Исповедь смертного греха

Идея постепенно зарождалась, но пока она пребывала в состоянии крохотного зёрнышка. Много чего не доставало для её окончательного формирования. У меня не было воинов Золотой орды, как и любого другого оружия. Физически я был слабее и прямого столкновения не выдержал бы, даже если бы мне удалось заманить врага на свою территорию. И в этой части плана тоже зияла огромная дыра, так как Джонсон, знал интернат гораздо лучше меня.

Первая наша встреча состоялась на третий день после выписки из медкорпуса. Сам Джонсон не пошёл на контакт, но наблюдал за происходящим со стороны. Он послал к нам одного из своих прихвостней. Крепкий парень с кудрявой копной волос, похожей на стог сена из хозяйственного уголка. Как я понял, вся его кодла состояла из ребят, которые занимались единоборствами в одной секции. И этот не был исключением. А значит о том, чтобы ему противостоять, не могло быть и речи.

Здоровяк зажал нас в углу, на большой перемене, прямо у входа в столовую.

— Эй, камнееды! — окликнул он нас. — Куда спешим?

— Так на обед, — испуганно отозвался Санёк.

— Обед надо заслужить, — ощерился тот. — А вы всё ещё должны Джонсону, и долг ваш растёт. Каждый день просрочки к нему прилипает по десять корочек. Итого вы торчите уже две сотни.

— Да где мы вам возьмём такие деньжищи?! — возмутился Мишка и тут же сложился пополам от короткого удара под дых.

— Заткнись, тоннельная крыса, — прошипел громила.

— Эй, хорош, — вмешался в ситуацию я. — Мы всё поняли. У нас есть идея, как и где можно заработать. Джонсон будет доволен, но нам нужно время.

— Двести корок до конца дня, или я лично отправлю твоего друга обратно на больничную койку. А если и этого будет мало, начну ломать вас на каждом полтиннике.

— Не пойдёт, — покачал головой я. — Нам нужно три дня.

— Я не понял, — угрожающе сощурил глаза он. — Ты что сейчас со мной торгуешься?

— И в мыслях не было. — Я примирительно выставил ладони перед собой. — Я признаю вашу силу, но нам требуется время, чтобы провернуть дело. И для этого мне нужен он. — Я указал пальцем на Мишку. — Мы собираемся выставить лазарет. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я? И какие препараты мы собираемся унести?

— Хм-м, — ухмыльнулся здоровяк. — Мне нравится. Джонсон действительно будет доволен. Молодец! — Он панибратски похлопал меня ладонью по щеке. — У вас три дня. Всё что заберёте, принесёте к нам, а мы решим, достаточно ли этого, чтобы списать ваш долг. Свободны. Сдристнули отсюда, я сказал.

Мы поспешили ретироваться.

Я ещё какое-то время косился на компанию Джонсона, к которой вальяжной походочкой и направился кучерявый бычок. Мишка потирал ушибленное место, хотя я уверен, что удар был не такой уж и сильный. Больше так, для острастки, чтобы не расслаблялись.

Компания интернатских рэкетиров некоторое время совещалась, а затем я поймал на себе внимательный взгляд Джонсона. И когда наши взгляды встретились, на его рожу наползла кривая, самодовольная ухмылка.

Я же поспешил отвести глаза. Не потому, что испугался, а в продолжение игры. Мне нужно было показать ему покорность, что я сломлен и готов пойти на преступление, лишь бы от меня отстали.

Сработало. Джонсон похлопал здоровяка по спине, всем своим видом излучая уверенность в себе и полный контроль над ситуацией. Эдакий мелкий босс среди стаи шакалов.

— На хрена ты ему это сказал? — набросился на меня Санёк, едва мы остались одни. — Нам теперь придётся...

— Я выиграл нам время, — перебил приятеля я. — Это тактическое отступление.

— Чего? — Мишка наморщил лоб. — Ты как наша заучка заговорил.

— Всё нормально, никуда мы не полезем. Нам нужно вернуться на работу в зверинец.

— В смысле? — опешил от такого поворота Санёк.

Мишка тоже остановился, уставившись на меня непонимающим взглядом.

— Есть у меня одна идея. — Я подмигнул друзьям. — Но для её реализации нам нужно вернуться на работы. Помните то чудовище, которое называется страус?

— Ну, — кивнул Саня. — И что с ним?

— Пока ничего, — усмехнулся я. — Ладно, вечером всё расскажу. Давайте уже обедать, а то у меня живот от голода крутит.

— Это всё от тех уколов, — мгновенно переключился на новую тему Мишка. — Ускоренная регенерация требует топлива.

— Ты сейчас сам как Дашка заговорил, — вернул приятелю шпильку я и подхватил поднос.

Обед прошёл спокойно, как и остаток дня. А после уроков я направился к Семёну Николаевичу и напросился на работы в сельскохозяйственный сектор. Он, конечно, был сильно удивлён моей просьбе, но спорить не стал.

Впрочем, как мне показалось, я смог сгладить ситуацию, которая попросту не укладывалась в привычную логику. Дети готовы идти на что угодно, лишь бы откосить от грязной работы, в то время как мы почему-то сами на неё напросились. Но я преподнёс просьбу под соусом, что нам всё равно придётся отрабатывать штрафные часы. И чем раньше мы начнём, тем быстрее они закончатся.

Этот аргумент убрал морщины задумчивости со лба воспитателя. А я получил три пропуска в хозяйственную часть интерната.

Весь оставшийся день мы исправно вычерпывали дерьмо из выгребной ямы и свозили его на грядки в сады. И лишь к концу смены, когда к нам явилась Дашка, я приступил к первой части реализации плана. И страус должен был сыграть в нём главную роль.

Его клетка находилась в самом дальнем углу птичьего сектора. Запиралась элементарно, на обычный магнитный замок. Сломать его труда не составит, а вот устроить диверсию магистрали, по которой чудовищу поступает корм, задача посложнее. Именно здесь и требовался острый ум нашей подруги. Притом сделать это требовалось таким образом, чтобы сигнал о поломке не поступил на главный пульт. Пернатый монстр нужен был мне именно голодным, в крайне раздражительном состоянии.

— Я не понимаю, как ты собираешься это сделать? — спросила Дашка, рассматривая пневматическую магистраль. — Устроить засор не получится. Стенки отполированы до блеска, и малейшее давление выбьет любую пробку. Да и в клетку заходить — такое себе удовольствие.

— Поэтому я тебя и позвал.

— Но я не инженер. — Она развела руками.

— Я знаю, — согласился я, стараясь не давить на подругу. — Ты просто посмотри, как здесь всё устроено. Возможно, ты увидишь что-то, чего не видим мы. Помнишь, как ты помогла отремонтировать вагонетку у нас в шахте.

— Кость, не путай, пожалуйста, это другое. С теми вагонетками мы выросли и знаем в них каждый винтик. А эта система мне совершенно незнакома. Хотя...

Я притих, чтобы не спугнуть ход мыслей подруги. Она некоторое время ходила вокруг клетки, рассматривая автоматику системы подачи корма, и в какой-то момент её лицо просияло.

— Смотри, — указала пальцем она. — Сейчас лоток страуса полон, и система молчит.

— Та-ак, — протянул я, стараясь уловить суть.

— Ну что — так? — покосилась на меня Дашка. — Какие же вы, мальчишки, невнимательные. Там наверняка стоит датчик.

— Его нужно разбить, — тут же подхватил идею Санёк.

— Голову себе разбей, — усмехнулась подруга. — Не нужно ничего ломать. Если датчик испортить, то на пульт поступит сигнал о неисправности. Всё намного проще. Уверена, что там установлен самый обычный оптический сенсор, который замыкает цепь, как только в корме появляется просвет.

— Ребят, вы хоть слово поняли из того, что она сейчас сказала? — пробормотал Мишка. — Можно как-то без твоих этих заумных словечек?

— Можно, — кивнула она. — Для тех, кто родился сразу в каске, объясняю: датчик нужно чем-то заклеить, чтобы в него не попадал свет. Тогда система будет думать, что в лотке страуса полно еды.

— И всё? — Санёк с недоверием уставился на Дашку. — Вот так просто?

— Вот так просто, — подтвердила она. — Только для этого кто-то должен войти в клетку.

— Я не полезу, — мгновенно включил заднюю Санёк. — Он же меня сожрёт.

— Не сожрёт, — покачал головой я. — Во-первых, он не хищник, а во-вторых, только что поел.

— Ребят, а что вы вообще задумали? Зачем вам это?

— Лично я понятия не имею, — пожал плечами Косой. — Все вопросы к Костяну.

— Отсканируй ку-ар код. — Я указал на квадратик, и Дашка послушно его считала.

— Ну? — нетерпеливо спросила она. — Страус, живёт на открытых территориях, место обитания Австралия, бла, бла, бла... Зачем мне всё это?

— Смотри не на общую информацию, а на предупреждения.

— Так… ага… поняла, — забормотала она. — Голодная птица становится очень раздражительной и опасной... Я всё равно не понимаю, зачем это нужно вам?

— Ты ведь в курсе наших проблем с Джонсоном? — задал я наводящий вопрос. — Этот страус поможет нам их решить.

— Костя, ты ведь понимаешь, что он может погибнуть?

— Кто, страус? — переспросил Мишка.

— Да причём здесь... Мальчик... Этот Джонсон может погибнуть.

— А у нас есть другие варианты? — Я посмотрел подруге прямо в глаза. — Пойми, он не остановится. Сегодня в обед один из его мордоворотов уже пообещал отправить Мишку обратно на больничную койку. И если мы не принесём ему деньги, то следующим будет Санёк. Не исключено, что они и до тебя доберутся, когда узнают, что мы общаемся.

— Так, может быть, проще принести?

— Двести корпов?! — возмутился Санёк. — Интересно, где мы столько возьмём?

— Можно рассказать воспитателям. — Дашка продолжила перебирать самые простые варианты.

— И получить клеймо крыс? — оспорил решение Мишка.

— Ну и убивать человека — тоже не выход! — вскрикнула она.

— Да тихо ты, дура! — зашипел на подругу Санёк. — Ты ещё всему интернату расскажи, что мы задумали.

— Нет, — покачала головой она, — меня в это дело не впутывайте. Я на такое не подписывалась.

— Поздно, — сухо отрезал я. — Ты уже подсказала нам, как обойти систему.

— Не делай этого! — Она уставилась мне в глаза. — Замолчи. Лучше не продолжай. Иначе нашей дружбе конец.

— Даш, нам нужна твоя помощь. — Я взял подругу за руку, усиливая слова тактильным контактом. — Только ты сможешь замести следы. Нам больше не к кому обратиться. После того, как мы всё сделаем, кто-то должен удалить всё с наших визоров.

— А ещё здесь камеры, — кивнул в угол Санёк. — Их тоже нужно как-то обезвредить.

— Всё это очень плохо кончится, — вздохнула Дашка.

— Если сделать правильно, ничего не будет, — заверил подругу я. — И без тебя нам никак. Если откажешься, я пойму, но ты тогда... Навещай нас хоть иногда в травмпункте, ладно?

— Какой же ты...

— Кто? — тут же проявил любопытство Санёк.

— Манипулятор, — выдохнула подруга. — Это, кстати, черта характера психопатов.

— Костя у нас тот ещё псих, ага, — ощерился Мишка.

— Не псих, дурак, а психопат. Это совсем другое. Ой, ладно, ты всё равно не поймёшь.

— Ладно, уходим отсюда. Скоро ужин, не хочу его пропустить. Даш, завтра нужно решение, как удалить информацию с визора и как обезвредить камеры слежения. Сможешь?

— Смогу. — Она хитро прищурилась. — Девочки с факультатива уже показали пару приёмов. Они ими пользуются, чтобы незаметно бегать на свидания.

— Фу, какая гадость. — Мишка скорчил рожу.

— Дурак. — Дашка толкнула приятеля в плечо. — Много ты понимаешь...

Так, под взаимные подколы и шутки, мы добрались до главного корпуса. Дашка отправилась в свой, а мы побрели к себе. Прежде чем направиться в столовую, требовалось принять душ, чтобы не вызывать рвотные рефлексы у окружающих въедливым ароматом коровьего дерьма. От нас и без того шарахаются, как от прокажённых.

Грязная одежда полетела вниз. Едва первая тряпка коснулась пола, как из стены выехал дрон и принялся собирать шмотки, чтобы отправить их в стирку. А когда мы выйдем из душевой, нас уже будет ожидать чистый, запаянный в плёнку новый комплект. Об этом тоже позаботится автоматика.

В первое время я во все глаза наблюдал за технологиями большого мира. Наше поселение было их лишено. Нет, когда-то давно, в самом начале существования нашей колонии, мы обладали подобными чудесами. Но со временем, когда палладиевые жилы оскудели, а людей закончились деньги на подписку, всё это превратилось в бесполезный хлам. А на наше детство даже замерших ботов не осталось. Всё разобрали и растащили, а более-менее ценное — продали, чтобы хоть как-то выжить в тех условиях, которые нам остались. А теперь и колонии больше нет. Врата заблокировали, а планета снова превратилась в безжизненный камень, вращающийся в бескрайней чёрной пустоте.

Нет, я рад, что всё так получилось. Мне нравилось жить здесь, в этом светлом, солнечном мире. А из-за более низкой гравитации многие вещи давались мне гораздо легче, чем остальным. Как, например, на физкультуре, когда нужно было отталкивать тело от пола насчёт. До сих пор помню вытянутое лицо учителя (к слову, обычного человека, а не проекции ИИ). Он ещё кричал, что я установил новый рекорд школы, когда вытолкнул тело семьдесят шесть раз. И я мог бы ещё, но мне надоело.

Мне нравилась еда в нашей столовой. Да, большая её часть рождалась в принтерах и была синтетической. Но всё равно она гораздо вкуснее той белковой жижи, что нам давали в шахтёрском городке на завтрак, обед и ужин. А в первый день от многообразия блюд на «шведском столе» у меня голова закружилась. Хотелось попробовать всё и сразу. Да что там говорить, я и половины названий тех блюд, что нам давали, не знал. Они даже на вид были мне не знакомы.

Впрочем, и сейчас, на шестой день, я всё ещё не мог привыкнуть ко всему этому. А как говорят, здесь, в интернате, все далеко не самое лучшее. Скорее, наоборот: устаревшие системы, практически приговорённые к списанию.

Душ — отдельное удовольствие. Будь моя воля, я бы приходил сюда два, а то и три раза в день. Когда вырасту и войду во взрослую жизнь, первым делом куплю себе такой. И буду в нём мыться, пока не надоест...

***

Утро началось как обычно. Подъём, перекличка, затем туалет и мыльно-рыльные процедуры. После завтрака мы отправились в школу. К сожалению, сегодня урока истории не было, вместо него стояла ненавистная всем физика. Из всех нас этот предмет нравился только Дашке. Впрочем, она поглощала любые знания, словно сухая губка — живительную влагу. Дай ей волю, она из-за парты вылезать не будет.

Постепенно мы втягивались в процесс выстроенной системы. У нас даже начало появляться свободное время, хотя бо́льшую его часть всё ещё пожирали отработки в сельскохозяйственном секторе. Но сегодня я ждал этого часа с нетерпением. Вчера вечером нам удалось умыкнуть липкую ленту у завхоза. А значит, сегодня кому-то из нас предстояло войти в клетку к страусу. Мы пока не решили, кто это будет. Пусть разбирается случай. Три соломинки — самый честный способ определить смельчака.

Обед тоже прошёл спокойно. Компания Джонсона даже не удостоила нас косого взгляда. Все пятеро усердно делали вид, будто нас не существует. Однако спокойная жизнь казалась им слишком скучной, и они издевались над каким-то толстяком. Шпыняли его, отбирали еду, а по окончании шоу вылили ему на голову чашку супа. Под дружный хохот и одобрительные аплодисменты герои обеденного часа удалились в угол, где наконец-то угомонились.

Самое интересное, что воспитатели всё это видели и даже не подумали вмешаться. Напротив, они всячески отворачивались, делая вид, что ничего страшного не происходит. И какой смысл им жаловаться? Нет, это точно не наш вариант.

В два часа дня, когда уроки наконец закончились, мы отправились на работу. И снова, не привлекая к себе лишнего внимания, честно ковырялись в выгребной яме. А я только диву давался: откуда в ней снова взялось столько дерьма? Ведь вчера мы вычистили её практически до самого дна! А сегодня она почти заполнена.

— Они его обратно с поля, что ли, сюда перекатывают? — возмутился Мишка, размазывая брызги навоза по лицу. — Откуда в этих тварях столько какашек?

— Всё, время, — оборвал работу я. — Дуем на птичью ферму, сейчас туда Дашка подойдёт. У нас полчаса на всю подготовку.

— Да там делов-то, — беззаботно отмахнулся Санёк. — Подойти да заклеить.

— Так, может, ты тогда и полезешь? Без всякого жребия? — Мишка ухватился за возможность откосить.

— А чё я-то сразу? — возмутился Санёк.

— Тогда иди, и не умничай. — Косой пихнул его в спину.

— Да тихо вы, оба, — шикнул на приятелей я. — Это вам не шутки. Я сам в клетку войду. Вы, главное, за обстановкой следите.

— Да ладно тебе. Схожу я, мне несложно, — тут же пошёл на попятную Саня. — Это у нас Мифон страусов боится.

— Можно подумать, ты у нас до фига смелый, — Мишка. — Если надо, я схожу. Просто ну...

— Штаны намокли, ха-ха-ха, — подхватил Санёк.

— Ничего не намокли, — попытался оправдаться Косой.

— Я сказал, что сам сделаю, — прервал бесполезный трёп я, — Всё, базар убейте. Мы и так с вами здесь засветились как эти.

Дашка уже ожидала нас у клетки. Огромная железная конструкция метров пятьдесят по каждой стороне. И всё это для одинокой гигантской птицы, которая любит просторы.

— Ну где вы, блин, ходите?! — зашипела на нас Дашка, едва мы появились у вольера.

— Нужно было с навозом закончить, — ответил я. — Чтобы к нам вопросов не возникало. Мы и так пахали без перерывов, чтобы время выиграть.

— Ну и запах, конечно, от вас.

— Иди, обниму! — Мишка растопырил руки и шагнул к подруге.

— Фу, отвали, дурак! — Она сморщилась и отскочила.

— Так, успокоились все! — приструнил я шумную компанию. — Вы двое, дуйте на стрём. Кого увидите — свистите. Даш, что у тебя? Сможешь камеры погасить?

— Ненадолго. — Она покачала головой. — Есть программа, она на пять минут видео зацикливает. Больше нельзя, система может заметить. И тогда мне от подруг попадёт. Они не один год этот бекдор сохраняют.

— Кого? — Мишка снова выпучил глаза, услышав незнакомое слово.

— Так, тебе где велено быть? — Я нахмурил брови.

— Да всё, всё, ухожу! — Он выставил руки перед собой и попятился к дальнему углу.

— Ладно, должен успеть. — Я кивнул Дашке. — Отключай.

— Сейчас, — кивнула подруга, и её взгляд остановился. — Да где же ты, — забормотала она, размахивая руками. А вот он, сейчас, сейчас... Ещё секундочку... Давай.

Дашка даже отмашку дала, будто я стоял на стадионе в позе низкого старта. Магнитный замок я вскрыл без проблем. Пин-код здесь был одинаковым на всех клетках. В этом я успел убедиться, подсматривая за работниками сектора. Прошмыгнув внутрь, я с опаской покосился на гигантскую птицу и бочком двинулся вдоль прутьев, к кормушке. Страус, не будь дураком, тоже замер, провожая меня буквально одними глазами. Именно так они реагируют на опасность, когда сыты и не чувствуют угрозы для жизни. Просто какой-то человек решил пройти мимо, ну и пусть себе идёт. А я, мол, прикинусь ветошью, авось не заметят.

Но стоило мне подобраться к святая святых и запустить руку в корм, как страус пронзительно закричал и растопырил крылья. Пришлось поспешить, чтобы самому не стать жертвой этого чудища. Я быстро откинул корм от бортов, чтобы найти этот самый датчик. И как только она оголился, из трубы, что нависала над кормушкой, вырвался поток воздуха. Система отреагировала и включила подачу. Но стоило мне прикрыть крохотный глазок ладонью, как всё вновь замерло. А у меня в голове что-то щёлкнуло, подобно тому реле в щитке автоматики.

Если мы заклеим глазок лентой, она же и выдаст нашу причастность к «несчастному случаю». Мы уже третий раз лезем на глаза, под камеры, у этой грёбаной клетки. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сложить два и два. Решение должно быть другим, больше похожим на правду.

Я пробежал глазами по полу и быстро нашёл то, что искал. Кучу, состоящую из эдаких коричневых кубиков. Дрон-уборщик ещё не успел её устранить, что мне как раз на руку. Заложив датчик пригоршней корма, я подбежал к куче дерьма, чем напугал пернатого монстра. Он снова что-то выкрикнул и отскочил от странного человека в дальний угол, где снова замер. Надеюсь, проголодавшись, он станет более агрессивным, иначе нам с парнями конец.

Вернувшись к кормушке, я налепил какашку на глазок оптики и отошёл в сторонку, осмотреть дело рук своих. Нет, слишком очевидно. Случайно такое произойти не могло. Плюнув на ладонь, я отключил в себе брезгливость и, отщипнув небольшой кусок помёта, принялся растирать его в пальцах до состояния жидкой массы. А когда добился нужной консистенции, отлепил плюшку с датчика и мазнул по нему густой смесью слюны и дерьма. Убедился, что всё сработало, и поспешил на выход.

Половина работы сделана. И что самое интересное, я не чувствовал волнения или переживаний по поводу. Наоборот, я был крайне сосредоточен. Мысли текли размеренно, чётко, и точно указывали мне на минусы операции. Уже подобравшись к выходу, я осознал, какую глупость только что совершил, оставив свою ДНК на месте преступления.

Успокаивало одно: в здравом уме никто не полезет ковыряться в дерьме в поисках гипотетической слюны. Техники скорее просто вытрут датчик ветошью и разведут руками.

Всё, время пошло. Надеюсь, двух суток будет достаточно, чтобы пернатый монстр накрутил себе нервы от голода.

— Готово, — кивнул я, прикрывая за собой дверь. — Нужно будет ещё раз сюда наведаться, чтобы сломать замок.

— Господи, меня всю трясёт от страха, — зачем-то доложила Дашка. — А ты спокойный, как камень. Может, ты правда психопат?

— Может. — Я пожал плечами. — Всё, валим отсюда.