Шрамы и Шелк

Глава 7.

Кейден

Вернувшись в общежитие после лекций, я первым делом наткнулся взглядом на кровать. Простыни всё еще были смяты, храня память о каждом её стоне, о каждом её выдохе. В комнате до сих пор стоял её запах — смесь дорогого парфюма и той сладковатой нежности, которая окутывала её тело.

Этот запах душил меня. Он проникал под кожу, путая мысли и заставляя кулаки сжиматься от бессилия.

— Пошла ты, Морган, — процедил я сквозь зубы.

Я психанул. Резким движением распахнул окно настежь, впуская в комнату шум вечернего города и прохладный воздух. Мне нужно было выветрить её отсюда. Из этой комнаты, из своих легких и, самое главное, из своей головы. Она была слишком хороша. Настолько, что это невозможно было перекрыть никаким другим опытом, никаким логическим доводом. Она была как вирус, который пробрался в мою систему и теперь методично разрушал выстроенные годами барьеры.

В кармане джинсов завибрировал телефон. Короткий, резкий звук уведомления.

Я достал мобильный, ожидая увидеть отчет по коду, но на экране высветилось имя, которое я меньше всего ожидал увидеть в обычном мессенджере.

Мишель Морган.

Конечно, её номер был у меня сохранен — я знал о ней всё еще до того, как она узнала о моем существовании. Но я никогда не писал ей со своего личного.

Я разблокировал экран.

Мишель: «Кейден, я знаю, что ты, наверное, никогда меня не простишь. Но, может, дашь мне хотя бы шанс загладить свою вину? Приглашаю тебя на ужин. Пожалуйста, ответь. Удобно ли тебе сегодня вечером?»

Я смотрел на эти буквы, и внутри меня закипала холодная ярость. Какая наглость. Она даже не спросила, хочу ли я её видеть. Она просто поставила вопрос так, будто мой ответ «да» — это лишь формальность. «Удобно ли тебе сегодня». Она уже всё рассчитала. Она думала, что после этой ночи я на крючке, что её «извинение» в постели открыло ей все двери.

Её самоуверенность бесила. Она по-прежнему считала, что мир вращается вокруг её желаний, как и два года назад.

Я нажал кнопку блокировки. Экран погас, отражая мое перекошенное лицо. Отвечать? Еще чего. Пусть помучается, глядя на «просмотрено» без единого слова.

Я не собирался быть её послушным песиком, которого можно прикормить ужином. Мне нужно было сбросить это напряжение, пока я не разнес комнату к чертям. Я быстро переоделся в спортивное, схватил наушники и, не оборачиваясь на кровать, выскочил из комнаты.

Теплый вечер встретил меня шумом улиц. Я включил музыку на максимум, забивая свои мысли тяжелым битом, и побежал. Быстрее, сильнее, пока легкие не начало жечь, а образ Мишель, стоящей в моих дверях, не начал расплываться в сером тумане усталости.

***

Прошло два дня. Сообщение Мишель так и висело в списке чатов — прочитанное, холодное, без ответа. Я игнорировал его с тем же упорством, с каким игнорировал фантомные ощущения её пальцев на своем теле. Я зарылся в учебу и код, выматывал себя в зале до состояния, когда конечности превращались в вату.

Я как раз выходил из тренажерного зала, вытирая шею полотенцем, когда телефон в кармане разразился звонком. На экране высветилось: «Брендон Рихтер».

— Привет, братан! — голос Брендона так и сочился фальшивым дружелюбием и избытком тестостерона. — У меня к тебе есть очень классное предложение. Мы тут с парнями решили замутить такую движуху, но без твоего техно-мозга нам не справиться.

Я поморщился, чувствуя, как от его восторженного тона начинает ныть в висках. — Рихтер, я занят...

— Слушай, это большие деньги, Брукс, — перебил он, не давая мне вставить и слова. — Давай, подваливай сегодня в «The Copper Shield» к восьми. Обговорим всё, выпьем по пиву. Будем ждать!

И он повесил трубку. Я замер, глядя на погасший экран. — Уебок... — тихо выдохнул я.

Меня трясло от того, насколько эти богатые мудаки были уверены в своей власти. Они даже не допускали мысли, что кто-то вроде меня может отказаться. Для них я был инструментом, деталью, которую можно вызвать по щелчку пальцев.

Но, черт возьми, он попал в точку — деньги мне были нужны. Мой основной рабочий процессор начал барахлить на сложных вычислениях, а это мой хлеб. И была еще мама. Она работала в реабилитационном центре, и эта работа буквально высасывала из неё жизнь. Постоянное соприкосновение с чужой болью и тенями человеческих судеб измотало её. Она давно мечтала поехать в Атланту, навестить сестру, просто сменить обстановку и выспаться в тишине. Я хотел дать ей этот отдых.

Я вернулся в комнату, быстро принял ледяной душ, смывая соль и усталость. Переоделся в чистые джинсы и худи, сунул в карман телефон и пачку сигарет.

Вечер уже сгущался, окрашивая небо в грязно-фиолетовые тона. «The Copper Shield» находился всего в паре кварталов от кампуса. Это было классическое студенческое логово: прокуренный воздух, липкие столы, грохот бильярдных шаров и дешевое пиво.

Я бывал здесь несколько раз с Джаксом — парнем, который набил мне почти все мои татуировки. Он уже выпустился, и мне его не хватало. Джакс был единственным, с кем я мог говорить, не фильтруя каждое слово, и кто не смотрел на мои шрамы с жалостью или отвращением.

Толкнув тяжелую дверь бара, я поморщился от ударившей в лицо смеси запахов хмеля и табака. Мой взгляд начал сканировать зал в поисках Брендона и его компании.

Я нашел их в самом дальнем углу — за массивным островным столом с тяжелым диваном, который огибал столешницу по трем сторонам, создавая подобие закрытой ложи. Типичное место для тех, кто хочет казаться важнее, чем они есть на самом деле.

Когда я подошел, Брендон вскочил, расплываясь в своей фирменной улыбке «своего парня». Я с неохотой подал ему руку. Его ладонь была мягкой, в то время как мои костяшки всё еще саднили после вчерашней тренировки.

— Присаживайся, Брукс! — он указал на место напротив себя. — Харингтон, принеси нашему другу пива. Или ты выпьешь что-нибудь покрепче?

— Я не пью, — отрезал я, опускаясь на кожаное сиденье.

— Понял. Харингтон, колы подай, — бросил Брендон одному из парней. Тот послушно кивнул и направился к барной стойке.

За столом сидели еще двое. Я не знал их имен и, честно говоря, не планировал тратить место в памяти на этих манекенов в брендовых поло. Я перевел взгляд на Брендона, который явно наслаждался моментом.

— Ближе к делу, Рихтер. Что за работа, о которой ты трепался по телефону?

Брендон мгновенно преобразился. Он чуть подался вперед, снизил тон и сделал такое серьезное лицо, будто мы обсуждали поставку оружия, а не студенческие махинации. Видимо, пересмотрел фильмов про мафию.

— Слушай внимательно, — прошептал он. — Мы хотим создать теневую экосистему внутри университетской сети. Нам нужно, чтобы это работало прямо под носом у IT-отдела кампуса, но оставалось для них невидимым.

Он начал выкладывать схему, и я невольно прищурился, анализируя техническую часть.

План был масштабным и насквозь гнилым. Они хотели запустить Dark Betting — тотализатор на всё подряд: от игр футбольной команды «Buckeyes» до извращенных ставок на то, какой препод «завалит» больше народу на сессии. Брендон хотел, чтобы я создал PWA, которое для любого админа будет выглядеть как безобидный библиотечный софт или учебный портал. Студент открывает «учебник», а внутри — котировки, линии и живые деньги.

Но это было только начало.

— Нам нужна система The Dead Drop, — продолжал Брендон, сверля меня взглядом. — Оплата нелегальных услуг. Ответы на тесты, «вещества», что угодно. Ты настраиваешь систему цифровых меток. Пользователь платит криптой, и приложение выдает ему GPS-координаты. За пределами кампуса. Например, в заброшенном крыле старого склада у реки Огайо. Пришел — забрал «выигрыш».

— И всё это через шифрованные туннели на оффшорные сервера? — закончил я за него, уже прикидывая архитектуру защиты Outer Rim. — Чтобы полиция Колумбуса даже не поняла, откуда идет сигнал?

— Именно. Ты создаешь нам «черный ход» в университет, а мы платим тебе столько, сколько ты в жизни в руках не держал. Подумай сам, Брукс, с такими деньгами ты сможешь купить себе любое железо, о котором мечтаешь, и еще останется на безбедную жизнь до конца учебы.

Я молчал, глядя на пузырьки в принесенном стакане колы. Проект был грязным, опасным и чертовски прибыльным. Это была игра с огнем, которая могла либо вытащить мою семью из ямы, либо отправить меня за решетку на долгие годы. С одной стороны — риск, с другой — возможность наконец-то починить оборудование и дать матери тот отдых, который она заслужила.

— Ну так что, Брукс? — Брендон подтолкнул ко мне телефон с открытым криптокошельком, где уже светился аванс. Сумма была внушительной, даже для такого зажравшегося мажора, как он. — Ты в деле? Или так и будешь просиживать штаны, копаясь в чужом дерьме?

Я посмотрел на экран телефона, потом на самодовольную рожу Брендона. Мне претило работать на них, но реальность била под дых: принципами не оплатишь счета.

— Сделаю один узел, — холодно ответил я, не касаясь телефона. — Посмотрю, как пойдет трафик. Если IT-отдел шелохнется хоть на миллиметр — я выхожу. И деньги остаются у меня.

— Договорились! — Брендон хлопнул ладонью по столу, явно не ожидая другого ответа. — Харингтон, еще колы нашему гению!

Я откинулся на спинку дивана, ощущая, как липкая паутина этого места затягивает меня всё глубже. Я планировал просто забрать деньги и исчезнуть, но интуиция подсказывала, что Рихтер и его «братство» — это только вершина айсберга.

Но в этот момент входная дверь распахнулась, и всё остальное — и коды, и Брендон, и жажда наживы — перестало существовать.

В бар вошла Мишель.

Никаких спортивных курток или попыток скрыться. Она была невероятно, вызывающе шикарна. Узкие джинсы, высокие каблуки, которые выбивали по полу четкий, уверенный ритм, и топ, полностью открывающий её точеные плечи и глубокое декольте. В полумраке бара её кожа казалась фарфоровой, почти светящейся под неоновыми вывесками. Рядом с ней шла её рыжая подруга, что-то быстро тараторя, но Мишель едва кивала в ответ.

Они не заметили нас в тени нашего угла и направились прямиком к барной стойке.

Я невольно прищурился, наблюдая за ней. Мишель не выглядела как обычно. Исчезла её привычная маска стервозного превосходства, исчез этот ленивый прищур королевы кампуса. Её лицо было серьезным, почти подавленным, а в линии рта читалось напряжение, которое не мог скрыть даже идеальный макияж. Она выглядела так, будто каждое движение давалось ей с трудом.

Они заняли высокие стулья у бара, и Мишель что-то коротко бросила бармену, даже не взглянув на меню.

— О-о-о, гляньте-ка, какой вид открывается, — протянул Брендон, проследив за моим застывшим взглядом. Он сально усмехнулся и толкнул локтем Харингтона. — Ты только посмотри на эти изгибы. Морган сегодня явно забыла надеть половину одежды. Я бы не отказался узнать, насколько глубокое у неё это декольте на самом деле. Говорят, она в постели такая же стерва, как и в жизни, — кусается и царапается, пока не приструнишь.

Парни за столом заржали, обмениваясь двусмысленными жестами. Я почувствовал, как внутри меня закипает холодная, колючая ярость. Кулаки под столом сжались сами собой, а челюсть свело так, что зубы едва не заскрипели. Эти животные обсуждали её так, будто она была куском мяса на витрине, и осознание того, что я был единственным здесь, кто на самом деле знал, какая она в постели — беззащитная и податливая, — выжигало мне внутренности.

— Наша неприступная леди Морган соизволила спуститься к простым смертным, — громко добавил Брендон, уже не обращая внимания на мое состояние. Он явно хотел покрасоваться перед своей свитой.

— Эй, Морган! — выкрикнул он, картинно взмахнув рукой, привлекая внимание всего зала. — Иди сюда, красавица! У нас тут серьезные терки, как раз не хватает украшения для стола! Садись ко мне, я угощаю!

Мишель медленно повернула голову на крик. Её взгляд лениво скользнул по Брендону, по его дружкам и, наконец, наткнулся на меня.

Весь её напускной холод осыпался в ту же секунду. Её глаза расширились, губы чуть приоткрылись, а по лицу пробежала тень такого искреннего шока, что я почти почувствовал его физически. Она смотрела на меня, сидящего в компании тех, кого я должен был ненавидеть больше всего на свете, и в её взгляде читался немой вопрос.

— Кейден? — я лишь прочитал это по её губам. Она на мгновение замерла, не сводя с меня глаз, будто я был призраком, восставшим из мертвых прямо посреди этого дешевого бара. Но этот момент длился всего секунду.

Она резко отвернулась, склонилась к подруге и что-то быстро зашептала ей на ухо. Та тут же вывернула шею, отыскала нас взглядом и, округлив глаза, что-то эмоционально ответила Мишель. Они переглянулись — короткий, напряженный диалог без слов, который я не мог расшифровать.

Мишель проигнорировала выкрик Брендона, словно он был назойливой мухой. Вместо ответа она схватила принесенный барменом шот и одним резким движением опрокинула его в себя. Эспен что-то весело крикнула ей, заливаясь смехом, но лицо Мишель оставалось непроницаемым. Она стукнула рюмкой по столу и жестом потребовала повторить.

Брендон, не привыкший к тому, что его игнорируют — тем более на глазах у «свиты» — заметно помрачнел. Его самолюбие было задето. — Ну, — протянул он, поднимаясь с дивана, — кажется, королеве нужно личное приглашение.

Я наблюдал, как он вальяжной походкой направился к барной стойке. Мой пульс зашкаливал, превращаясь в глухой гул в ушах. Когда Брендон подошел к ним и по-хозяйски положил руку на обнаженное плечо Мишель, пальцы сжали стакан с колой так, что он едва не лопнул. Кожа к коже. Его пальцы на месте, которое еще недавно принадлежало мне.

«Она не твоя, Кейден. Успокойся. Она — никто», — твердил я себе последние три дня, пытаясь подавить эту ядовитую ревность.

Мишель среагировала мгновенно. Она холодным движением сбросила его руку, даже не обернувшись, и что-то жестко бросила ему через плечо. Брендон на секунду замер, затем примирительно поднял руки вверх, имитируя капитуляцию, и с натянутой усмешкой побрел обратно к нам.

— Похоже, стерва сегодня не в настроении, — бросил он, плюхаясь на диван и пытаясь сохранить лицо перед парнями.

Я резко встал. Скрип ножек стула о пол прозвучал как выстрел. Парни с недоумением и негодованием уставились на меня. В воздухе повисло тяжелое осознание: я выдал себя. Моя реакция была слишком быстрой, слишком явной для «простого технаря».

— Мне пора, — отрезал я, не глядя ни на кого из них. Голос звучал глухо и отстраненно. С трудом удерживая маску безразличия, я добавил: — Дам знать по поводу твоего проекта позже.

Я вышел из-за стола, чувствуя на себе их взгляды. Спина горела, а внутри всё клокотало от желания обернуться. Но я заставил себя смотреть только на выход. Даже не взглянув в сторону барной стойки, где сидела она, я толкнул тяжелую дверь и вышел из паба в прохладу ночи.

Я вышел на парковку, чувствуя, как холодный ночной воздух обжигает легкие, но даже он не мог остудить то бешеное пламя, что полыхало внутри. Гул в ушах мешал соображать. Я шагал по темному асфальту, мимо редких фонарей, которые отбрасывали длинные, ломаные тени от припаркованных машин.

Внезапно за спиной хлопнула тяжелая дверь паба, и тишину парковки разрезал торопливый, неровный стук каблуков. Я не оборачивался. Я кожей чувствовал её приближение.

— Кейден! Подожди! — её голос сорвался на высокой ноте, прозвучав почти отчаянно.

Я только прибавил шагу. Если я сейчас остановлюсь, если посмотрю в её глаза, вся моя выстроенная защита рухнет. Но звук за спиной участился — она сорвалась на бег. Глупая, безумная девчонка, бегущая по неровному асфальту на высоких шпильках.

Вдруг раздался резкий, сухой хруст, за которым последовал глухой удар и полный боли вскрик: — А-а-ай! Боже... как больно!

Я развернулся на каблуках прежде, чем успел запретить себе это. Мишель сидела прямо на грязной дороге, поджав под себя одну ногу и обхватив лодыжку тонкими пальцами. Я в несколько прыжков преодолел расстояние между нами и опустился на корточки так резко, что колено ударилось об асфальт.

— Мишель? Ты как? — мой голос прозвучал хрипло, выдавая весь тот ужас, что я испытал секунду назад.

— Боли-и-ит... — простонала она, зажмурившись. По её щеке скатилась одинокая слезинка, прокладывая дорожку на идеальном макияже.

— Ты встать сможешь? — я протянул руки, но замер в сантиметре от её плеч.

Она судорожно скинула туфли и попыталась опереться на здоровую ногу. Её качнуло. Видя, как она теряет равновесие, я не выдержал — шагнул вперед и обхватил её за талию. Ладонь мгновенно обожгло теплом её кожи под тонкой тканью топа. Она вцепилась в мои предплечья, ища опору, и я почувствовал, как она мелко дрожит. Меня накрыл запах её духов — цитрус и что-то дурманяще-сладкое, аромат, который я пытался вытравить из памяти все эти дни.

Мишель подняла на меня глаза. В них не было привычной стервозности, только чистая, концентрированная мольба. — Кейден... давай поговорим. Прошу тебя.

Я смотрел на неё, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Она только что рухнула, она едва не сломала ногу, а всё, что её сейчас по-настоящему ранило — это моё молчание. Я сглотнул, невольно засмотревшись на её губы.

— Какого черта ты за мной неслась? — я едва сдерживался, чтобы не сорваться на крик, пряча за этой злостью чертову панику. — На этих шпильках... Ты хоть понимаешь, как тупо это выглядело со стороны? Хватит изображать из себя героиню, это просто смешно.

Мишель опустила голову, и её плечи поникли. — Да... ты прав. Не нужно было, — тихо ответила она.

Внутри меня что-то неприятно кольнуло. Мне не понравилось, как легко она согласилась. Значит, я действительно не стоил этой погони? Значит, она готова сдаться так быстро? Но через пару секунд она добавила, едва слышно: — Нужно было просто снять их раньше. Они чертовски неудобные.

На моих губах против воли промелькнула мимолетная, горькая улыбка. В этом была вся Мишель — даже в момент полного поражения она находила способ перевернуть ситуацию.

— Идти можешь? — спросил я. Она сделала попытку наступить на ногу, но тут же скривилась, и из её горла вырвался придушенный всхлип.

— Позвать твою подругу? — я кивнул в сторону бара.

— Нет. Не нужно. Помоги мне дойти до машины. Моя белая, она там, в конце ряда.

Видеть, как она хромает, цепляясь за меня, было невыносимо. Я молча подхватил её на руки. Мишель ахнула, непроизвольно прижимаясь ко мне. В одной руке она сжимала свои бесполезные туфли и сумочку, а другой обнимала меня за шею. Я нес её, чувствуя вес её тела, её прерывистое дыхание у своего уха. Она не смотрела на машины. Она смотрела прямо на меня — не отрываясь, широко раскрытыми, блестящими от слез глазами.

— Где машина, Мишель? — мой голос стал тише, когда я поймал её взгляд. Она лишь махнула рукой в сторону Порше, не прерывая нашего зрительного контакта.

Когда мы подошли, она начала лихорадочно искать ключ в сумке. Я поставил её на землю, прижимая к кузову автомобиля, чтобы она не упала. Открыв дверь, она неловко забралась внутрь, закинув туфли на заднее сиденье.

— Ты сможешь вести, Морган? — я заглянул в салон, опираясь руками о крышу. Она уставилась в лобовое стекло, и я увидел, как её подбородок задрожал. Она едва заметно кивнула, но я видел, что она лжет. Я осторожно коснулся её подбородка, поворачивая её лицо к себе. На её ресницах дрожали слезы, готовые вот-вот пролиться. Я никогда не видел её такой... разбитой. На грани. И я не знал, виновата ли в этом боль в лодыжке или тот холод, которым я обливал её последние дни.

— Мишель... Перелезай. Я отвезу тебя.

Она кивнула и, стараясь не тревожить ногу, осторожно перебралась на пассажирское сиденье. Я сел за руль. Кожаный салон, запах новой машины и высоких технологий — полная противоположность старой развалюхе моей матери в Цинциннати. Мишель дрожащим пальцем показала, как завести двигатель.