- -
- 100%
- +
Добытые Тессой и Каном Веймином ценные сведения разбирались и обсуждались на общем собрании экипажа «Гайи». Рой Диас сперва поругал посланцев за дерзкое самовольство, а потом похвалил за отвагу и умные действия. Джон Маккизи, просматривая смутные и фрагментарные записи визоров, встроенных в комбинезоны, заметил, что оружие у тиатарцев, конечно, довольно серьезное, но громоздкое и, вероятней всего, устаревшее. Поэтому они не торопятся нападать, а предпочитают добыть побольше информации о пришельцах, вступив в затяжные переговоры.
«Затяжные?!» — возмущенно вскинулась Тесса.
Ничего себе — затяжные! Продвижение с обеих сторон — небывало стремительное! Уже сейчас земляне и тиатарцы способны вести диалог, пусть пока весьма примитивный. Через несколько дней, если прежний темп сохранится, разговоры станут более внятными.
«Нам неслыханно повезло! Мы наткнулись не просто на неких разумных существ, а на цивилизацию, сходную с нашей», — поддержал ее Тео фон Ульман, сохранявший даже во время космических странствий профессорский вид. Светлоглазый блондин, он рано начал лысеть и выглядел несколько старше своих тридцати восьми лет. В прежней жизни он работал в Кёльнском музее древностей, но всегда увлекался космосом и твердо верил в существование в недрах Вселенной других миров, подобных земным.
Сходные разговоры велись и в лагере тиатарцев. Они сочли добрым знаком появление переговорщиков, которые явно не принадлежали к военным и не были вооружены. Конечно, госпожа Тесса Алулу и господин Кан Веймин выполняли и роль разведчиков, фиксируя скрытыми камерами всё, что видели рядом с собой. Но могло ли быть по-иному? Держались они дружелюбно, пусть порой совершенно вразрез с этикетом. Вероятно, у них другие понятия о приличиях. Это вовсе не повод конфликтовать.
На новом месте общаться оказалось намного удобнее, чем в прежней тесной и раскаленной от солнца палатке. Вместо примитивного робота-коммуникатора — большие экраны, проекторы, компьютеры, письменные принадлежности, столы, табуреты и кресла. Можно было разбиться на рабочие группы, обратиться к коллегам за консультациями, снова объединиться, сделать паузу…
Тесса Алулу и Балаф Доэн работали практически безостановочно. Они ревностно обучали друг друга английскому и уйлоанскому. Выяснилось, что Балаф Доэн был опытным преподавателем и умел излагать свои мысли ясно и кратко. А поскольку он владел и вторым языком Тиатары, тагманским, то звуки «ч», «дж» и «ш» ему были довольно привычными.
Попутно Балаф и Тесса переводили высказывания своих спутников, которые не были искушенными лингвистами, но как профессионалы вполне понимали друг друга.
Благодаря увлеченному диалогу Эттао Ниссэя и Христо Младенова удалось уяснить, почему часть жителей Тиатары именуют себя уйлоанцами, а свой язык — уйлоанским. Они прилетели с планеты Уйлоа. Их корабль, давно заброшенный, назывался «Солла». Это название и сейчас читалось снаружи, но его смысл оставался неясным. Оказалось, «солла» значит «звезда», и соответственно, «соллис» — «звезды», «соллайон» — «созвездие». Уйлоанцы пришли в восторг, узнав, что звезда планеты, с которой явились земляне, на некоторых языках называется «Sol». Английское «Sun», уже известное уйлоанцам, звучало совсем по-иному, но Тесса заверила, что корневая основа у них — одна. В некоторых земных языках, славянских, это видно наглядно: на болгарском, языке Христо Младенова — «слънце», на русском, языке Юрия Гаранина — «солнце».
Слово «Earth», да еще и с артиклем, уйлоанцы произнести не могли, и Тео фон Ульман предложил заменить его древним латинским синонимом — Теллус. Это имя сразу легло на язык, поскольку не противоречило уйлоанской фонетике.
Попутно земляне узнали имя здешней звезды — Айни, и двух лун Тиатары — Тинды и Сатинды, а также имена других планет системы Айни — раскаленных Дунны и Калны, на которых жизнь была невозможна, и отдаленной холодной Сулеты, окутанной переливчатой атмосферой и покрытой сияющим льдом.
Вера Кемет, внимательно наблюдавшая за поведением всех участников переговоров, пыталась общаться с Ринной Моан.
В отличие от мужчин, носивших мешковатые брюки, просторные рубахи и безрукавки с откинутыми на спины капюшонами, уйлоанка явилась в длинном платье и широкой накидке — то и другое из легкой материи вроде вискозы, собранной в мелкие складки. Открытыми оставались лишь голова, кисти рук и ноги в сандалиях. «Похоже на одеяние достопочтенной римской матроны», — тихо прокомментировал на немецком Тео. Скорее всего, госпожа Моан в самом деле принадлежала к местной знати и пользовалась подчеркнутым уважением всех окружающих. Понять ее возраст не представлялось возможным. Если бы не наряд, уйлоанскую женщину с непривычки можно было бы спутать с мужчиной. Такая же безволосая. Разве что кожа нежней и светлей. И фигура изящнее. Два нижних глаза — серые с зеленцой, ободки вокруг них — словно россыпь мелких жемчужин, верхний глаз — серебристый. На шее висело некое украшение с полупрозрачным камнем в оправе из желтоватого сплава. Оно могло быть и просто кулоном, и прибором со встроенной камерой.
Поначалу Вера подумала, будто Ринна — тоже психолог, поскольку та старалась больше смотреть и слушать, нежели вступать в разговоры. Но, когда Балаф и Тесса дошли до грамматических категорий и выяснили, как выражается на двух языках настоящее, будущее и прошедшее время, Ринна Моан повернулась к Вере и повторила увиденное на экране короткое слово «Past», заменив в нем первую букву, смягчив последнюю и растянув нараспев корневую гласную: «Baasti». Скорее всего, она прочитала не английские буквы, а записанную Балафом Доэном транскрипцию на уйлоанском, снабженную переводом: «У-тайс». Потом Ринна Моан указала сама на себя и дала понять, что она «учить прошлое». То есть, ее специальность — история?.. Тогда ей легче найти точки соприкосновения с Тео фон Ульманом. Тео в это время беседовал с Уллио Файру, и Вера не решилась их прерывать.
Кое-что начало проясняться. Вера сделала вывод, что ее собеседница — либо ученый, либо преподаватель. Умная, сдержанная, терпеливая, внимательная к мелочам и способная методично докапываться до истины.
Возможно, Ринна Моан тоже приняла Веру Кемет за коллегу.
Хорошо, пусть думает так. Психология — столь специфическая сфера знаний, что даже на обычных земных языках не всегда получается растолковать собеседнику, в чем ее суть. А Вера Кемет — не теоретик, а практик, причем с весьма необычными навыками. Ее род происходит от венгерских цыган, веками промышлявших гаданием. К этому ремеслу ныне принято относиться с насмешливой пренебрежительностью. Однако, с научной точки зрения, оно сочетало в себе понимание человеческих душ и умение быстро рассчитывать вероятностный вектор событий. Вера бы не назвала это магией. Интуиция у нее была сильно развита, что нередко ее выручало в критических ситуациях. Она чувствовала нарастание напряжения задолго до того, как случался конфликт, и ощущала опасность, когда вроде бы ничего никому не грозило. Дальше в ход шло ее профессиональное мастерство. Гармонизация отношений между партнерами или коллегами. Прогнозирование кризиса и перечень мер, необходимых для его предотвращения. Предупреждение Роя Диаса об ухудшающейся обстановке на корабле. Причины обычно бывали житейскими, ничего зловеще необъяснимого или потустороннего. Однако Вера Кемет не поднимала тревогу попусту. Поэтому к ней прислушивались, и ее рекомендациям следовали. Но дружить с ней никто не решался. На «Гайе» она держалась особняком.
Теперь она выполняла несколько миссий одновременно. Училась понимать уйлоанский язык и разгадывать эмоции уйлоанцев. Общалась с Ринной Моан, обмениваясь полезными понятиями, иногда довольно абстрактными — вроде «прошлое» и «история». Отслеживала общий уровень напряжения между группами собеседников.
Пока — никаких угроз.
Даже оба охранника, Аджар и Лина Бонавентура, заняв посты по обе стороны двери, держались почти расслабленно, порой обмениваясь любопытными взглядами и по очереди удаляясь на краткие перерывы.
Похоже, наличие вооруженной охраны воспринималось всеми как неизбежная дань формальностям. Никто всерьез не ждал ни ссоры, ни нападения.
Тайо Таллар собрал ежевечернее совещание.
Приближались события, обещавшие стать поворотными. Срочно требовалось принимать решения, после которых отыграть назад уже не получилось бы.
Взаимное освоение языков достигло уровня, позволявшего начать переговоры на более официальном уровне, нежели рабочие встречи переводчиков и экспертов. Черная женщина по имени Тесса Алулу быстро запоминала слова, искусно перенимала произношение и училась владеть непростой уйлоанской грамматикой. Балаф Доэн уступал ей в опыте и мастерстве, но тоже упорно продвигался вперед, и пришельцы с планеты Теллус хорошо понимали изрекаемые им фразы, даже если он кое-где ошибался. Картинки, схемы и видеофайлы, изображаемые на экранах, помогали справиться с непониманием.
Наверное, теперь уже можно было бы устроить личную встречу ас-васая Тайо Таллара и командира инопланетного звездолета «Гайя» — капитана Роя Диаса. У Таллара есть полномочия действовать по собственному усмотрению, как у бывшего члена Совета Шести и начальника службы порядка в Тиастелле. Конечно, он постоянно поддерживает контакт с непрерывно заседающим Советом, и прежде всего — с ас-майсаром Симмао Карроном и главным судьей Тиастеллы, принцем Ульвеном Киофаром.
Капитан Рой Диас уже передал через Тессу Алулу свое пожелание повидаться с Тайо Талларом и другими лицами, облеченными властью на Тиатаре. До сих пор на поверхность планеты выходили только те, кто участвовал в налаживании первых контактов. Но команда «Гайи» не может всегда оставаться внутри звездолета. И улететь в свою галактику тоже сейчас не может. Людям придется высадиться на Тиатару. Но им не хотелось бы строить свое поселение, не заручившись согласием тиатарцев. Нужно выработать условия договора, который позволит обоим народам жить, не мешая друг другу.
— Речи, как мы все понимаем, очень дельные и разумные, — подытожил Тайо Таллар.
— Но насколько можно им верить? — спросил тагманец Кудрай, не принимавший участия в переговорах.
— Я думаю, можно, — отозвался его соплеменник Аджар, постоянно сопровождавший Балафа Доэна и Уллио Файру.
Аджар был из рода охотников и с детства привык ощущать опасность, выслеживать добычу, не выдавая себя, и наносить удар лишь при полной уверенности в своем превосходстве.
— Пришельцы все очень разные, — заметила Ринна Моан. — Но среди тех, с кем мне довелось говорить, я не встретила ни одного, кто питал бы к нам отвращение или враждебность.
— Женщина-воин стояла на страже и следила за нами, но не прикасалась к оружию, — подтвердил Аджар.
— Да и между собой они общаются как друзья. Это трудно подделать, — сказал Уллио Файру.
— Теперь они не кажутся столь безобразными, — добавил Балаф Доэн. — Удивляет лишь непохожесть внутри одной расы. И количество языков, на которых они говорят.
— Языков? — удивился Тайо Таллар. — Я слышал лишь два, язык Тессы Алулу и ее спутника, господина Кана.
— На Теллус — тысячи языков! — сообщил Балаф. — Это просто невероятно! Тесса Алулу выучила не менее тридцати языков, современных и древних, что составляет ничтожную долю от всех известных на той планете. Нас обучают самому обиходному и, как она полагает, одному из самых простых. Впрочем, проста там только грамматика. Остальное весьма непривычно для слуха и глаз. Многое произносится совершенно не так, как пишется.
— Лишь бы не было сильных расхождений между словом и смыслом, — прервал его ас-васай.
— Ограниченность словаря позволяет избежать двусмысленностей и разночтений, — заметил Ноффо Гиссар. — Это вроде двоичного кода, с которого начался диалог с пришельцами. Да — да, нет — нет.
— Мы должны дать ответ на послание командира Роя Диаса, — вернулся к теме собрания Тайо Таллар. — И сделать это не позднее, чем завтра. Иначе они подумают, будто мы продолжаем считать их врагами.
— Вы готовите текст послания? — спросил Балаф Доэн. — Я готов помочь с переводом, ас-васай.
— Погодите, Доэн, — осадил его Тайо Таллар. — Вы забыли о еще одном обстоятельстве. Крайне важном.
— Каком? — в один голос спросили все прочие.
— Вы настолько увлеклись общением с пришельцами, что совершенно забыли о наступающем через трое суток двулунии.
— Да! — вступил в разговор Эттао Ниссэй. — По моим подсчетам, буря, сопровождающая синхронизацию Тинды и Сатинды, ожидается несколько раньше. Так бывает. Для более точных расчетов нам не помешал бы еще один телескоп и метеорологический зонд, способный работать в высоких слоях атмосферы. Таблицы, составленные моим предком Эллуэном Эттаем и госпожой Асселлой Каррон, на тот момент были верными, но ничтожные отклонения в доли секунд за минувшие десятилетия превратились в часы. К тому же планета со спутниками — система, всегда находящаяся в движении. Нужно учитывать орбиты и скорость движения всех трех тел, равно как сезонные процессы в атмосфере самой Тиатары.
— То есть, вы хотите сказать, господин Ниссэй, буря накроет нас через двое суток, а не через трое?
— Это весьма вероятно, ас-васай.
— Эттай прав, — изрек Кудрай. — Гурсы уже зарываются в норы.
— Кто? — удивился Уллио Файру.
— Такие зверушки, — пояснил Аджар. — Живут в пустыне. Охотятся на змеек и ящериц. Перед бурей обычно прячутся. Я не обратил внимания, что они сейчас делают. А Кудрай нес вахту в отряде. При обходе всё примечал. Любой шорох. Любое движение.
«Тагманцы в некоторых отношениях совершенно незаменимы», — подумал Тайо Таллар. Вслух же выразил одобрение наблюдательности Кудрая.
— Значит, мы должны уже завтра свернуть наш лагерь и вернуться в город, — сказал ас-васай. — В крайнем случае — послезавтра с утра.
— Ничего не сказав пришельцам? — удивился Балаф Доэн.
— В этом — главный вопрос. У нас три способа действовать. Первый: заранее предупредить их о буре, чтобы они могли принять нужные меры. Второй: внезапно уйти, ни о чем не предупреждая. Третий: выманить их наружу в день бури. Но самим удалиться заранее.
— Нет! — решительно заявил Уллио Файру. — Это недопустимо! Буря принесет пришельцам огромный ущерб, а бесчестие за позорный поступок ляжет на нас и на наших потомков!
— Начинать историю наших взаимоотношений с коварной ловушки — значит, испортить всё будущее, — согласилась Ринна Моан.
Уллио и госпожа Моан принадлежали к высшей знати, и с их мнением надлежало считаться. Честь и добрая слава рода была для них важнее сиюминутной выгоды.
— Я тоже против! — присоединился к ним Балаф Доэн. — Мы принимали пришельцев здесь, они пили воду за нашим столом — как же можно сейчас поступить вероломно и низко?
— И я против! — заявил Эттао Ниссэй. — Бури на Тиатаре — природное бедствие, но они предсказуемы! Утаивать это знание от пришельцев — преступно! Если очередная буря повредит их корабль и вызовет жертвы, то нашей вины в этом быть не должно!
Все собрание заговорило разом.
— Тише! — громогласно изрек ас-васай. — Я тоже склоняюсь к простому решению: предупредить. Но давайте для надежности свяжемся с Советом Шести.
Уллио Файру занял привычное место за аппаратурой. Она, в отличие от компьютеров «Гайи», была довольно старинной, но пока еще действовала.
Мнения в Совете Шести разделились, однако принц Ульвен Киофар убедил несогласных в разумности дружелюбия. Встречу двух командиров, Тайо Таллара и Роя Диаса, постановили назначить прямо на завтра. Главной же темой сделать не план расселения выходцев с Теллус, а грядущую бурю. Всё дальнейшее — «соллис аккэй». Воля звёзд.
Буря
Солнце Айни встало, окутанное пепельной дымкой. Тотчас последовал радиовызов из лагеря тиатарцев, адресованный капитану «Гайи», почтенному ас-майсару Рою Диасу. Ему предлагалось срочно прибыть в зону переговоров для встречи с ас-васаем Тайо Талларом. Слово «срочно» — вернее, «быстро» — quickly — было снабжено дополнением «очень», повторенным неоднократно. Как явствовало из послания тиатарцев, составленного на двух языках, на встрече, помимо переводчицы Тессы Алулу, хотели бы видеть Христо Младенова и специалистов, которые «знают звезды». То есть, астрономов и астрофизиков. Госпожу Веру Кемет и господина Тео фон Ульмана брать не нужно.
Из послания вытекало, что речь пойдет вовсе не о политике, а скорей о науке. Но почему «очень срочно»? И зачем тогда нужно участие обоих начальников, если подписание договора явно не предполагается?
Рой Диас ответил согласием и взял с собой Тессу, Христо и Свена Ларсена. На всякий случай их сопровождал и майор Джон Маккизи, упорно подозревавший в требованиях тиатарцев какую-то военную хитрость.
Но вместо коварной уловки землян ждало предостережение о приближающемся разгуле стихии. Возможно, несколько запоздалое. Однако небесполезное.
Контакт двух командующих был нужен для того, чтобы на «Гайе» не сомневались в важности происходящего. И чтобы любые домыслы были заранее исключены.
«Мы уходим, — заявил Тайо Таллар устами своего переводчика, Балафа Доэна. — Мы должны уйти. Оставаться нельзя. Опасно. Идет буря. Завтра. Или через завтра. Сейчас покажем. Смотрите».
Эттао Ниссэй вывел на общий экран схему вращения Тиатары и двух ее лун, ближней — Тинды, и дальней — Сатинды. Свен Ларсен мгновенно понял, что имелось в виду. В обычное время спутники следовали по небу порознь. Но орбита Тинды располагалась ниже, сам спутник был мельче и двигался быстрее, чем другая луна. Периодически на какое-то время они оказывались друг под другом. И это вызывало на Тиатаре возмущения магнитного поля, приводившее к бурям. Периодичность этих явлений поддавалась расчетам, которые предоставили Эттао Ниссэй и Ноффо Гиссар. Уйлоанская математика сильно отличалась от привычной земной — другие символы, другая логика, другие формулы, основанные в том числе на тринадцатеричной системе. Однако главное люди усвоили: синхронизация лун Тиатары всегда вызывает сильные возмущения в атмосфере планеты.
Для наглядности тиатарцы показали кадры прежних бурь и вызванных ими последствий.
Разгул стихии не всегда приводил к губительным катаклизмам. Иногда случались сильные ветры, пылевые смерчи и ливни с мощными грозами, от которых можно было укрыться в любом добротно построенном здании. Однако в голой полупустыне ветер разыгрывался до урагана, над беззащитной равниной проносились торнадо, молнии приводили к лесным пожарам на горных склонах, низины затапливались, реки яростно размывали непрочные берега, унося в стремнине вывороченные деревья, животных и хлипкие сооружения.
Выходить из надежных укрытий во время бури было запрещено. В каждом доме хранился запас продовольствия и автономные средства освещения и обогрева. Транспорт загонялся в ангары с прочным каркасом. Любой, кого буря застигла вдалеке от дома, должен был попроситься в ближайшее жилище. Охотники пережидали стихию в заранее облюбованных горных пещерах.
Всех подробностей тиатарцы еще не могли объяснить землянам — слов не хватало. Но главное было доведено до их сведения.
Рой Диас понял, что высадку экипажа «Гайи» следует отложить на несколько дней, и придумать, как обезопасить сам звездолет, если на него обрушится по-настоящему сильная буря.
Кадры с молниями, ударявшими в безжизненный остов «Соллы», произвели на землян должное впечатление.
Тиатарцы спешили, и потому разговор оказался кратким.
И все-таки после вежливых взаимных поклонов два неустанно трудившихся переводчика, Балаф Доэн и Тесса Алулу, протянули друг другу руки и соприкоснулись ладонями — то был приветственный и прощальный жест, принятый между друзьями у уйлоанцев.
«See you soon», — произнес нараспев Балаф, и слова прозвучали на уйлоанский лад, протяжно-певуче.
«Аввао, Балаф-сао!» — ответила она по-уйлоански, что означало «всех благ, почтенный Балаф».
Лагерь тиатарцев действительно очень скоро исчез, а место, где он располагался, уже занесло летающей в воздухе пылью.
Люди с помощью роботов быстро свернули переговорные павильоны и забрали на «Гайю» всю технику.
Но главным было вовсе не это. Рой Диас беспокоился, выдержит ли защитный экран звездолета прямое попадание молнии. Сооружать по сторонам «Гайи» высокие мачты с молниеотводами не хватило бы времени. Можно было лишь попытаться усилить электропроводное покрытие самых важных внешних систем.
С высоты командного пункта отчетливо различалась вызревавшая на востоке гроза с лилово-черными тучами, из которых высверкивали зарницы — пока еще без громовых раскатов.
Ветер гнал кошмарное облако, испускавшее щупальца смертоносных молний, прямо в сторону «Гайи».
Оставалось молиться каким угодно богам и надеяться на внезапное чудо. И оно в самом деле случилось. Разряд выбрал жертву вслепую и угодил в корпус «Соллы». Покинутый корабль тиатарцев задымился, но устоял. Ячеистое покрытие не позволило пламени сжечь величественное творение древней цивилизации.
Истощив свою первозданную ярость, буря двинулась дальше, в сторону города, но уже не выглядела столь сокрушительной.
— Надеюсь, наши собратья не пострадают, — заметил Свен Ларсен.
— Собратья?.. — недоуменно переспросил Рой Диас.
— А кто же?
— Корректнее было бы называть их соседями.
— Ну, неважно. С соседями тоже разумнее ладить.
— Ты прав.
Витанова
Откладывать высадку с «Гайи» причин больше не было.
Устраивать шумный праздник не стали: тратить время на развлечения означало красть его у самих себя. Просто снялись всей командой на фоне «Гайи», прокричали здравицы на всех языках, поаплодировали капитану — и сразу же взялись за работу.
Из объемистого грузового отсека «Гайи» на поверхность неспешно, но безостановочно спускались механизмы и роботы, создававшие огромный склад под открытым небом: контейнеры, площадки для легких летательных аппаратов, стоянки для строительной и транспортной техники. В разгар работ один из контейнеров задел опору подъемника и накренился, грозя обрушить всю конструкцию. Робот-погрузчик замер на месте. Его примитивный электронный мозг не знал, как действовать в данном случае.
«Чёрт!» — в сердцах крикнул Юрий, руководивший разгрузкой. — «Гравитация! Она не такая, как на Земле! Кто поленился пересчитать?!»…
«Расхождение невелико», — попытался оправдаться технолог Росс Колдер.
Ругаться и ссориться было некогда: контейнер уже нависал над площадкой. Люди вовремя разбежались, но техника и другие грузы могли пострадать, а замену нигде не найдешь и не купишь.
«Ясно! Действую на ручнике!» — скомандовал Юрий и переключил управление операцией на себя, словно по-прежнему сидел в рубке «Гайи» и рассчитывал очередной манёвр.
Огромная махина застонала, заскрежетала, но выправилась по центру тяжести. Юрий задал нужную скорость, подъемник слабо дернулся и продолжил плавную транспортировку.
Вечером, после завершения первого дня, состоялся нелицеприятный разбор ситуации, но Юрий всегда был отходчив, а Колдер признал оплошность, и вместо яростной перепалки они еще раз пересчитали параметры перемещения тяжестей.
«Здесь — другая планета!» — повторял раз за разом Рой, призывая команду к предельной внимательности.
Затем появился палаточный городок, к которому протянули свет и воду — и то и другое временно, при помощи генераторов и походных насосов. Оставаться надолго близ «Гайи» люди не собирались, убедившись не только в неплодородии засушливой полупустыни, но и в ее открытости всем ветрам, пыльным бурям, ливням, грозам и палящему солнцу Айни.
Решено было строить город в пределах видимости от стоянки «Гайи»: за рекой, протекавшей чуть севернее, на обширном, слегка наклоненном, плато на отрогах огромной горы, называемой здесь Эттай. Гора обладала плоской вершиной и крутыми склонами, заросшими красно-бурой растительностью и изобиловавшими источниками чистейшей воды, иногда с минеральными примесями. Анализ уже показал, что пить эту воду людям можно. А значит, одна из проблем уже решена. Фильтровать придется отходы, но с этим на «Гайе» отлично справлялись установки для рециркуляции жидкостей.
Часть горных источников собиралась в водопады, стекавшие в два глубоких ущелья, окружавших плато. С юга естественной границей служила река, русло которой лежало достаточно глубоко, чтобы не опасаться периодических наводнений. На уйлоанском языке река называлась Виссана, и людям понравилось это название.