Остаться в Корее. Запретная любовь

Сладкая парочка переглянулась и дружно рассмеялась.

– Спасибо, Алена, что дала согласие на этот брак, – на русском вполне серьезно ответил отчим. – Для нас это было очень важно.

Ничего себе. Уже «для нас»? Какой деликатный. И по-русски фразы выговаривает почти чисто. Еще одно очко было засчитано в пользу будущего мужа мамы.

– Завтра я заеду за вами попозже, выспитесь как следует.

– А разве… – она не понимала, куда отчим собирается на ночь глядя, но мама ее прервала, прошептав: – Я тебе потом все объясню.

Она уже успела убрать все со стола и даже разобралась с огромным телевизором, включив канал с каким–то фильмом, когда мама вернулась и радостно подсела к ней на диван.

– Доча! В Корее не принято жить друг с другом до свадьбы, поэтому в этой квартире будем только мы с тобой.

– Не может быть! Кому какое дело, как и где живут два совершенно взрослых человека? – Алене была абсолютно не понятна такая ситуация.

– Ну, в первую очередь, дело есть его маме, к которой он сейчас и поехал, – вздохнув, принялась объяснять Вероника Сергеевна.

– Ты что, уже сейчас пляшешь под дудку будущей свекрови?

– Ален, – мама взяла ее за руки и стала объяснять медленно и внятно, как ребенку. – Если бы мне было лет двадцать, как тебе, я бы тоже, наверное, была шокирована. Но взгляни на ситуацию с ее стороны. Сын женится на иностранке. Корея на протяжении всей своей истории была очень закрытой страной и браки с иностранцами здесь не особо приветствуются, как впрочем, и не осуждаются. У будущей жены есть дочка, ты, уже взрослая. А с ее стороны есть многочисленная родня, которая будет обсуждать невестку много раз и разберут все ее поведение по косточкам. И если мне хочется жить с любимым человеком, я должна буду уважать и взгляды его матери, какими бы странными они мне не казались. Тем более, это всего на три месяца, – уже не так пафосно закончила мама свою речь.

– Ты не боишься, что не сможешь справиться с таким грузом чужих традиций и заморочек? – девушка ужаснулась всему услышанному.

– Я очень хочу справиться с этим грузом, а в дальнейшем и сделать эти традиции – своими, – серьезно ответила мама. – Слишком долго мы с тобой были только вдвоем в этом огромном мире. Пора расширять границы семьи.

Следующий день был суматошным и полным открытий. Ближе к обеду жизнерадостный отчим отвез их в свое кафе и накормил от души. Оказывается, в его сети кормили по принципу шведского стола – за определенную сумму денег можно было брать сколько угодно еды. Уютное помещение ей понравилось, как и еда, и она одобрила бизнес отчима, о чем ему и поведала.

Тот слегка смущенно посмеялся и ответил, что финансово он вполне самостоятелен и может обеспечить и маме и ей вполне достойное существование. Алену растрогала эта невероятно милая реплика, но она сразу решила расставить все точки над и.

– Если моя мама и заслужила счастье и принца с ресторанами, то я совсем не претендую на ваши деньги. И вообще, я поступила в университет, и теперь буду жить самостоятельно и независимо.

Фраза на английском получилась почти гладкой, и мама сделала большие глаза, а отчим сдержанно улыбнулся:

– Для столь молодой девушки ты очень воспитана и мудра не по годам.

Все продолжили есть как ни в чем ни бывало, а Алена так и не поняла, восприняли ли ее слова всерьез, как следовало. Ну и пусть! Она должна была это сказать. Не хватало еще, чтобы у большой и пока незнакомой корейской семьи создалось впечатление, что к ним прибыли русские нахлебницы, с целью получить богатое наследство.

– А сейчас шопинг! – весело прощебетала мама, когда они доели сладкие рисовые пироги с чаем.

Девушка чуть не поперхнулась. Она тут изо всех сил старается не выглядеть жадиной, а мама сразу хочет затащить их в магазины.

– Вечером я познакомлю тебя с моей мамой и твоей будущей бабушкой – со всей важностью произнес отчим, а мама добавила:

– Мы обе должны быть на высоком уровне.

Что такое высокий уровень в понимании нового корейского папы, Алена начала понимать уже в следующие два часа. Они приехали в гигантский торговый центр, с бесконечными вешалками, полками, и манекенами с одеждой, бесчисленными бутиками с обувью, сумками и аксессуарами. Народу, несмотря на будний день, была тьма, однако в некоторых магазинчиках и отделах они были единственными покупателями.

Не мудрено. Когда Алена увидела цену мягкого кашемирового белого пальто, которое ей сразу приглянулось, и мучительно перевела курс воны к рублю, то ужаснулась и одернула руку как ужаленная.

– Мама, ты видела здесь цены? – шепотом, чтобы не привлекать внимание отчима, спросила она.

– Привыкай, доча. Для мужа это тот уровень качества, к которому он привык. Не смотри на цену, думай о вещах как об инвестиции в хорошее мнение о нас моей будущей свекрови.

При кажущемся разнообразии брендовых вещей, подобрать что-то подходящее для девушки оказалось не так просто. Смешно, но все проблемы были из-за груди, заметно выросшей за последние полгода. В Питере она носила трикотажные кофты и футболки, а в школе – пару блузок, немного мешковатых, зато в самый раз, поэтому проблем с одеждой не возникало.

В магазинах Вероника Сергеевна задалась целью найти идеальную одежду для дочери, но размер низа, а проще говоря – попы, в сочетании с ростом и размером груди оказался не ходовым в корейских магазинах. Почти все платья либо жали в груди и хорошо сидели внизу, либо были как раз сверху и велики снизу. После долгих примерок они смогли купить трикотажное и удивительно мягкое облегающее платье, цвета топленого молока, несколько приталенных шелковых блузок разных цветов и белую же прямую юбку из более плотного шелка.

На чек Алена благоразумно смотреть не стала, зная, что увиденная цифра в любом случае ее шокирует. Покупки выдали в красивых фирменных пакетах, после чего отчим попрощался до вечера, не забыв оставить одну из своих кредиток, а они с мамой еще несколько часов выбирали обувь и сумку.

Классические бежевые туфли на высоком каблуке и белые босоножки на низком и удобном вполне подходили к купленному наряду, а сумку она выбрала почти сразу – белую, с красивые вставками из розово-голубой вышивки. Она должна была разбавить этот гардероб белого цвета, который получился благопристойным, но немного скучным.

Мама выбрала для себя классическое «маленькое черное платье» и жестом фокусника достала из сумки красивое ожерелье из жемчуга.

Уже ближе к вечеру она добрались до салона, где их встретили как старых знакомых и сразу проводили к причудливому мастеру. С немыслимо длинной челкой и подведенными глазами, он был диво как экзотичен, но по заверениям мамы «стриг как бог». Она успела побывать у него еще в прошлую поездку, и с тех пор отзывалась о его услугах только с восторгом.

«Бог» еще и неплохо говорил по-английски и почти пять минут, не умолкая, восхищался цветом и длиной волос Алены, в общем-то, вполне заурядных и ничем не выдающихся, а потом предложил их «слегка осветлить и подровнять». Она уже примерно представляла, что в устах парикмахера эти слова могли означать что угодно, поэтому с опаской решила уточнить – до какой степени осветлить и подровнять?

Мастер расчески и ножниц сразу стал серьезным, и повернул к огромному зеркалу напротив.

– Твой тип красоты – скандинавский, – начал он, аккуратно обводя пальцами на ее лице все, о чем шла речь, – высокие скулы, серые глаза, светлые брови и ресницы, светлые волосы. Но ты приехала из страны, где было очень мало света и твоим волосам катастрофически не хватает солнышка и витаминов.

«А еще океана, соленых брызг, яхты и красавчика–миллионера» – мысленно сыронизировала Алена, но слушала внимательно.

– Я хочу приблизить цвет твоих волос к естественному оттенку такого же цвета, но выгоревшего на солнце. Окрашивать будем прядями и, конечно, сделаем кератин. Потом, если будет желание и время, сможем поделать маски и витамины.

При заветном слове «кератин» она сразу встрепенулась. В ее классе несколько девочек делали эту дорогущую процедуру, но волосы после нее выглядели шикарно, ничего не скажешь.

– Я согласна! – ответила она сразу на все, и даже окрашивание бровей и ресниц на пару тонов темнее, чем волосы, ее не испугало.

Алена созрела для кардинальных перемен! Побриться налысо она не рискнула, как и стать роковой брюнеткой, но покрасить сразу волосы, ресницы и брови – это тоже было радикально для нее. Она храбрилась, повторяя про себя снова и снова – «я изменюсь настолько, чтобы начать новую жизнь», но все равно было страшно, и в ожидании неизвестности холодок пробегал по позвоночнику.

За ее голову, руки, и ноги взялись одновременно. Через три часа маникюра, педикюра, окрашивания, стрижки, пеленания, сушки и укладки ее торжественно развернули к зеркалу, и она впилась взглядом в свое отражение.

Ничего не изменилось. Правда. И изменилось все! Она скользила глазами по своему собственному лицу и не могла понять, что произошло. Все осталось тем же самым, но как будто с лица сдернули невидимую пленку, и на свет божий явились краски. Глаза засверкали ярче, брови и ресницы стали ощутимо темнее и от этого заметнее и сразу преобразилось все лицо, скулы вытянулись, овал лица стал четче, а кожа приобрела ровный сияющий цвет. И при этом не было ощущения тонны косметики на лице. Неужели это была та самая «природная и естественная» красота, о которой так много говорили модные бьютиблогерши и которую мало кто видел?

По лицу стилиста, стоявшего стоял рядом, было видно, что и он наслаждался своей работой. Внезапно он осторожно взял девушку за руку и поцеловал запястье.

– Осторожно, милая Алена, вы можете разбить немало мужских сердец одним лишь взмахом своих ресниц.

Это было чертовски приятно слышать. Преображение ее внешности полностью отвечало потребности во внутренних изменениях. И даже не нужна была кардинальная стрижка, как в кинофильмах, она смогла стать красивой, не меняя своей сущности. Было так хорошо, и так красиво, что даже захотелось плакать, поэтому Алена торопливо поблагодарила мастера и поспешила к выходу, пока мама расплачивалась кредиткой.

Когда отчим встретил маму и дочку у выхода из салона, уже по одному его лицу результаты работы мастеров можно было оценить на отлично. Веронику Сергеевну тоже успели подстричь и накрасить, и, наверное, он в этот момент ощущал себя плейбоем, ухватившим лотерейный билет, потому что две красивые женщины европейской внешности заинтересовали всех проходящих мужчин. Ощущения, совершенно не знакомые Алене прежде.

При полном параде, в новых платьях, причесанные и накрашенные, они прибыли к солидному многоэтажному зданию, весь первый этаж которого занимал большой ресторан, принадлежавший матери отчима – госпоже Чхве Джи Вон. Да, у Алены теперь был не только отчим бизнесмен, но и бабушка с почти непроизносимым именем (которое она смогла внятно проговорить только на третий раз)– владелица ресторана. Причем респектабельного и дорогого.

Внешне он выглядел строго – черный гранит, мрамор, золотые буквы названия и швейцар в темно-алом облачении. Однако стоило перешагнуть порог, и внутри все чудесным образом менялось, появлялась сдержанная роскошь старого богатства, не бьющая в глаза и от этого еще более выразительная. Тяжелая кожаная мебель, мягкие ковры, большие зеркала в дубовых рамах и даже темные деревянные панели – все производило впечатление «старых» денег. Алена во все глаза смотрела на эти символы капитала в нескольких поколениях, который создавался и разрушался вокруг ресторана и в нем, пока владельцы приходили сюда ужинать и попутно совершать многомиллионные сделки.

Ей даже показалось, что ожили те старые голливудские фильмы, которые она по настоянию мамы смотрела без перевода, и откуда черпала все свои знания о красивой и богатой жизни. Зал, куда их компанию проводил распорядитель, также производил впечатление аристократичной основательности – диваны и стулья были сдержанной охристо-темной расцветки, столы с белоснежными скатертями, старинные настольные лампы с неярким уютным светом. Обстановка вполне подходила как для старых фильмов Хичкока, так и для современных блокбастеров про Джеймса Бонда.

Всех посадили на кожаный угловой диван, отчим сел рядом с мамой и Алена видела, как он мимолетно одобряюще сжал ее руку. Они сделали заказ и, наконец, дождались появления бабушки.

Даже явление английской королевы выглядело бы менее волнующим. Само понятие «бабушка» абсолютно не подходило для леди, которая явилась их взору. Уже в годах, но совсем не старая, с сеточкой морщин вокруг глаз, умеренно накрашенная и с высокими скулами она совершенно не производила впечатления матери сорокалетнего сына. Костюм из темно-зеленой шерсти с белым кантом, несколько рядов жемчуга на длинной шее, короткое каре, драгоценные перстни на пальцах – буквально все говорило, что перед ними была королева мира старых денег, плоть от плоти наследственных капиталов и богатых семей Кореи.

Девушке даже не пришлось прикладывать моральных усилий, чтобы встать, глубоко поклониться и произнести на корейском «здравствуйте госпожа, меня зовут Алена» – все вышло само собой и совершенно искренне. Перед ней действительно была госпожа, которая железной хваткой держала свое королевство, и теперь она была неимоверно рада тем часам, которые они с мамой провела в магазинах и салоне. Выглядеть достойно – эти слова вдруг приобрели совершенно иной смысл и оттенок.

Выглядеть достойно, чтобы не подвести маму и произвести хорошее впечатление на будущих родственников – эта задача показалась вдруг неимоверно сложной и неподъемной. А вдруг на ее лице написано, что она любит ходить по дому в одной футболке, а вовсе не в шелковых юбках? И не умеет есть палочками! Ее вдруг охватила такая паника, что она прослушала первые слова владелицы ресторана:

– Я очень рада познакомиться с дочерью избранницы моего сына. Очень жаль, что в отличие от твоей мамы, ты не владеешь корейским, потому что я не говорю по-английски.

Замечание была засчитано. И очень хорошо, – лихорадочно подумала Алена, – надеюсь, нам вообще не придется общаться ни на корейском, ни на английском, и это будет наша первая и последняя встреча.

Эта деловая корейская леди подавляла одним своим взглядом и, видимо, эта неуверенность как-то отражалась на ее лице, потому что отчим поспешил разразиться длинной тирадой на корейском. Леди даже не улыбнулась сыну, лишь коротко обронила несколько фраз и все за столом углубились в еду, причем, ее острый взгляд, конечно же, заметил вилку вместо палочек.

Алена жевала через силу, не чувствуя вкуса и тоскливо думала, что впереди горячее и десерт, а значит, ежиться под острым взглядом будущей родственницы предстояло еще около часа. Однако, видимо, сегодня небеса благоволили к ней, потому что госпожа вдруг незаметно кивнула, и к ней тут же бесшумно подошел менеджер с официантом и стал что-то сдержанно объяснять, деликатно наклоняясь к уху. Взгляд хозяйки потемнел, и хотя выражение лица не изменилось, но официант весь побледнел и съежился.

Она от всей души посочувствовала проштрафившемуся бедняге и уткнулась в тарелку, а в следующую минуту с удивлением услышала реплику мамы на корейском. Она, в отличие от нее, учила его больше года и немного знала. Леди подняла брови, с сомнением посмотрела на девушку и коротко возразила. Мама не отставала и в этот момент была удивительно похожа на маленького воробушка, который героически защищает своего птенчика. Наконец, после долгой паузы, госпожа Чхве аккуратно положила белоснежную салфетку на стол и кивнула.

Мама с отчимом заулыбались, и она горячо зашептала дочке на ухо:

– Алена, выручай, у официанта форс-мажор, он не может разобрать, что от него требует пожилая чета, говорящая только по-английски. Он английский знает, но разобрать все равно не может.

– Мама, ты с ума сошла, с чего ты взяла, что мой английский лучше, чем у официанта?

– Официанты не сдают приемные экзамены в лучший ВУЗ города и не читают Шекспира в подлиннике, – тихо ответила мама, – перестань, там, наверное, американцы, которые жуют гласные, или австралийцы, которые их вообще проглатывают. Ты же вела экскурсии, знаешь их произношение, попробуй. Тем более, тебе надо переключиться, а то сейчас в обморок упадешь от напряжения.

Это было правдой, челюсти уже сводило от напряженной улыбки, и она больше не возражая, живо выбралась из-за стола. Да она бы сделала все что угодно, лишь бы выбраться из под тяжелого взгляда будущей «бабушки». Менеджер, мгновенно разобравшись в ситуации, завязал накрахмаленный белый фартук, собрал волосы в хвост, прицепил кружевную повязку на голову и привел к столику, где в нервном молчании ожидала представительная пожилая супружеская чета.

– Слава богу, девушка. Я надеюсь, вы нас поймете. Нам рекомендовали этот ресторан как самым лучшим англоговорящим персоналом в Сеуле, но я уже готова искать что-то получше, – пожаловалась полная женщина в длинном платье и шляпе.

Супруги действительно оказались из Австралии или Новой Зеландии. Именно от туристов оттуда она слышала эти почти непроизносимые гласные. Немудрено, что официант ничего не понял. В таком темпе и с таким произношением требуется навык, чтобы улавливать смысл слов со специфическим акцентом. Она заговорила, стараясь скопировать обращение официанта, который приносил салат:

– Я прошу прощения за инцидент и готова принять ваш заказ. Вы уже определились с выбором?

На лице женщины расцвела улыбка человека, которого, наконец, поняли, и девушка мгновенно успокоилась и подумала, что все будет хорошо.

– Девушка, у вас прекрасный английский, вы, наверное, из Европы. Понимаете, у моего мужа была операция и ему категорически нельзя ничего жирного. Мы закажем мясо, но это должно быть постное и тушеное мясо, ни в коем случае ни жареное. И никаких жирных и острых соусов – что-то очень легкое. Салаты и вино подберите на ваш вкус, а на сладкое…

Алена едва успевала записывать, автоматически переводя всю речь на русский и думая, что требования у четы явно не для корейской кухни, но это уж пусть выпутываются повара. Широко улыбнулась, приняла заказ и уверенным шагом направилась прочь от столика, понятия не имея, где находится кухня.

Через несколько столиков ее ловко перехватил догадливый недотепа-официант. При ближайшем рассмотрении он оказался ее ровесником, симпатичным корейским парнем с ровной челкой и слегка оттопыренными ушами. Он с облегчением выслушал объяснение и стал взволнованно кланяться и благодарить, отчего она несколько опешила. Потом они быстренько побежали на кухню, где официант передал заказ поварам и те, молча кивнув, продолжили готовить,

А Алена даже притихла и застыла, настолько завораживающим и ошеломительным оказалось царство еды. Больше десятка человек в разных местах парили, жарили, запекали, месили, резали и отбивали. Вокруг все шкворчало, звенело, шумело и журчало. Пар, запахи, звуки – все поражало и казалось волшебным. И до нее не сразу дошло, что давешний официант снова кланяется и бормочет извинения. Оказывается, она должна была и дальше обслуживать этот столик, где взяла заказ, что было вполне логичным. И было гораздо лучше побыть здесь на кухне, чем сидеть и ковыряться в тарелке под пристальным оком монументальной корейской леди.

Удивительно быстро приготовили два медальона из телятины под сливочным соусом, и она торжественно и осторожно понесла первый в своей жизни заказ. Пока благодарная пара расправлялась с ужином, она не утерпела и завернула за столик к будущей родне.

– Все в порядке, я приняла заказ и уже отнесла два медальона под соусом. А сейчас пойду на кухню, потому что там очень интересно, – выпалила очень быстро на русском, поклонилась на всякий случай, и когда уходила, краем глаза успела уловить, как расцвела мама, когда переводила эти слова.

Когда был готов гарнир, она вновь устремилась к столику, по дороге вспоминая правила – кажется, если вилка и нож на тарелке – посуду можно было забирать. Так и оказалось. Она спокойно убрала тарелки, предупредила, что сейчас принесет остальное, сделала шаг… и столкнулась с парнем в синем костюме. Он придержал ее твердой рукой и не останавливаясь, прошел дальше, сев за соседний столик.

Сердце Алены сделало кульбит одновременно с ногами. Она чуть не опрокинула грязные тарелки на костюм посетителя! Вот был бы позор на невидимые седины бабушки! Слава богу, этот франтоватый парень ее удержал. Глубокий синий цвет костюма с белой рубашкой и черные длинные волосы, закрывающие глаза – вот все, что она могла увидеть в неярком свете ламп. Зато его спутницу рассмотрела лучше – очень красивая женщина, намного старше своего кавалера, но выглядевшая шикарно – длинное платье из изумрудного переливающегося атласа, колье, что–то пушистое на плечах, короткая стрижка и явно дорогая косметика – все буквально кричало о достатке и больших деньгах.

Странная парочка, – мельком подумалось ей, – дама с молодым любовником? Но подробнее на эту тему было думать некогда, она побежала на кухню, торопясь доделать заказ.

Госпожа Ю Су Хи изящно уселась на диван, вынула тонкую сигарету из пачки черного цвета и вопросительно посмотрела на спутника. Тот усмехнулся и достал золотую зажигалку.

– Ты не находишь, что сын, дающий прикурить матери – это слишком?

Су Хи с наслаждением затянулась и также неторопливо выдохнула дым:

– Дорогой, только не надо читать нотаций как твой отец, – она оглянулась вокруг и затянулась еще раз. – Обожаю этот ресторан именно за верность традициям. Сколько себя помню – всегда можно было здесь курить и, надеюсь, это не изменится никогда.

Пока ее сын читал меню, она поспешила добавить, продолжая диалог, начатый еще по пути в ресторан.

– Тан, дорогой, пожалуйста, не отвергай мое предложение! У тебя осталось еще полгода учебы перед университетом, почему ты не хочешь отдохнуть и развеяться?

– Мама, я не нуждаюсь в отдыхе, и наоборот, хочу быть подальше от своих одноклассников хотя бы один месяц каникул, – сын ответил привычно, даже не поднимая головы.

– Почему ты так не любишь общество ровесников? У вас в школе есть очень красивые девочки. Взять хотя бы наследницу «Бэтери Групп»…

Молодой человек легким нажатием пальцев заставил маму прекратить и с легкой укоризной заметил:

– Мам, давай с девочками я как-нибудь сам разберусь.

– С одной ты уже разобрался – улетела в Америку, от тебя подальше, – госпожа Су Хи не сдавалась. – Поедет твой друг, ты разве не хочешь составить ему компанию?

– Джин Хо тоже поедет?

– Да!

– Это меняет дело. – Тан вздохнул, – С ним это может оказаться не таким скучным делом.

Весь это ресторанный шик – диваны, угодливые официанты, тихая инструментальная музыка угнетали и хотелось поскорее вырваться на свет, сесть на любимый байк и прокатиться с ветерком. Пожалуй, только неуклюжая блондинка-официантка с серыми глазами развлекла его на секунду.

– Вот и славно. Отдохнешь, поплаваешь, развеешься, – обрадовалась мама.

– Ты для этого серьезного разговора затащила меня в такое пафосное место? – с иронией спросил сын, обводя взглядом зал. – Тут даже официанты выглядят как прислуга в дедушкином доме – черные низ, белый верх.

– В нашем доме, – мягко поправила его мама, – это и наш дом тоже, дорогой. И не правда, девушка, с которой ты только что столкнулся, была вся в белом.

– Да? Не заметил.

На самом деле Ю Тан слегка слукавил. Он прекрасно заметил испуг в глазах молоденькой девочки, его ровесницы, и даже цвет этих глаз. В ресторане работала официантка из Европы? Немка или шведка? Очень может быть.

– Решено! – радостно подвела итоги переговоров мама. – Я звоню управляющему и говорю, чтобы подготовили каюту.

– Звони,– вяло отозвался сын и подумал, что неделя на круизном лайнере их семейной судостроительной компании его не убьет. Зато долг по общению с внешним миром он выполнит и со спокойной душой засядет за компьютерную программу, над которой бился уже второй месяц.

Вечером, когда все вернулись домой, Алена оказалась героем дня. Ей торжественно поведали, что бабушка осталась очень довольна энтузиазмом новоявленной внучки и даже сравнила ее со своим сыном тридцатилетней давности, который тоже начинал официантом в том самом зале. И главное – если она захочет, то может приходить и упражняться в знании английского и работе официантки каждый вечер, пока находится здесь, в Корее.

Это было неожиданно и, честно говоря, шокировало. Она ни на минуту не поверила, что показала в деле таскания подносов высший пилотаж. Да и английский язык кроме нее в ресторане знали аж три официанта и менеджер зала, как выяснилось после того самого, «австралийского» столика. Персонал у бабушки был высшего класса, тут было не придраться. Зачем ей Алена – вчерашняя школьница, да еще без знания корейского языка? Все эти вопросы она попыталась деликатно сформулировать вслух и отчим неожиданно ее поддержал: