Исповедь смертного греха

Глава 3

Глава 3.

Специальные условия

Машина опустилась на посадочную платформу. Винты остановились и плавно сложились, замерев вдоль бортов. Дверь с тихим шипением отошла в сторону, выпуская нас наружу.

— Выходим, — скомандовал Валера.

Друг за другом мы выбрались из салона, чтобы отправиться к основному корпусу. Выглядел он так же потрясающе, как и другие строения на этой планете. Впрочем, для нас всё было в диковинку.

Щурясь от яркого солнечного света, который отражался от стеклянной поверхности здания, мы крутили головами, впитывая детали экстерьера. Высокий забор из прутьев, с замысловатым орнаментом, обрамлял территорию. Вдоль него — аккуратно подстриженные кусты в форме кубов и шаров. Пёстрые клумбы с цветами всех возможных оттенков, от которых рябило в глазах. И всё это на фоне ярко-зелёных газонов. Глядя на них, хотелось сбросить ботинки пробежаться босиком, утопая в сочной траве по щиколотку.

— Какая красота, — прошептала Дашка. — Неужели мы будем здесь жить?

— Судя по всему, — буркнул я.

— Да уж, кудряво они здесь устроились, — хмыкнул Мишка.

В отличие от подруги, я не испытывал щенячьего восторга, навеянного внешним лоском. В голове всё ещё звучали слова полковника Исаева о планах в отношении нашей судьбы. Своим я пока ничего не рассказал. Рано.

Вывеска у двери гласила, что мы угодили в «Интернат для трудных подростков №723», и это в очередной раз омрачило общее впечатление от увиденного. А дальше началась процедура заселения, от которой все сторонние мысли моментально выветрились из головы.

Первым делом мы отправились в медицинский блок. Валера передал нас на руки строгой женщины в белом халате. Она представилась Василисой Ивановной. По её лицу было видно, что возня с нами не доставляет ей удовольствия, скорее напротив — раздражает. Может, поэтому она никак не реагировала на наши вопросы.

По очереди мы посетили медицинскую капсулу, в которой каждый провёл около сорока минут. Получив свою дозу прививок, мы были отправлены в душ. А по выходу из него нам выдали новую одежду. Эдакие комбинезоны одинакового цвета, на которых уже имелись нашивки с нашими именами.

Затем снова капсулы, но уже предназначенные для программирования имплантов, в которых нам обновили прошивку для визоров, напрочь убив в них весь функционал. Теперь там остались лишь самые примитивные функции: общение, обучающие программы и план-схема интерната. Ах да, где-то в процессе нас ещё покормили.

В жилой корпус мы попали только к вечеру. Чем-то он напоминал наш родной барак. Разве что света было побольше, да и само помещение имело огромные размеры. Дашку забрали и отвели в соседнее здание, где располагался корпус для девочек. Естественно, для нас туда вход был под строжайшим запретом.

Воспитатель, Семён Николаевич, ушёл, а мы так и стояли у входа, не решаясь пройти дальше. Всё здесь было чужим, непривычным и немного пугающим. Мы не знали ни правил, ни порядков. И чувствовали себя выброшенными на берег рыбами.

— Ну чё… По ходу, приехали, — выдохнул Санёк. — Пойдём места занимать?

И мы шагнули навстречу новой судьбе. По мере того, как мы продвигались, гул голосов смолкал. Присутствующие провожали нас оценивающими взглядами. Никто не спешил приветствовать новеньких или завязывать с нами знакомство. От этого молчаливого внимания становилось не по себе.

Слава богу, система выдала нам три места рядом. Этот факт немного расслабил нервы, которые уже были натянуты до предела. Каждому досталась кровать, собственная, не двухъярусная. В изголовье имелся шкаф для личных вещей, а слева — небольшая прикроватная тумбочка. Всё на замках, которые открывались по отпечатку пальца. В шкафу обнаружился сменный комплект одежды и постельного белья. На дверце висело расписание внутреннего распорядка. Но стоило зафиксировать взгляд на ку-ар коде, как визор послушно открыл свод правил и привязанную к нему систему наказаний.

Говорить по-прежнему не хотелось. Усталость брала своё, Я свалился на кровать и прикрыл глаза, делая вид, что сплю. Однако уснуть так и не смог. То ли сказывалось новое место и непривычная телу гравитация, то ли куча пережитых эмоций. Я ворочался всю ночь и смог слегка задремать буквально перед самым рассветом. Едва я провалился в спасительную темноту, как меня из неё вырвал настойчивый писк будильника.

Общага тут же наполнилась гулом голосов. Я разлепил веки, уселся на койке и с силой провёл ладонями по лицу. Но не успел подняться на ноги, как меня кто-то больно ткнул прямо между рёбер.

— Тебе что, особое приглашение нужно?! — прогремел грубый голос, от которого загудело в голове. — Бегом к черте!

Осмотревшись, я понял, о какой именно черте идёт речь. Она проходила по всей длине помещения, как раз у подножия наших коек. И у неё уже выстроились все, кроме нас троих. Мишка всё ещё хлопал глазами, силясь понять, чего от него требует орущий воспитатель. Санёк оказался более сообразительным и уже успел занять своё место, ориентируясь на остальных пацанов. Я тоже подскочил и замер возле линии на полу.

Как только мы выстроились, по залу пролетел дрон, буквально на секунду замирая перед каждым. Видимо, сканировал наши лица и отмечал присутствующих.

— Тридцать минут на утренний туалет, затем завтрак, — бросил Семён Николаевич и покинул общагу.

Пацаны гуськом потянулись к санузлам, которых здесь было четыре. Располагались они в начале и конце помещения напротив друг друга. Они же являлись и туалетом. Слева по стене тянулся ряд умывальников, справа — кабинки с унитазами. Их нам показали ещё вчера. Ну как показали… Воспитатель просто махнул рукой со словами: «Там туалет и умывальники». Остальное мы уже изучили самостоятельно.

Открыв замок на тумбочке, я выудил из него зубную щётку, пасту и мыло. Из шкафчика забрал полотенце и потянулся вслед за остальными. Мишка пристроился сзади, Санёк вышагивал впереди. Первым делом я нырнул в кабинку туалета и опустошил мочевой пузырь, а когда вернулся к раковине, на которой оставил принадлежности для гигиены, таковых там не обнаружил.

— Эй, ты видел, кто взял мои вещи? — Я толкнул локтем пацана, который усердно начищал зубы.

— Му-у, — покачал головой он, хотя я был уверен в обратном.

Ну не мог он этого не заметить. Он как раз умывался, когда я положил рядом свои мыльно-рыльные. Значит, просто не хочет говорить или сам стащил. Но зачем? Это же не вот какой дефицит. Как я понял, у всех здесь всё одинаковое. Выходит, это проверка на вшивость.

— Эй, кто мои вещи взял?! — послышался возмущённый голос Мишки с другого конца.

— Здесь твоего ничего нет, — прозвучал наглый ответ. — Всё казённое, а значит, общее.

Несколько пацанов заржали. Однако бо́льшая часть отстранилась, словно предчувствуя беду. Тот парнишка, что яростно начищал зубы, быстро сплюнул в раковину пену, прополоскал рот и поспешил ретироваться.

Вокруг Мишки уже образовался вакуум. Ребята расступились, освобождая пространство для представления. Из кабинки как раз выскочил Санёк и замер, глядя на немую сцену.

— Что случилось? — тут же спросил у меня он.

— Кто-то забрал наши вещи, — ответил я.

— Мои на месте. — Саня покосился на умывальник.

— А вот мои и Мишкины — исчезли, — констатировал я и шагнул вперёд.

Пацаны, что затеяли конфликт, явно были старше нас, да ещё и крупнее. Тот, что ответил Мишке, смотрел на нас с нескрываемым вызовом. Он ожидал развития ситуации и, вероятнее всего, был настроен на драку. У него за спиной стояли пятеро его дружков. Тоже из старших. На лицах застыли кривые ухмылки, а во взглядах читалось пренебрежение.

— Пойдём отсюда. — Я дёрнул Мишку за руку. — Вечером скажем воспитателю, нам новые выдадут.

— Ого! — Задира не стал спускать дело на тормозах. — Глянь, пацаны, да у нас тут стукачи завелись, по ходу?

Я не стал заострять внимание на его словах, всё ещё надеясь избежать драки. Ну, или в нашем случае — избиения. Я уже давно понял, к чему весь этот цирк.

Но Мишка решил иначе.

— Никуда я не пойду, пока эти уроды не вернут мои вещи! — выкрикнул он и вырвал из моих пальцев свою руку.

— Ты кого уродом назвал, щенок! — с хищным оскалом навис над ним старший.

— А ты кого в стукачи записал?! — шагнул навстречу Мишка.

Меня отчего-то из внимания вычеркнули. Видимо, посчитали слабым или решили оставить на закуску. Но в этом была их критическая ошибка. Пока они с Мишкой сверлили друг друга взглядом, я уже действовал так, как меня научил отец. Он всегда говорил: если конфликта не избежать — бей первым.

И я ударил.

Противник был крупнее меня и, скорее всего, физически сильнее. Но строение человеческого тела одинаково, независимо от звёздной системы и того, где он живёт или родился. Различие может быть только в росте из-за разницы в гравитации. Но тогда я не знал, что от этого зависит не только то, как развивается скелет, но и физические возможности. Я оценивал противника как более сильного, а потому вложил в удар всё, на что был способен. И бил не абы куда, а в точно рассчитанное место, как когда-то показывал отец. Под правое подреберье, в печень.

Удар вышел звонким, словно я нанёс его по куску мяса. А в наступившей тишине в момент полного напряжения и накала ситуации он прозвучал подобно раскату грома. Буквально на секунду все замерли, не ожидая подобного подвоха от мелкого новичка, который ещё минуту назад собирался трусливо сбежать от драки. А затем мой противник рухнул на пол и, выпучив глаза, захрипел. Его рожа покраснела, а помещение наполнилось едким запахом дерьма.

— Валим отсюда! — тут же рявкнул один из его прихвостней, и вся толпа, включая любопытных, в мгновение ока вылетела из санузла.

А мы так и остались втроём возле поверженного противника, который корчился на полу в обосранных трусах.

Но счастье длилось недолго. Помещение взорвалось визгом сирены, а через мгновение за дверью раздался топот множества ног. Не успели мы даже опомниться, как в туалет ворвался воспитатель в окружении охраны.

— Врача, быстро! — мгновенно оценил ситуацию он. — Никого сюда не пускать!

Нас оттеснили к стене. Один из охранников выскочил за дверь, откуда донеслось его сбивчивое бормотание.

— Кто?! — навис над нами Семён Николаевич.

— Я, — честно признался я и шагнул вперёд. — Но он первым начал. Вещи наши украл.

— Дебилы, вашу мать! — выдохнул он и зачем-то приложил два пальца к шее задиры. — Семёнов, где врач?!

— Вызвал, — сунулся в проём вышедший наружу охранник. — Сказала, сейчас будет.

— Пусть поторопится! — засуетился воспитатель, продолжая осматривать задиру. — Кажется, у него разрыв печени. Пусть готовит операционную капсулу.

— Охренеть! — Охранник выпучил глаза и скрылся за дверью.

— Этих троих — ко мне в кабинет, — указал на нас воспитатель. — Остальным скажите, чтобы на завтрак шли. Откуда вы только взялись на мою голову...

***

Просторный кабинет заливало солнечным светом, от которого всё ещё слезились глаза. После мрачных тоннелей нашей колонии мне всё никак не удавалось к нему привыкнуть.

— Да уж, весёленькое утро выдалось, — хмыкнул Санёк.

— Не, ну ты видел, как он его? — оживился Мишка, который всё ещё пребывал на пике эмоций. — Ха! — и готов громила. А ты видал, как он обосрался? Ха-ха-ха, да его теперь даже мелкие чмырить будут.

— Закрой рот, — сухо попросил я. — За каким хреном ты вообще на него огрызаться начал?

— Костян, да всё он правильно сделал, — заступился за приятеля Санёк. — Если бы он слабость показал, его бы до конца дней шпыняли. А теперь они знают, что мы — сила.

— Они ответят, — покачал головой я. — Может, не сразу, но обязательно попробуют отомстить.

— Значит, мы будем к этому готовы. — Мишка упрямо вскинул подбородок, и его левый глаз укатился к переносице.

— Хорошо, если так, — буркнул я. — Ещё неизвестно, что с нами теперь воспитатель сделает.

— Ну, поди, не убьёт, — резонно заметил Санёк. — Кстати, где он? Сколько его тут ждать можно?

— Интересно, как там у Дашки дела? — вздохнул Мишка. — Она там совсем одна. А вдруг её тоже кошмарить будут?

— Кто? Там же одни девчонки, — усмехнулся Санёк.

— Девчонки, — согласился Косой. — А ты в курсе, что они гораздо жёстче мальчишек?

— Да ладно, Дашка у нас — кремень, её голыми руками не возьмёшь, — отмахнулся Саня и вдруг ощерился во все тридцать два. — А прикинь, она сейчас тоже в кабинете воспитателя сидит? За то, что половину общаги избила.

— Пф-ф-ф, — прыснул от смеха Мишка. — Эта может...

— Вот и я о чём.

— Да тихо вы, — шикнул на друзей я. — Идёт кто-то. Вы хоть рожи грустными сделайте, а то щеритесь здесь как эти...

Дверь с тихим шипением ушла в стену, пропуская в кабинет Степана Николаевича. Он молча прошёл мимо нас, уселся за стол и окинул нашу троицу мрачным взглядом исподлобья.

Пауза затянулась не меньше чем на минуту. Мы тоже молчали. Мишка, который ещё недавно веселился, чувствуя себя победителем, сейчас весь сжался, напоминая воздушный шарик, из которого выпустили весь воздух. Санёк тоже притих и смотрел на свою ступню, которой шаркал по ворсу ковра. Я единственный, кто продолжал смотреть в глаза воспитателя.

— Так, — выдохнул тот, хлопнув ладонью по столу. — Кто-нибудь объяснит мне, что там произошло?

— Да они первыми начали! — тут же оживился Санёк. — Мы всего лишь защищались!

— Меня это не волнует! — рявкнул Семён Николаевич, словно только и ждал, чтобы кто-то из нас открыл рот. — Вы что, совсем охренели?! Вы хоть понимаете, что натворили? Он мог умереть! У вас с головой проблемы?!

— Ну ведь не умер же, — буркнул Мишка.

— Что?! — Семён Николаевич аж поднялся и навис над столом. — Литвинов, ты дебил?! Ты хоть понимаешь, что ты несёшь?

— Нет, ну а что, по-вашему было бы лучше, если бы они нас избили? — вставил свои пять копеек Саня.

— Мы отсмотрели записи с ваших визоров. — Семён Николаевич вышел из-за стола и принялся вышагивать перед нами по кабинету. — И знаете, что мы там увидели? Викентий драку не начинал. Это сделали вы.

— Это сделал я, — подал голос я, продолжая смотреть прямо в глаза воспитателя.

— Это хорошо, что ты признаёшь свою вину, — кивнул воспитатель и указал пальцем на Мишку с Саней. — Но не стоит их выгораживать. Они виноваты так же, как и ты. Я видел, как Литвинов провоцировал Викентия, в то время как ты планировал избежать конфликта. В общем, так, господа хорошие. Без внимания я этого оставить не могу, не имею права. С сегодняшнего дня вы назначены на работы на скотном уголке. На месяц.

— Но... — начал было Санёк.

— Молчать! — рявкнул воспитатель. — Или продлю наказание на весь квартал! А теперь марш отсюда. И ещё раз... Слышите, ещё хоть одна жалоба на вас — будете у меня весь год туалеты драить! Пошли вон!

Мы высыпали из кабинета с мрачными рожами. Но детская психика — очень устойчивая вещь. Не прошло и минуты, как мы уже ржали во всё горло, вспоминая обосранные трусы Викентия.

Так мы и завалились в столовую, с шумом и хохотом. И хоть время завтрака уже прошло, нас всё равно накормили. Впрочем, может, оно к лучшему, что на всё огромное помещение, заставленное столами и стульями, остались только мы втроём. Правда, нормально поесть нам так и не дали, постоянно шпыняя и поторапливая.

Когда мы покончили с приёмом пищи, нас отправили в школу. Её здание находилось чуть в стороне, практически у самого забора. И что странно, учиться сюда шли не только дети из интерната. Стоянка забором была утыкана машинами, и от неё во внутренний двор тянулась целая вереница учеников.

У парадного входа нас ожидала Дашка. Она стояла на ступенях и, нахмурив брови, всматривалась в лица, пытаясь отыскать нас в толпе. Увидев знакомые рожи, она натянуто улыбнулась, а затем снова свела брови. Её взгляд из взволнованного сделался осуждающим.

— Дашка! — выкрикнул Санёк и раскинул руки для объятий.

— Отвали, дурак! — Она толкнула его и уставилась на меня. — Ты что опять натворил?!

— Ничего, — буркнул я.

— Как — ничего? Про вас, дураков, уже всё общежитие знает! Говорят, вы кого-то убили.

— Да никого мы не убивали, — усмехнулся Мишка. — Так, проучили одного урода — и всё.

— Что значит — проучили? — ещё больше нахмурилась она.

— Да не переживай ты, всё уже уладили, — беззаботно фыркнул Санёк.

— Уладили они, — покачала головой Дашка. — Мы здесь всего один день, а вы уже проблем на свои задницы нахватали.

— Всё хорошо, честно, — произнёс я, глядя подруге в глаза.

— Ладно, — смягчилась она. — Пойдёмте, скоро уроки начнутся. Не думаю, что опаздывать в первый день — хорошая идея. Тем более вы уже успели накосячить.

— Ой, отвянь, заучка, — отмахнулся Мишка. — Никто не косячил. Мы просто защищали свою честь.

— Ты сам-то понял, что сказал? — усмехнулась подруга.

— Я-то как раз всё прекрасно понял, — насупился Мишка.

Мы вошли в школу.

Огромный просторный холл кишел детьми. От их визгов и гула голосов у меня голова пошла кру́гом. Дашка двигалась сквозь толпу, словно бур в мягких породах. Шла уверено, явно уже успела всё разузнать.

Холл остался позади, но кишащая детская масса никуда не делась. Какой-то мелкий пацан со всего разбега врезался мне в ноги и плюхнулся на задницу. Я хотел помочь ему подняться, но он словно и не заметил падения. С визгом подорвался с пола и умчался куда-то в неизвестном направлении.

По коридору разнёсся классический звонок. Говорят, что этим же сигналом начинались занятия ещё тысячу лет назад.

Дашка прибавила шаг, и вскоре мы уже ввалились в кабинет. Учителя ещё не было, поэтому мы без лишних вопросов заняли свои места. Но, как оказалось впоследствии, личное присутствие преподавателя и не требовалось.

Буквально через пару минут, как только всё устаканилось и ученики расселись за стоящими по кругу партами, в центре вспыхнула объёмная голограмма. На некоторое время я замер, рассматривая преподавателя. Им оказалась очень красивая женщина лет тридцати на вид. Стройная, в строгом костюме с юбкой ниже колен, но он лишь подчёркивал стройность её фигуры. Тонкие брови, огромные глаза яркого зелёного цвета и огненно-рыжие волосы, забранные в тугой хвост. Даже будучи мальчишкой, я смог оценить её привлекательность. И судя по лицам моих друзей, они были поражены не меньше.

Только потом я узнал, что девочки видели на её месте статного мужчину в очках с невесомой, тонкой оправой. И вообще, это был не человек, а искусственный интеллект, который специально генерировал привлекательный образ, чтобы завладеть нашим вниманием. Но тогда я этого не знал и, открыв рот, впитывал каждое слово.

Это был урок истории, на котором нам рассказывали о временах настолько древних, что даже не верилось в их существование. Люди тогда ютились на одной планете, у них не было ни машин, ни технологий. Передвигались они на удивительных животных, которые назывались лошади. Работали руками и почему-то постоянно сражались и что-то захватывали.

Затем была перемена и следующий урок, а за ним — ещё один и ещё. Обедали в школе, а потом снова слушали лекции искусственного интеллекта.

Примерно в два часа дня нас отпустили с занятий. Мы выбрались на улицу, и я не без удивления наблюдал, как бо́льшая часть учеников хлынула в сторону стоянки. Одна за другой в небо срывались машины, увозя детей в неизвестном направлении. Скорее всего, домой, а может, по другим интернатам.

— Куда это они? — спросил Мишка, словно подслушав мои мысли.

— Домой, — вздохнула Дашка. — К родителям. Эта школа считается обычной, общеобразовательной. Мало того, в конце недели и из общаги многие отправятся по домам.

— Как это? — уставился на подругу Санёк. — А разве здесь не только сироты живут?

— Нет, не только, — покачала головой Дашка. — Многих сюда отправляют на воспитание. В основном тех, с кем не удаётся справиться обычными методами. Поэтому наш интернат и называется «для трудных подростков».

— Понятно, — вздохнул Санёк. — Всё бы сейчас отдал, чтобы снова увидеть своих родителей.

— А я своих даже не помню… — Мишка почесал макушку. — Мама умерла, когда меня рожала, а батя погиб, когда мне было года четыре.

— Литвинов, Горячев и Замотаев? — прозвучал резкий вопрос за спиной.

— Да, это мы, — обернулся Мишка.

— Следуйте за мной, — объявил крепкий мужик в форме охраны. — А у вас, девушка, уже факультатив начался.

— Это что ещё за чудо такое? — уставился на подругу Санёк.

— Дополнительный предмет, — гордо ответила Дашка. — Я выбрала изучение компьютерных систем и изучение языков программирования.

— Заучка, — фыркнул Мишка.

— Время, — поторопил нас охранник.

— Мы попрощались с подругой и двинулись следом за мужиком. Обошли школу и выбрались на внутреннюю площадь, где нас поджидал небольшой электрокар.

Охранник прыгнул за руль, а мы заняли места позади. Машина с тихим завыванием сорвалась с места и покатила нас на задний двор интерната.

Визор уже показал конечный пункт назначения: «Ботанический сад», на территории которого находился контактный зоопарк. Здесь нам предстояло отбывать наказание в течение месяца, вычищая клетки и загоны животных от дерьма. Меня это совсем не пугало. Честно говоря, это наказание казалось мне какой-то шуткой. Вряд ли работа с животными может быть тяжелее той, что мы выполняли в шахтах.

Глава 4

Глава 4.

Воспитательный процесс

— Народ, быстрее сюда! — выкрикнул Мишка, яростно махая руками. — Я там такое чудище увидел! Шея — во, ходит на двух лапах, весь покрыт пушистой чешуёй. А злющий такой, что аж подойти страшно!

— Да таких даже не бывает, — отмахнулся Санёк. — Не сочиняй.

— Чего?! — возмутился Мишка. — Хочешь сказать, я вру, что ли?!

— Косой, ты болтун и есть, — согласился я. — Лучше бери лопату и помогай.

— Да никуда ваши какашки не денутся. Пойдём лучше на чудище смотреть! Там реально лютая хрень.

— Он ведь не отстанет. — Санёк вытер лоб рукавом, но лишь ещё сильнее размазал дерьмо по лицу. — Пойдём, глянем по-быстрому.

Мы выбрались из загона, в котором уже два часа собирали зловонную жижу, летящую из-под пятнистых созданий с рогами на огромных головах. Несмотря на грозный внешний вид, эти животные оказались довольно миролюбивыми. И единственное, что их заботило, — это еда. Они постоянно что-то жевали. На табличке у загона имелся ку-ар код, посмотрев на который, можно было прочесть информацию об этом звере.

Их завезли с Земли, и назывались они коровами. Почему, я так и не понял. Лично я видел в них фабрики по производству какашек, потому как гадили они натурально без остановки. Конвейер, что располагался со стороны их пятнистых задниц, бесперебойно выносил дерьмо из клеток в специальную яму. Её-то мы и должны были вычищать в качестве наказания. В другое время этим занимались дроны, которые сейчас отключили, чтобы оказать эту честь нам.

Сама работа была несложной. Махай себе лопатой да вывози наполненные тачки. Но вот запах... Да и само понимание того, что мы ковыряемся в чьём-то говне, удовольствия не вызывало. Однако та же информация, полученная при сканировании кода, гласила: этот навоз, является лучшим удобрением для почвы. И в саду, где мы сваливали наполненные тачки, действительно очень ему радовались.

Мишка прямой наводкой повёл нас в птичий угол. Щебет здесь стоял такой, что звенело в ушах. Он притащил нас к клетке, где, по его словам, обитала та самая жуткая тварь. Однако по факту, мы обнаружили в ней очередную птицу, хотя и довольно странную. У неё действительно была длинная шея, очень мощные лапы и гигантский размер. А орала она так, что по спине бежали мурашки.

Я навёл взгляд на ку-ар код, и визор послушно открыл информацию об этом чудовище. Оно называлось страус, и его тоже завезли сюда с Земли. Летать оно не умело и передвигалось исключительно по земле, но при этом развивало огромную скорость. А в случае опасности зарывало голову в песок, думая, что враг его при этом не видит. Странная тварь и действительно жуткая.

— Охренеть, — одними губами произнёс Санёк. — А если оно вырвется?

— Здесь написано, что они дружелюбные. — Я указал на квадрат кода. — А разводят их ради яиц, которые богаты белком и витаминами. Ну и мясо тоже очень вкусное и питательное.

— Жуть какая! — Мишка скорчил рожу. — Я бы такого жрать не стал.

— Стал бы, — хмыкнул Санёк. — Жить захочешь — и не такое слопаешь.

— Э, камнееды! — раздался угрожающий возглас со спины.

Мы дружно обернулись на оклик и замерли. К нам приближалась компания из пяти человек. Это были старшие, с четвёртого уровня общежития. Все как один крепкие, коренастые. Выражения их лиц не предвещали ничего хорошего.