К теории охранительных гражданских правоотношений

В дальнейшем О. С. Иоффе развивал мысль о существовании охранительных правоотношений при рассмотрении вопросов гражданско-правовой ответственности. «Основанием ответственности служит правонарушение, – писал цивилист. – Оно вызывает правоохранительные отношения между лицом, его совершившим, и тем, перед кем нарушитель должен нести ответственность»[45]. Употреблял ученый и термин «охранительные обязательства», обособляя их в самостоятельную классификационную группу, в которую включал обязательства, возникающие вследствие причинения вреда, обязательства, возникающие вследствие спасания социалистического имущества, обязательства, возникающие вследствие неосновательного приобретения или сбережения имущества[46].

В 1963 г. В. М. Горшенев предложил разделять правоприменительные акты органов государства на две группы: правонаделительные и правоохранительные. С его точки зрения, правонаделительные акты «имеют своим непосредственным назначением конкретизацию предписаний нормативных актов путем установления участников общественных отношений, наделения одних субъективными правами и возложения на других соответствующих юридических обязанностей»[47], а правоохранительные направлены на защиту прав, свобод и интересов граждан от всяких посягательств. Можно отметить, что, исследуя теорию юридического процесса, В. М. Горшенев говорит об охранительной и регулятивной сферах правового регулирования[48], а также предлагает разделять процессуальные нормы на: 1) нормы, определяющие положительную деятельность субъектов права, в том числе правонаделительную деятельность компетентных для этого органов государства (восстановление или наделение правами и обязанностями в соответствии с законом определенных субъектов общественной жизни); 2) нормы, регулирующие правоохранительную (юрисдикционную) деятельность[49].

В 1970 г. А. А. Ушаков высказал весьма ценную и плодотворную мысль (развитую затем в трудах С. С. Алексеева) о том, что система права включает в себя две функциональные подсистемы – регулятивную и охранительную[50], которые в свою очередь включают в себя регулятивные (положительные) и охранительные (отрицательные) нормы. «Положительные, или регулятивные нормы указывают на то, что люди должны делать, как поступать определенных жизненных ситуациях, а отрицательные, или охранительные нормы говорят о том, что люди не должны делать при определенных жизненных ситуациях»[51], – пишет А. А. Ушаков и делает весьма важный для понимания теории охранительных правоотношений вывод: «Основной особенностью структуры охранительных норм является наличие санкции. Регулятивные нормы по своей природе не нуждаются в санкциях»[52].

В 1970 г. А. Ф. Черданцев подчеркнул функциональные связи норм права в процессе регулирования общественных отношений и признал разделение правовых норм на регулятивные и охранительные. «Нормы права разделяются как в зависимости от предмета правового регулирования, так и от того, какую роль они играют в регулировании общественных отношений, каким способом их регулируют, – подчеркивал теоретик. – Одни правовые нормы (регулятивные) регулируют общественные отношения путем определения прав и обязанностей субъектов этих отношений, другие (охранительные) – посредством установления мер принуждения к правонарушителям»[53].

В 1975 г. В. Ф. Яковлев сформулировал ряд положений, имеющих значение для дальнейшего развития теории охранительных правоотношений. Во-первых, цивилист отметил, что «охранительные правоотношения возникают на основе охранительных норм, являются формой, в которой реализуются установленные законом на случай неправомерного поведения санкции – меры защиты субъективных прав или меры ответственности»[54]; во-вторых, указал, что в охранительном правоотношении субъективное право имеет «форму притязания», а охранительное правоотношение «является относительным и принадлежит к правовым связям активного типа»[55]. В-третьих, В. Ф. Яковлев пришел к выводу, что «само использование принудительных мер… сконструировано в виде субъективного права потерпевшего лица»[56].

Б. Т. Базылев в этом же году предпринял попытку изменить господствующий в доктрине взгляд на структуру нормы права и доказать, что правовая норма не трехчлена, а двучленна и состоит из гипотезы и диспозиции; то, что обычно называют санкцией, есть ничто иное, как диспозиция вида нормы, чья гипотеза указывает на особый юридический факт – правонарушение или обстоятельство, препятствующее реализации первичных прав и обязанностей[57]. Помимо этого, правовед обратил внимание на функциональную специализацию правовых норм[58].

Заметный вклад в рассматриваемую теорию внес С. С. Алексеев, который в ряде работ 1966–1982 гг. исследовал различные аспекты проблемы и разработал положения, имеющие существенное значение для понимания охранительных правоотношений. Совокупность этих положений можно трактовать как первую попытку разработать концепцию охранительного права при помощи системного подхода.

Изучая «правовое воздействие, рассматриваемое с точки зрения его юридического своеобразия»[59], С. С. Алексеев выделяет две его стороны – положительное регулирование и охрану, в связи с чем разделяет специально-юридические функции, выражающие своеобразие правового воздействия, на две главные группы: регулятивные (статическую и динамическую) и охранительную функции, и указывает, что каждая из выделенных им групп функций для своего осуществления требует «различных по своим свойствам норм, типов правоотношений»[60]. Данное обстоятельство обусловливает существование качественно разнородных пластов «правовой материи», охватывающих все отрасли права[61]. Как видим, в качестве основания теории правовед избирает правовые функции, т. е. развивает мысль О. С. Иоффе и М. Д. Шаргородского о функциональном назначении правовых отношений.

Исходя из того, что право образует целостную систему, С. С. Алексеев называет эти качественно разнородные пласты правовой материи регулятивной и охранительной подсистемами права[62], характеризующими закон связи правового материала как на уровне отраслей права, так и на уровне права в целом[63], и приходит к целому ряду выводов, которые и являются «реперными точками» концепции С. С. Алексеева.

Во-первых, это положение о разделении правовых норм на регулятивные и охранительные. «Главное подразделение функций – регулятивные и охранительные – предопределяет и главные виды юридических норм, исходные подразделения их общей классификации – деление норм на регулятивные (правоустановительные) и охранительные»[64], – пишет теоретик. Регулятивными являются нормы, «непосредственно направленные на установление определенного варианта поведения путем предоставления участникам общественного отношения позитивных субъективных прав и возложения на них позитивных юридических обязанностей», охранительными – нормы, «направленные на определение поведения субъектов путем регламентации мер государственно-принудительного воздействия (санкций): их оснований, характера, объема»[65]. По мнению С. С. Алексеева, различие между регулятивными и охранительными нормами заключается: 1) в способе воздействия на поведение людей: регулятивные нормы устанавливают субъективные права и обязанности участников правоотношений, охранительные – предусматривают меры государственного принудительного воздействия на правонарушителей[66]; 2) в структурных особенностях: юридическая норма состоит из двух элементов: а) гипотезы – части нормы, указывающей на те условия, т. е. фактические обстоятельства, при наступлении или ненаступлении которых норма вступает в действие; б) диспозиции или санкции – части нормы, указывающей на те юридические последствия, которые наступают при наличии предусмотренных нормами условий. При этом в регулятивных нормах вторая часть называется диспозицией, «она образует содержание самого правила поведения, указывает на права и обязанности, которыми наделяются участники регулируемого отношения»; в охранительных же нормах эта часть носит название санкции и «указывает на государственно-принудительные меры, применяемые к правонарушителю»[67].

Во-вторых, это положение о разделении правоотношений на регулятивные и охранительные, основанном на различии таких правоотношений: 1) по направленности (функциям): регулятивные правоотношения направлены на закрепление конкретного поведения субъектов; охранительные – на реализацию мер государственно-принудительного воздействия[68]; 2) по нормативной основе: регулятивные правоотношения складываются на основе регулятивных правовых норм, охранительные – на основе охранительных правовых норм[69]; 3) по основаниям возникновения: регулятивные правоотношения возникают на основе правомерного поведения субъектов, охранительные – на основе поведения неправомерного (правонарушения)[70]; 4) по содержанию субъективных юридических прав и обязанностей: в регулятивных правоотношениях субъективное право включает в себя правомочия на собственное положительное поведение и правомочие требования к обязанному лицу, а обязанность выражается либо в воздержании от действий известного рода, либо в совершении положительных действий обязанным лицом[71]; в охранительных правоотношениях субъективное право состоит «в правомочии компетентных лиц по применению санкций»[72], а обязанность – «в их претерпевании, на основе которого лицо в ряде случаев обязано и к совершению известных положительных действий (уплата штрафа, возмещение убытков)»[73]; 5) по субъектному составу: в регулятивных правоотношениях участвуют управомоченное и обязанное лица, охранительные же правоотношения характеризуются участием публичного органа, в связи с чем они «всегда являются властеотношениями»[74]. При этом теоретик подчеркнул юридическое своеобразие охранительных правоотношений – опосредование ими государственно-принудительных мер, т. е. юридических санкций[75].

В-третьих, это положение о роли правового принуждения. «Социальное назначение правового принуждения, выраженного в санкциях, – пишет правовед, – состоит главным образом в том, что оно призвано играть в правовой системе правоохранительную роль, т. е. обеспечивать ее нормальное функционирование, реальное осуществление всех ее peгyлятивных качеств и прежде всего достижение “эффекта гарантированного результата”. Принуждение в праве здесь нацелено на то, чтобы устранять возникающие в правовой системе аномалии, приводить ее в случаях неправомерной ситуации в нормальное состояние, воздействовать на лиц, нарушающих правопорядок»[76].

Концепция С. С. Алексеева не свободна от недостатков. В частности, являются противоречивыми его взгляды на структуру субъективного права[77], однако это обстоятельство не уменьшает роль вклада теоретика в развитие теории охранительных правоотношений.

Можно констатировать, что анализ особенностей правового воздействия с позиций системного подхода к праву в целом и к отдельным правовым явлениям позволил С. С. Алексееву дать праву функциональное объяснение, т. е. объяснение «происхождения, поддержания и сохранения определенной структуры, института или процесса той полезной ролью, выполняемой ими в рамках системы, частями которой они являются»[78]. В свете такого подхода становится очевидным, что правовой массив неоднороден: в зависимости от роли, выполняемой теми или иными его элементами, следует выделять различные по функциональной направленности правовые образования: регулятивную и охранительную подсистемы, включающие в себя регулятивные нормы и правоотношения и охранительные нормы и правоотношения.

Эта мысль с течением времени находит все больше сторонников, вовлекает в свою орбиту новые аспекты, и получает обоснование в целом ряде работ. В частности, она получила разработку в труде Т. И. Илларионовой (1980 г.), посвященной гражданско-правовым охранительным мерам, в котором она последовательно проводит разграничение правовых норм, а на их базе и правоотношений на две функционально-целевые группы – регулятивную и охранительную[79], а также докторской диссертации Т. И. Илларионовой «Система гражданско-правовых охранительных мер» (1985 г.), в которой автор разрабатывает понятие гражданско-правовой системы охранительных мер, изучает содержание и функциональные связи этой системы, а также принципы гражданско-правовой охраны прав и интересов субъектов[80]. Можно упомянуть и статью Т. И. Илларионовой, посвященную охранительным функциям гражданского права, в которой она рассматривает вопрос о функционально-целевом анализе отношений, входящих в предмет гражданско-правового регулирования[81].

С этого времени правоведы (теоретики права и цивилисты) все чаще решают свои исследовательские задачи с привлечением идеи разделения элементов правовой системы на регулятивные и охранительные. Так, в 1986 г. Л. А. Чумак в кандидатской диссертации выделяет в качестве основных элементов механизма реализации охранительной функции права охранительные нормы и охранительные правоотношения[82]. В этом же году К. Н. Княгинин посвящает диссертацию охранительным правоприменительным актам[83]. В рассматриваемый период к проблеме охранительных правоотношений обращались и другие авторы[84].

1991 г. ознаменовался выходом сборника «Вопросы теории охранительных правоотношений», который свидетельствует о том, что в научном сообществе сформировалась научная школа, развивающая теорию регулятивного и охранительного права. Среди работ, включенных в этот сборник, необходимо особо отметить статьи В. В. Бутнева, дающего оценку теории охранительных правоотношений и ответ на критические замечания в ее адрес[85], Е. Я. Крашенинникова, анализирующего упомянутую идею С. А. Муромцева[86], и Е. Я. Мотовиловкера, посвященную классификации охранительных правоотношений[87], хотя некоторые другие статьи также заслуживают упоминания, поскольку освещают различные аспекты рассматриваемой теории и расширяют ее предметное поле[88].

В числе правоведов, сыгравших заметную роль в развитии рассматриваемой теории, следует назвать Е. Я. Мотовиловкера, который в 1990 г. в труде «Теория регулятивного и охранительного права» критически проанализировал современные правовые концепции, предложил новую оригинальную трактовку целого ряда важнейших правовых понятий (субъективного права, юридической обязанности, структуры нормы права, права на защиту, принуждения и др.) и высказал мнение, что «только конкретизация содержания юридических понятий на основании последовательного развития идеи выделения регулятивных и охранительных норм, правоотношений позволяет создать непротиворечивую систему категорий науки юриспруденции»[89]. Впоследствии правовед продолжил разработку теории охранительного права, уделяя особое внимание охранительному субъективному гражданскому праву на иск, последовательно подвергая критике традиционные воззрения на него, и разъясняя суть и эвристический потенциал идеи разделения правовых норм, субъективных прав и правоотношений на регулятивные и охранительные[90]. Несомненный интерес в свете рассматриваемой нами темы представляют и работы Е. Я. Мотовиловкера, посвященные проблемам понимания гражданского правоотношения, субъективного гражданского права, а также вопросу о запретах в гражданском праве[91].

Активное участие в разработке теории охранительных гражданских правоотношений принимал Е. Я. Крашенинников, автор монографии «К теории права на иск»[92], а также целого ряда статей по различным вопросам этой теории: о разделении субъективных гражданских прав на регулятивные и охранительные, о праве на иск (притязании); о понятии охраняемых законом интересов и их соотношении с субъективными гражданскими правами; о гражданско-правовых нормах[93]. Следует упомянуть и работы В. В. Бутнева, который при рассмотрении проблем гражданского процессуального права обращается к различным аспектам теории охранительных правоотношений[94].

Можно указать и на иные работы, в большей или меньшей степени исследующие проблему охранительных правоотношений и, несомненно, способствующие лучшему уяснению рассматриваемой нами теории[95].

Нельзя обойти вниманием и работы тех авторов, которые оценивают теорию охранительных правоотношений критически.

Однако прежде следует заметить, что многие правоведы, не признающие теории охранительных правоотношений, в дискуссию с ее сторонниками не вступают и их аргументов не опровергают, а их отрицание данной теории выражается в отсутствии упоминания о ней и ее основных положениях (о двухэлементном строении правовых норм, о необходимости разделения правовых норм на регулятивные и охранительные, об охранительном субъективном праве, о необходимости классификации субъективных прав и правоотношений на регулятивные и охранительные и т. д.)[96]. Открыто выраженное неприятие теории охранительных правоотношений встречается очень редко; при подготовке настоящего пособия нам удалось отыскать только три работы, в которых их авторы недвусмысленно высказались по этому поводу: на ошибочность выделения охранительных норм, субъективных прав и правоотношений указали С. Н. Братусь, В. А. Тархов и А. К. Сергун.

Так, С. Н. Братусь считал концепцию охранительных гражданских правоотношений неприемлемой, поскольку полагал, что она базируется на ошибочной трактовке структуры правовой нормы, неверном понимании санкции, а также неправильной интерпретации состава субъективного гражданского права[97]. В. А. Тархов, полагавший, что «в действующих нормах права регулирование тех или иных отношений охватывает и охрану прав их участников»[98], приходил к выводу: «Если… материальное субъективное право действительно существует, то оно подлежит защите независимо от спорного деления на “регулятивное” и “охранительное”»[99]. А. К. Сергун критиковала концепцию охранительных правоотношений за «противоречия и неясности»[100].

Поскольку критические аргументы данных авторов основаны на признании ими трехэлементной структуры правовой нормы, включении правомочия на защиту в состав каждого субъективного права, а также на расхождении со сторонниками теории охранительных правоотношений во взглядах на соотношение материальных охранительных правоотношений с гражданско-процессуальными правоотношениями, мы рассмотрим их позиции далее, в соответствующих разделах настоящей работы.

Подводя итоги, укажем на следующее.

В числе базовых начал теории охранительных правоотношений находится аксиоматичное положение, согласно которому право представляет собой функциональную систему. При этом под функциями права понимаются направления правового воздействия на общественные отношения, обусловленные социальным назначением права. Широко признано также и положение о том, что социальное назначение права определяется потребностями общественного развития, в числе которых выделяются две главные потребности – регулирование общественных отношений в целях их упорядочивания и охрана общественных отношений от нарушений. В связи с этим основными функциями и права в целом, и гражданского права признаются регулятивная функция и охранительная функция.

Главная мысль теории охранительных правоотношений состоит в том, что охранительное воздействие на общественные отношения оформляется новыми, не существовавшими до правонарушения правоотношениями, которые существенно отличаются от правоотношений, оформляющих регулятивное воздействие. В тех случаях, когда взаимодействие субъектов в гражданском обороте получило развитие, укладывающееся в рамки «обычных», «нормальных» отношений, при которых обязанности своевременно исполняются, осуществление субъективного права не встречает препятствий со стороны иных лиц, субъективные права осуществляются в установленных пределах без злоупотребления со стороны управомоченного лица, необходимости в охранительных правоотношениях не существует. В тех же случаях, когда взаимодействие протекает в «ненормальном» русле, когда участники договорных отношений не исполняют своих обязанностей по договору, одно лицо причиняет внедоговорный вред другому лицу, кто-либо препятствует собственнику в осуществлении его права собственности и т. д., между лицами возникает особая социальная связь, которая и оформляется охранительным гражданским правоотношением. Именно эти правоотношения и составляют предмет теории охранительных гражданских правоотношений.

Основными концептуальными моментами данной теории являются: 1) положение, согласно которому не существует единого гражданского правоотношения, так как оно всегда либо регулятивное, либо охранительное; 2) положение о структуре правовой нормы, которая двухчленна и состоит из условий, с которыми норма связывает правовые последствия (гипотезы) и самих правовых последствий (диспозиции или санкции), что позволяет разделять нормы на регулятивные и охранительные; 3) положение о том, что единого субъективного права не существует, так как оно всегда либо регулятивное, либо охранительное; 4) положение о функциональном назначении охранительных гражданских правоотношений.

Ценность рассматриваемой теории заключается в ее эвристическом и методологическом потенциале. Охранительные отношения свидетельствуют о такой закономерности правового развития, как неизменное присутствие в сфере правового бытия объективных, систематически воспроизводящихся охранительных связей. Эти связи требуют изучения и учета при объяснении форм правового взаимодействия субъектов гражданского права и раскрытии обеспеченных правом возможностей (необходимости) поведения участников такого взаимодействия. Эвристический потенциал теории охранительных гражданских правоотношений проявляется в ее способности приводить к постановке новых научных цивилистических проблем и стимулировать исследовательский поиск в данной области научного знания; методологический – в способности выступать основой для решения различных научных задач в области гражданского права, например, для снятия дискуссионных аспектов понимания охранительного субъективного гражданского права, форм поведения пассивной стороны гражданского правоотношения и пр.