Теория Хаоса. Вечные

Дракон-хранитель или как я рисовала Зориэля

Способность ЕвВы перепрыгивать с одной темы на другую просто фантастическая или, наверное, правильнее будет — демоническая. Начиная отвечать на мои вопросы о ней самой, она уже через пару предложений рассказывала о ком угодно, только не о себе, уводя меня в такие дебри, что я только и успевала записывать имена да хоть какие-то внешние признаки её друзей.

Мне пришлось запастись терпением, чтобы по крупицам собрать её собственную историю из обрывков и мимоходом оброненных фраз. А пока она с удовольствием поведала мне о Зориэле — древнем драконе.

Одна из его особенностей — это умение принимать человеческий облик. И этот облик, судя по всему, пришёлся ЕвВе по вкусу куда больше, чем истинный, драконий. Её голос наполнялся томными нотками, а в глазах зажигались игривые искорки.

Я изо всех сил старалась запечатлеть образ, но задача оказалась не из лёгких. ЕвВа то и дело отвлекалась. К тому моменту, как в моей голове сложилось хоть какое-то представление о Зориэле, она уже лопалась от обилия впечатлений.

В итоге вместо пары набросков у меня получилось целых пять разных эскизов, а наш разговор сводился к бесконечным уточнениям:

— Длинные белые волосы... нет, не настолько длинные… а это уже как у Велегора.

— У кого?

— Велегор — магическая сущность вашего мира, Хранитель леса. Вы его ещё Лешим называете. Кстати, его истинный облик видит только Зориэль.

— …

— Ладно, вернёмся к Зориэлю…

Приблизительно так это и выглядело.

— Вот, здесь он получился лучше всего. Доводи до ума. — Она протянула мне рисунок, и в её глазах вспыхнул знакомый огонёк азарта. — Умираю от нетерпения посмотреть, каким он у тебя выйдет. Так что давай, не тяни кота за хвост! В конце концов, ты рисуешь с моих слов, а значит, я должна быть отличной рассказчицей, а ты — слушателем с безграничной фантазией. Но хвалить всё равно обязана меня.

— Ах ты маленькая…

— Да-да, знаю, — она махнула рукой, — начинай уже, а то больше ничего не буду рассказывать.

— Ой, вряд ли. Кое-кто просто лопнет, если не сможет трещать о своих Вечных.

ЕвВа скорчила смешную гримасу, высунула язык и надула щёки. С её рожками это смотрелось особенно умильно — ну прямо чертёнок-болтушка.

— Ладно, давай. Попробую дорисовать нашего древнего дракона... О-ох... — Кажется, я сама почувствовала тяжесть его веков.

— М-м-м, он не просто древний, — в глубине её зрачков вспыхнул тёмно-алый отблеск, а голос стал бархатистым и обволакивающим. Я тут же приготовилась слушать — сейчас будет что-то интересное. — Зориэль — хранитель этого мира. Он здесь с самого его рождения, с тех пор как ваша планета была лишь раскалённым шаром в пустоте.

Поначалу он активно участвовал в создании всего вокруг, а когда появились люди, стал жить среди них — мудрый странник с глазами, полными вековых тайн. Люди были ему интересны... по крайней мере, первые пару тысяч лет. Он до сих пор помнит первые города и иногда шепчет их забытые имена на языке пламени.

А потом... он как будто отстранился и теперь гораздо реже покидает свою обитель.

— А где его обитель? — тихо поинтересовалась я.

ЕвВа улыбнулась и мечтательно прикрыла глаза, словно вглядываясь в воспоминание.

— Есть в сердце сибирской тайги озеро, точь-в-точь как сердце. Вода в нём такая прозрачная, что в лунные ночи кажется, будто смотришь в тёмное зеркало вселенной, усыпанное звёздами. А вокруг — деревья-великаны, что видели, как мир был молод. От самой кромки воды золотистой змейкой убегает тропинка, поросшая мхом, который мягко пружинит под ногой. Она ведёт к скале, такой старой, что её камень помнит первый ветер. Это и есть его обитель, где двери открываются только для своих.

— Только для своих? Получается, люди не смогут туда попасть? Никогда и ни при каких условиях? — с нескрываемым сожалением спросила я.

ЕвВа кивнула:

— И даже найти это место не смогут. Поэтому я тебе о нём и рассказываю. Иначе меня бы уже вызвал к себе Зориэль... — Суккуба закатила глаза и монотонно продекламировала: — ...чтобы прочитать длинную и нудную лекцию о правилах поведения в чужом мире.

А потом рассмеялась:

— Не подумай, он классный! Просто его занудство… — она вздохнула, зажмурившись на мгновение, и тихо продолжила. — Я тебе ещё не рассказывала, но у большинства Миров, и у вашего в том числе, есть железобетонное правило — вмешиваться в ход событий запрещено! Тех, кому мы можем помочь или кого надо наказать, Мир приводит к нам сам! Наша инициатива здесь равна нулю, только так и никак иначе.

— А как вы узнаёте… — начала я, но ЕвВа, как обычно, тут же перебила.

— Я тебе потом расскажу, сейчас речь не об этом. Мир может один раз простить Вечного-Путешественника, но второго шанса уже не будет, никогда. Повторное нарушение и ты Зритель… на веки вечные.

— Хм, ну это, наверное, правильно? Иначе вы бы со своими способностями тут такого натворили…

— Да, с этим никто не спорит… но, бывает, иногда… В общем, я свой один шанс уже использовала, — ЕвВа улыбнулась, но её глаза потемнели, и она добавила совсем тихо. — Зор не всем читает нотации и пытается предостеречь, а только тем, кто ему дорог.

Повисла пауза, а я пыталась представить огромного дракона, переживающего за своих друзей — Вечных Путешественников.

— То есть у тебя с ним очень… тёплые отношения? — спросила я, поддавшись очарованию собственной фантазии.

— Да, — она пожала плечами и как будто даже удивилась. — А почему нет? Среди Вечных это не редкость — быть в близких отношениях с более могущественными существами. Они хоть и очень древние, но не замшелые же истуканы. И у Зориэля, как и у всех живых существ во вселенной, есть эмоции, чувства. Да, тысячелетия, конечно же, оставили свой отпечаток на его сущности, но ему совершенно не чужды симпатия, дружба и даже любовь. А сам он утверждает, что, как только меня увидел, то почувствовал — тишине в его обители пришёл конец. И драконья интуиция его не подвела. — ЕвВа загадочно улыбнулась, многозначительно посмотрев мне в глаза.

— К-хм... Что? — фыркнула я, внезапно догадавшись, что значат её взгляды и томные интонации в голосе. — Ты что, соблазнила самого Зориэля?

— И почему сразу «соблазнила»? — надула губы ЕвВа. — Он всегда стремился к знаниям, но его человеческая форма… хм, как бы тебе объяснить, была не до конца им понята. Принять-то он её принял, и даже выбрал прекрасный вариант, только вот инструкции с перечнем всех функций и возможностей не нашлось. Познание природы чувственного долгое время было для него чем-то вроде самоубийства. Но, мне удалось его переубедить… — она лукаво улыбнулась, — и знаешь, он с первого раза всё схватил.

И мне показалось, я просто вскрыла шлюз, за которым он веками держал целое море... а потом едва успела отпрыгнуть.

— М-м, расскажешь? — мурлыкнула я, подражая суккубе.

ЕвВа поняла, что я её копирую, и состроила недовольно-возмущённую рожицу. Для полного образа не хватало упереть руки в боки, но вместо этого она рассмеялась и дёрнула меня за прядь волос.

— В другой раз, искорка. — ЕвВа забралась в кресло и взяла какую-то книжку со стола.

— А теперь, рисуй! — невозмутимо выдала она, тут же погрузившись в чтение.

ЕвВа такая ЕвВа,— подумала я и, уже зная, что теперь из неё ничего не вытянуть, вернулась к рисунку.

Вкус урагана

ЕвВа сидела на краю крыши пристанища Хранителя, болтая ногами в воздухе и подставив лицо утреннему солнцу. Домик стоял в отдалении от большой деревни, одной стороной упираясь в стену хвойного леса, а другой выходя к обрыву над широкой, полноводной рекой.

Здесь, в роли простого рыбака, Зориэль с интересом наблюдал за людьми, изучая их страсти, мысли и надежды.

Высокий, статный, с телом воина, скрытым под простой одеждой. На вид ему можно было дать лет тридцать пять. Длинные волосы, отливая ледяной белизной, спадали на плечи, частично собранные на затылке в небрежную косу, а в глазах цвета ночного неба, усыпанного звёздами, иногда виднелись вертикальные зрачки Дракона. Лёгкая щетина завершала образ, придавая его и без того выразительной внешности слегка диковатую притягательность, и заставляя её внутреннюю хищницу томно вздыхать.

Их познакомил Каин. Зориэль принял ЕвВу без лишних церемоний — он всегда был открыт для тех, кто приходил с искренним интересом. Помогал, когда просили, но никогда не навязывался со своим мнением, позволяя каждому дойти до истины своим путём.

Она частенько провожала его задумчивым взглядом — с ним всё обстояло не так-то просто. Глубинное уважение к Дракону и зародившаяся нежность к человеку сплетались в сложный узел, который ЕвВа могла бы развязать одним касанием — но вместо этого чутко ждала.

И, совершенно ожидаемо, что к нему периодически под разными предлогами наведывались представительницы прекрасного пола, обитавшие в деревне. Именно за таким визитом и наблюдала ЕвВа, сидя на крыше. Девушка из деревни, кокетничая и строя глазки, пыталась привлечь его внимание. Зориэль хмурился, мастерски делая вид, что не замечает намёков, а когда она попыталась его коснуться — вежливо, но твёрдо выпроводил со двора.

— Ну и какой толк от твоей человеческой формы? — ЕвВа бесшумно спрыгнула на землю и кивнула вслед удаляющейся опечаленной красавицы. — Обидел девушку.

Он и так чувствовал её присутствие во время разговора с местной, а потому и не удивился, когда она спустилась поболтать.

— Я не могу ей дать то, чего она хочет. — Зориэль ухмыльнулся и, усевшись на деревянный сруб, вернулся к рыболовной сети.

— Почему? У тебя обет целомудрия? Или тебе не нравятся все эти ваши «плотские утехи»? — съехидничала она.

Зориэль вздохнул так, будто разговаривал с маленьким ребёнком, и, продолжая возиться с сетью, снисходительно посмотрел на ЕвВу:

— Потому что она влюбится.

— Хм, — суккуба пожала плечами, — ну тогда скажи ей прямо, что продолжения не будет, потому что ты… ну не знаю …колдун.

— Гениально, давай её ещё и напугаем.

— Ладно, не колдун. Скажи, что у тебя есть пять жён и два десятка детей.

Зориэль фыркнул:

— А потом придёт её отец и потребует жениться на ней?

— И что? Ну и женись, заодно хлебнёшь... к-хм… как его там... — хихикнула ЕвВа, но тут же изобразила серьёзность, увидев недовольное выражение лица Хранителя. — Прочувствуешь! Точно, прочувствуешь семейное счастье, так сказать, на собственной шкуре... нет, коже... ну ты понял.

Зориэль выдохнул, в немом вопросе подняв глаза к небу.

— Да? Всего-то? А если я не хочу? — ирония в его голосе перешла в недоумение. — И вообще, вот прицепилась, тебе-то что?

— Как это ты — не хочешь? Ты же их изучаешь: «почему — это», «почему — то», так же? Ну и я просто не понимаю, почему ты отказываешься от того, что само идёт в руки, да ещё и такого качества! — ЕвВа жестом изобразила красоту лица и обрисовала фигуру только что отвергнутой девушки.

— Я тебе уже ответил — почему.

— Какой-то непонятный и, как мне кажется, слишком хитрый или слишком наивный ответ, — не унималась она.

— ЕвВа, просто люди немного не такие, как вы — демоны. Есть, конечно, всякие, но по большей части всё-таки другие.

Она на какое-то время погрузилась в размышления, обратившись к своему демоническому чутью.

— Зор, — ЕвВа внезапно сощурилась и уселась рядом на корточки, сложив руки на его колене. — Ты что, никогда не пробовал…?

Хранитель усмехнулся, но почему-то это его задело, и он с вызовом посмотрел ей в глаза.

— В человеческой форме — нет.

ЕвВа расхохоталась.

— Так вот в чём дело! Теперь всё встало на свои места! А я-то думаю, что за неоправданное, возвышенно-одухотворённое отношение к своим подопечным.

— Ого, это так выглядит со стороны? Почему ты думаешь, что такое отношение — неоправданно? — попытался он перевести тему разговора.

— Сколько веков ты уже живёшь среди них? — ЕвВа спрятала усмешку. — Ты хочешь сказать, что пытаешься понять людей, не прочувствовав их базового инстинкта?! У тебя ничего не получится.

— Почему это? Я видел, к чему приводит потакание похоти: как империи обращались в прах из-за одной страсти, как мудрецы теряли разум в пламени вожделения. Это вкус пепла, который я помню веками… И, между прочим, есть люди, которые также осознанно избегают страсти, считая её болезнью тела. И ничего, хорошо живут. Почему я не могу также?

— Это ты у греков с римлянами насмотрелся?

— Откуда ты знаешь? Тебя же здесь ещё не было?

— Умею вызывать видения прошлого, — ответила она как о чём-то обыденном и несущественном, и тут же, фыркнув, добавила: — Да и читать, вообще-то, тоже обучена.

— Зор, но ты же видел к чему ведёт отсутствие контроля. Ты наблюдал разложение и деградацию. И ты, испугавшись этого, выбросил ребёнка вместе с водой — решил, что любая страсть ведёт к хаосу. — Покачала головой ЕвВа.

— А это, между прочим, уже личное оскорбление, — она демонстративно поправила локоны, изображая возмущение. —Так что нет, это не так.

— Но ты же не будешь спорить, что страсть равно уязвимость и слабость? — не сдавался Зориэль.

ЕвВа вздохнула, став внезапно непривычно серьёзной, но этот её вид вызвал у него лишь умиление.

— Ты, Древний Дракон, позволил нескольким шумным крайностям — оргиям одних и аскезе других — определить для тебя всю палитру человеческих чувств. Ты поверил либо греху, либо умерщвлению плоти и пропустил саму жизнь, которая находится посередине. Ты изучаешь учебники о яде и противоядии, но никогда не пробовал хлеба. Ты как учёный, который в деталях знает жизнь галактик, но не может разжечь костёр.

Она в одно мгновение приблизилась к его лицу. Её губы оказались на расстояние вздоха, и… тонкие ноздри затрепетали. ЕвВа втянула его запах и тут же отстранилась.

— И вот, что это сейчас было? — проворчал Зор. Ему не понравилось собственное разочарование. Совсем не понравилось.

— Ты даже не пахнешь человеком. Вернее, только наполовину. От тебя пахнет… — ЕвВа прикрыла глаза, пытаясь подобрать слова. В её тихом голосе зазвучала безмятежность: — головокружительным полётом… и звёздами, вечностью… тишиной... — она замолчала и вдруг возмутилась: — но не человеком, с его стандартным набором феромонов!

Зориэль мотнул головой. Наваждение.

ЕвВа коварно улыбнулась и провела коготками по открытой части его руки. Он проследил взглядом за её движением. Удивительно, но, острые на вид, они не причиняли боль, это даже было приятно.

— Зор, да ты вообще выбрал не ту форму, чтобы строить из себя мудреца.

— В плане? Чем тебе моя форма уже не угодила?

— Ты в зеркало себя видел? Ты же … — ЕвВа сделала паузу: — …соблазнительный.

Её голос теперь играл низкими мурчащими оттенками:

— На тебя женщины, в первую очередь смотрят как на мужчину… любовника, а ещё лучше – мужа. Ты теперь — участник, а не наблюдатель. С чем тебя и поздравляю.

— К-хм, но это единственная форма, которая не «расползалась», когда я пытался себя в неё втиснуть…и мне в ней комфортно.

ЕвВа недоверчиво сощурилась.

Зориэль принял недовольный вид и добавил как можно увереннее:

— Ну и этот вариант мне понравился больше всех. Он соответствует моему внутреннему ощущению себя.

— Угу, — хмыкнула суккуба.

— Что? Устроила мне тут допрос с пристрастием, — Зориэль всё ещё старательно хмурился. — Я не специально, так получилось!

ЕвВа рассмеялась тихим переливчатым смехом.

— Ой ли… Но ты уже сказал всё, что я хотела услышать, — снова промурлыкала она, похлопав его по руке, и поднялась.

— И что же ты такого услышала? — не давая ей уйти, Зориэль не уступал. Он тоже поднялся и теперь смотрел на неё сверху вниз. ЕвВа была ниже его почти на голову. Что-то внутри вызывало беспокойство, тревожило и одновременно распаляло желание продолжать этот разговор. Её ладонь коснулась его груди, и коготок начал вырисовывать узор поверх ткани.

— Удобно быть святым, не погружаясь в суету Мира, — игриво растягивая слова, ответила ЕвВа. Она слышала его внутреннее смятение и аккуратно направляла эту энергию в нужное русло. — Это же просто люди, смертные, хрупкие оболочки. Ты знаешь о них всё, но знать — не значит чувствовать, да, Зор? Ты выбрал форму, сразу став объектом желания, но оказался не готов окунуться в ощущения. Я права?

Зориэль слушал её голос, но смысл слов ускользал — всё его внимание сосредоточилось на кончике её коготка, скользящем по его груди. Она стояла так близко, что он чувствовал едва уловимый аромат сладковатой дымки, исходящий от неё.

— Твои оправдания, — тихо продолжила она, — попытки защитить их чувства, уберечь от привязанности… Ты действительно защищаешь их... Или всё-таки себя? Могущественный, мудрый, древний, ты понятия не имеешь, чем обернутся для тебя чувства, и твой выбор именно такого человеческого облика говорит о желании узнать. Только сколько тебе ещё нужно времени, чтобы решиться на этот шаг?

— Если бы я не видел перед собой тебя, то подумал бы, что разговариваю с Каином, — он усмехнулся, но в голосе слышалось не столько раздражение, сколько невольное признание.

ЕвВа с притворным возмущением фыркнула, хотя такое сравнение ей откровенно польстило.

— Каин бы тебя раскусил ещё быстрее.

— Он в курсе.

— Что-о-о?! И никак тебя не переубедил? И что, даже не пытался?

Зор задумчиво посмотрел в сторону, как будто вспоминая что-то.

— Он предложил взглянуть на это с другой стороны и не торопить события.

ЕвВа, удивлённо приподняв бровь, мысленно усмехнулась: Ну само собой, дать время созреть, когда всё время – твоё.

— Это необычно, — продолжил Зориэль, глядя ей в глаза, удивляясь их изменчивой глубине, и улыбнулся. — Демоны известны своей импульсивностью и смертельной взрывоопасностью. Бурление эмоций и хаос как следствие. Но вы-то откуда такие взялись?

— Да, Зор, всё правильно, демоны такие и есть. Они не как люди, они — другие. Есть, конечно, всякие, как я и Каин, но по большей части… именно… такие, — ЕвВа с насмешливым вызовом, нарочито медленно закончила фразу, переделав его же слова о людях.

Зориэль хмыкнул.

— А ещё нас не так-то просто сбить с толку, увиливая от вопросов, — добавила она, проникнув пальцами под шнуровку рубахи. ЕвВа нежно провела по коже его груди сначала подушечками пальцев, а потом и коготками. В этот же момент её вторая рука не спеша спустилась по ткани с груди на живот и легла на пояс.

Зориэль замер. Её жест отозвался в теле требовательным напряжением, и он поймал себя на том, что перестал дышать.

— Я оставлю тебя подумать до вечера, — выдернув его из созерцания, негромко произнесла ЕвВа. В следующее мгновение за её спиной раскрылись бархатные крылья и, бесшумно взмахнув ими, она растворилась в воздухе, оставив аромат озона и той самой сладковатой дымки. Зор недовольно выдохнул, но этого уже некому было увидеть.

Никогда день Хранителя не был таким длинным и нудным. Он хмурился и ворчал, бормотал себе что-то под нос и с кем-то спорил. И, как на зло, именно сегодня никто из деревенских не пришёл отвлекать его разговорами — как будто ЕвВа и там хаос устроила. После полудня Хранитель с силой отшвырнул рыболовную сеть, в которой безнадёжно увязли его пальцы и мысли. Запутанный комок снасти злобно шлёпнулся о землю. Проклятье!— прошипел Зор, хотя сеть была ни при чём.