Хлопковая мануфактура графини-попаданки

Глава 5 Дневник

Медленно, с трепетом перелистываю страницы. Осторожно касаюсь пальцами тонкой бумаги, боясь повредить хрупкие листы.

Ожидаю увидеть откровения страсти, ревности, возможно, даже предательства. Но вместо этого на меня смотрят строки, полные любви… к воде.

«Нева — моя колыбель, мой дом, моя вечность», — пишет Варвара, и эти строки танцуют на страницах, словно волны в лунном свете.

Неужели девушка любила воду так же, как люблю ее я? Неужели именно эта наша схожесть стала связью, позволившей мне занять ее место в этой жизни?

Перелистываю страницы и только убеждаюсь в своей правоте.

Корабли! Детальные описания судов, мачт, парусов. Чертежи, наброски, схемы такелажа. Все это собрано в личном дневнике хрупкой девушки, графини. В это просто невозможно поверить!

Страницы пестрят названиями частей корабля, словно это заклинания, известные лишь посвященным.

— Фок-мачта, грот, бизань… — шепчу я до боли знакомые слова, пытаясь понять, что значили они для Варвары.

Неужели это дневник не простой девушки, а моряка-инженера? Где признания в запретной любви, где тайные встречи под покровом ночи? Где все то, что могло бы привести бедняжку к гибели? За что ее могли убить?

Среди морской терминологии попадаются и личные записи. Варвара описывает свои ощущения, которые она испытывала во время тайных прогулок по причалу, впечатления от судов, на которые ей удавалось пройти, грусть от расставания со всем этим…

Но даже в этих строках чувствуется страсть к кораблям, безудержная любовь к стихии, к ощущению свободы, которое дарит ей водная гладь.

В одном из разделов дневника обнаруживаю схематичное изображение парусника. Подробно расписано устройство каждого паруса, его назначение и принцип работы.

— Прямые паруса ловят ветер, позволяя кораблю двигаться вперед. Косые паруса помогают маневрировать, управлять судном в сложных условиях… — читаю я, словно с учебника.

Удивительно! Ведь я не могла и догадаться, что в далеком прошлом юная девушка могла испытывать такую страсть к флоту. Но… теперь мне понятна тревога папеньки и его желание запереть меня в комнате.

Наверное, будь у меня самой такая дочь, я бы поступила с ней точно так же.

От нахлынувшего воспоминания непроизвольно берусь за живот. У меня ведь тоже была дочь. Прямо здесь. Там, где сейчас лежат мои ладони.

Вот только мне не удалось услышать ее смех, не удалось подержать ее на руках…

Яма. Удар. Порванное колесо. Встречка.

Тогда мне пришлось оплакивать сразу двоих — мужа и нерожденного ребенка. Но потеряла я намного больше. Тогда я потеряла и саму себя.

Раздосадовано захлопываю дневник.

Где же тайна, которую я так жаждала раскрыть? Где интрига, страсть, обман? Где хотя бы намек на то, откуда мне стоит ждать опасность?

Да, было время, когда я не хотела жить. Я искала конец, с головой уходя в экстрим. Но парусный спорт стал для меня спасением. Он наполнил меня, закрыл дыры в моей душе, сроднил меня с водной стихией.

А теперь и вовсе судьба дала мне второй шанс. Я молода, красива, здорова… Да, я здорова. Так ведь? Ведь не может молодая девушка оказаться… не способной рожать?

Очередное воспоминание бьет меня под дых, выбивая из легких весь воздух. Больно так, словно кто-то рвет меня изнутри. Но я сильная. Я справлюсь!

Чтобы не упасть, хватаюсь за край стола. Бегущие из глаз слезы стекают по щекам и падают на пол, делая паркет более ярким.

Как же это несправедливо! Одна нелепая случайность способна уничтожить жизнь, разрушить все: мечты, планы, надежды…

Врачи долго не могли назвать мне диагноз. Они ходили вокруг да около. Знали, что я не выдержу. Знали, как мне тогда было тяжело.

Но все же они ошиблись. Я приняла правду достойно. Не плакала. Не билась в истерике. Просто поблагодарила их за все и ушла.

И все только потому, что в моей, казалось бы, погибшей душе, уже нечему было умирать.

Но вот она, моя душа! Жива. Цела. Невредима.

Она заняла место в теле молодой девушки, по глупости или по чьему-то злому расчету потерявшей жизнь.

Для чего? Чтобы отомстить за нее? Чтобы раскрыть тайну, которую никто и никогда не узнает?

Или все же для того, чтобы начать новую жизнь и прожить ее, как надо?

— Господи, как же больно! — крик вырывается из моей груди.

Но это лишь минутная слабость. Пойдет совсем немного времени, и я спрячу эмоции подальше, уберу их от чужих глаз. И продолжу жить. Как прежде.

— Варвара Александровна, что с вами, — не успеваю успокоиться, как рядом оказывается Настенька.

За бурей переживаний и попытками взять себя в руки не замечаю, как она вошла. Не знаю, что она видела.

— Все хорошо, — тут же выпрямляюсь. По привычке, быстро изображаю из себя сильную и счастливую. — Просто кольнуло в животе.

— А я говорила вам, что кушать нужно плотнее. Вон, как исхудали! Верно папенька ваш говорит, что больше делом заниматься нужно да меньше ходить где не надобно.

— Да разве ж я виновата, что любовь у меня такая? — отвечаю за Варвару, а говорю за саму себя.

— Любовь-то, конечно, дело хорошее. Да вот только не туда вы сердце свое направляете. Вам мужа искать надобно, а вы все знай по кораблям ходите.

— Разве сердцу прикажешь? — вздыхаю я, прекрасно понимая свою предшественницу.

— Сердцу, возможно, и не прикажешь. А вот вам Александр Федорович точно наказать может. И накажет. Будьте уверены. Не за горами уже дело, точно подыскивает кого…

— Ну и пусть подыскивает! — хмыкаю я.

А сама понимаю, что, если подыскивает, значит найдет. Но мне-то навязанный жених точно не нужен. Значит, я должна каким-то образом обеспечить себя, чтобы было на чем спор держать.

И я даже знаю, чем именно я должна заняться!

___________________________________________

Дорогие читатели!

Представляю вам еще одну книгу нашего литмоба "Сударыня-Барыня"

Елена Белильщикова - Мама-попаданка. Хозяйка старой пасеки

https://litnet.com/shrt/801i

Глава 6 Разговор с отцом

Мгновенно срываюсь с места и направляюсь к двери. Возникшая в голове идея кажется мне идеальной со всех сторон. Она обеспечит мне защиту от навязанного замужества и позволит устроиться в этой жизни.

Если папенька, конечно, не будет против.

— Мне нужно поговорить с отцом, — заявляю я с твердостью, от которой у самой мурашки по коже бегут.

Не ожидавшая такого поворота Настенька только ахает и хватается за сердце.

— Варвара Александровна, опомнитесь! — взывает она к моему разуму. Вот только я не молодая девочка, которая боится графа-отца. Да и та, судя по всему, не очень-то его боялась. — Александр Федорович же строго-настрого наказал вам в комнате сидеть, покуда он сам не позволит выйти! Что вы делаете? Побойтесь Бога!

Опередив меня, девушка загораживает мне путь, раскинув руки в стороны. Словно я решила броситься под карету, а не поговорить с теперь уже родным мне отцом.

— Нельзя вам, родненькая моя, никак нельзя! Папенька же рассердится, хуже прежнего браниться будет!

Смотрю на нее и вздыхаю. Настенька, конечно, права. Граф Апраксин и так не в духе из-за вольностей своей дочери, а тут еще я его ослушиваюсь, да сама в лапы к нему иду.

Но я не могу ждать. Каждый упущенный час может стоить мне свободы, а может, и жизни. А это куда страшнее, чем гнев любящего отца.

— Настенька, милая, пойми, это очень важно, — пытаюсь избежать крайних мер. — Если я сейчас не поговорю с ним, потом может быть поздно.

— Как это поздно? Почему поздно? — теряется девушка и, пользуясь ее замешательством, обхожу ее, стараясь быть максимально нежной, но решительной.

— Не переживай. Я постараюсь быть с ним поласковее, поуступчивее. И тогда все точно будет хорошо.

— Ничего не будет хорошо, Варвара Александровна! — спешит она за мной, но на этот раз не поспевает. — Одумайтесь, миленькая вы моя…

Но я не слушаю ее. Что может знать она о моих проблемах? Ничего!

Дверь в кабинет отца распахивается передо мной, словно приглашая в неизведанное. Внутри царит полумрак, лишь плачущая о чем-то свеча выхватывает из темноты массивный письменный стол, за которым восседает сам граф Апраксин.

Он хмурится, устремив взгляд на лежащие перед ним бумаги. Кажется, что у него и так хватает проблем. Но мой внезапный визит заставляет его поднять голову.

Вслед за мной, словно вихрь, влетает Настенька. Она запинается, краснеет и, сложив руки перед собой, принимается бормотать извинения.

— Александр Федорович, простите меня великодушно! Я пыталась ее удержать, клянусь! Она совсем не послушалась!

Граф недовольно поджимает губы. Он все еще в своих мыслях и наше появление не вписывается в них. Но все же, взглянув на меня, он смягчается и даже выдавливает из себя едва заметную улыбку.

— Настенька, оставь нас, — велит он, и девушка, облегченно вздохнув, поспешно ретируется, оставив меня наедине с отцом.

В кабинете повисает тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием дров в камине.

Я делаю несколько шагов вперед, стараясь скрыть волнение. Не знаю, чего ожидать. Не знаю, с чего и как начать. Но не сомневаюсь, что наш разговор просто необходим.

— Папенька, мне необходимо с вами поговорить, — произношу я как можно тверже, стараясь не выдать своего страха. Не знаю, как должна себя вести дочь графа и поступаю так, как обычно делают это в фильмах.

И я не уверена, что это срабатывает.

Взгляд серых глаз Александра Федоровича пронзает меня насквозь, заставляя внутренне съежиться, но я собираю всю свою волю в кулак и выдерживаю его взгляд. Мне нельзя отступать. Слишком много стоит на кону.

— Поговорить, говоришь? — в голосе графа слышится усталость, но в глазах мелькает интерес. — О чем же может говорить со мной моя непослушная дочь? Не о нарядах же и балах, небось?

Чувствую, как щеки заливает краска. Почему-то теперь мне кажется, что все мое желание — глупость. Кажется, что сейчас совсем не то время, чтобы молодая девушка открывала свое дело. И все же я неуклонно продолжаю стоять на своем.

— Папенька, я знаю, что вам сейчас не до меня, но это действительно важно. Речь идет о моем будущем. О моей жизни…

Александр Федорович откидывается на спинку кресла, скрещивая руки на груди. Его взгляд становится еще более пристальным, изучающим. Сейчас он похож на хищника, выслеживающего добычу.

— Твое будущее, говоришь? — хмыкает он. — А разве я недостаточно о нем забочусь? Разве я не обеспечил тебя всем необходимым? Разве ты не живешь в роскоши и достатке? Или, может быть, тебе чего-то не хватает?

Сказав это, он дает мне подумать. Совсем немного. Достаточно, чтобы принять его слова, но недостаточно, чтобы успеть ответить на них.

— Да, Варвара, пришло тебе время подумать о замужестве, — будто из пушки выстреливает он в меня эти слова. — Ты не молодеешь. Время идет… К тому же, я уже подобрал для тебя несколько достойных кандидатов. Один другого лучше. Осталось только согласие твое получить и…

Делаю глубокий вдох, стараясь унять дрожь в голосе. Сейчас главное — не сорваться, не наговорить лишнего. Нужно быть спокойной и рассудительной…

Однако, сдержанной все же быть не получается.

— Папенька, я ценю вашу заботу и понимаю, что вы хотите для меня лучшего, — не даю я ему закончить фразу, чем явно вызываю гнев. — Но я не хочу замуж. Не сейчас. И, возможно, никогда. Мне не нужны ни роскошь, ни достаток. Я хочу сама распоряжаться своей жизнью и своим будущем. У меня совсем другие планы…

— Другие планы? — усмехается он, давая понять, что не верит, что у меня могут быть хоть какие-то планы. — Забраться на фрегат и уплыть далеко-далеко? Или, быть может, и вовсе сгинуть в море, лишь бы замуж не идти?

— Да послушайте же вы меня! — забываюсь и повышаю голос. Причем делаю это так, что граф Апраксин замирает с открытым ртом. — Я соглашусь на ваше треклятое замужество! Но только при одном условии!

___________________________________________

Дорогие читатели!

Представляю вам еще одну книгу нашего литмоба "Сударыня-Барыня"

Адель Хайд - Купеческая дочь

https://litnet.com/shrt/koWL

Глава 7 Условие

Александр Федорович багровеет от возмущения. В его глазах сверкают молнии. Кажется, что сейчас он взорвется от ярости.

— Ты смеешь ставить мне условия, Варвара? — рычит он, с трудом сдерживая гнев. Но даже так он похож на льва, готового наброситься и придавить непослушную львицу. — Ты, ничтожная девчонка, выросшая на всем готовом, осмеливаешься диктовать мне, графу Апраксину, что делать?

От удара кулака стол перед ним сотрясается, а язык пламени свечи начинает плясать, заставляя тени водить хоровод.

— Да я вправе распоряжаться твоей судьбой, как вздумается! — продолжает он, указывая мне на место дочери в его доме. — За кого скажу — за того и пойдешь! И никаких условий! Я не потерплю такой дерзости в своем доме!

Под таким натиском невольно съеживаюсь. В какой-то момент даже начинаю жалеть, что не послушалась Настеньку и не осталась в своей комнате.

Но все же собираюсь с духом. Ведь я не намерена отступать!

— В таком случае, папенька, — отвечаю я, стараясь сохранить остатки самообладания, — о свадьбе не может быть и речи. И можете не тратить время на поиски женихов. Все ваши старания будут напрасны. Я не выйду замуж против своей воли. Никогда.

Поворачиваюсь и направляюсь к двери, чувствуя, как спину прожигает его гневный взгляд. Знаю, что он тоже не понимает, что ему делать. Чувствую, что он хочет дочери добра. Но и позволить ей диктовать правила он тоже не может.

— Я надеюсь, что вы услышите меня, папенька, — останавливаюсь на пороге и бросаю через плечо. — И надеюсь, что вы поймете, что я всего лишь хочу сама построить свою жизнь.

Подействует ли это? Не знаю. Знаю только, что нависшая за моей спиной тишина означает, что у меня получилось до него достучаться. Вот только каким окажется итог — большой вопрос.

Но едва я делаю шаг за порог, тишину кабинета прорезает его хриплый голос:

— Стой!

Будто предупредительный выстрел в воздух звучит его голос. Это требование. Но требование это пропитано принятием.

Останавливаюсь, не оборачиваясь. Сердце бешено колотится в груди. Замирая в ожидании приговора. Чувствую, как напряжение в комнате сгущается, словно перед грозой. Несколько долгих секунд тянутся мучительно медленно.

— Подойди сюда, — добавляет он уже спокойнее, с меньшим раздражением.

Медленно поворачиваюсь. Не хочу спугнуть момент. Боюсь встретиться с его испытующим взглядом. Но как бы я ни боялась, мне все равно придется сделать это.

Лицо Александра Федоровича все еще искажено гневом, но в глубине глаз ютится искра сомнения. Граф тяжело дышит, сжимая кулаки. Видно, как борьба разрывает его изнутри.

— Хорошо, — цедит он сквозь зубы, словно каждое слово дается ему с огромным трудом. — Я выслушаю тебя. Но ты должна понять: последнее слово останется за мной. И если я решу, что твой выбор неверен — ты подчинишься. Ты должна будешь подчиниться.

Слышу его слова и вижу в них подвох. Он готов выслушать меня? Нет! Он просто сделает вид, что слушает, а потом потребует оставить свои глупости и подчиниться его воле.

Но меня это не устраивает!

Подхожу ближе, стараясь держать себя в руках. Сейчас нельзя допустить ни единой ошибки, ни единого неосторожного слова. Это мой шанс, и я должна им воспользоваться. Должна правильно им распорядиться.

Да он немного успокоился. Да, он больше не воспринимает меня в штыки. Но я чувствую, что стоит мне добавить хоть немного лишнего — он взорвется.

— Папенька, — начинаю осторожно, стараясь говорить ровным голосом, — я понимаю ваше желание устроить мою судьбу. И я благодарна вам за это. Но… прежде чем вы примите окончательное решение, я прошу вас выслушать меня.

Граф, кивает в знак согласия и это мне уже кажется хорошим знаком.

— У меня есть мечта, — продолжаю, старательно выбирая слова. — Я хочу, чтобы вы открыли для меня мануфактуру… небольшую, по пошиву хлопковых тканей. Я уверена, что смогу принести пользу нашей семье, а может, даже и пользу империи. Я готова учиться, работать не покладая рук. И… я обещаю вам, что рассмотрю всех ваших кандидатов в женихи. И, возможно, даже выберу одного из них. Нет, точно выберу одного из них! Но только после того, как вы дадите мне шанс проявить себя в деле.

Александр Федорович молчит, нахмурив брови. Видно, что мое предложение застало его врасплох. Он явно не ожидал такого поворота событий.

По лицу графа видно, что в его голове идет напряженная борьба. С одной стороны — его отцовская любовь и желание видеть меня счастливой. С другой — его гордость и нежелание уступать своей строптивой дочери.

— Мануфактуру, говоришь? — наконец произносит он, испытующе глядя на меня. — И ты думаешь, что сможешь этим заниматься? Это ведь дело для мужчин, а не для молодой графини.

— Я знаю, папенька, что это необычно, — отвечаю я, стараясь говорить убедительно. — Но я уверена, что смогу. У меня есть способности, есть энергия, есть желание. И я готова доказать вам это. Только дайте мне шанс!

Граф Апраксин смотрит мне прямо в глаза. Кажется, что в них он ищет ответ, действительно ли я смогу воплотить в жизнь то, что планирую. Действительно ли я могу помочь семье.

— Хорошо, — после долгой паузы произносит он. — Я согласен. Открою тебе мануфактуру. Но… при одном условии. Ты сама найдешь помещение. Сама наймешь рабочих. Сама организуешь производство. Если ты сумеешь это сделать — я поверю в серьезность твоих намерений. И тогда… тогда мы вернемся к вопросу о замужестве.

___________________________________________

Дорогие читатели!

Представляю вам еще одну книгу нашего литмоба "Сударыня-Барыня"

Арина Теплова - Боярыня Марфа

https://litnet.com/shrt/wzW1

Глава 8 Надзиратель

Утро приходит в мою комнату солнечными лучами, пробивающимися сквозь неплотно задернутые шторы. Они окрашивают все вокруг в нежные оттенки рассвета. Невероятно красиво!

Вскочив с постели, ощущаю прилив энергии — сегодня начинается новая глава, где я сама кузнец своего счастья. Теперь все в моих руках: и обустройство нового производства, и навязываемое мне замужество, и даже моя собственная жизнь.

Накидываю на себя первое попавшееся платье — не самое удобное, но вполне терпимое. Оно первым попалось мне на глаза из всех платьев, что я смогла отыскать в шкафу, ломящемся от практически неношеных одеяний. Мне кажется, что именно в таком я не стану привлекать лишнего внимания. Оно ведь мне сейчас совсем ни к чему.

Особенно если убийца настоящей Варвары думает, что ее больше нет. Меня больше нет.

Когда спускаюсь на первый этаж, внизу меня уже ждет Настенька. Ее глаза сияют восторгом. Не знаю, что именно она сумела выведать о моем вчерашнем разговоре с Александром Федоровичем, но похоже, что и этого ей хватило для счастья.

— Я так рада за вас, Варвара Александровна! Даже не верится, что Александр Федорович послушал вас. Ума не приложу, как у вас удалось до него достучаться, — шепчет она, перебирая подол платья.

— Радоваться еще рано. Сперва помещение нужно найти. Да оборудование подыскать не помешало бы. Не говоря уже о персонале…

Говорю это, а сама понимаю, насколько сложную задачу поставил мне граф Апраксин. Это же не современная Россия, а самая настоящая Российская Империя. Здесь нельзя разместить объявление в интернете и ждать, когда позвонят желающие. Да и самой объявление об аренде найти не получится. Здесь ножками ходить придется и по крупинкам все собирать.

— Ах, как это все сложно и интересно! — восхищается девушка, не имея ни малейшего понятия, что мне предстоит сделать.

Да и я сама только сейчас начинаю понимать, на что подписалась. Да и то вряд ли понимаю окончательно.

— Никогда бы не подумала, что стану частью самого настоящего исторического события! — продолжает радоваться девушка. И делает она это так искренне, что я догадываюсь, в чем здесь дело.

— А ты… приставлена папенькой ко мне? — тут же предполагаю я, откуда ей все известно.

— Я… — Настенька теряется. Она явно не ожидала от меня такого вопроса. Но почему? Неужели подобное входит в обычай? — Ваш папенька наказал мне ни на шаг не отходить от вас и контролировать, чтобы все прошло хорошо, — наконец, находится она.

— Контролировать? Чтобы все прошло хорошо? — переспрашиваю, приподнимая бровь.

Внутри меня закипает раздражение. Неужели Александр Федорович настолько не доверяет собственной дочери, что решил подослать ко мне шпионку под личиной наивной компаньонки? И было бы кого!

— Разве ты понимаешь в швейном производстве? Или, может быть, разбираешься в бухгалтерии? — не сдерживаюсь и начинаю перечислять тех, кто мне сейчас бы пригодился. — Или ты разбираешься в охране труда и кадровой политике?

С последним я, конечно, перегнула. Но именно такие люди мне сейчас пригодились бы. А папенька берет и подсовывает горничную, или помощницу… не знаю, кем она здесь приходится.

— В политике я совсем ничего не понимаю, Варвара Александровна. Да и не женское это дело, в политику лезть. Пусть мужчины с этим разбираются.

Настенька густо краснеет, теребя пальцами кружево фартука. Она явно восприняла по-своему каждое мое слово и теперь думает, как обозначить свою позицию по каждому из них.

— Да и не совсем контролировать мне Александр Федорович наказал… Скорее, помогать. Поддерживать, если потребуется, — перескакивает она к началу моего возмущения. — Папенька очень переживает за вас, Варвара Александровна. Он ведь хочет, чтобы вы были счастливы.

— Счастливо выдана замуж за нелюбимого человека, — бормочу я себе под нос, но достаточно громко, чтобы Настенька услышала.

В ее глазах мелькает сочувствие. Кажется, она действительно переживает за меня, несмотря на поручение отца. Похоже, что ей не безразлична судьба графини Апраксиной. И я искренне радуюсь, что ей не известна страшная правда, трагедия, которая с ней произошла.

Я вздыхаю, стараясь унять гнев. В конце концов, Настенька — лишь пешка в этой игре. Злиться на нее бессмысленно. Она хорошо играет свою роль и не делает ничего плохого. Да и… кто знает, возможно, она на самом деле сможет мне помочь…

— Ладно, неважно, — вздыхаю я. — Со мной, так со мной. Помогать, значит помогать. Завтракать будем? Время не ждет. Нам сегодня предстоит много дел.

— Конечно, миленькая вы моя! — тут же меняет печаль на радость Настенька. Похоже, что она уже привыкла к переменчивости настроений господ. — У меня ведь готово все уже. Да только боялась я, что вы сбежать надумаете прежде, чем позавтракать изволите.

— Это ты правильно боялась, — усмехаюсь я, вспоминая, что еще совсем недавно и думать не думала ни о какой еде. — Что же, давай свой завтрак. Но потом сразу за работу!

— Конечно-конечно, Варвара Александровна! — спешит девушка уйти на кухню. — После завтрака немедля пойдем делами вашими заниматься!