Теория Хаоса. Вечные

Марафон на истощение

Однажды, когда я редактировала финальную версию истории об обучении, у меня появился вопрос. К счастью, ЕвВа была рядом и как раз перечитывала готовые рассказы, подбирая к ним иллюстрации.

— ЕвВа, я всё-таки не до конца поняла. Почему суккубам нельзя связываться с инкубами? И что значит — «кто-то обычно ломается»?

— Ох, ты про марафон на истощение? — ЕвВа оторвалась от планшета и лукаво улыбнулась.

— Да, расскажешь?

— Само собой. Марафон на истощение — это битва. Битва энергии, контроля и, в конце концов, воли. Только Воля там сдаётся первая.

Демоны страсти, в отличие от других демонов, могут питаться сексуальной энергией — одной из самых древних и мощных энергий во вселенной. Конечно, для нас это далеко не единственный способ насыщения силой, но он самый простой и эффективный. Мы непревзойдённые любовники, потому что чувствуем самые сокровенные желания, считываем потребности партнёра. Всплеск энергии наслаждения — это эйфория для него и подпитка для нас.

Она хитро сощурилась и покачала пальцем:

— Но не для всех рас это безопасно. Например, вы — люди, переживаете удовольствие слишком интенсивно, слишком ярко. У вашей расы близость с демоном страсти оставляет после себя ощущение опустошённости, смешанное со жгучим, почти болезненным желанием повторить. Это как наркотик — остановиться, разорвать такую связь невероятно сложно.

Между демонами эффект не столь разрушителен, связь разрывается гораздо проще и не так болезненно, но подчинить себе сородича — запросто. Снова через секс. Кстати, это наше слово.

Я удивлённо на неё уставилась, а она, подмигнув, продолжила:

— Почему же суккубе нельзя с инкубом? Занимаясь сексом друг с другом, они теряют связь с реальностью. Просто представь, не только ты слышишь желания партнёра, но и партнёр считывает и воплощает в жизнь все твой потребности. Ураган ощущений настолько мощный, что самоконтроль даже у высших демонов даёт сбой и уходит в отключку. Но проблема в том, что инкубы изначально выносливее и сильнее.

Даже не желая этого, инкуб подавляет суккубу в процессе, он не даёт ей насытиться энергией удовольствия, поглощая всё целиком, включая и её собственный ресурс. Противостоять этому она не в силах. В итоге, выпитая досуха, она надламывается. Теряет самоощущение, целостность... Обычно после этого суккуба впадает в уныние и в конце концов гибнет.

У Ведьмы-Хранительницы были все основания переживать. — ЕвВа с нежностью улыбнулась.

— Но Каин и я… мы другие. Почему? Пока однозначного ответа нет. Но время от времени на Скаларисе рождаются уникальные демоны — так же, как и гении на Земле.

— Но вас сразу двое, — вставила я.

— Да, только Каин меня почти на тысячу ваших человеческих лет старше.

— К-хм, ой…

— Вот-вот. Так что не перебивай. Мы с ним способны «питаться» не только поглощая, но и отдавая, наполняя партнёра сладостью. А в итоге получаем даже в разы больше силы, чем если бы просто брали. Акт дарения своей сутью всегда сильнее поглощения. И с нами зависимость не возникает, даже у людей.

Но открыть в себе такую способность, не имея к ней врождённой предрасположенности, — практически нереально. Это... избранность.

Она пожала плечами.

— Ну что, теперь понятнее?

Я кивнула. Теперь мне стало ясно, почему Каин так заинтересовался, когда в ответ на его предупреждение ЕвВа заявила, что «уступить — не всегда значит проиграть». Она была готова осознанно отказаться от «питания» в тот момент, когда для обычной суккубы сама такая мысль была не то, что недопустима, а попросту невозможна.

— Подожди, а вы скрывали свои отношения?

— Нет. Ты хочешь спросить, как нашу связь восприняли на Скаларисе? — снова прочитав мои мысли, ответила ЕвВа.

— Ну да, вас же видели другие демоны вместе, и вряд ли они верили, что вы просто чай пьёте до утра? Разве вам не задавали вопросов?

— О, да-а-а… Это был скандал! Грандиозный! Представь: все видят, как я, суккуба, пошла против правил и провожу ночи со своим бывшим наставником, самым могущественным инкубом Цитадели. И при этом — жива, здорова и даже стала сильнее. Возникал один логичный, с их точки зрения, вопрос: «Как?!» Старейшие, они-то всё прекрасно понимали. А вот остальные...

— И что вы сказали остальным?

— Ничего! Поначалу. Пока слухи не превратились в настоящую истерику. Одни думали, что Каин меня по-тихому подчинил и я его рабыня. Другие — что я какая-то мутантка-мазохистка. Третьи требовали у Старейших немедленно нас разлучить, пока я не «заразила» своим примером других суккуб. — Она покачала головой. — Это было смешно, пока не надоело нам обоим.

— И как же вы выкрутились?

— Каин выкрутился. С присущим ему изяществом. — В её глазах блеснула смесь гордости и насмешки. — За нами тогда частенько кто-то увязывался — поглазеть. Ну, а он подождал, пока любопытных наберётся побольше и просто... поцеловал меня, с такой страстью, что от ощущения всплеска его энергии, такой плотной и сладкой, у младших демонов подкосились ноги. А потом посмотрел на всех и сказал: «Ощутили? И это только слабая часть Спирали Слияния. Вам придётся смириться, что я — первый инкуб, кто владеет не только примитивным Жаром Поглощения».

— Ого, у этого ещё и название есть?! И все поверили?

— Им не оставалось выбора! Это же Каин. Он не стал бы унижаться до оправданий, если бы это не была правда. Так и родилась наша с ним официальная легенда: «необычный инкуб». Гораздо проще было поверить в его уникальность, чем в нашу общую. Это всех успокоило. Ну, почти всех. — Она хитро подмигнула. — Старейшие до сих пор смотрят на нас с тем самым понимающим взглядом, от которого у Каина начинается нервный тик.

— А к нему не выстроилась тут же очередь из других суккуб?

— К Каину? Смеёшься?! Он же Вечный, ни одна из смертных демониц никогда не решится обратиться к Вечному первая, без очень серьёзного повода.

ЕвВа рассмеялась, но увидев моё удивлённое выражение лица, добавила, драматично хлопнув себя по лбу.

— Ах ну да, я же тебе ещё не рассказывала. Ладно, это будет отдельная история про Скаларис. Но сейчас с тебя печеньки!

Я поняла, что только что получила исчерпывающий ответ, упакованный в идеальную историю. Это и было её искусство — превращать лекцию в соблазн.

Испытание Сердца Скалариса

"И смерть умрёт, а ты пребудешь вечно."

Он ещё спал, когда ЕвВа тихонько выбралась из постели, быстро оделась и выскользнула из спальни. Весь остаток ночи ей не давали заснуть мечты о путешествиях между мирами. Каин был плохим рассказчиком — вечно умалчивал и недоговаривал, отшучивался и переводил тему. За всё то время, что они провели вместе, эти обрывочные истории сложились в мозаику, от которой перехватывало дух. В этот раз она его мучила расспросами до тех пор, пока он не заснул. И того, что удалось вытянуть из него, хватило, чтобы окончательно лишиться сна. Бесшумно закрыв за собой входную дверь, ЕвВа взмыла в воздух.

Опустившись рядом с Обителью Старейших, она уже собиралась шагнуть под её узорчатый свод в робкой надежде, что Ункарх уже будет на месте и не станет её отговаривать, как навстречу из тени колонн вышел Каин, преградив ей путь.

— Очень интересно, куда это ты собралась? Смылась и даже ничего не сказала на прощание!

ЕвВа растерялась, во-первых, она не ожидала, что он так быстро проснётся, во-вторых, что узнает куда она собралась и, в-третьих, обгонит её. Это было неприятно, внутри всё сжалось от ощущения пойманного на месте преступления мелкого пакостника. Да почему?! И как у него это получается?

— Ка-аин… ну дай пройти — она состроила умильную рожицу и попыталась его обойти. Он взял её за руку и резко притянул к себе. Его пальцы сжали запястье с такой силой, что стало больно.

— Ты не готова, — тихо произнес он после паузы, пристально глядя ей в глаза. В его голосе и во взгляде была непривычная, мрачная твёрдость — ни тени снисходительности или игривости.

ЕвВа удивлённо уставилась на него.

— Не готова — к чему? — она попыталась прикинуться самой невинностью, но поняла по его молчанию, что фокус не пройдёт. Он читал её как открытую книгу.

— Откуда ты узнал? — сдалась ЕвВа с досадой в голосе непроизвольно перейдя на шёпот. Внутри проснулось упрямство.

— Неважно. Важно, что ты не готова.

— Каин! Я спрошу у Старейшего. Если он скажет, что нет, то…

— То ты пойдёшь спрашивать у другого Старейшего. Думаешь, я не знаю, как это будет? — перебил он, не дав ей договорить, и его голос впервые сорвался на низкое, яростное рычание. — Ты думаешь, это про силу? Я был в десять раз сильнее тебя сейчас, когда шёл туда! И это меня чуть не сломало. Ты не готова не телом, а здесь. — Он коснулся пальцем её груди, и она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Ты идешь за наградой. А идти нужно — чтобы отдать всё. Всё до последней капли. И даже тогда никто не гарантирует, что ты получишь что-то взамен.

Она нахмурилась, ощущая нарастающий внутри бунт, но тут у него за спиной внезапно появился силуэт и раздался низкий голос Ункарха — одного из Верховных Демонов. Его рука легла на плечо инкуба, мягко, но недвусмысленно отстраняя его.

— Мне кажется, или ты искала меня, ЕвВа?

Каин обречённо вздохнул, отпустил её руку и повернулся к Старейшему.

— Я пытался её отговорить, но, возможно, у тебя это получится лучше.

— Думаешь? Ещё ни разу не получалось, — честно ответил он, с искренним сомнением в голосе.

Каин метнул на Ункарха взгляд полный недоумения и отчаяния. В нём читалось всё: от «ты что, с ума сошел?» до «она же прямо сейчас туда стартанёт!». Но Старейший лишь невозмутимо поднял бровь, будто говоря: «А что? Правда ведь?»

Гулкое эхо шагов сопровождало их под сводами главного зала Обители. Тонкие, покрытые древними письменами колонны. Разрезающие полумрак лучи света, в которых плясали частички магии. Тихая прохлада наполняла обитель Старейших. Они остановились около постамента с полусферой в центре, и Ункарх обернулся к ЕвВе, готовый её выслушать.

— Я хочу пройти по Тропе Испытания. Я готова.

Демон оценивающе посмотрел на ЕвВу, и в его глазах она увидела одобрение.

— Нет! — ответил вместо Старейшего Каин. Он стоял с ним рядом скрестив на груди руки, хмурый и недовольный.

— Почему это? — она упрямо поджала губы. Верховный Демон тоже повернулся к нему, и в его взгляде, к своему удивлению, Каин прочёл несогласие с его «нет».

Старейший когда-то был его наставником и до сих пор, много лет спустя, прекрасно считывал истинные мотивы своих бывших учеников. Ункарх знал подлинную природу их связи — ту, что они прикрыли шумной легендой о «необычном инкубе», чтобы утихомирить пересуды. Он видел не просто несвойственную демонам привязанность и даже не любовь, а какое-то глубинное родство душ, двух гениев выживания, которые пляшут на лезвии правил, и восхищался их дерзостью.

Ненадолго погрузившись в размышления, он повернулся к ЕвВе.

— Тропа Испытаний сама по себе несложная. Я видел тебя в бою: с большей частью ты справишься в одиночку, у тебя были хорошие учителя, — в его взгляде промелькнули лукавые искры, и он снова стал серьёзным и тяжёлым. — Но… никто не знает, что ждёт тебя в конце. Проводник тебе поможет и поддержит в пути, он будет с тобой до самого Сердца Скалариса, но в последней схватке, в твоём решающем бою — ты будешь одна.

Те, кто там погибли, уже никогда не расскажут, а те, кто вернулся, никогда не будут рассказывать, с чем им пришлось столкнуться. Всё просто: расскажешь — лишишься тут же бессмертия. Куда уж надёжнее.

Ты можешь победить, но даже победа — не гарантия обретения бессмертия, — в голосе Ункарха послышалась печаль.

ЕвВа нахмурилась: Проводник? Вот ведь незадача, Каин ни за что не согласится— с грустью подумала она, встретившись с его сердитым взглядом, — он, итак, в ярости и судя по всему, готов меня, самое меньшее запереть в подвале, а лучше — придушить или открутить голову.

Она вздохнула и с мольбой в голосе обратилась к нему:

— Каин, я смогу, вот увидишь! Ты ведь тоже когда-то решился и смог.

— Нет, не смог.

— Как это «нет»?!

Его ответы иногда ставили её в тупик, и она к этому никак не могла привыкнуть.

— Не ври, просто тебе не нравится, что я получу бессмертие раньше, чем получил ты, — выпалила она первое, что пришло в голову.

Он фыркнул: — Меня за ручку не вели, как некоторых…

— Почему ты меня не отпускаешь?!

— Потому что ты... — Каин запнулся, подбирая слова, которые прозвучали бы убедительнее, чем «я боюсь…», — моя ученица. И если ты там свернёшь себе шею, все скажут, что это я тебя плохо научил. Мне моё имя дорого.

— Но... — ответила она упрямо, — какая разница, если я останусь смертной, то всё равно когда-нибудь погибну…

— А я не говорю, что никогда не пробуй. Я говорю, что именно сейчас — ты не готова.

— А Ункарх считает, что готова.

Ункарх кашлянул, вежливо напоминая, что он всё ещё как бы тут. Они замолчали, одновременно скрестив руки на груди — два упрямства в чистом виде.

Верховный Демон положил руки им на плечи, разом ставя точку в их споре:

— Каин, я назначаю тебя Проводником ЕвВы.

Тот резко повернулся к Старейшему и уже собрался возражать, но промолчал, столкнувшись с его непреклонным взглядом. Демон одобрительно кивнул и продолжил:

— Ты прошёл этот Путь. И ты знаешь, что не прошел бы его, если бы твой Проводник не верил в тебя больше, чем ты сам. — Ункарх ненадолго замолчал, обратившись к воспоминаниям. — Я стоял у входа тогда. И я ждал. Так же, как ты будешь ждать теперь.

— Это жестоко. Заставлять меня прожить это с другой стороны. — В голосе Каина снова послышалось сдерживаемое рычание, и он отвел взгляд.

— Нет. Это — круг. Ты принял от меня эту боль и эту веру. Теперь твоя очередь отдать долг. Не ей. Себе. Тому молодому демону в тебе, который выжил ещё и потому, что кто-то ждал его снаружи. Согласись, одиночество в самый страшный миг — не та участь, которую бы ты пожелал ей или себе.

— Почему нельзя подождать хотя бы пару лет?

— Если память мне не изменяет, то это были мои слова, — Старейший тихо рассмеялся, — ты решил не быть оригинальным и просто повторить? И давай уж на чистоту, почему ты здесь? Ты ведь мог остаться дома… — Ункарх испытующе посмотрел ему в глаза и прищурился, — тебе не кажется, что ты сам себе противоречишь?

Каин закрыл глаза и тяжело вздохнул. Спорить было бесполезно. Звание Проводника было не просьбой, а приказом, отлитым в древнем законе Скалариса.

Путь к Сердцу оказался не эпическим походом, а долгим, тягостным молчанием вдвоём, где каждый их шаг отдавался в звенящей тишине, густой от его беспокойства и её упрямства. И только когда они вошли в туннель, и тот превратился в непрерывное сползание и перепрыгивание, и когда только вдвоём можно было преодолеть бездонный пролом, они помирились.

Стены коридора, покрытые влажным блеском, неумолимо сжимались, пока ей не пришлось протискиваться в щель боком, чувствуя холод камня на щеке.

Если так пойдёт и дальше, я просто тут и застряну. Замечательная тропа, пока не похудеешь — тебе даже и не грозит дойти до конца. Интересно, Каин же должен был застрять ещё раньше, хм…

Но в этот момент стены коридора расступились, будто скала выдохнула, и она чуть было не вывалилась в огромную залу. Через пару мгновений следом выпрыгнул Каин — судя по всему, свободно и не напрягаясь пройдя остаток туннеля.

— В смысле? — ЕвВа заглянула ему за спину.

— Я просто подождал, пока ты пройдёшь. Это ведь твоё испытание, — он пожал плечами.

— Ладно… — ЕвВа ещё раз взглянула в коридор — широкий и сухой — и отмахнулась: — … неважно.

Она осмотрелась. Теперь стало понятно, откуда шло это мягкое свечение. Одна из стен была будто соткана из плотного потока золотистого света. Он падал отвесно откуда-то сверху, а потолок терялся в непроглядной темноте, и невозможно было определить высоту залы.

ЕвВа медленно подошла и коснулась потока рукой, но не встретила ничего кроме пустоты. Каин схватил её за руку и оттянул от стены.

— Подожди… — его пальцы сжали её запястье чуть сильнее, она посмотрела ему в глаза. В них не было ни насмешки, ни гнева. — Я буду ждать. И ты вернёшься.

Она обняла его, прижавшись щекой к плечу, а он в ответ сжал её с такой силой, что ЕвВа не могла даже вздохнуть.

— Каин, ты меня задушишь, — еле выговорила она.

Он её отпустил, и ЕвВа шагнула в Свет.

Что-о-о? Но…— она ожидала пещеру, зал, провал, что угодно, что может логично или не очень оказаться глубоко под поверхностью, но не вершину мира с мерцающим алтарем в центре круглой площадки и не усеянный звёздами купол ночного неба.

ЕвВа обернулась. Светового потока больше не было, позади неё — глухая стена. Внутри что-то неприятно сжалось. Тишина, наступившая после исчезновения света, была оглушительной. Воздух стал густым и тяжёлым, словно сам Скаларис начал давить на неё. Приблизившись к массивному алтарю, ЕвВа замерла, прислушиваясь к собственному сердцебиению, и в этой гнетущей тишине осознала, что она здесь не одна. Её собственная тень, лежащая на камне, шевельнулась, потянулась в сторону и обрела форму — легкая, изящная, текучая. Она не нападала, а изучала её.

— Зачем ты пришла? — услышала ЕвВа голос, прозвучавший прямо в её сознании.

— Я пришла за своим бессмертием.

— Своим? — удивился голос и тихо рассмеялся. — Не вырвать бессмертие в бою у меня, а… просто взять с полки? Очаровательное создание.

Сущность рванула к ней сгустком тьмы, но ЕвВа была готова и отскочила. Ещё бросок — она еле удержалась на ногах, увернувшись в самый последний момент. Тень поднялась перед ней во весь рост и рассмеялась — тихим, шелестящим смехом, словно кто-то раскидал кучу сухих листьев.

— Я могу играть с тобой бесконечно, дитя, но ты, кажется, торопишься? Тебя ведь ждут… — Сущность кивком указала на стену, пропустившую её сюда. — Поэтому предлагаю сразу перейти к делу.

Она и моргнуть не успела, как Тень сжала её горло, оторвав от земли, и притянула к себе. ЕвВа инстинктивно ухватилась за удушающие пальцы, но только оцарапала свою кожу, пройдя сквозь них.

Сущность рассматривала её лицо, вглядываясь в глаза и вдыхая её запах, одновременно вытягивая её силы. Она пила её дыхание, не касаясь губ, и тут же вся её жизнь — самые яркие моменты, все её мысли — самые сокровенные — воплотились, окружив их хороводом образов. Сущность переключила внимание, сосредоточенно вглядываясь в ожившие картинки, рассматривая их с неподдельным интересом. Хватка стала сильнее, ЕвВа почувствовала, что задыхается, но тут её взгляд зацепился за алтарь, и она ощутила какое-то смутное притяжение. Мысль потянулась — не как усилие, а как лента шёлка, скользящая через кольцо, — и она вдруг перенеслась по другую сторону. Теперь алтарь был между нею и Сущностью, и она свободно вздохнула.

В призрачном лике, прикованном к картинкам из её жизни, была такая жажда, такое неприкрытое удовольствие, что ЕвВа в моменте ощутила своё превосходство.

— Нравится? — с ядовитой сладостью в голосе прошептала она.

Тень вздрогнула и уставилась на свою руку, где безжизненно болталась тряпичная кукла. На мгновение в призрачном лике отразилось что-то, чего ЕвВа никак не ожидала — лёгкое офигевание вперемешку с азартом.

— Интересный ход, — протянула Сущность, и в голосе послышалось нечто новое: не только насмешка, но и признание. — Редкое умение. Жаль.

Образы исчезли, и Тень не спеша двинулась вокруг алтаря. ЕвВа следила за её движением, отступая и не давая приблизиться.

Но Тень, наклонив голову, словно оценивая её реакцию, остановилась и снова заговорила. В этот раз её голос звучал холодно и отстранённо.

— Ответь мне! Ты рвешься к бессмертию, но готова ли ты принять его цену? Взгляни!

Вокруг них вспыхнули новые образы — не её прошлое, а возможное будущее. Она, наблюдающая, как столетия стирают в пыль города, империи, как исчезают целые континенты. Она, теряющая счёт восходам светил. Она, смотрящая на Каина глазами, для которых его страсть — лишь миг, яркая, но быстротечная вспышка в вечном потоке времени.

— Этот бурлящий поток жизни, что ты так ценишь, — он иссякнет. Останутся лишь тишина и пыль. Ты согласна на это? А ваша связь... это чудо, редкий симбиоз душ. Неужели ты готова превратить его в застывшую реликвию, в памятник самому себе?

Слова, как отравленные иглы, впивались в её сознание, и впервые за весь бой ЕвВа почувствовала не страх боли, а леденящий душу ужас Вечного Наблюдателя — того, кто обречён лишь смотреть, как мир стареет и умирает у него на глазах. Она всегда рвалась вперёд, не думая о последствиях. А теперь эти последствия смотрели на неё с холодной ясностью.

— Ответь, — настаивала Тень, и её голос стал оглушительно тихим. — Что в тебе такого, что оправдывает вечность? Жажда быть с ним? Эгоизм, прикрытый красивыми словами?

Сущность замолчала, давая ей проглотить яд сомнений.

— Давай заключим сделку? Ты отказываешься от этой связи, от этой любви — и я тут же дарю тебе бессмертие. Чистый, ясный путь. Без привязанностей. Без боли. Без этой... слабости.

ЕвВа застыла. Это прозвучало настолько дико и противоестественно, что это сомнение было тут же сметено яростным, немым протестом всей её души. Она даже не успела подумать «нет». Её суть уже кричала его.

— О-о, — Тень сладострастно выдохнула. — Я вижу. Уже не согласна. Как трогательно. Любовь оказалась сильнее.

И в этот миг, когда её защита была сломлена не болью, а коварным сомнением, Сущность нанесла удар, внезапно материализовавшись прямо за спиной. И лишь потом, с опозданием в вечность, пришла ослепляющая вспышка боли, разорвавшая изнутри.

— Ты хотела меня победить, убить? Но это невозможно, дитя. Я — и есть Скаларис, — прошептала Тьма её же голосом.

ЕвВа рухнула, потеряв сознание, и где-то из-под ребра, мерзко всхлипнув, лопнул кровавый пузырь.