё? Помнится, только об этом монстре мы с тобой говорим с утра и до вечера вот уже несколько месяцев, – бурчу, не скрывая раздражения.

– Пф, так не он тебя принимать-то будет. Такая важная шишка. За него явно решает какая-нибудь сошка! Зам, наверное. Ты его видела в первый день, – ни на минуту не сомневался, ведь о фирме Кирсанова и правилах, знал куда лучше моего.

– Вадим Игоревич? – пробубнила я, понимая, что так и не призналась жениху, что в первый день слажала. Если он, то мои дела ещё хуже. Этот мужчина меня невзлюбил сразу же, а потом неприкрыто насмехался, зачитывая мою работу! Но об этом Максу тоже не сказала. Пусть останется моим очередным грешком.

– Да, этот клоун! – хмыкнул Кравцов. Была у жениха идиотская манера с ходу всем грубые клички приписывать. А в фирме Кирсанова, если судить по красноречивым погонялам, нормальных, априори, не водилось.

– Не паникуй раньше времени – оба кретина падки на твой типаж.

– Макс, ты меня словно подкладываешь, – буркнула я недовольно. – Помниться условие было другим.

– Да-да, конечно, – торопливо перебил жених. – Не паникуй и голову глупостями не забивай. Это я так сказал, чтобы тебя взбодрить, – выкрутился как обычно.

– Нет, – постаралась вернуть разговор в безопасное русло, – насколько я поняла, Кирсанов сам будет всё решать.

– Милая, ты совсем не сечёшь в большом бизнесе! – снисходительно протянул Макс тоном “как же ты такая глупая и столько живёшь?”– Ладно, – благосклонно муркнул, – подождём ещё! Жди с ужином, не раскисай. Попробую что-нибудь пробить, – заверил мягко.

– Макс, а может не судьба?.. – робко закинула в очередной раз удочку. – Ну, я же не такая уж и…

– Какая не такая? – голос вдруг стал ледяным. Подозрительным. – Ты что, где-то оплошала? – словно “плохой коп” бил точно в цель. – Была хуже других? – перебирал варианты. – Отвлекалась? – почти рыкнул. – Бляха муха, Кристина, только не говори, что протупила собеседование, я же просил! – теперь совсем стал грубым и требовательным. Таким я его не любила и даже порой побаивалась. Хищный, опасный и безжалостный. Зато именно такой тип и мог выживать в том мире, в котором крутился. – Я же говорил, что это важно! – чеканил каждое слово, будто вдалбливал в мою неразумную голову.

– Да с чего ты взял? – хотела ощериться, а вышло, как всегда, когда я чувствовала свою вину, нечто невзрачное.

– С того, – припечатал гневно Макс, – что знаю тебя, как облупленную, Крис! Ещё скажи, что они тебе понравились! – укором. – Эдакие обаяшки и няшки. Улыбками приветствуют, галантно провожают… – давился ядом Кравцов. – Я говорил тебе, что эти козлы – лицемерные твари! Они могут пустить пыль в глаза. Могут мозги запудрить, особенно таким неопытным, милым девушкам, как ты. Могут показаться порядочными и вежливыми, НО НЕТ в нашем бизнесе ангелов! – рычал в трубку, а у меня и без того настроения не было, а теперь вообще жизнь была не мила. – Это я хотел по-честному с ними конкурировать! Хер там! – в моей руке мобильный вибрировал. – Они меня подставили! Почти уничтожили всю мою работу, а Кирсанов подло украл мои наработки! Теперь я прыгаю на задних ролях и питаюсь мелочёвкой, а он, сук*, жирует, – шумно перевёл дух. – Не смей верить ни Кирсанову, ни его ушлёпку – партнёру. Они гандоны продажные. И если забудешь об осторожности, на глотку твою наступят, тебя разжуют и выплюнут за ненужностью! Я не просто так Кирсанова назвал МОНСТРОМ! Он – самый что ни на есть монстр!

Я имела свою точку зрения на этот счёт, но с мнением не полезла, ведь то, как увидела Игоревичей в квадрате, как раз походило на то, о чём говорил Макс – вполне нормальные люди. Стало быть, озвучь я хоть что-то – сразу получу ещё большую порцию агрессии от жениха. Ко всему прочему ядерную нотацию по поводу моей полной не компетенции и неискоренимой наивности.

Потому упорно молчала и выслушивала бурю Кравцова. А она разыгралась не на шутку, грозясь вылиться в цунами эпического масштаба.

– Если я верну свои эскизы, – более спокойно, но по – прежнему решительно звучал Макс, – смогу убедить клиента вернуть меня в проект! Мне это нужно! НАМ! – давил на больное, и в особенности на мою совесть. – Но я сам не могу! – тональность сменилась на осторожно напоминающую. – Ты же понимаешь. Кирсанов меня и на порог офиса не пустит. А вот тебя… Он не знает! Если ты мне поможешь, у нас будет ясное будущее. Блестящее, и огромные перспективы! Так что хватит хандрить и нюни пускать, помни, я только на тебя могу рассчитывать! – эту песню слышала не в первый раз. И речь его знала наизусть. Даже в точности могла сказать, в какую фразу Макс вставит ругательство, мат. В какой момент пристыдит меня, мол, я вот такая нерасторопная неумеха, неблагодарная идиотка. Он для меня всё, а я даже пустяк провалила.

– Или ты моей смерти хочешь? – продолжения ожидала, поэтому ничего в своё оправдание не говорила. – Тебе понравилось меня откачивать? – риторически, но с вызовом, чтобы побольнее меня ужалить. – Что ж милая, в следующий раз такое не прокатит, – категорично заявил с едким смешком. – Если желаешь от меня избавиться, лучше сразу пошли, да подальше. Так будет менее болезненно, для нас всех! – поставил жирную точку. Я лишь тяжко выдохнула. Иногда мне казалось, ему доставляло искреннее удовольствие напоминать тот жуткий вечер несколько месяцев назад, когда он подловил меня на “согласии” ему помочь.

Макс пришёл домой убитый, едва ли не в прямом смысле слова. Вернее не пришёл, а дохромал, доковылял, придерживаясь стеночки. Избитый, пьяный ничего вразумительного тогда из него не вытянула. Всю ночь выхаживала, даже хотела скорую вызвать, но он отказывался. С утра носилась возле него, спасая от похмелья, синяков и депрессии. И вот ближе к вечеру двумя днями позже, когда он немного оклемался, пуская скупые слёзы, Макс нехотя поведал жуткую историю. Про то, как его обманули. Украли наработки по дорогому проекту, буквально вырывая из рук и выбивая из головы. Как клиент, который на него рассчитывал, забрал у него всё до последней мелочи, включая пустяковые проекты. Как он остался ни с чем, как вместе с этим клиентом ушли все перспективы, потому что это был бы настоящий прорыв! Прыжок выше головы. А потом Макс плавно перешёл к плану, как это исправить, ну и я, БУДЬ ДУРОЙ, заявила, что если бы смогла, обязательно ему помогла.

И вуаля, спустя несколько месяцев я пытаюсь его грандиозный и безопасный со всех сторон план привести в исполнение. Магия? Нет никакой магии. Принцессы уже давно не ждут принцев в башне. Они варят им борщи и выслушивают не только комплименты, но и нотации. А ещё залечивают раны, которые принцы заслужили в сражении с безжалостными драконами и людоедами. Ну для проформы берут копьё и несутся мстить подлым тварям за любимых!

И да, да! Это всё ради моего и нашего общего блага.

Исключительно!

Роман

– Почему в ролике брюнетка? – голосила в трубку хозяйка “Самого модного салона в стране”.

– Потому что вы лично её выбирали, – спокойно, насколько мог, отозвался я, уже находясь на грани.

– Я НЕ БУДУ ПЛАТИТЬ ЗА ЭТО! – вежливо чеканила хозяйка “салона”, причём, судя по тону, не “красоты”, а как минимум “Анны Павловны Шерер”. Я быстренько перебрал документы и поперхнулся, а хозяйка-то и впрямь Анна Павловна, только не Шерер, а Поросюк.

– Анна Павловна, тут подпись ваша красуется, на каждом листочке. И вы совершенно согласны на модель, снятую в ролике. Мы не можем за свой счёт переснимать готовый материал.

– Я же просила! – судя по глухому удару и истошному визгу клаксона, Анна Павловна стукнула по автомобильному гудку. – Блондинку!

– Абсолютно точно брюнетку. Передо мной техзадание, тут чёрным по белому, с ваших слов: “Брюнетку! Ну, цвет, как вот у меня!”, – процитировал запись.

– Но я ПЕРЕКРАСИЛАСЬ! – праведно возмутилась клиентка.

Это был полный абсурд. Я бы заржал, да мне зверем реветь хотелось.

Планы на день срочно менялись. А это значило, что придётся ломать весь рабочий график к чёртовой матери! Это без малого перенос нескольких встреч, отмена приглашения на открытие одной из фирм знакомого, остаться без обеда, а то и без ужина. И масса важных мелочей в промежутках между главными пунктами.

Снова зазвонил уже угомонившийся телефон.

– Лер, занят, перезвоню, – бросил скупо. На том конце понятливо отключились.

Хоть кто-то не клюёт мозги.

– Срочно один билет до Питера! – отдал указание, стремительно войдя в приёмную. Звонок от “крашеной блондинки” меня застал уже в машине по дороге на работу, поэтому я решал дела, пока ехал в офис. – И сверку по “ИнСтрой”. И отправь мне все их макеты!

– Билет туда – обратно? – уточнила Лика.

– Да, только номер на ночь забронируй. Думаю, придётся там провести день. И на сегодня по моему графику, что можно – перенести, что не получается – отменяй!

Рядом с экс-помощницей сидела новенькая и испуганными глазами водила от меня до моей секретарши и обратно. Светлана Евгеньевна под чутким надзором Лики Владимировны справлялась неплохо, хотя я постоянно видел на её лице застывшую маску волнения и страха. Уже который день! Меня это напрягало. Её тем более, а это могло стать проблемой. Мои клиенты не должны видеть внутренней кухни и некомпетентных работников, не умеющих брать себя в руки. Пусть ссыт – страх сложно перебороть, это ещё понять можно. А вот напряга и нервозности – нет. Памперс – вместо трусов, а на лице обязана быть маска приветливости и спокойствия!

Если не справится в ближайшее время со своими нервами – мы распрощаемся!

Пока собирался, ко мне заглянула Лика:

– Роман Игоревич, самолёт через два часа семнадцать минут. Дорожный комплект уже собрала, – сумка стояла возле выхода. Лика в этом плане была идеальной и быстрой. Да и она предложила сменный комплект рубашек и прочих мелочей держать в офисе. Я сначала отнекивался, но это прижилось. Раз, два… спасало на ура, поэтому за такое введение в нашу работу был благодарен.

Секундой погодя понял, что она ещё в кабинете.

– Ты что-то хотела? – поднял глаза и тотчас обратно нырнул в тех. задание “крашеной блондинки”, ища, к чему она прикопается, когда побежит разбираться.

– Да, – замялась экс-помощница. – У меня сегодня репетиция свадьбы, и мне бы уйти пораньше.

– Во сколько?

– После обеда и до конца, – кивнула торопливо Лика. Нет, она не боялась, но знала, как я строг к опозданиям и отлучениям не по рабочим делам.

– Думаешь новенькую можно оставить?

– Я Александру, попрошу, чтобы она подстраховала.

– Надеюсь, репетиция обойдётся без происшествий, и завтра ты будешь на месте. У тебя ещё неделя! – напомнил мрачно. Я не собирался вымещать злобу на Лике и омрачать её последние дни, всё-таки она почти член семьи, многое вместе пережили, но терять контроль над ситуацией, ой, как не хотелось. Тем более мне сейчас не до слежки за новенькой, которая совсем не походила на Лику, а ведь к моменту, когда останется одна – должна стать точной копией! Чтобы мимо прошёл и не заметил отличий.

Это мечты, конечно, но приблизиться к ним желательно максимально за столь минимальный отрезок времени.

– Роман Игоревич, – в голосе Лики прозвучал укор, но это не тронуло моего сердца, я продолжал ворошить листы, выискивая заветные строки по заказу и выполнению. – Я никогда вас не подводила.

– Я знаю, – холодно бросил. – Светлане дай точные поручения и наставления. Вадим хоть и здесь, но я уеду, не хочу, чтобы офис развалился. Тем паче, у него свои заморочки, – цыкнул своим мыслям.

Глава 8

Кристина

Я ехала на очередное собеседование. Казалось, весь мир, кроме меня понимает, какая это трагедия, не попасть в такую великолепную фирму. А я вот не понимала.

Да – да, Максу это нужно позарез. Да, я обещала попытаться!

Но его логика меня убивала! С чего бы меня кто-то куда-то взял? Если даже я подходила по каким-то пунктам Тирана Тирановича, кто, с щепетильностью маньяка-перфекциониста, себе подбирал сотрудников, то он не глупый мужчина. Зачем брать никакую меня, даже толком не имеющую практики, хоть и окончившую универ на “хорошо” и “отлично”, когда у других, вероятно, было чем покрасоваться? Макс объяснял, что у монстра бзик и паранойя, но я бы не назвала её не обоснованной. Против него затевали игру – взять хотя бы нас и Кравцовым, пусть и “отыграться” за его нечестные дела, но всё же. Видимо правильно в народе поговаривают: “Осторожен тот вдвойне, у кого рыльце в пуху!” И судя по всему, Кирсанов к отбору кандидатов подошёл максимально дотошно, стараясь избежать подлогов.

Я не подошла! Вот и всё! НЕ плохая, НЕ хорошая, просто в его фирме нет для меня места!

Да, чуть обидно, чисто по-человечески, но я перестала расстраиваться уже через пару дней. Чувствовала себя паршиво, но в конце концов убедила себя, что место заняла достойнейшая. Не то чтобы я о себе невысокого мнения, но как-то не гладко всё сразу пошло с этой фирмой.

Тем более оказаться в одной упряжке с такими маститыми акулами… Бррр, мне было бы не по себе.

Так что, мне даже полегчало, если честно. Зато больше не увижу Романа Игоревича. Моя жизнь войдёт в свою колею.

Убеждала себя до последнего, да только Макс начинал на мозги капать и реально выбешивал своими: “Не понимаю, как ты могла не пройти собеседование?! Может и не ходила? Ты же говорила, что всё хорошо! Так и знал, что ты протупила!”.

Хотелось на него обидеться за неучастие и откровенное равнодушие к моей душе и нервам. А потом решила – найду другую работу, лучше и денежней! И тогда он не сможет меня клевать тем, что обеспечивает, а я не смогла устроиться на самую вакантную должность, куда подходила со всеми своими НИКАКИМИ знаниями и бедовой головой.

Пару дней обзванивала разные фирмы, даже смоталась в пяток мест, и на сегодня ещё было запланировано пару. Если уж и эти не выгорят – тогда считай у меня и правда проблемы с организацией жизни и умением расположить к себе людей.

По обычаю, я выехала чуть раньше нужного, чтобы не опоздать к назначенному часу. Пробки огибала сторонними дорогами, подпевая музыкальным подборкам радио, пока перед глазами, как в замедленной съёмке, не застыла проезжая часть объездной дороги, куда я свернула, чтобы сократить путь.

Не знаю, как это случилось. Мультяшно, ломано, потусторонне. Все хорошо, лихачей нет, довольно свободно – и тут “бах»! – на дороге оказывается девочка!.

Момент как в фильме хорроре. Малышка выбегает не пойми откуда, но меня не видит – ко мне спиной. Резко оборачивается. На милом личике большие глаза становятся огромными как блюдца. Она сжимается в комочек и зажмуривается, стискивая крохотные кулачки, будто это может её спасти от неминуемой гибели.

Я ударила по тормозам, виляя в сторону – подальше от обочины. Колёса взвизгнули. Машину нещадно дёрнуло, стопоря на соседней полосе. Следом – удар в мою машину, скрежет металла – и меня так лихо встряхнуло, что головой об руль ударилась, звучно клацнула зубами. В груди боль прострелила от ремня безопасности, которым благоразумно всегда фиксировалась. Потом меня обратно мотнуло, с неменьшей силой прикладывая о жёсткий подголовник. Теперь боль молнией прогулялась по спине и затылку.

Мир бултыхнулся, да так, что темнота перед глазами пронеслась.

Секунды тикали. В голове ещё гулко отдавалось эхо разнесчастного сердца. Я не знала радоваться или материться, что подушка безопасности не сработала. За такую погрешность я, конечно, спросила бы у дилера “Тойоты”, да только мой Пассо такой древний, что за него надо у Господа Бога спрашивать.

Меня колотило от пережитого ужаса. Тошнота накатывала волнами, голова гудела и я силилась вспомнить, что же такое произошло секунду назад? Может я чокнулась? Может мне показалось, и девочки никакой и не было? Я заморгала, прогоняя шок. Судорожно выдохнула, всё ещё сжимая руль и не веря чуду.

Жива!

Девочка сидела на асфальте сбоку моей машины. Целая и невредимая! Блондинистый хвост, пышная юбка из фатина вырви-глаз-розовая. Футболка с какой-то мультяшной парашей, вроде розовой лошади или оленя, черти что, одним словом.

И я… вроде тоже жива. Прислушаться к себе не успела – вздрогнула, когда всюду разом ожили гудки, чуть ли не пробивая перепонки своим мерзким визгом. Звуки улицы оглушили и спешащего по тротуарам народа. Тут и волнения разом накатило – сердобольные свидетели засуетились, мужской голос совсем рядом:

– Ты, бл*, совсем что ли???

И я следом очнулась.

Дрожащими руками не с первой попытки расстегнула ремень безопасности, всё время шипя из-за боли в голове. Шатаясь словно пьяная, выскочила из машины. Протаранила мужика, продолжающего на меня орать, и на негнущихся ногах подбежала к девочке.

– Ты как? – придерживаясь за края капота Пассо, упала на колени рядом с мелкой.

Девочка всхлипывала, но была без видимых повреждений, а вокруг уже начиналась настоящая звуковая высокочастотная война, вызывали скорую, ДПС, ругались. А когда мелкая на меня глянула хоть и зарёванными, но хитрющими глазами, меня осенило – она понимала, что натворила! И тогда я рявкнула:

– Ты в своём уме? – аккуратно встряхнула малышку за плечи, но больно самой стало – голова раскалывалась сильнее. – Это же дорога!

Девочка была похожа на всхлипывающее розовое пятно на тёмно – сером асфальте, но глаза… чёрт! Она действительно сделала это специально! Стоило бы её сурово наказать, только сдавать почему-то совсем не хотелось.

– Проезжая часть! – продолжила я голосить, потому что испугалась не на шутку, и не знала, как себя вести. Я теперь соучастница преступления этой малолетней красотки.

– Эй, коза, тачку убери, если аварии не случилось!!! – надрывно горланил мужик из Мерса и подтверждал своё нетерпение частым нажатием на клаксон.

– Вы слепой, вон тачки стоят!!! – рыкнула я, тыча пальцем в Пассо печально стоящий между двумя полосами и Ниссан, въехавший моей машине в зад.

– Идиотка, – плюнул мужик, – кто права тебе дал? – скорее риторически прозвучало, но вывело неимоверно.

– ГИБДД. Да в чём дело? Вам дороги мало?

Мужик что-то проворчал, а я вернулась к девочке, которая меня очень внимательно изучала.

– Тебя как зовут? – без сюсюканья бросила я.

Она вытерла остатки слёз с пухлых щёк, оставляя грязный след и судорожно вдохнула:

– Лера.

Я спешно стала раздумывать: нормально ли в её возрасте… Стоп, а сколько ей? Понятия не имела, потому что не имела дел с мелкими. Но, на вскидку, она была где-то… метровая? И на вид ей… лет семь? Или пять?

Чёрт! Что-то очень мелкое и неразумное – это точно! Или наоборот неправдоподобно разумное…

– Значит так, Лера! – начала строго, как мамаша, включающаяся в воспитательный процесс непослушного чада, но голос предательски дрожал. Я из последних сил держалась на плаву, чтобы не пасовать перед девчонкой. – Ещё раз увижу, как ты носишься по проезжей части, – запнулась, хаотично соображая, чем можно пригрозить малолетнему человеку?

Но наткнувшись на непробиваемо – серьёзный взгляд девочки, рассудила, что «уши надеру» – в её ситуации уже не сработает, потому отчеканила:

– Хвостик твой отрежу! – вкрадчиво, не спуская с неё глаз. Ещё и кивнула значимо. Пусть лучше думает, что я злая тётка, чем опять учудит подобное. А потом меня перещёлкнуло – сказать из “воспитательного” больше нечего, зато я чётко представила, каково бы мне было, если бы девочка была моей дочерью и оказалась на проезжей части.

– И… и… – О, привет, паническая атака. Я хватала ртом воздух и махала перед лицом ладошками, высушивая щиплющие слезы. – Боже! Я так испугалась! – призналась с шумным выдохом. – Нельзя так делать! – уже смахивало на истерику. Теперь не девочка мелкой казалась, а я. И невменяемой. – Дурная ты… и я… – сгребла Леру в объятия, понимая, что рыдаю в отличие от неё. – Никогда, никогда так больше не делай! – повторяла как мантру.

Сколько просидели, не знаю, но машины уже начали движение, толпа частично рассосалась, и гомонили они больше ворчливо, чем переживательно. Самые грубые водители, бибикали и, с нелитературными выражениями, огибали место происшествия.

– Не плачь, – раздался нежный голосок Леры. Я громко шмыгнула носом, а малышка замерла в моих руках. Осознав, как это странно выглядело со стороны, я чуть отстранилась. Девочка ткнула меня пальчиком в плечо:

– Эй, ты что, рёва-корова?

Это заметно меня успокоило. Даже скорее безмерно удивило и привело в чувство.

– Так, вообще, дети уже не говорят! – пробурчала я и повторила недавний жест малышки – тыльной стороной ладошки смахнула слезы с лица. – Ты точно из этого мира?

– Ага! Из этого, конечно же, – кивнула девочка с театральным вздохом. – Но лучше бы меня не было.

– Зачем ты такое говоришь? – мои слёзы тоже просохли. Показалось неправдоподобным, когда столь юный человечек говорил так по – взрослому. Эта маленькая суицидница будто груз мира на плечах держала.

– У тебя кровь, – ровно заявила малышка и досадливо вздохнула. – И ты бледная как поганка. Наверное, умрёшь… – тоном сведущего врача.

– Не дождёшься, – буркнула я и коснулась виска, где и правда сильно болело. На пальцах отпечаталась кровь. – Чёрт, – сглотнула я пересохшим горлом. Сморгнула наступающую темноту. – Где твои родители?

Девочка ещё несколько раз шмыгнула носом, а потом вскинула на меня удивительно большие и глубокие синие глаза:

– Работают, – похлопала длинными ресницами, с которых на щёки капнули последние горошины слёз. Ответ вновь прозвучал взросло, хоть с толикой грусти.

– И что ты тут делаешь… одна? – боль в затылке не на шутку мешала, я кое – как огляделась на предмет “есть тут кто-то из взрослых, отвечающих за девочку”, но так и не нашла. Зато толпа возле нас на меня кивала, махала, что-то бурчала, и никто не спешил на помощь, по ходу рассудив, что раз кровищи нет, мы говорим – значит ничего страшного.

– Ты же не одна? – мой голос дрогнул в сомнении. Окинув малышку придирчивым взглядом, я пришла к мысли, что Лера хорошо и дорого одета, для того чтобы быть беспризорницей. Может просто сбежала из дома.

Озвучить догадку не успела – улицу прорезал надрывный женский вопль:

– Ва-ле-ри-и-и-и-и-я!

Я оглянулась, глазами отыскать безответственную мамашу, и нашла. Из бутика на углу дома, явилось чудо-юдо-рыба-кит. Взъерошенная дамочка с куцым пучком и редкой чёлкой, из тех что “Я сама знаю, женщина!”.

Она торопливо врезалась в толпу зевак на тротуаре:

– Пустите, прошу. ЛерА-а-а-а! – Бежала к нам, стуча каблуками, как скоростная электричка: – Ле-е-е-е-е-ерА-а-а-А-а-а! – бесслёзно запричитала женщина, уже ступив на проезжую часть. Пересекала дорогу в неположенном месте и наглым образом тормозила машины, которые к нашему месту подъезжали осторожно.

– Лерочка!!! – Миловидное лицо исказилось гримасой ужаса и отчаяния, словно девочка не живая сидела на асфальте, а её размозженный труп в крови и месиве плоти плавал.

– Женщина, не кричите! – буркнула не по-детски разумно Лера и деловито закатила глаза, всем видом выражая “боже, как сложно с этими нервными женщинами!”