Хлопковая мануфактура графини-попаданки

Глава 13 Слово офицера

— Видите ли, Иван Михайлович, — начинаю я, слегка запинаясь, — мой папенька… он решил, что мне пора замуж. Что я уже достаточно нагулялась по белу свету и пора осесть, обзавестись семьей, детьми… В общем, все как полагается барышне моего круга. Но… у меня свои планы.

Я делаю небольшую паузу, наблюдая за его реакцией. В глазах Ивана Михайловича нет ни осуждения, ни насмешки. Только внимательное ожидание. И это придает мне смелости.

— Я всегда мечтала о своем деле. Хотела… создавать что-то, понимаете? Не просто быть украшением гостиной, а заниматься чем-то полезным, — вздыхаю и прикрываю глаза. Хочу продемонстрировать ему всю свою грусть.

— Ваше стремление весьма похвально, — отвечает он сдержанно, тем не менее не скрывая свою задумчивость.

— Я уговорила отца, заключила с ним сделку, — продолжаю я, не задумываясь, к чему это все приведет. — Папенька позволяет мне открыть мануфактуру по пошиву парусины — ткани для парусов, другими словами. Позволит мне попытаться добиться успеха. А когда я докажу ему и, в первую очередь, себе, что чего-то стою… Только тогда я соглашусь на замужество, — выпаливаю я на одном дыхании, краснея от волнения. — Вот такое у меня… затруднение. И этот заброшенный дом… я надеюсь, что он подойдет для моей мануфактуры.

— Значит, это места выбрал ваш отец? — лейтенант окидывает помещение оценивающим взглядом. — Неужели не мог подобрать что-то… более подготовленное для производства?

— Искала подходящее место я сама, без поверенных, — тут же заявляю я. Не собираюсь отдавать свои заслуги графу Апраксину. Даже такие сомнительные.

Внезапно, во взгляде Ивана Михайловича проскальзывает понимание, а затем — восхищение. Кажется, моя история его заинтриговала. И я чувствую, как между нами возникает какая-то незримая связь — общность интересов, стремление к чему-то большему, чем просто следование предписаниям общества.

А, возможно, дело вовсе и не в этом. Возможно, я сама все больше интересую лейтенанта Колокольцова.

— Варвара Александровна, — произносит он медленно, — вы… необыкновенная женщина. Я восхищен вашей смелостью и решимостью. И заявляю, что готов сделать все, что в моих силах, чтобы помочь вам осуществить вашу мечту.

— Ах, да коли вы могли бы помочь… — вздыхаю я и вскидываю руку ко лбу. Сама не понимаю зачем. Наверное, аристократические корни Варвары дают о себе знать. Тело помнит, что полагается делать в подобных случаях.

— Расскажите мне подробнее о мануфактуре, — не сдается лейтенант. — Какое оборудование вам нужно? Сколько работников? Возможно, мои связи во флоте будут полезны.

— Ох, Иван Михайлович, вы слишком добры, — отвечаю я, стараясь скрыть волнение за маской светской учтивости. — Мне неловко обременять вас своими проблемами, мы ведь едва знакомы. Боюсь, моя затея вообще покажется вам безумной.

Но Колокольцов непреклонен. Он подходит ко мне ближе и склоняет голову. Словно намекает, что ради меня и сложить ее готов.

— Варвара Александровна, слово офицера имеет вес. Раз я предложил помощь, значит, я ее окажу. К тому же, — он слегка улыбается, — для меня, как офицера, большая честь помочь барышне, оказавшейся в сложных обстоятельствах. Особенно если эта барышня столь… предприимчива. Поверьте, для меня это не обременение, а скорее, честь, помогать вам.

Его слова звучат убедительно, и я медленно сдаюсь. Мой разум лихорадочно оценивает ситуацию: он — офицер, человек чести, к тому же, кажется, искренне заинтересован. А я… я действительно нуждаюсь в помощи.

— Хорошо, — произношу я, слегка понизив голос. — Если вы настаиваете… Для начала мне необходимо оборудование: ткацкие станки, прялки, сновальные машины… Все должно быть добротным и надежным, чтобы выдерживать большие объемы работы. И, конечно, нужны опытные ткачи.

Лейтенант внимательно слушает, кивая головой. Похоже, что он действительно собрался мне помочь. Но зачем? Почему?

— Станки достанем, работников найдем, — заверяет он. — В городе хватает жен моряков, которые денно и ночно ждут их возвращения. При деле им всяко легче станет ждать. А насчет прялок и прочего… Уверен, среди моих знакомых найдутся те, кто сможет помочь. Вы лишь расскажите, какие требования к качеству парусины и какое количество вы планируете производить. Я, в свою очередь, узнаю о потребностях флота.

— О, Иван Михайлович, я вам так благодарна! — восклицаю я, не веря собственному везению.

Разве возможно такое, чтобы все сразу получалось хорошо? Разве бывает так, чтобы не было никаких трудностей и проблем?

— Варвара Александровна, позвольте поинтересоваться, кому я обязан за честь знакомства с такой замечательной и умелой красавицей? — лейтенант поднимает взгляд и теперь смотрит мне прямо в глаза.

— Граф Александр Федорович Апраксин, — подсказываю я, хотя в глубине души переживаю, что имя отца Варвары может что-нибудь испортить. — Вам это имя что-нибудь говорит?

— Род Апраксиных известен каждому в нашей великой Империи, — кивает он, совершенно не смущаясь. — Благодарю вас, графиня. И, прошу простить мне мою наглость, но позвольте просить у Александра Федоровича руки его дочери. Когда мануфактура будет готова, разумеется.

Внутри меня разгорается настоящий фейерверк чувств. Радость от предвкушения успеха мануфактуры смешивается с растерянностью от столь неожиданного предложения. Замужество? Сейчас, когда я едва стою на ногах, когда все мои силы брошены на то, чтобы доказать свою самостоятельность? А самое главное — когда я упорно отказываю в подобных помыслах моему оцу?

Мысли вихрем проносятся в голове, и я чувствую, как кровь приливает к щекам.

— Иван Михайлович, — произношу я тихим голосом, стараясь сохранить видимость спокойствия, — ваше предложение… весьма неожиданно. И, признаться, я польщена. Но сейчас, когда все мои помыслы заняты мануфактурой. Ведь я лишь в начале пути и сейчас мне сложно думать о чем-то еще.

Делаю паузу, внимательно наблюдая за его реакцией. В его глазах читается смесь удивления и легкого разочарования. Но он не перебивает, дает мне закончить.

— Позвольте мне доказать свою состоятельность, — продолжаю я. — Позвольте мне увидеть, как первое полотно парусины сойдет со станка. И, когда я буду уверена, что моя затея удалась, мы сможем вернуться к этому разговору. Прошу вас, дайте мне время. Дайте мне шанс.

— Я услышал вас, Варвара Александровна, — кивает он и широкая улыбка украшает его мужественное лицо. — Я принимаю вашу просьбу и готов ждать ровно столько, сколько потребуется. А теперь, позвольте мне откланяться. Ведь мне предстоит еще очень многое сделать, чтобы ваше сердце начало биться в мою сторону.

Сказав это, Иван Михайлович уходит. Он будто растворяется в пространстве, оставляя меня совсем одну со своими мыслями.

И самая главная из них: неужели все это действительно правда?

___________________________________________

Дорогие читатели!

Представляю вам еще одну книгу нашего литмоба "Сударыня-Барыня"

Ольга Иконникова - Не того поля ягода

https://litnet.com/shrt/xqmh

Глава 14 Еще одна хорошая новость

Сердце колотится, словно птица в клетке. Неужели и правда судьба благосклонна ко мне? Неужели получится вырваться из этой трясины безысходности и доказать всем, чего я стою?

Надежда, робкая и трепетная, распускается в душе, словно первый весенний цветок. Образ Ивана Михайловича то и дело встает перед глазами. Он красив, благороден, и… кажется, искренен в своем порыве.

Но замужество? Сейчас? С совершенно незнакомым человеком? Это совершенно не входит в мои планы. Хотя… мысль о том, что рядом может быть надежный человек, готовый поддержать и помочь, греет душу.

В этот момент дверь скрипит, и в комнату, запыхавшись, влетает Настенька. Она не выглядит довольной, но и грустной ее тоже сложно назвать. Кажется, что она и сама еще не понимает, что чувствует.

— Варвара Александровна, не смогла я найти ни станков, ни прялок, — выпаливает она, и опускает голову, словно провинившийся школьник. — Все говорят, что хорошее оборудование дорого стоит, а старое мне негде достать — занято все.

Первая реакция — ужас. Ведь я по-прежнему надеялась, что Настенька сумеет мне хоть в чем-то помочь. Но теперь выходит, что вся надежда остается на одного лишь Ивана Михайловича. А вернее, на данное им слово офицера.

Но Настенька, заметив мое изменившееся лицо, тут же спешит успокоить меня:

— Не расстраивайтесь, Варвара Александровна! — подходит она ко мне и берет за руку. — Зато я поговорила с несколькими женщинами. Я рассказала им, что вы собираетесь устроить мануфактуру и те без лишних уговоров согласились работать. Говорят, им очень деньги нужны, а работа ручная им не страшна.

— Но какой толк от рабочих, когда нет оборудования? — смотрю на нее в задумчивости.

Конечно же мне прежде не доводилось иметь свое дело и все, что я знаю о ткацком производстве — это сам процесс. Но в него точно входят станки, а не только люди, не боящиеся ручного труда.

— Найдутся станки, Варвара Александровна. Найдутся, миленькая вы моя. А сперва порядок здесь наведем, да подготовим все. Вы ведь об аренде договорились уже?

— Об аренде не договорилась. Не нашла еще владельца этого места, — понимаю, что в отличии от Настеньки я толком ничего и не сделала за это время.

— Как же не нашли? — хватается она за голову. — Это ж не порядок. Надобно сперва об аренде поговорить, а затем уже и остальное решать.

— Знаю, что надобно, — морщусь от ее замечания. — Да где же искать-то этого владельца? На столбе ведь его фамилия не написана.

— С этим я тоже как-нибудь разберусь, Варвара Александровна, — снова успокаивает меня Настенька. — Поспрошаю одного, другого, а там и доведут меня до человека нужного.

В груди снова появляется искорка надежды. Настенька-то, выходит, действительно нужный человек. Она и рабочую силу найти способна и владельца отыщет. Золото, а не помощница. Не зря видать ее граф Апраксин к дочери приставил.

— А женщины? Кто эти женщины, которые работать хотят? Откуда они? — успокоившись, перехожу к тому, что можно решить прямо здесь и сейчас.

— Да из нашего села, барышня, — отвечает Настенька. — У многих мужья на службе у ее императорского величества состоят, а дома дети голодные сидят. Они готовы день и ночь работать, лишь бы копейку получить.

В голове рождается план. Пусть нет станков, пусть нет прялок. Но есть люди, готовые трудиться. Значит, мы начнем! Мы начнем с малого, постепенно наращивая обороты. И тогда… тогда все обязательно получится!

— Настенька, миленькая моя, — собравшись с духом, беру девушку за плечи и смотрю ей прямо в глаза. Решаю не откладывать дело в долгий ящик. — Найди мне владельца этого здания. А затем приведи этих женщин. Поговорим, познакомимся, обсудим условия работы. Тогда мы сможем начать. Как есть. А станки… Станки мы обязательно найдем, я в этом не сомневаюсь!

Мои слова звучат уверенно. Но вся моя уверенность сейчас опирается на одного лишь лейтенанта Колокольцова. Ведь он обещал мне помочь. Обещал найти все, что мне необходимо. А его просьба… посмотрим, возможно я и захочу ее удовлетворить. Сперва ему еще нужно проявить себя, как достойного офицера и надежного человека.

Настенька радостно кивает и в ответ сжимает мою руку. Глаза ее сияют энтузиазмом, будто ей самой не терпится приступить к работе.

Мы еще раз оглядываем полуразрушенное помещение, представляя, как здесь закипит жизнь, застучат станки, и уходим, полные надежд. Ведь для этих самых надежд есть все доводы.

Выходя на улицу, начинаем оживленно обсуждать план на завтра. Настенька предлагает первым делом поспрашивать у местных жителей о владельце здания, а я думаю, что хорошо бы заглянуть в ближайшую управу — может, там найдется какая-нибудь информация.

Но не успеваем мы дойти до конца улицы, как дорогу нам преграждает толстый мужчина в дорогом кафтане, расшитом золотом. Лицо его красное от злости, а глаза мечут громы и молнии. Словно мы что-то плохое ему сделали.

— Ах вы, бездельницы! Что это вы тут высматриваете? Кто позволил вам шастать по моей земле? — рычит он, приближаясь к нам.

От неожиданности мы замираем на месте, не зная, что ответить. Однако, оцепенение вскоре проходит, и я тут же нахожу, что сказать. Не впервой все-таки с хамами разговаривать. Правда прежде они встречались мне только в общественном транспорте. Да и выглядели они совсем иначе.

— Простите, уважаемый, — начинаю я с интонацией светской львицы, — мы просто хотели узнать…

Но закончить фразу я не успеваю. Совершенно не смутившийся мужчина обрывает меня на полуслове.

— Узнать? Что вам тут узнавать? Это моя земля! Все здесь мое! И я не позволю всяким проходимцам тут хозяйничать! — кричит он, размахивая руками. Затем, он и вовсе хватает Настеньку за плечо и начинает трясти ее. — Говори, что вам здесь нужно? А не то я вас сейчас же в полицию сдам за бродяжничество!

— Оставьте ее в покое! — бросаюсь я защищать девушку. — Мы ничего плохого не сделали! А если вы говорите о том заброшенном здании, — указываю на место, где должна расположиться моя будущая мануфактура, — так мы его в аренду взять хотим. А если надо, то и купить!

— Купить?! — выражает мужчина крайнюю степень удивления. — Да кто же вы такие, чтобы что-то у меня покупать?

— Как это кто такие? — упираю руки в бока, выказывая свое возмущение. — Скажите, имя графа Апраксина вам что-нибудь говорит?

При упоминании об Александре Федорович лицо мужчины меняется, и он тут же отпускает плечо Настеньки. А это значит, что разговор у нас должен получиться успешным.

___________________________________________

Дорогие читатели!

Представляю вам еще одну книгу нашего литмоба "Сударыня-Барыня"

Ника Цезарь - Попаданка из будущего: усадьба и честь

https://litnet.com/shrt/9i4F

Глава 15 Договор

Поведение мужчины меняется, стоит только прозвучать фамилии графа. Онначинает кланяться, чуть ли не доставая лбом до земли. А после и вовсе намеревается целовать мне руку.

— Ох, простите, барышни, простите великодушно! — просит он, касаясь моей руки, но так и не получив ее, совершает очередной поклон. — Не признал сразу, виноват! Не знал, что такие важные особы интересуются моим скромным имуществом.

— А вы бы сперва поинтересовались у нас, зачем мы тут ходим, а затем уже и выводы делали, — фыркает Настенька, потирая плечо. — Мы ведь и знать не знали, на чью землю зашли, на вашу или не на вашу!

— Земля-то моя, верно, — соглашается мужчина. При этом он косится на Настеньку, но внимание продолжает удивлять мне. Видать понял, кто здесь кем является. — Да вот только, понимаете, запустение тут одно. Развалины. Думал, никому и дела нет до этих развалин. А тут вон оно как!

— И все равно нехорошо так с людьми разговаривать, уважаемый, — не успокаивается девушка. — Даже если и не графы, а крестьяне какие. Они что, вежливость не заслуживают?

— Так я ведь думал, что разбойники вы, — пытается оправдаться он. Но не тут-то было!

— А мы разве на разбойников похожи? — хмыкает она. — Это Варвара Александровна-то разбойник у нас, получается? А папенька ееный, Александр Федорович, тоже разбойником что ли приходится?

Я едва сдерживаю улыбку, наблюдая эту сцену. Да, Настенька у меня точно не промах! За словом в карман не полезет.

— Ну что ж, — говорю я, стараясь сохранить серьезное выражение лица, — раз уж мы тут встретились, да разобрались во всем, давайте обсудим условия. Насколько я понимаю, вы не против сдать нам это помещение в аренду или продать?

Мужчина тут же выпрямляется, судя по всему, решив, что достаточно оказал мне любезностей. На его лице появляется улыбка, говорящая о том, что он не только не против избавиться от этого имущества, но и совершенно за.

— Да что вы, что вы! — восклицает он, всем видом показывая свою готовность. — Всегда рад пойти навстречу людям, тем более таким людям!

— Вот и славно! — киваю, не показывая особой радости. Нечего ему знать, что мне именно это здание позарез нужно было. А то еще цену запросит такую, что Александр Федорович меня куда подальше отправит. Да еще и мужа в этом самом «куда подальше» и найдет. — И какова цена вас устроит?

— Цена? Да какая там цена! Всегда договоримся! — тараторит мужчина, явно пытаясь заговорить мне зубы. — Главное, чтобы вы остались довольны.

Приподнимаю бровь, оценивая его напористость. Чувствую, сейчас начнется игра в «кто кого переговорит». А этот хитрец кажется мне совсем не простым. Нужно быть начеку.

Впрочем, на это у меня уже давно готово решение.

— Вот и отлично, — отвечаю я, стараясь говорить как можно более уверенно. — Тогда давайте все нюансы вы обсудите с моим папенькой. Уверена, что деловые мужчины сумеют решить все, как надо. А мое дело не финансы, а организация.

Мужчина немного теряет свой энтузиазм, но быстро берет себя в руки. Видно, что он рассчитывал легко отделаться общими фразами, но я не даю ему этой возможности.

Он начинает расхваливать местоположение развалин, рассказывать о том, какую ценность это здание представляет для его семьи. Но я все равно стою на своем, объясняя это тем, что совершенно ничего не понимаю в финансах и такой важный вопрос нужно решать с моим папенькой.

Кстати, очень удобная позиция, оказывается.

— Есть в вас деловая жилка, — наконец, приняв мою позицию, завершает он разговор. — С вами просто невозможно торговаться.

— Со мной и не нужно торговаться. Нужно просто согласиться с моим предложением и отправиться к Александру Федоровичу, — вновь повторяю, чтобы закрепить результат.

— В таком случае, прошу передать графу, что князь Терещев зайдет к нему на поклон, — кивает мужчина.

— Обязательно передам, — киваю в ответ и все же позволяю на прощание поцеловать мою руку. — Всего хорошего, князь.

— И вам всего хорошего, барышни, — прощается он и, довольный результатом нашей неожиданной встречи, уходит прочь.

А я и сама довольна результатом. Как довольна и тем, что в один день сумела найти и подходящее для мануфактуры здание, и первых сотрудников.

Кажется, удача на моей стороне.

— Ну что, Настенька, видишь, как все удачно сложилось? — делюсь радостью со своей напарницей. Да, именно с напарницей. Не по мне все эти аристократические замашки, не хочу играть в господ и прислугу. — И место нашли, и с князем договорились! Теперь главное, чтобы папеньку цена устроила. А уж мы-то с тобой мануфактуру наладим, будь уверена!

— И правда, Варвара Александровна! — соглашается девушка, судя по голосу, тоже полная оптимизма. — Кто бы мог подумать, что все так быстро получится! Я прямо чувствую, как дело наше спорится. А ведь сомневалась я с утра, как прознала о затее вашей.

— Вот видишь, как можно добиться всего, коли желание есть да судьба соблаговолит? — улыбаюсь ей. — Если и дальше так стремиться будем, все у нас получится.

Всю дорогу до дома мы, полные энтузиазма, обсуждаем наши планы. Уже представляем себе будущую мануфактуру: станки стучат, веретена крутятся, а ткани… ткани такие, что не только нашему флоту в продажу идут, но и союзники нет-нет да купят.

Предвкушение успеха греет душу, заставляя напрочь забыть об усталости после насыщенного дня. Даже про обед мы забываем и делаем небольшой крюк, чтобы полюбоваться Марсовым полем. А Настенька его и вовсе Царицын луг называет.

Домой приходим уже поздно, ближе к закату. Ярко-оранжевые лучи уже пробиваются сквозь листву деревьев, окрашивая все вокруг в теплые тона. В этот момент мне кажется, что все возможно. Что стоит только захотеть — и любая мечта станет реальностью. А завтрашний день кажется мне многообещающим, полным надежд и новых свершений.

И кажется, что ничто уже не может испортить мне настроение. Или так только кажется?

___________________________________________

Дорогие читатели!

Представляю вам еще одну книгу нашего литмоба "Сударыня-Барыня"

Александра Каплунова - Крепостная с секретом. Стиральный переворот

https://litnet.com/shrt/AzVn

Глава 16 Маменька

Завершающийся день кажется прекрасным, пока за порогом нас не встречает грозовая туча в лице красивой и статной женщины, а по совместительству маменьки Варвары. То есть моей.

Лицо ее пылает праведным гневом, а руки сжаты в кулаки. Один только ее взгляд не предвещает ничего хорошего. Что и говорить о позе, в которой она нас встречает.

— Где вы пропадали целый день?! — гремит в прихожей, едва мы успеваем войти. — Я места себе не находила! Ты, Варвара, совсем голову потеряла! Где это видано, чтобы девица из приличной семьи слонялась невесть, где до позднего вечера?!

Стараюсь сохранять спокойствие, хотя внутри все холодеет от ее слов. Невероятно неприятно слушать, как меня отчитывают, как маленькую девочку. И пусть я в теле совсем юной барышни, но сама-то я остаюсь взрослой и обладающей жизненным опытом женщиной!

— Маменька, мы ездили смотреть одно место… для мануфактуры, — не знаю, каким чудом сдерживаюсь и не повышаю голос.

— Мануфактуры?! — голос матери становится на октаву выше. — Ты совсем обезумела! Какая еще мануфактура? Ты — графиня! Твое дело — блистать в свете, а не заниматься каким-то там производством! Что скажет отец, когда узнает об этих твоих выходках?

Настенька робко пятится назад, желая слиться со стеной. Я же, собрав остатки самообладания, пытаюсь объяснить матери, что все уже решено, что мы нашли подходящее здание и даже договорились с князем. А еще, что отец в курсе моих планов и поддерживает меня.

Но, кажется, мои слова лишь подливают масла в огонь. Маменька будто не слышит меня и остается непреклонна. Она считает меня взбалмошной дурочкой, одержимой глупой идеей, которая опозорит всю семью.