- -
- 100%
- +
К плато требовалось проложить дорогу, затем перекинуть мост на ту сторону, переправить строительные материалы, промышленные принтеры, машины, строителей, соорудить хотя бы простейший водопровод, наладить электроснабжение и канализацию, разметить общую планировку, размежевать участки и распределить их между колонистами.
Градостроительным штабом заведовал архитектор Никау Атама — он был родом из Новой Зеландии и гордился тем, что происходил от исконного народа маори, но учился в Японии и Америке, где усвоил разные стили и школы.
Условия не позволяли дать полную волю архитектурной фантазии: город требовалось построить как можно быстрее, без красивых изысков. Проект — типовой, на ходу приспособленный к местности. Однако действовать наобум не годилось.
Никау нервничал, когда его пытались поторопить.
«Я ничего не могу утвердить, пока не получу от Мелании Чижик анализа грунта! Я архитектор, а не геолог! Христо Младенов тоже пускай поработает! Кабинетным ученым быть проще всего, мне нужны конкретные данные о вероятности оползней, землетрясений и, дьявол бы их побрал, извержений! Про бури мы уже знаем, спасибо соседям, но Свен мог бы сам посчитать траектории здешних лун и выявить фазы синхронизации!»…
Тем временем на плато перемещались материалы и люди — площадку уже равняли под будущее строительство.
Кое-кому из команды «Гайи» пригодилась вторая специальность, полученная на Земле или приобретенная во время полета. Географ Матильда Годовски превратилась в геодезиста, этнограф Яннис Мавридис — в электрика. Майор Джон Маккизи со своими подчиненными ревностно пекся о производственной безопасности, неоднократно предупреждая несчастные случаи.
В самый разгар работ близ лагеря-склада землян вновь появились посланники тиатарцев.
На сей раз — без устрашающих дальнобойных орудий. Возможно, оружие у военных было, однако вряд ли они намеревались пускать его в ход.
К «Гайе» прибыли уже знакомые представители здешних властей. Ас-васай Тайо Таллар, его заместитель Аджар, переводчик Балаф Доэн, электронщик Уллио Файру, математик и инженер Ноффо Гиссар. Но появились и новые лица. Вместо Ринны Моан в команду вошла другая женщина-уйлоанка, которую Балаф Доэн представил как «доктора Ильоа Линнур». Вероятно, она была медиком, а не просто дамой с ученой степенью. Еще один тагманец, Айджэхх, имел профессию, связанную со строительством.
Их послали для продолжения переговоров и, естественно, для наблюдения за действиями пришельцев. Теперь тиатарцы могли воочию оценить прибывшую на «Гайе» земную технику, а также произвести примерные подсчеты численности землян.
Поводы для визита выглядели благовидными.
Тиатарцы хотели узнать, не пострадал ли кто-то на «Гайе» во время минувшей бури. Доктор Ильоа Линнур, дама зрелого возраста, действительно оказалась врачом — то ли начальницей, то ли главным специалистом здешнего медицинского центра. Ее заверили, что на «Гайе» нет сейчас ни больных, ни травмированных. Впрочем, любые советы госпожи доктора будут бесценны, если их удастся верно понять.
Она пыталась что-то поведать насчет опасности местных растений и о болезнях, распространяемых какой-то мелкой и крупной фауной. Но посадка «Гайи» и разгрузка контейнеров распугала всю живность, если она и водилась в округе. А скудость лексикона и незнание реалий не позволяли уловить суть сказанного, несмотря на усилия Балафа Доэна.
— Нельзя ли мне увидеть коллег-врачей, прилетевших с Теллус? — осведомилась Ильоа Линнур, понадеявшись, что они окажутся понятливей Роя, Юрия и майора Маккизи.
— К сожалению, ваш визит оказался внезапным, и все наши медики заняты перемещением медицинского оборудования с космолета на Тиатару, — дипломатично ответил Рой.
— Анна Уайтфилд сейчас свободна, — напомнил Юрий. — Она разбирается в эпидемиях заведомо лучше нас.
Доктора Анну срочно вызвали на переговоры с коллегой. Но она не знала ни слова на уйлоанском, а Ильоа Линнур не владела английским. Беседа, протекавшая при помощи Тессы, оказалась короткой и скорее светской, чем профессиональной. Знакомство, по крайней мере, состоялось, иначе важная гостья могла бы подумать, что с ней не желают общаться.
Тайо Таллар осведомился о дальнейших планах землян. Где они собираются обосноваться?
Рой указал ему на плато под горой Эттай. Ас-васай, немного поколебавшись, признался, что уйлоанцы тоже когда-то хотели построить там поселение, но потом предпочли берег озера — или моря? — Ойо.
Значит, плато свободно, и земляне могут занять это место?..
«Да, если оно им нравится».
«If they like it» — перевел Балаф Доэн.
Вера Кемет уловила в голосе Тайо сомнение и поделилась своими ощущениями с Тессой. Та не преминула задать откровенный вопрос: почему тиатарцы не уверены в этой идее. Таллар ответил честно и кратко: «Там мало пространства». «Too little space there», — последовал перевод Балафа.
«Но нас ведь немного!» — не задумываясь, заявила Тесса и тотчас поймала предостерегающий взгляд Женевьев Дюпре. Рой Диас хотел, чтобы численность землян держалась в секрете от тиатарцев. При теперешнем мельтешении грузов, техники и персонала было трудно понять, сколько именно человек прилетело на «Гайе».
Но, похоже, тиатарцы не собирались устраивать неприятных сюрпризов.
Напротив, Тайо Таллар спросил, не нужна ли пришельцам помощь. Из Тиастеллы могут прислать вездеходы, тяжелую технику, а также рабочих и специалистов. «Мы знаем, как трудно начинать совершенно новую жизнь», — добавил Таллар.
Помощь, конечно, сильно ускорила бы процесс строительства и уберегла бы от неизбежных ошибок, вызванных полным незнанием местных природных условий. Однако присутствие на плато тиатарских рабочих означало непрерывное наблюдение с их стороны за всеми действиями колонистов. А если из-за какого-то недоразумения вспыхнет ссора, которая превратится в кровавую распрю?..
С другой стороны, отказ, вероятно, воспринимался бы как знак недоверия и вызвал бы затаенную или явную обиду.
«Уйлоанцы чувствительны к соблюдению внешних приличий», — успели понять и Тесса Алулу, и Вера Кемет, хотя все правила здешнего этикета им усвоить пока еще не удалось, кроме формул приветствия и прощания.
Рой спросил, какие ответные блага хотели бы получить от землян тиатарцы.
Выяснилось, что им очень нужны компьютеры и современные средства связи. Их собственная техника неуклонно выходит из строя, однако они пока не смогли наладить производство новых приборов. И вообще…
У тиатарцев не хватало словарных запасов, чтобы объяснить, какие надежды они связывают с появлением выходцев с Теллус. «We — all — shall — can!» — перевел Балаф Доэн последнюю реплику Тайо Таллара, и осталось неясно, что она значила: то ли «Мы сможем всё!», то ли «Мы все вместе — сможем!», или, может быть, «Мы все — должны смочь!»
Однако желание сотрудничать выглядело совершенно искренним.
Рой Диас велел Тессе передать ас-васаю, что земляне тоже хотят быть полезными тиатарцам. Но сейчас почти вся электроника упакована для перевозки. Работают только компьютеры, обеспечивающие учет и логистику. В настоящее время люди могут отдать пару резервных приемников дальней связи. Сигнал от них подается на «Гайю», возвышающуюся над пустыней, а от «Гайи» транслируется на другие девайсы. Пусть главный связист, госпожа Женевьев Дюпре, покажет коллеге, господину Уллио Файру, как включать приборы и как их настраивать. Через эти девайсы можно поддерживать связь с командой «Гайи». Достаточно лишь ввести код, который Женевьев и Уллио Файру придумают, пользуясь общепонятными знаками. Когда контейнеры с электроникой перевезут и распакуют на новом месте, земляне поделятся частью запасов — это само собой разумеется.
— Завтра приступим, — торжественно произнес Рой Диас. — Заложим символический первый камень нашего города. Только нужно придумать имя, как его называть.
— «Vita nova!» — с пылом пророка изрек отец Орфео.
На Тиатаре он облачился в сутану священника, а ранняя седина придавала ему значительность и величавость, хотя держался он скромно и дружелюбно.
— Почему? — спросил Кан Веймин.
Орфео принялся объяснять, что на латыни эти слова означают «Новая Жизнь», а латынь — очень древний и универсальный язык.
— Выговорить такое название тоже будет легко, в том числе тиатарцам, — согласилась Тесса Алулу. — В нем нет слишком трудных звуков и нагромождений согласных.
— По-моему, Витанова — удачное предложение, — сказал Юрий Гаранин. — И красиво, и верно по смыслу.
— К тому же никому не будет обидно. Латынь не является ничьим родным языком, — напомнила Тесса. — Зато в свое время на ней изъяснялся почти весь мир. Ну, полмира. И в научной лексике сохранилось много латинских слов, понятных любому из нас. Мы все говорим иногда на латыни, даже не сознавая того.
— Неужели? — искренне удивилась Эмико Нори.
— В японском крайне мало латинских слов, — согласилась Тесса, — однако даже там они укоренились и стали своими. Например, «календарь» — «каренда».
— А в китайском? — поинтересовался господин Кан.
— Почти нет, — призналась Тесса. — Я припомню лишь лазер — «лейшэ», или «лейда» — «радар».
— Мои собратья-монахи когда-то добрались до Китая, — не без гордости сообщил отец Орфео. — И привезли туда латинские книги. Да и сами переводили на латынь труды китайских мыслителей. Например, Конфуция! И книгу «Дао Дэ Цзинь»!
Кан с признательностью поклонился ему.
— Медики разных стран до сих пор изучают латинскую терминологию, — напомнил высокоученый доктор Роберт Уайтфилд, и Амрита Гарг молчаливо кивнула, хотя у нее-то с латынью дела обстояли неважно.
Все сомнения и возражения были развеяны.
Витанова. Так будет именоваться первый город землян в этой части Вселенной.
Помощь соседей пришлась очень кстати, хотя майор Маккизи пытался отговорить Роя Диаса от «опасной затеи», как он ее называл.
«Они же мгновенно выведают, сколько нас и на что мы способны! — с жаром доказывал Джон. — Нельзя раскрывать им все карты!»
Расположение города на плато, отделенном рекой от места посадки, майор одобрил: такую позицию оборонять будет легче, в случае вражеского нападения. С другой стороны, если у тиатарцев есть боевые ракеты, пусть и старинные, нужно подумать о средствах их отражения…
— Джон, у тебя развилась паранойя! — оборвал его Рой. — Зачем им на нас нападать?
— Завладеть нашей техникой! Они сами признали, что у них такой нет. И вообще их цивилизация деградирует.
— Ну, допустим, они заберут себе наши машины, компьютеры, роботов, ветровые и солнечные электростанции, флаеры, дроны, принтеры и кофеварки — и что? — присоединился к диалогу Росс Колдер. — Любая техника через какое-то время устареет и выйдет из строя. А с чужой еще надо уметь обращаться. У тиатарцев другой язык, другие методы программирования, другие принципы исчисления… Без нас всё это превратится в скопление металла, пластика и стекла.
— Ничего, они умные! — не сдавался Маккизи. — Особенно эти, серые, длинные… Уйлоанцы. — Вмиг догадались, как вскрыть при помощи кода нашего робота! А этот их переводчик, Балаф, уже вовсю говорит на английском — скорее всего, он еще и шпионит.
— Балаф — такой же шпион, как и я! — возразила Тесса. — Если бы не посредники вроде нас, вы бы тут устроили межпланетный конфликт.
— Значит, я и мои подчиненные вам не нужны? — сердито осведомился Маккизи.
— Что ты, Джон! — пресек назревавшую ссору Рой Диас. — Вы очень полезны. Безопасность — ваша профессия. Сколько раз во время полета вы буквально спасали «Гайю», заметив неладное. И сейчас ваша служба необходима. Но только не нужно видеть в наших соседях врагов и приписывать им невесть что.
— Слушаюсь, командир, — недовольно буркнул майор.
— Запрещаю провоцировать ссоры, делать ложные выводы из случайных недоразумений, оскорблять кого бы то ни было действием или словом, — приказал Рой непререкаемым тоном. — Это касается всех, но прежде всего вашей группы, Маккизи.
— Принято. Будет исполнено! — ответил майор согласно уставу.
Среди прибывших в Витанову рабочих преобладали тагманцы. Коренастые, плотно сбитые, грубоватые с виду, с бурой кожей, жесткими черными волосами и желтовато-коричневыми глазами, они запросто переносили жару и, в отличие от уйлоанцев, могли трудиться на пекле часами. Балаф объяснил, что на Уйлоа до случившейся там катастрофы климат был приятно умеренным из-за воздействия обширного океана. Уйлоанцы нуждались в воде — для хорошего самочувствия им необходимо было каждый день находиться по часу в бассейне или в просторной ванне. Вдобавок уйлоанцы, прилетевшие на Тиатару на «Солле», по большей части принадлежали к высшим сословиям и выбирали профессии, требовавшие интеллекта и образованности. А тагманцы, напротив, до встречи с уйлоанцами вели чрезвычайно суровую жизнь, укрываясь в пещерах и промышляя охотой, ловлей рыбы и собирательством дикорастущих плодов.
Люди думали, что тагманцы были аборигенами Тиатары, которых прибывшие из космоса уйлоанцы сумели за истекшие сто с лишним лет приобщить к своей цивилизации. То, что обе расы не враждовали между собой, воспринималось как добрый знак. Очевидно, уйлоанское общество достигло такого уровня, на котором попытки порабощения менее развитых рас казались, как и на Земле, пережитками давнего прошлого. Тагманцы не выглядели угнетенными, хотя признавали первенство уйлоанцев во всем, что касалось научных знаний и технологий.
Но именно тагманцы, работавшие на плато, помогали людям не просто дробить камни, прокладывать трубы, тянуть провода и рыть котлованы, но и давали поистине дельные советы, касавшиеся и процесса строительства, и особенностей тиатарских горных пород, разных почв и местной растительности.
Тагманский язык оказался совсем не похожим на уйлоанский. Иная фонетика, иной грамматический строй, в чем-то более примитивный, а в чем-то на редкость образный. Большинство растений и живности на Тиатаре носили тагманские названия: «кварры» — болотные нелетучие птицы, издававшие этот рокочущий звук («кварр, кварр»), «аваххи» — огромные хищные птицы, крик которых звучал как «авахх!», «ушу» — рукокрылые грызуны, производившие суховатый шелест; «суурды» — панцирные травоядные, от «суу» — «трава» и «урду» — «черепок».
На стройке чаще всего раздавалась тагманская речь, и Тесса Алулу стремительно ею овладевала, составляя словарь и помогая Никау Атама договариваться с помощниками. Высокий и стройный Никау вовсе не был похож на тагманца, однако бронзовый цвет его кожи и нечто неуловимое в чертах лица заставляло тагманцев принимать его за собрата. Они удивлялись, каким образом он оказался на «звездной ладье чужестранцев». Заблуждение вскоре развеялось, однако главный градостроитель был у тагманских рабочих на особом счету: его почитали и безоговорочно слушались.
Балаф Доэн привез с собой молодого тагманца Ватху, который заканчивал Курсы учителей и собирался преподавать уйлоанский язык своим сородичам в другом поселении. Балаф считал его очень способным, и полагал, что освоить английский Ватху тоже сможет легко, а еще один переводчик будет не лишним.
Тесса Алулу и Балаф Доэн общались между собой уже почти без запинок и объясняли непонятные выражения Вере Кемет и Ватху. Постепенно люди и тиатарцы начали понимать друг друга иногда и без слов: привычные операции выполнялись быстро и слаженно. Недоразумения, конечно, случались, однако все старались вести себя сдержанно, не давая волю страстям.
Приглашение
Буря, нагрянувшая в должный срок, оказалась на сей раз всего лишь чередой пыльных вихрей, промчавшихся по пустыне и обернувшихся водными смерчами над широким озером Ойо. Никаких разрушений она не причинила.
А после бури Рою Диасу пришло официально приглашение: пусть почтенные гости с планеты Теллус пожалуют в Тиастеллу, где их торжественно примут в Совете Шести и обсудят с ними дальнейшие планы совместного существования.
Рой Диас ответил согласием. И включил в делегацию, помимо себя самого, тех, кто уже имел опыт общения с тиатарцами: Тессу Алулу, Свена Ларсена, Веру Кемет, Женевьев Дюпре и Никау Атама. Три мужчины — три женщины. Представители разных народов и разных профессий. Достойные дети Земли.
«А гарантии безопасности?» — поинтересовался недоверчивый, как всегда, майор Джон Маккизи.
— Не думаю, будто нас хотят заманить в западню, — ответил Рой Диас.
— Власти города, вероятно, не питают подобных замыслов. Но толпа бывает неуправляема. Даже пылкий энтузиазм порождает эксцессы. А мы — чужие на этой планете. Подумайте, капитан, стоит ли так беспечно туда отправляться, не беря никакой охраны.
— Мы попросим, чтобы меры были приняты с их стороны, — сказал Рой Диас. — Шесть участников — оптимальный состав. Больше просто не уместится во флаере. Каждый из нас прошел необходимую тренировку у господина Кана и способен себя защитить, даже не прибегая к оружию.
— Но подарки будут уместными, — посоветовал Кан Веймин.
— Что нам следует им подарить? — спросил Рой.
— Нечто не слишком дорогостоящее, чтобы не ставить хозяев в неловкое положение, — сказала Вера Кемет. — Уйлоанцы чувствительны к этикету, поскольку их цивилизация едва ли не древнее, чем наша. И они хорошо разбираются в символах.
— Один из наших метеозондов, — предложил Христо Младенов. — У них, кажется, таких аппаратов нет. Или мы их не видели.
— Электронный девайс с механическим переводчиком и необходимыми словарями, — встрепенулась Тесса Алулу. — Я уже подгрузила в наши устройства уйлоанский и, насколько успела освоить, тагманский. Программный код там открытый, Уллио Файру сумеет исправить неточности и восполнить пробелы.
— Годится! — одобрил Рой Диас. — Ещё?
— Глобус, — тихо сказала Памина Вайгеле. — Если Ева Мария согласится его отдать.
— Он старый и маленький, — с сомнением заметил Юрий.
— Для нас это просто реликвия, память о нашей планете, а для жителей Тиатары — диковинка, — возразила Памина. — Надо лишь объяснить, как им пользоваться.
Глобус Евы Марии был предназначен для обучения малолетних детей. При нажатии на определенную точку он произносил название этого места на любом из встроенных языков или на всех возможных, а затем высвечивал увеличенное изображение города или другого объекта. Далее следовал краткий рассказ о климате и главных достопримечательностях.
— У нас ведь есть два глобуса, — напомнил Роберт Уайтфилд. — Второй побольше и побогаче возможностями.
— Я бы оставила этот глобус на будущее, для детей, которым, наверное, предстоит здесь родиться и жить, — сказала Памина. — А маленький подарить тиатарцам.
— Для детей мы сможем наделать учебных пособий, сколько потребуется, время есть, – обещал Рой Диас. — Но, конечно, раз это вещь твоей дочери, то надо спросить у нее.
— Если уж речь о реликвиях, — отозвался Орфео Моретти, — то я бы отдал что-нибудь из моих святынь, коль скоро это поможет наладить добрые отношения с местными жителями.
— Вы хотите, падре, одарить их Священным писанием? — удивился Рой Диас. — Боюсь, они в нем ничего не поймут. Или поймут как-нибудь превратно. Вы же знаете эти истории о наивных аборигенах, распинавших миссионеров, дабы обеспечить им святость и место в раю.
— Я совсем не желаю кому-то навязывать веру в Христа! — возразил Орфео. — Речь идет о предметах искусства. Я привез сюда копии дорогих мне картин великих художников. «Сикстина», я думаю, всем понравится.
— Вы готовы расстаться с ней? — изумился Юрий Гаранин.
— Сделаю новую копию — распечатаю с электронного файла, — с улыбкой ответил Орфео. — Дарить же приличнее копию, выполненную на холсте. Только нужно соорудить красивую раму.
— А вдруг у них тут не принято изображать живых существ? — усомнился Давид Зильберштейн. — Не сочтут ли они это кощунством?
— Но Мадонна — существо не из этого мира, в каком бы то ни было смысле, — возразил Орфео. — Если вдруг вы почувствуете, что ее созерцание им неприятно, попросите смиренно прощения и заберите назад.
— Я достаточно хорошо изучила уйлоанцев и смогу понять их реакцию, — обещала Вера Кемет. — Однако мне кажется, что именно эта картина подойдет сейчас как никакая другая.
— Решено. Собираемся! — приказал Рой Диас.
Приём
Делегация с «Гайи» прилетела на шестиместном флаере, которым управлял Рой Диас. Площадка для приземления находилась не в тесно застроенном центре города, а на отшибе. Там людей ожидало нечто вроде почетного сопровождения. Их пригласили пересесть в два довольно старых электрокара с матерчатой крышей, но без окон, кроме защитного стекла у водителя. Возле флаера выставили ограждение и охрану, обещав не пускать туда любопытствующих. Упакованные подарки бережно перегрузили на третий электрокар.
Тиастелла. Название местной столицы было людям давно знакомо, но они никогда еще не были здесь. Впрочем, на Земле такой город назывался бы скорее поселком, пусть и очень большим. Дороги и улицы вымощены плоскими камнями или плитами со стыками, залитыми цементом. Всюду чисто: ни пыли, ни грязи. Очевидно, за этим следили.
Часть домов принадлежала тагманцам. За неровными каменными оградами иногда виднелись полукруглые сооружения, похожие на рукотворные пещеры с входами, занавешенными циновками из тростника. Во дворах и прилегающих переулках играли детишки, которые при виде трех электрокаров с гостями выбегали навстречу, кричали, прыгали, махали руками, гримасничали и даже пускались в пляс. Взрослые, впрочем, вели себя сходным образом, только их было меньше — мужчины работали где-то вне дома, женщины занимались хозяйством. Во дворах дымились жаровни, готовилась пища, сушились припасы, старухи плели корзины и покрикивали на детей.
Электрокары двигались медленно и осторожно, но не останавливались, поэтому рассмотреть жилища и быт тагманцев на ходу было трудно.
Уйлоанцы селились по другую сторону главной дороги и, как правило, ближе к центру. Их дома были больше похожи на человеческие.
Высоких зданий в Тиастелле не строили. То ли из экономии, то ли из страха перед разгулом стихий. У кого-то — один этаж, у кого-то — два. На окраине домики выглядели неказисто, словно бы их сооружали, заботясь скорее о прочности, нежели о красоте. Украшением служили растения, оплетавшие каменные ограды и высаженные во двориках. Тиатарская растительность — преимущественно красноватых тонов, от ярких до темно-багровых, с переходом в лиловый и сизый. Некоторые кусты цвели, и вокруг них роились мелкие насекомые и удивительные летающие ящерки — джайки, похожие на миниатюрных драконов.
Ближе к центру появились настоящие особняки, принадлежавшие самым богатым и влиятельным жителям. Никау Атама оживился при виде извилистых линий, маскировавших прямые углы, и одобрил изысканный вкус, проявлявшийся в продуманной, но неброской отделке деталей.
Кортеж наконец прибыл на место.
В центре города располагалось трехэтажное здание, которое люди сразу назвали «мэрией». Они уже знали, что единовластие в любой форме здесь не практиковалось. Тиастеллой правил Совет Шести, принимавший законы, решавший серьезные споры и распределявший траты из общественных фондов. Председатель Совета всякий раз выбирался собранием. Им мог стать любой из действующих правителей. Исполнительные же функции поручались нескольким комитетам, главы которых обычно избирались из прежних членов Совета Шести, хотя это вовсе не было непреложным правилом.
Делегацию землян торжественно встретили на ступенях у входа в мэрию. Разумеется, никакой вооруженной стражи. Зато два переводчика по сторонам — Балаф Доэн и Ватху.
На сей раз Совет Шести возглавлял «улимао-сао Ульвен Киофар» — принц Ульвен Киофар, главный судья Тиатары, законодатель и правовед, окруженный всеобщим почтением.
Людям все еще трудно давалось определение возраста уйлоанцев. Принц Ульвен Киофар явно не был ни юным, ни пожилым. По человеческим меркам — лет тридцати с небольшим. Его серо-зеленоватая кожа не имела морщин, два нижних глаза — темно-серые с карим отливом и золотистыми искрами — излучали пытливый ум и благожелательное спокойствие. Верхний глаз, наполовину прикрытый, светился мягко и ровно.