Остаться в Корее. Запретная любовь

Через парочку медляков, которые они с Джин Хо станцевали в обнимку, точка кипения его подружки (или бывшей подружки) достигла своего пика и она подбежала и буквально вырвала своего красавчика из ее рук.

Но Алене уже было совершенно все равно. Энергия продолжала бурлить в крови и требовать немедленного выхода. Она оглянулась и углядела все такого же кислого Тана, который все это время просидел, не отрываясь от телефона. Зачем нужно было приходить в бар, и сидеть уткнувшись в сотовый, не танцуя и не общаясь?

Внезапно девушке захотелось объяснить этому заносчивому золотому мальчику свои соображения, и она уселась рядом с ним. Ради последнего вечера на лайнере он принарядился, о чем она не преминула сообщить:

– Надо же, ты любишь не только розовый!

К обычным светлым рваным джинсам (кажется №4 или 5? Какая разница!) он надел голубую футболку с глубоким вырезом. Даже причесался… слегка. Челка все также свисала со лба и сквозь нее блестели его красивые глаза. Жирно подведенные черным, очень темные, глубокие как омут. Это было настолько красиво, что она даже задохнулась. Неожиданно так сильно захотелось рассказать ему о своих впечатлениях, что девушка изо всех сил стиснула зубы. А Тан лишь подлил масла в огонь:

– Ты забыла добавить «господин».

Как будто огненная петарда взорвалась в голове в ответ на его слова. Вот ведь высокомерный сукин сын! И английский сам собой стал приходить на ум и ложиться на язык:

– Ты знаешь, что сегодня последний раз, когда мы видимся? – она спросила и дождалась его поднятых бровей. Хоть что-то. – А еще сегодня мне исполнилось 18 лет. И я стала совершеннолетней.

– Поздравляю. Налить тебе выпить? – это слово он произнес так холодно, как будто хотел не выпивкой угостить, а заморозить ее вместе со всем баром в придачу. Она отмахнулась.

– Не надо меня поздравлять. В действительности тебе плевать на меня и мой возраст, – она набрала дыхания и еще раз спросила себя, нужно ли продолжать? Но последний вечер на лайнере требовал подвигов, и она выдохнула и ринулась в глубокую воду. – Сказать по правде, я в своей жизни еще не встречала такого высокомерного, заносчивого и наглого типа как ты. Ты воплощаешь все то, что я ненавижу не просто в мужчинах, но и в людях. Нельзя так презирать людей и относится к ним как к пыли под ногами.

Алене ее слова казалась пламенным спичем не хуже президентской речи, но судя по вытянутому лицу Тана, ему это казалось пьяным бредом. Ну и все равно! Она еще раз посмотрела в его темные глаза и поняла, что все равно не сможет удержаться от продолжения. Она больше никогда не увидит его, и осознание этого придавало смелости и бесшабашной наглости. Она решилась на то, что в другое время не сделала бы ни за что на свете.

– А то, что сейчас я хочу тебе сказать, лучше было бы не произносить, – предупредила она еще по-английски, закрыла глаза и в последний раз попыталась удержать себя от опрометчивого шага. Но куда там! Слова сами просились на язык, и она перешла на русский. – А еще я никогда не видела таких красивых мужчин. Когда я смотрю на тебя, тону в твоих глазах и перестаю соображать. Нельзя быть таким красивым и таким невообразимым идиотом одновременно. Это не честно.

Она протянула руку, и наконец, сделала то, что давно хотела – убрала челку с его лица, слегка задев лоб. Это прикосновение словно обожгло ударом тока, и в следующую секунду он больно схватил ее пальцы. Это было почти нестерпимо – ее слова, его глаза и руки – все вместе вызвало такую бурю эмоций, что она больше не сдерживалась:

– Мне очень хочется поцеловать тебя и держать за руку так долго, насколько это возможно. Я знаю, что завтра ты как призрачное видение исчезнешь из моей жизни, но сегодня я хочу просто смотреть на тебя.

Она замолчала, жадно пытаясь запомнить его черты лица, темные глаза, прямой лоб и высокие скулы, о которые можно было порезаться. И буквально чутьем почувствовала подступающий сон. Вот все и закончилось. Алкоголь в крови (которым ее все-таки напоила Айгуль!) вступил в решающую фазу и теперь необходимо срочно удалиться в каюту, чтобы забыться там нездоровым пьяным сном.

– До свидания, мой босс, – попрощалась она по-английски. Силы на то, чтобы встать, она еще нашла. А потом все поплыло перед глазами, и она вдруг оказалась в своей каюте и с облегчением легла. Прощай, невыносимый и высокомерный корейский хозяин!

Тан с искренним недоумением наблюдал за русской официанткой, которая сначала оскорбила его, потом стала говорить на своем языке, глядя ему прямо в глаза. Возможно, он даже почти догадался, что она пыталась сказать, тем более она весьма красноречиво дотронулась до его волос, но на всякий случай нажал на кнопку диктофона на телефоне, чтобы записать непонятные слова.

А потом эта взбалмошная русская просто отрубилась! Встала, попрощалась, сделала несколько шагов, села на диван, и тут же уснула. И что ему делать с этим сероглазым и так некстати разговорившимся чудом? На ее тоненьком платье карманов не наблюдалось, сумочки он тоже не видел, мобильника и карточки от номера – даже под платьем было спрятать негде.

Можно было бы ее оставить здесь в баре, но здравый смысл возобладал и Тан, проклиная тот час, когда захотел повеселиться, а точнее сказать, напоследок проследить за Джин Хо, подхватил девицу на спину и выволок в коридор. Дальше надо было что-то решать. Друг не появлялся, ревнивая Ын Соль все поняла правильно, и просто так его не отпустит. Чувствуя злость и уязвленное самолюбие от слов этой девчонки, он решил сделать по-своему. До его каюты идти было меньше десяти минут, и когда он приволок к себе девушку его даже грызла совесть… пару секунд. Потом вспомнил ее слова, опять разозлился, аккуратно усадил на диван, присел рядом, прислонил ее к себе и сделал шикарное селфи – официантка целует ненавистного босса.

Все. Эта девица бесила его с самого начала – откровенным купальником, отсутствием скромности и послушания, необходимого, чтобы работать обслугой, полным презрением к правилам. Сейчас она лежала совершенно беззащитная и такая нежная, даже с ярким макияжем на лице. Но он уже не купится на этот вид. Пусть попробует теперь Джин Хо говорить что-либо про милых русских девушек, а эта нахалка – возникать про его высокомерие. С чувством выполненного долга он осторожно снял с ее туфли и укрыл одеялом неожиданную соседку на эту ночь.

Алена проснулась от вполне себе естественных причин, которые неотступно звали ее посетить маленькую уединенную кабинку. Однако открыв глаза, сразу уткнулась взглядом в потолок с лазоревым рисунком. Мамочки! Она все-таки сделала это – перепила и попала в чью-то чужую каюту? Вот тебе и взрослая жизнь!

Так, что там с ее ощущениями? Руки автоматически потянулись к груди, и она чуть не выругалась вслух, когда под руки попало хлопковое покрывало, которое корейцы по недоразумению называли одеялом. Она скинула это одеяло-покрывало и обнаружила, что лежит одетая, в собственном платье и белье на удобном мягком, но явно чужом диване.

Значит, она просто лежит на чужой мебели, только где? Девушка села, поджав под себя босые ноги, и только сейчас разглядела большую кровать напротив и спящего Тана в ней. Боже!!!! Как она попала к нему в спальню и почему именно к нему? Алена тихонько сползла на пол и стала судорожно вспоминать события вчерашнего вечера.

Так и есть. Айгуль напоила ее коктейлем с алкоголем, она танцевала с Джин Хо, потом его забрала его бывшая, а она подсела к Тану, наговорила ему гадостей, а потом… А потом, по всей видимости, заснула, прямо за его столиком! Вот засада!

Девушка застонала, но тут-же испуганно прикрыла рот. Хорошо, если он ее просто приволок к себе и уложил на диванчик. А если по пути не удержался и пощупал все, что хотел? Или не хотел? А если сделал что-то большее? Но нижнее белье было на месте… Стоп! Думать обо всем, что мог сделать малолетний босс с ее бесчувственным телом было слишком невыносимо. Она на четвереньках, стараясь двигаться как можно тише и быстрее, выбралась из спальни, а потом и из каюты. Да уж. Окончание дня рождения было феерическим – Алена ползком выбиралась из чужого номера, пряча лицо от камер за гривой спутанных волос.

Только добравшись до лестницы, она поняла, что идет босиком. Еще и любимые босоножки оставила у него. Чертова Золушка! Это было совсем не смешно. Начудила же она в последнюю ночь на круизном лайнере. И ей действительно было что вспомнить, как она и планировала. Плевать, что половину из всего произошедшего хотелось бы забыть немедленно!

В каюте она успела лишь переодеться и принять душ до начала последней смены. Даже Айгуль проснулась с утра пораньше и торжественно вручила ей целый и невредимый телефон, не спрашивая, где она была всю ночь. И, слава богу.

Предстояло отработать долгие полдня, и возможно даже увидеть снова неразлучных одноклассников школы «Империя». Осознав это, она вышла из каюты на деревянных негнущихся ногах. Как она будет смотреть на Танаа? А как он будет смотреть на нее? Не сама же она попросилась переночевать в его каюте? А если она именно это и сделала? Нет. Пить она больше не будет, никогда и ни за что. Особенно в незнакомых местах и в присутствии полузнакомых мальчиков.

Джин Хо влетел в каюту друга с утра пораньше, слишком взбудораженный, чтобы разговаривать спокойно. Он сразу вышел к бассейну и не ошибся – Тан плавал там.

– Эта Ын Соль всю ночь меня доставала своими истериками, – начал он с места в карьер. – Ты не видел вчера Алену?

Тот спокойно подплыл к бортику и буднично произнес:

– Видел.

– Она сразу после меня ушла? – не успокаивался Джин Хо.

– Что ты привязался к этой русской? – внезапно разозлился Тан. Когда он проснулся утром и не увидел девчонки, то облегченно вздохнул – она поняла все правильно и ушла сама. И даже туфли в спешке не забрала. – Развлекалась она без тебя очень хорошо и даже не заметила, как ты ушел.

– Зачем ты врешь? – Джин Хо даже удивился такому презрению в голосе друга.

– Вру?

Ты сам напросился, – подумал Тан. Он взял свой мобильник, разблокировал его и подал другу. – Посмотри, если не веришь.

Джин Хо, ничего не подозревая, взял сотовый и чуть не упал в бассейн. На экране были Тан в обнимку с Аленой, она целовала его с закрытыми глазами, а сзади угадывалось изголовье его кровати. Черт!

– Ты что – переспал с ней? Когда успел?

Джин Хо ничего не понимал. Она даже целовалась как маленькая девочка, и внезапно оказалась в кровати его друга! Этого не может быть! Этого не могло быть!

– Извини. Она сама села за мой столик.

– Кто бы сомневался! – процедил Джин Хо и развернулся, чтобы уйти.

– Можешь передать ей туфли, она про них забыла, – решил добить его друг и махнул рукой на стоящие около шезлонга босоножки.

Это было последней каплей. Если фотка еще могла быть розыгрышем, то оставленные девушкой туфли красноречиво свидетельствовали о том, что она все-таки побывала в каюте Тана и как минимум снимала с себя обувь.

А он как последний дурак поверил в ее чистоту и невинность! Даже целовал осторожно, боясь напугать. Зато Тан терять времени не стал и быстренько ее соблазнил, пользуясь тем, что ни одна девчонка ему не откажет. Обида и неверие были настолько жгучими, что хотелось найти Алену и высказать ей все в лицо. Но это было не по-мужски. В конце концов, она имела право на выбор.

Алена стояла на своем привычном месте в ресторане рядом с подносами и машинально искала глазами Джин Хо. Бесполезно. Ни на завтрак, ни даже на обед он не пришел, как не было и его друга – ненавистного Тана. Собственно, этого следовало ожидать. Неизвестно, что мог наплести ему дружок о прошедшей ночи, но явно ничего хорошего. Ну что ж. Эту страницу жизни можно перелистнуть со спокойной душой. И выбралась она из нее только с некоторыми душевными, а не физическими потерями, что вполне можно считать везением. И отныне никакого алкоголя. Никогда!

После обеда, перед уборкой столиков, она улучила минутку и тайком пробралась на палубу, чтобы проследить за неразлучными друзьями. Так и есть. Они спустились по трапу, не разговаривая и не глядя друг на друга, и сели в разные машины. Джин Хо напоследок оглянулся на палубы лайнера, будто ища кого-то и Алена даже присела, чтобы не дай бог, не встретиться с ним глазами. Но вполне возможно, она просто пыталась выдать желаемое за действительное. Тан сел в машину, не оглядываясь.

Прощайте прекрасные корейские мальчики! Вы сделали мой «отдых» воистину незабываемым, – она мысленно крикнула вслед друзьям и закрыла эту часть своей жизни.

Она доделала все свои дела в ресторане, вернулась в каюту, очень быстро собрала свои вещи, и уже получив СМС-ку от приехавшей мамы с отчимом, попрощалась с Айгуль. Деньги за работу ей перечислили накануне, поэтому, не задерживаясь на бесполезные воспоминания, она покинула лайнер и позволила бросить назад всего лишь один прощальный взгляд. Отныне ей предстояло смотреть только в будущее, только вперед.

Серия 5

Оставшаяся неделя была намного легче и беззаботнее, чем три предыдущих. Алена уже не работала официанткой, как будто госпожа Чхе в чем-то убедилась, и милостиво разрешила отдыхать. Она развлекалась на полную катушку – они с мамой гуляли по Сеулу, пару раз все вместе ездили в национальные парки, поднимались на телебашню. С мамой было интересно и весело, но девушка уже заскучала по Питеру, и его прохладному и дождливому лету. Корейскую жару она переносила хорошо, и даже умудрилась слегка загореть (несмотря на неудачный опыт на острове), но, видимо усталость от слишком многих впечатлений брала свое, и ей не терпелось вернуться домой.

Перед отъездом они с Вероникой Сергеевной опять оделись в платья, и отчим отвел всех в бабушкин ресторан – попрощаться. Алена опять сидела на кожаном диване и с любопытством сравнивала свои ощущения до и после. Все-таки три недели работы официанткой даром не прошли. Она слишком хорошо понимала, какая работа кипит во внутренних помещениях, чтобы клиенты могли расслабленно сидеть и ждать свой заказ. Девушка улыбалась всему персоналу и с удовольствием получала ответные приветствия. Замечательно, что она попробовала себя в этой профессии. Когда бы еще выпала такая возможность?

Однако в следующую минуту Алена уже готова была передумать. Со своего места она увидела как вошел Джин Хо и остановился, обводя зал глазами. Хотя стиль одежды он поменял – вместо шорт на нем были брюки, а вместо футболки – рубашка, девушка сразу его узнала. Неужели он пришел сюда просто поесть? Она не верила в такие совпадения и стала лихорадочно вспоминать – рассказывала ли ему о своей новоиспеченной бабушке и ее ресторане. Конечно, рассказывала. В тот момент, когда она это вспомнила, парень увидел ее и явно обрадовался.

А она напряглась. Судя по тому, как они расстались, точнее, как не попрощались – он мог сейчас сделать и сказать все, что угодно, а к ним вот-вот должна была спуститься госпожа Чхве.

– Алена!

Он подошел к столику и поклонился маме и отчиму. Она вскочила и попыталась объяснить маме по-русски:

– Это мой знакомый.

Та улыбнулась и спросила:

– Не хочешь и нас познакомить?

– Не сейчас! – Алена схватила Джин Хо за руку и оттащила к другому столику. – Как ты меня нашел?

– Но ты же рассказывала про ресторан. Я сюда уже третий день хожу, в надежде тебя увидеть.

Ей стало приятно, но она не собиралась сдаваться так легко.

– Зачем? По-моему на корабле ты явно дал понять, что прощаться со мной незачем и наше знакомство было ошибкой.

– Я был не прав, – он протянул маленькую коробочку, которую девушка заметила только сейчас. – Я очень сильно ошибался. Ты сможешь меня простить и принять запоздалый подарок к дню рождения?

Она демонстративно спрятала руки за спиной.

– Мне не за что тебя прощать. Мы просто мило поболтали пару раз и все.

Он вздохнул:

– Наверное, я все это заслужил. Но я привык верить друзьям, и когда Тан показал мне фотографию, я понял все не правильно.

– Фотографию? – она его перебила, уже догадываясь об ответе.

Джин Хо взял свой телефон и, нажав пару раз на экран, показал то, о чем шла речь. Так и есть! Селфи Тана с ней было очень милым, если бы не маленький нюанс – на самом деле она спала, а выглядело все так, как будто целовала в щеку, сидя на его кровати.

– Вот гад! – произнесла по-русски она, вернула парню телефон и спросила уже по-английски: – Почему же ты пришел сюда сейчас?

Джин Хо отвел глаза:

– Тан мне признался. Ты просто уснула в баре, у него не было карточки от твоего номера, и ему пришлось отнести тебя в свой.

– С чего бы ему сознаваться?

Ее скепсис был понятен. Парень, все также не глядя в глаза, пробубнил:

– Я не отвечал на звонки пару дней, и ему пришлось все рассказать.

– Извини, что была причиной вашей размолвки. – Алене все равно не хотелось его прощать, и она продолжила, – не легче ли было просто забыть о моем существовании? Я обычная русская студентка, волею случая, работавшая официанткой. Мне совершенно наплевать, что обо мне думаешь ты, или твой приятель. Я уезжаю завтра, и собираюсь забыть вас обоих как страшный сон!

А Джин Хо вдруг посмотрел смело и даже с вызовом:

– Ты можешь думать о нас все, что угодно, но я не хочу, чтобы у тебя остались плохие воспоминания о Корее.

– Ты что – патриот? – она даже удивилась.

– Да, – твердость ответа обескуражила и обезоружила. Девушка сдалась.

– Хорошо. Я тебя извиняю и не считаю, что в Корее еще есть такие невежливые прохвосты, как вы с другом. Все?

Джин Хо широко улыбнулся и снова протянул коробочку. Алена сердито выдернула подарок из его рук, открыла и ахнула – там лежал совершенно чудесный тонкий серебряный браслет. Присмотревшись, она увидела гравировку на английском названия лайнера, где работала пять дней – Ocean Dream, а на внутренней стороне была надпись на корейском.

– И что ты здесь написал? – подозрительно сощурилась она.

– Прекрасной девушке на память о Корее, – важно перевел парень.

И Алена не выдержала – рассмеялась и потрепала его волосы.

– Ты точно патриот своей страны. Спасибо большое.

Она застегнула браслет и повертела рукой, ловя свет ламп на его поверхности.

– Когда ты улетаешь? – Джин Хо мгновенно повеселел.

Надо же. Всего пара слов, а он уже стал прежним славным симпатичным корейцем. Она вздохнула. Действительно. Он же не виноват, что у него друг – осел.

– Завтра, уже завтра, Джин Хо.

– Значит, успеем прогуляться?

Она даже растерялась, но подумав – поняла, что это неплохая идея. Это было бы хорошим завершением ее поездки – погулять по Сеулу с в общем-то славным и смешным парнем. А почему бы и нет?

– Хорошо. Только мне надо поужинать с мамой и будущей семьей. Дождешься меня?

– А можно мне присоединиться к вам?

– Ты этого хочешь?

Она растерялась, а Джин Хо галантно подал руку и слегка поклонился.

– Будь уверена, перед твоей семьей я не опозорюсь.

Когда они подошли к столику, госпожа Чхве уже сидела вместе с мамой и отчимом и что-то говорила официанту.

Джин Хо преобразился на глазах. Из смешливого лукавого парня он вдруг стал серьезным и приличным молодым человеком, глубоко поклонился и представился. Госпожа Чхве благосклонно улыбнулась и ответила на приветствие чересчур длинной тирадой. А изумленная мама прошептала на ухо:

– Когда ты успела познакомиться с сыном совладельца телеканала РедСтарс?

– Что? – прошептала она в ответ не менее изумленная. – Какого телеканала?

– Почему ты не рассказал, что твоя семья владеет контрольным пакетом акций телеканала? – громко спросила Алена, сидя на втором сиденье парного велосипеда. Они ехали с Джин Хо по вечернему Сеулу, ветер обдувал лицо, новые джинсы (с дырами!) и летняя кофточка в цветочек сидели как родные, и жизнь была прекрасна!

– А разве это что-то меняет? Разве тебе важно, чей я сын? – ответно спросил он.

– Ты прав! Это совершенно неважно, – подала плечами она полчаса спустя, поедая мороженое на бульваре. – Спасибо, что развлек меня в этот вечер.

– Значит так, – деловито начал он. – Во-первых, дай мне номер твоего сотового и скинь ссылку на свой . инстаграм

Она даже растерялась от такого напора.

– Во-вторых, когда приедешь на свадьбу мамы, обязательно позвони мне или скинь СМС-ку. Я еще не показал тебе кучу всего интересного в городе и окрестностях.

– Хорошо.

Все-таки он был славным парнем, этот Джин Хо. На Сеул опускалась ночь, на бульваре зажглись фонари, но народу как будто прибавилось. Они сидели на мягкой траве под деревом, и она вспомнила другую ночь – на лайнере. Он, наверное, тоже, потому что когда их взгляды встретились оба, не сговариваясь, потянулись друг к другу. Это было также приятно, как и тогда, и они даже пару раз разомкнули губы, осторожно пробуя на вкус свой второй поцелуй.

– Возвращайся в Корею, Алена.

Джин Хо погладил ее по щеке, прижал к себе, и они долго сидели, обнявшись и не говоря ни слова.

Всю ночь накануне отъезда Алена проспала как убитая, а утром проснулась с отличным настроением. Корея оказалась вполне себе милой и дружелюбной страной, если не считать некоторых нехороших личностей, о которых она думать не хотела. Свежекупленные чемоданы были собраны еще вчера, и по дороге в аэропорт Ичхон она практически не волновалась.

Когда прошли сквозь разноцветную толпу общего зала, мимо них табуном промчалась стая девочек, которые все как один поднимали вверх телефоны и кричали «Оппа»3. Крики предназначались парню с красными волосами и в черной медицинской маске на пол-лица. Что за демоническое сочетание, – подумалось Алене, но, девушек, похоже, это не смущало. Они окружили неизвестного «оппу» и умудряясь все также снимать на телефон, протягивали фотографии для автографа. Похоже, это была какая-то местная знаменитость, но ее больше волновало состояние мамы, чем красноволосые кумиры молодежи.

Мама с отчимом, которого девушка уже умудрилась пару раз назвать абоджи4 (совершенно не произвольно, но он этому обрадовался) проводили до стойки регистрации.

– Не забывай готовить себе горячее, не живи на сухомятку! – мама всю дорогу давала советы по хозяйству и волновалась больше ее. Алена видела – еще чуть-чуть и она заплачет.

– Мамуля, я ведь уже жила одна, когда ты уезжала в командировки, почему ты так волнуешься?

– Потому что я всегда возвращалась, а теперь тебе предстоит жить без меня. Прости, доченька!

Мама все-таки заплакала, и девушка кивнула отчиму. Тот понял все правильно и обнял свою невесту.

– Дорогая, ты воспитала чудесную дочь. Она справится. Тем более есть интернет и вайбер и вы сможете общаться каждый день. А через пару месяцев увидитесь снова на нашей свадьбе.

Они расцеловались, родители ушли, и Алена спокойно встала в очередь к стойке регистрации, чтобы сдать багаж. И вдруг… Она даже не поняла, почему сердце застучало как бешеное, а ладони вдруг стали влажными. Просто бросила взгляд на парня, который подходил к очереди и он показался похожим на заносчивого богатенького парня. Вип-клиента, сына или внука владельца лайнера Ю Тана. Она пригляделась. Ну да. Это он и был. Одетый в темные узкие джинсы, черные мокасины и синюю рубашку, в черных зеркальных очках, он выглядел шикарно. Она мимолетно успела порадоваться, что не стала забирать волосы в привычный хвост, а оставила их распущенными, и огорчиться, что на ней были совсем не шикарные, зато удобные синие джинсы и трикотажная кофточка.

Тан заметил ее, подошел почти вплотную и снял очки. Алена, правда, из всех сил старалась не смотреть на этого мерзавца, но его темные глаза притягивали и завораживали одновременно. Оба молчали, пока он не протянул обувную коробку. Босоножки! Она уверена, что это были именно они. Вот и принц пожаловал. Правда, не с предложением руки и сердца, но все-таки. Неужели это было таким своеобразным безмолвным извинением? Она вопросительно посмотрела на него и взяла коробку, слегка коснувшись его пальцев.

– Как ты узнал, что я улетаю? – глупо спросила и тут же прикусила язык. Она же рассказала об этом Джин Хо. Все понятно, это он заставил своего друга принести босоножки. Она обиженно проговорила, – Все нормально. Можешь передать Джин Хо мое спасибо.

– А мне? – вдруг подал голос он. – Мне не хочешь сказать спасибо?

Она даже задохнулась от возмущения.

– Нет.

– Думаешь, мне надо было бросить тебя спящую в баре? – издевательски продолжил он.

– Ты мог бы меня не фотографировать, или хотя бы не показывать эту фотографию другу, – через силу выдавила она. Обида не уходила, а наоборот стремилась заполнить ее целиком.

– Я не смог удержаться, – вдруг совершенно неожиданно ответил он и посмотрел в глаза.

Стало еще горше. Все правильно. Он не смог удержаться от очередной гадости, чтобы его друг не общался с прислугой. А в аэропорт приехал всего лишь по его просьбе.