Теория Хаоса. Вечные

ЕвВа резко повернулась к нему спиной. Сердце бешено колотилось в груди. Паника смешалась в диком коктейле со смущением и вожделением.

В этот момент по обе стороны от неё возникли его руки, упёршись в ограждение и намертво ограничив пространство. Шансов на побег не осталось. Его тёплое дыхание коснулось шеи, и её кожа тут же покрылась мурашками.

— Если ты думаешь, что я узнал что-то новое... то ты ошибаешься.

Он некоторое время молчал, пока она лихорадочно пыталась собраться с мыслями.

— Вам же говорили, что суккубе не стоит связываться с инкубами?

ЕвВа кивнула.

— Знаешь почему?

Она выдохнула и повернулась в пространстве его рук, оказываясь лицом к нему — слишком близко.

Каин не отстранился. Наоборот — будто ждал именно этого. Он едва заметно кивнул — коротко, почти незаметно, но от этого ещё более опасно.

— Нет, — мотнула головой она.

— Потому что это марафон на истощение, — спокойно произнёс он. — И он всегда заканчивается одинаково: кто-то ломается. Уверена, что это будешь не ты?

ЕвВа промолчала, уставившись в сторону. На долю секунды внутри всё оборвалось — короткий, животный всплеск страха. Она вздрогнула. Если Каин прав — а он редко ошибается — значит это не метафора. Это исход.

И тут же что-то внутри заглушило тревогу. Не уверенность. Не надежда. Скорее упрямое отрицание самой идеи, что исход уже определён. Ты не дашь мне погибнуть.

Каин наблюдал за её реакцией:

— Старейшие пытаются уберечь вас — молодых, но слишком импульсивных — надежду на будущее... Но разве тебе кто-то указ? — Пальцы коснулись её подбородка — не мягко, не грубо. Точно. Он развернул её взгляд к себе. Тишина стала плотной.

Опасение не испарилось, оно маячило тенью, мешая поймать мысль, вертевшуюся на краю её сознания.

И тут, под его спокойным, изучающим взглядом, ЕвВу осенило:

— Уступить — не всегда означает проиграть, — упрямо произнесла она.

Каин удивленно приподнял бровь и хмыкнул.

— Интересно.

Но теперь это уже не было завершением разговора. Он несколько мгновений молча смотрел ей в глаза и, отпустив подбородок, развернулся к выходу.

— Идём, — тихо бросил он через плечо.

Его жилище стояло рядом с территорией Цитадели, но в отдалении от других — статус Вечного давал много привилегий. Он пропустил её внутрь и закрыл дверь. Пространство окутала прохладная полутьма, пропитанная запахом кожи и древесной смолы. ЕвВа с болезненной остротой ощущала, как ускоряется кровь, как стучит сердце. Низ живота предательски и сладко свела судорога желания, нахлынувшего с новой силой.

Каин взял её за руку и повёл за собой.

Она ожидала спартанскую спальню воина, но, переступив порог, внутренне замерла — комната дышала влажным теплом и мерцала десятками огоньков. Небольшая округлая келья без окон, её наполнял полумрак, сотканный из пламени больших свечей в прозрачных бокалах. Их свет дрожал на стенах, смешиваясь с живыми бликами от воды, что с тихим журчанием наполняла бездонную чашу ванны, встроенную прямо в пол и мягко сиявшую бирюзой.

Каин развернулся и мягко притянул её за плечи почти вплотную к себе. ЕвВа резко вдохнула, рассчитывая на поцелуй, но в этот момент его одежда с шелестом, похожим на шорох бархатных крыльев, рассыпалась тенями, оставив его обнажённым.

Мгновенное удивление сменилось любопытством, и её взгляд скользнул вниз, по прочерченным мышцам живота, и замер в темноте между его бёдер, где неверный свет свечи выхватил мощный, сокрытый изгиб.

— Раздевайся, — тихо приказал он, не сводя с неё глаз.

ЕвВа фыркнула — ну и что, что в висках стучит, а во рту пересохло! Она тоже так умеет. Изящным движением руки она заставила одежду спорхнуть со своего тела чёрными пушистыми мотыльками.

Он не дал ей опомниться. Его пальцы обхватили её запястье, повели вниз, прижав ладонь к горячей коже низа живота — и туда, где она ощутила под пальцами твёрдую, напряжённую упругость. Не успела она обхватить его, как твёрдость тут же сменилась податливой мягкостью. Ощущение было столь же стремительным и противоестественным, как если бы её собственная рука вдруг стала призрачной.

ЕвВа опешила, пытаясь осмыслить этот демарш, озадаченно взглянула на Каина.

Он снисходительно ухмыльнулся, и в тот же миг под её пальцами его плоть, послушная воле хозяина, вновь наполнилась силой, став ещё твёрже, объёмнее и горячее.

— А что насчёт тебя? — Его рука, отпустив запястье, скользнула между её ног, ладонь прижалась к влажному, трепещущему жару.

Она прикусила губу, заглушив готовый сорваться стон, и уперлась ладонями в его грудь, чувствуя, как подходит волной головокружение.

— Ты — пленница своих желаний, не ты ими командуешь, а они — тобой. — Его дыхание обжигало шею, а его ласка путала все мысли, и голос слышался как сквозь туман. Она прижалась к дразнящей руке, инстинктивно пытаясь поймать её в себя, глубже.

— ЕвВа, сосредоточься… — он почти коснулся губами её уха. — Ты не техническое отверстие между ног, — остановил движение, плотно накрыв ладонью. — Ты — Суккуба!

Он слегка отстранился и прикоснулся пальцем свободной руки к её лбу. Холодок ясности пронзил хаос влечения. — Всё — здесь.

Она его услышала — шестерёнки встали на свои места, и пока ещё еле уловимое ощущение силы собрало сладострастие в тугой, раскалённый шар у самого её нутра. Она видела его внутренним взглядом: алый, пульсирующий сгусток, влекомый желанием к его руке. Мысленно она сдавила его, не позволяя энергии выплеснуться, запечатав томную негу внутри. Сознание внезапно очистилось от тумана, и её захлестнула новая, пьянящая сила — сила абсолютного контроля над собственной природой.

Он ощутил это изменение — жажда, исходившая от неё всё это время, исчезла, спрятавшись глубоко внутри, а её тело перестало отвечать ему влажным жаром.

— Умница! — шепнул он ей на ушко, убрал руку и с высокомерным видом дегустатора изысканных блюд демонстративно облизнул пальцы. — Ух ты! М-м, а ты вкусная.

За что тут же получил ладонью по лбу.

— Эй, ты что это себе позволяешь, козявка? — шутливо возмутился Каин, подхватил её под мышки, и не успела ЕвВа опомниться, как оказалась вместе с ним в воде, на мгновение скрывшись с головой.

Она вынырнула на поверхность, смеясь и фыркая, и подплыла к нему. Он коварно улыбнулся.

— Даже не думай. Не сегодня. С тебя пока хватит, — увернувшись от её рук, скрылся под водой и через мгновение вынырнул у противоположного края.

Выбравшись из ванны, он обернулся:

— Сама вылезай, а то опять приставать начнёшь.

— Размечтался! — хмыкнула она и, с силой оттолкнувшись от края, выкарабкалась на каменный пол.

— Допросишься — получишь по своей хорошенькой заднице.

ЕвВа, всё ещё обнажённая, показала ему язык, отряхивая от воды волосы.

Каин лениво усмехнулся:

— Кажется, я открыл ящик Пандоры, — пробормотал он себе под нос, с лёгким, почти отеческим вздохом, который тут же скрыл.

Уже проводив ЕвВу к Цитадели, он протянул ей свёрток.

— Я приберегал это для момента твоего катарсиса. Не думал, что это произойдёт так скоро, но кое-кому слишком уж явно не терпелось получить внеурочный опыт. Что ж, ты это сделала. Ты взяла под контроль свою суть — это достойно такого подарка. Развернёшь, только когда окажешься в своей комнате. И учти, я узнаю, если обманешь.

— Что это? Я не могу! — запротестовала она.

— ЕвВа! — строго сказал он. — Давай договоримся: не понравится — вернёшь. Идёт?

Её глаза горели любопытством, она послушно кивнула.

Влетев в свою комнату, ЕвВа уже тянулась к свёртку, но вспомнила слова Каина. "Только в своей комнате"... Ну, она всвоей комнате!Мгновение борьбы с любопытством — и она торопливо развернула свиток… и ахнула.

Внутри лежала пара изящных кинжалов из чёрного металла с загадочной вязью на рукоятках. На Скаларисе таких не делают. Но едва она успела прикоснуться к подарку, как в комнату ворвалась Ведьма-Хранительница собственной персоной.

— Ты где была? — спросила та сурово, но ЕвВа ясно слышала в её голосе тревогу. Не желая увиливать, она прямо ответила, что у Мастера.

— У инкуба! — Хранительница мгновенно помрачнела, но тут её взгляд упал на оружие.

— Откуда это?

— Мастер подарил. Сказал, они просто созданы для меня. Хранительница, как ты считаешь?

— И всё? — та недоверчиво всмотрелась в неё, пытаясь уловить следы интимной близости, но, не будучи суккубой, ей было не так-то просто различить этот тонкий аромат.

— Да, — голос ЕвВы прозвучал на удивление ровно. Она и сама почти поверила, что это — вся правда. Пожав плечами с абсолютной, наигранной невинностью, она наблюдала, как напряжение в плечах Хранительницы тает. Мелькнувшая в глазах ЕвВы самодовольная улыбка осталась незамеченной.

— Хорошо! Занимайся, тебе ещё надо другим предметам уделять время, а не только фехтованию! — отчитала она и удалилась.

ЕвВа не вернула кинжалы, а в их последующие тренировки добавились дерзость и особая теплота общей тайны, а ещё разговоры. Каин теперь заставлял анализировать ощущения и контролировать всплески эмоций, вытаскивая из неё мысли и желания.

Время текло быстро и незаметно. Будничная суета осталась позади, а впереди... ей оставалось всего несколько недель до выпуска, а там — полная свобода. В лёгком нетерпении она сидела на краю скалы, свесив ноги в пустоту, когда увидела идущего к ней Каина. Он уселся рядом, и она насторожилась, заметив его непривычно серьёзный вид.

— Мне надо покинуть Скаларис. Надолго ли — не знаю. — Он сразу перешёл к делу и даже не попытался столкнуть её с уступа, а это значило — дело серьёзное. — Ты можешь выбрать другого Мастера. Но если не захочешь, я заранее подтвержу твой уровень для Старейших.

ЕвВа нахмурилась.

— Не нужен мне другой Мастер! Да и учиться осталось недолго... — Она замолчала и вдруг с надеждой спросила: — А можно мне с тобой?

Каин улыбнулся и обнял её за плечи.

— Пока нет. Там, куда я направляюсь, тебе ещё слишком опасно. — Ей послышалась в его голосе мрачная холодность, что-то, от чего у неё самой шевельнулась где-то внутри странная кровожадность.

ЕвВа уже собралась спорить, но он, приложив палец к её губам, заставил замолчать.

— Я буду на твоём выпуске. Надеюсь, этот мой аукцион невиданной щедрости станет тебе утешительным призом.

Она упрямо поджала губы.

— Ты хоть скажешь — куда?

Каин рассмеялся.

— Нет.

— Почему?

— Я тебя слишком хорошо знаю. Мне ещё за тобой приглядывать не хватало!

ЕвВа сердилась, но понимала: он прав. Она ещё не заслужила бессмертие, и стать для него обузой ей совсем не хотелось.

Помолчав, она вздохнула, раскрыла крылья и спрыгнула вниз, чтобы через мгновение бесшумно приземлиться у него за спиной. Каин тоже поднялся и, снисходительно улыбаясь, добавил:

— Никуда без выпендрёжа, да, ЕвВа? Иди сюда, чудо!

Он притянул её к себе, взъерошил волосы, испортив причёску, и крепко обнял.

— Веди себя как надо, а не как захочется! Надеюсь, мне не придётся за тебя краснеть!

ЕвВа заворчала, пытаясь высвободиться, но тщетно. В насмешку Каин приподнял её, оторвав от земли, по-отечески чмокнул в лоб и резко отпустил.

Прежде чем она успела восстановить равновесие и что-то ответить, он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Оставив её одну на краю скалы — сердиться, приводить волосы в порядок и понимать, что будет ждать его возвращения.

ЕвВа скептически осмотрела себя в зеркале. Тёмно-зелёное платье казалось ей слишком... чужим. Она приложила к груди кроваво-красную ткань — и этот вариант ей нравился несравненно больше. Цвет идеально сочетался с её кожей лёгкого бронзового оттенка и гривой тёмных, почти чёрных волос.

Раздевшись догола и облачившись в кроваво-красное, она замерла перед зеркалом. Широкая полоса ткани мягко легла на грудь, соблазнительно подчёркивая её форму. Всё в этом наряде было дерзким вызовом: и кожаные поручи на запястьях, и длинная юбка с разрезом, зашнурованным от колена до самого пояса, и лаковые сапожки, чётко обрисовывающие линию ноги.

Покружившись, ЕвВа решительно расплела шнуровку, оголив бедро далеко выше колена. И тут же фыркнула: кого она пытается обмануть? Каин видел её голой — какая разница, в чём она будет?

Она прислушалась к внутренним ощущениям, обратилась к источнику своей силы и аккуратно прикоснулась к нему волей. Почувствовав отклик, она снова посмотрела в зеркало.

На неё смотрела не ученица, а Суккуба. Её взгляд пылал тёмным бархатным огнём из-под полуопущенных ресниц, а на губах играла мягкая полуулыбка — одновременно обольстительная и всезнающая.

Оставшиеся недели пролетели для ЕвВы в новом ритме. Прежнее нетерпение сменилось спокойной, уверенной готовностью. Она не просто ждала свободы — она оттачивала себя для грядущего, и образ Каина был её неотъемлемой частью. Иногда, касаясь рукояти его подарков, она чувствовала лёгкий отзвук его присутствия — то ли память, запечатлённая в магическом металле, то ли игра воображения. В ночь перед выпуском она стояла перед зеркалом в своём дерзком красном наряде и ловила на своём лице то самое выражение «знающей демоницы».

Завтра для неё всё изменится. Не потому, что начнётся новая жизнь — а потому, что наконец закончится старая, пансионная.

Ей запечатлеют на ладонь Знак Мастерства — ключ от ворот, наглухо закрытых с детства. Доказательство, что она обуздала свой нрав. И предупреждение: лучше её не злить.

Завтра её клетка распахнётся. И она встретится с Каином не как ученица с Наставником, а как полноправная носительница Знака.

На равных.

Торжественная часть осталась позади — поздравления, напутствия, запечатление. Над ладонями вспыхивал призрачный огонь символов, замирал в воздухе и осыпался пылью на кожу, оставляя тёмно-бордовый след — навсегда.

ЕвВа отступила к каменной колонне на краю площадки, пытаясь перевести дух. В груди ещё вибрировало послевкусие церемонии. Она сжимала и разжимала ладонь, прислушиваясь к новому, слегка зудящему ощущению Знака. Перед ней шумел праздник — смех, музыка, беззаботные силуэты. Каина среди них не было.

Из тёмного арочного прохода за спиной потянуло лёгким ветерком, приятно охлаждая кожу. Сначала изменилась тишина: праздник впереди стал дальше, глуше, словно его слегка отодвинули. Шагов не было слышно. Но она уже знала — он здесь.

Сердце подпрыгнуло в груди, и лицо засветилось радостью, но она тут же спрятала её.

— Поздравляю со вступлением во взрослую жизнь. — Голос Каина прозвучал из тени так, будто он был там всё это время. — Надеюсь, к новым привилегиям прилагается… последний урок от бывшего наставника?

ЕвВа не сразу обернулась. Слишком быстро — нельзя. Улыбка появилась раньше движения. Лёгкая, почти случайная.

— Смотря, чему он хочет меня научить, — хитро прищурившись, произнесла она тихо и низко.

Каин посмотрел на неё дольше, чем нужно для ответа и усмехнулся.

— Я-то думал, ты кинешься мне на шею, и мы будем долго и нудно вытирать твои слёзы радости. А тут меня встречает хищница, да ещё и во всеоружии... — Он описал в воздухе лёгкий, насмешливый жест, как если бы проводя раскалённым кончиком пальца по оголённой линии её живота, от бедра до бедра, не касаясь — но кожа это уже приняла.

Он сделал шаг вперёд. Не торопясь. И расстояние исчезло.

— Тебя кто-то покусал?

Воздух между ними сгустился.

— Таких смелых тут не нашлось, Мастер, — её слова сорвались едва слышным, манящим шёпотом.

Он шагнул ближе. Теперь осталась дистанция, которая существовала лишь формально и уже не работала.

ЕвВа почувствовала это телом раньше, чем мыслью. Слишком резкое осознание того, что любое движение уже имеет адресата. Пальцы сами нашли край его одежды. Острый кончик ногтя скользнул по самой границе — где плотная ткань встречалась с горячей кожей, заставив мурашки пробежать вниз по его телу.

Он позволил этому случиться. И в глубине его глаз, сквозь усмешку, мелькнуло нечто новое — не уступка, не игра, — ожидание.

Его ладонь легла на её оголенную талию и, скользнув по изгибу дальше на спину, остановилась на поясе. ЕвВа не ощутила ни головокружения, ни жаркой волны — только азарт и удовольствие от игры.

— Смотрю мои уроки не прошли даром, — тихо произнес он, губы сложились в ироничную усмешку. — На этот раз играешь по-крупному? Что ж, я предупреждал.

В этот момент темнеющее небо над их головами с оглушительным грохотом рассыпалось тысячами магических огоньков, вызвав не менее оглушительные вопли всеобщего восторга. Искрящиеся сгустки с тихим шипением медленно опускались, оставляя разноцветный шлейф, и исчезали, так и не коснувшись земли.

Каин мягко увлёк её под тень арок. Скрывшись от посторонних глаз, он притянул ЕвВу к себе, прислонившись спиной к покрытой мягким мхом каменной колонне. Её ладони легли ему на грудь — пальцы впились в ткань рубашки и касаясь кожи под ней. Рука, скользнув к шее, притянула его ближе. Она незаметно втянула запах, от которого у неё раньше шла кругом голова, а сейчас она его с наслаждением смаковала.

Каин нашёл её губы, касаясь их кожи легко и невесомо, не позволяя почувствовать вкус поцелуя, но, уловив её настойчивость, укусил за нижнюю губу.

— Всегда было интересно наблюдать, как ты это делаешь. — Его дыхание коснулось её подбородка.

— Ну и как? Вкусно? — тихо парировала она, вздрогнув от ощущения его губ уже на шее.

— Ничего так, пойдёт.

— Может, в других местах тебе больше понравится?

Его руки соскользнули по спине ниже, прижав её к себе за бёдра, ладони сжали ягодицы. Она ощущала его напряжение.

ЕвВа, не сдержавшись, выдохнула громче, чем хотела, когда его губы заскользили по её коже, чередуя поцелуи с пунктиром лёгких укусов. Никто не касался её так — словно читал по коже скрытую партитуру, которую она и сама не знала.

Она не была готова. Его касания сливались в ритм, незнакомый и сводящий с ума.

Добравшись до соска, Каин нежно прикусил его сквозь ткань, сорвав с её губ ещё один вздох и отстранился, выпрямившись так, что она оказалась в его объятиях, полностью прильнув к нему всем телом.

— Кажется, кто-то забыл всё, чему научился, — улыбаясь, тихо произнёс он.

— Потому что кое-кто использует запрещённые приёмы. — Она была одновременно и рада этой передышке, и разочарована такой резкой паузой.

— Ну я же не виноват, что кто-то не умеет подбирать себе партнёров. Могу подсказать, на что обращать внимание, — его голос дышал самодовольством, а руки распаляли, незаметно вырисовывая узоры на коже её спины.

— Как-нибудь обойдусь. Не хватало, чтобы ты мне ещё и любовников назначал, — фыркнула ЕвВа.

— Так я и не настаиваю. Я — демонстрирую. Всего лишь почувствуй разницу, — ответил Каин низко и бархатисто. Он не стал двигаться, но тёмный арочный проход за его спиной вдруг потянулся, удлинился, а в его конце вместо ночного сада вспыхнул тёплый свет, и возникла комната, она не узнала её, но сразу поняла, что это его спальня. Каменная кладка стены поплыла, как вода, смыкаясь за этим новым «проходом».

— Это у тебя входит в скромный набор начинающего инкуба? — выдохнула она, заворожённо глядя на метаморфозу.

— Привилегия Хозяина, — он мягко подтолкнул её вперёд, в уже знакомый запах кожи и древесной смолы. — Территория меняется. А наши правила — нет.

Как только они оказались внутри, стены комнаты вернулись в своё привычное состояние, и звук праздника исчез так резко, будто его не было.

Тишина в комнате казалась осязаемой. ЕвВа успела бегло осмотреться. Здесь не было ничего лишнего: тёмное дерево, камень, приглушённый свет, а большая и низкая кровать стелилась по полу подобно зверю на логове.

Его ладонь легла ей на талию так, будто там и должна была быть. Каин не торопился. Он просто смотрел. А когда она повернулась к нему — наклонился, поймав её губы в долгий, нежный поцелуй, не оставивший места для сомнений или мыслей.

Всё стало плотнее: кожа, дыхание, расстояние между их движениями. И теперь она уже не могла сказать, где именно начинается его действие и заканчивается её ответ. В какой-то момент она поймала себя на том, что не думает вообще. Только реагирует. Только отвечает.

Её руки сами потянулись к его одежде — чуть резче, чем следовало. Он усмехнулся, ответным движением потянув завязки её верха. Тонкая ткань бесшумно упала к их ногам. Его пальцы нашли пряжку — и юбка медленно сползла на пол, окончательно обнажая ту самую ногу, что так нагло красовалась в разрезе.

Не спеша покрывая поцелуями шею, грудь, он внезапно опустился к ногам. ЕвВа замерла в предвкушении, но тут услышала и ощутила, как открывается молния сначала на одном, а потом и на втором её сапоге. Она резко открыла глаза и наткнулась на его усмешку. Он просто снимал с неё сапоги…

— Я тебе это ещё припомню! — изображая грозную мышь, нахмурилась ЕвВа.

Каин поднялся, а в следующее мгновение она уже лежала на кровати в его объятиях.

— Ой, как страшно, мелочь голопопая! Нет, чтоб спасибо сказать, — передразнил он и заглушил её возражения поцелуем. Она уступила, растворяясь в его ласках.

Его пальцы скользнули по внутренней стороне её бедра — точно, выверенно. Мурашки бежали следом, и она зажмурилась, вслушиваясь в этот ритм всем телом. Его касания — знающие, дразнящие, и её кожа пьёт каждый поцелуй. Она слышит его удовольствие, впитывает его… глубоко внутри шевельнулась смутная тревога.

Мягко раздвинув ей ноги, он приник к ней губами. Она резко вдохнула и забыла обо всём.

Медленно, смакуя, он читал каждую её дрожь, каждый оттенок её блаженства. Когда терпеть стало невозможно — ЕвВа отпустила себя. Пальцы бессознательно запутались в его волосах, прижимая к себе всё сильнее, с губ сорвался тихий, прерывистый стон. Звук, полный такого чистого, безвольного наслаждения, что она сама бы его не узнала.

Сбросив с себя последнюю одежду, он навис над ней.

— Я ведь не шутил... — его шёпот коснулся шеи, возвращая её в реальность. — Ты на вкус... как первый глоток урагана.

ЕвВа в ответ замурлыкала и прильнула к нему всем существом, ища губами его кожу, словно пытаясь стереть и без того невидимую границу между ними.

Но вместо того, чтобы накрыть её своим весом, он перекатился на спину, увлекая её за собой в этом движении. Так плавно, что она лишь через мгновение осознала, что лежит на нём сверху, вся — кожа к коже, чувствуя под собой каждый мускул его тела.

Твоя очередь,— прочитала она в его ухмылке.

Приподнявшись над ним с видом невинной хищницы, ЕвВа облизнулась, медленно проведя языком по верхним зубкам. Она наклонилась, касаясь его тела так и ровно в тех местах, которые подсказывало ей врожденное чутьё. Скользнула ниже, не ускоряя ритм ни на мгновение, чувствуя нарастающее напряжение. Он мягко надавил ей на плечи.

Она послушалась — и нет одновременно, — растягивая нежную пытку, ловя каждую искру его удовольствия. Мышцы живота, вздрогнув, напряглись от её укуса, а когда кончик языка, легко, как перо, коснулся головки члена, из его груди вырвался короткий, сбитый выдох. Взгляд стал обжигающим, тёмным и тяжёлым, полным немого требования.

— А это... входит в программу... выпускного? — тихо промурлыкала она, глядя на него снизу и дразня языком.

— Только для отличившихся. А теперь замолчи и почувствуй, — он прижал ее губы к своей коже.

Но она уже чувствовала — эта опьяняющая сила и была тем самым откровением.

Она пользовалась своей властью ещё несколько мгновений, а он... позволял, со сладким томлением наблюдая, как она правит его телом. А затем рука легла ей на затылок и мягко потянула вверх. Она поняла его намерение без слов и, поднявшись над ним, опустилась на него сверху, приняв его в себя. Он вошёл глубоко, заставив её закатить глаза от упоения, а его ладони плотно обхватили её ягодицы, помогая задать ритм.

Его удовольствие перемешалось с её, окутав обоих. С щекочущим, приятным покалыванием оно проникало под кожу, растекалось по нитям нервных окончаний и пробирало до самого нутра.

На мгновение — слишком хорошо.

Она услышала. Откуда-то изнутри поднялся и начал разливаться по венам знакомый, чёрный жар — желание поглотить, подчинить, выпить его наслаждение досуха. Тот самый инстинкт, что делает связь суккубы и инкуба битвой на истощение, где у него всегда есть фатальное преимущество.

Нет! Стоп! — вспыхнуло в сознании.

И она испугалась. Не его, а себя.

Она замерла, провалившись в паузу между ударами сердца, и в этой внутренней тишине услышала его внимание. Он не отпускал, держал, наблюдая. Не как судья, а как... понимающий. И в этом молчаливом понимании она вдруг ясно увидела их общую природу. Он дарил ей себя, не брал, не поглощал. И они были двумя сторонами одной монеты.

Она ощутила эту силу и, отдавшись её власти, непроизвольно вздрогнула. Могучее, щедрое течение захлестнуло, смыло жажду поглощения, как волна смывает надпись на песке.