Попроси меня. Т. I

Главным божеством финикийского пантеона считался Эль, верховный бог, отец всех богов и людей. Ему приписывалась мудрость, справедливость и творческая сила. Эль часто изображался как старец с длинной бородой, восседающий на троне. Однако, несмотря на свое верховное положение, Эль постепенно отходил на второй план, уступая место более активным и популярным божествам.

Одним из самых почитаемых богов была Баал, бог плодородия, бури и войны. Имя «Баал» означало «господин» или «владыка» и использовалось для обозначения различных местных божеств, связанных с плодородием земли. Культ Баала был тесно связан с земледелием и жизненным циклом природы. Ему приносились жертвы, и в его честь проводились праздники, призванные обеспечить богатый урожай.

Богиня Астарта, супруга или сестра Баала, также пользовалась огромным уважением. Она была богиней любви, плодородия и войны. Астарта символизировала женское начало, жизненную силу и защиту. Её культ был широко распространен по всему финикийскому миру, и ей поклонялись под разными именами и в разных формах.

Жертвоприношения, включая человеческие, были частью финикийских религиозных обрядов. Археологические находки, такие как тофеты (святилища с захоронениями кремированных младенцев), свидетельствуют о практике жертвоприношения детей, особенно в периоды кризисов или для умилостивления богов. Масштабы и частота человеческих жертвоприношений до сих пор остаются предметом споров среди историков.

Религиозные верования в финикийской культуре пронизывали все аспекты жизни, от земледелия и торговли до политики и войны. Культы богов были сложными и разнообразными, отражая синкретический характер финикийской религии и её постоянное взаимодействие с другими культурами.

В IX–X вв. до н. э. наблюдается расцвет финикийской культуры. Города Библ, Сидон и Тир достигают наивысшего уровня богатства и влияния. Особенно выделялся Сидон (совр. Сайда), который, похоже, был чрезвычайно состоятельным и знаменитым, поэтому израильтяне и греки часто обобщали все финикийские народы, именуя их сидонянами. В Силоме располагалось главное святилище финикийцев — храм богини любви и власти Астарты, известной также как Иштар в Вавилоне. В X веке до н. э. на передний план политической и экономической жизни Финикии выходит другой город — Тир. На данном этапе Финикия фактически объединяется в одно государственное образование: все или почти все остальные города, в том числе и Сидон, признают его господство.

В этот период финикийцы активно исследуют и осваивают новые территории. На своих крупных и прочных кораблях группы моряков отправляются в долгие путешествия, высаживаясь в районах, подходящих для создания новых поселений на средиземноморских берегах, иногда находясь за тысячи километров от своей родины. Постепенно они основывают новые колонии, которые со временем превращаются в полноценные города. Финикийские колонии простираются по побережью Средиземного моря, особенно на таких островах как Кипр, Корсика, Крит, Мальта, Сицилия и Сардиния. Однако самой значительной среди них стала колония Карфаген, основанная в IX веке до н. э. переселенцами из Тира. Карфаген, активно развивая торговлю с местными племенами в Африке и Италии, вскоре стал богатейшим городом среди всех финикийских территорий и просуществовал значительно дольше, чем сама Финикия.

Когда в VIII в до н. э колонисты из Тира основали Карфаген на западе — город, который станет доминирующей силой в западном Средиземноморье, Финикия столкнулась с нашествием войск агрессивной Ассирии. Это вновь нарушило независимость её городов, и финикийцам пришлось выплачивать дани Ассирии. Соперничество между городами затрудняло освобождение от ассирийского господства. В дальнейшем ассирийские атаки были заменены на вавилонские, после чего Финикия пережила новый этап независимости. Однако в 538 году до н. э. она была завоевана персами. При их правлении была впервые установлена единая система управления, объединяющая все города. Однако западные финикийские поселения провозгласили независимость и сформировали союз под предводительством Карфагена. В период с 146 по 149 гг. до н. э. эры римляне уничтожили Карфаген и присоединили большую часть его колоний к своей империи. Это событие стало сокрушительным для финикийской коммерции и в целом для выживания объединения прибрежных городов. В I веке до н. э. Финикия подверглась завоеванию армянским царем Тиграном Великим, а в эпоху римского владычества оставшиеся территории древней Финикии были интегрированы в римскую провинцию Сирия.

Эти события ознаменовали конец самобытности финикийской цивилизации: местное население стало активно перенимать греческую культуру, которой когда–то способствовали сами финикийцы. Теперь же греческая цивилизация значительно опередила их в культурном и политическом развитии. Постепенно потомки древних финикийцев, как на восточном побережье Средиземного моря, так и в прежних финикийских колониях, утратили не только родной язык, но и собственное происхождение, растворяясь среди других народов региона.

Несколько веков сотрясал Западную Европу кельтский мир, экспансия которого происходила в течении V–III вв. до н. э. Исходным районом кельтской экспансии было место схождения речных систем центра и запада Европы — район Верхнего Дуная, Рейна, Сена, Луары и Роны.

Кельтский этнос сформировался в VIII веке до н. э. на территории современной Австрии, Швейцарии и южной Германии. Собственно кельтами называли их греки, для римлян же они были галлами. В VI веке до н. э. орды огненно–рыжих кельтов потрясли Европу, промчавшись на своих боевых колесницах по территории современных Франции, Испании, Британии. Земли нынешней Франции стали называться по их имени — Галлией. Эта страна была серединой кельтских земель и базой новой экспансии, на этот раз на Восток.

Один из ведущих российских специалистов в области этимологии О. Н. Трубачёв утверждает, что славянская этнонимия в плане словообразовательной типологии весьма далека от типа германских и балтских имен, но близка к кельтской, иллирийской и фракийской. «У кельтов, как и у славян, бросается в глаза наличие „речных“ этнонимов… У кельтов этнонимия заметно более словообразовательная по своему характеру, что сближает ее скорее со славянской этнонимией. При этом намечаются любопытные сходства префиксальных… и суффиксальных моделей… У кельтов, как и у славян, есть общий этноним для всей совокупности кельтских племен»30. Если к этому добавить название ведущих племен кельтов как боий и вольки, в которых можно увидеть восточнославянские названия бойцы и волки, то возможно здесь проглядывается родственная близость этих племен.

Начиная с V в. до н. э. кельты стали дерзко и отважно нападать на важнейшие центры образованного юга, вторглись в Северную Италию, заняли даже Рим и проникли к самой Сицилии; в то же время другая волна направилась в Карпатскую котловину, на Балканы и даже в Малую Азию, образовав здесь свое государство по образу Галлии. Южный мир был ошеломлен их упорством в бою, их отвагой, мужеством и жадностью. В III в. до н. э. кельты в Европе стали считаться одним из крупнейших варварских народов, обитавших на территории современной Франции, Бельгии, Швейцарии, Германии, Австрии, Италии, Северной и Западной Испании, Британских островов, частично в Венгрии и Болгарии.

У кельтов прослеживалось наследие матриархата: принцессы, выбиравшие себе мужей; многочисленные богини–матери; симуляция отцом родового акта. Однако их матриархат был достаточно технологичен. Кроме своей культуры, осевший в эпосах народов кельтский этнос принес Европе сведения о закаливании и сварке железа, множество кузнечных и слесарных инструментов, ножницы, кочергу и изобретенные им дверные замки и ключи.

В течение III столетия до н. э. кельты начали терпеть поражение. Сама легкость завоеваний таила в себе опасность. Огромное расстояние ослабляло линии коммуникации. Кельты, будучи раздробленными на множество более или менее крупных племенных образований, так и не смогли создать систему единой государственности.

Оправившиеся от поражений правители организованных держав (Рима, Македонии, Пергама, Сирии) стали давать кельтам отпор. Доктор исторических наук М. Б. Щукин пишет в книге «На рубеже эр»:

«Потерпев ряд поражений и покинув ряд завоеванных земель, они концентрировались в Центральной Европе…

Наступил период „среднеевропейской консолидации“ и постепенной перестройки кельтского общества. Авторитет военных вождей и всей „касты“ воинов–профессионалов, вероятно, упал. Вперед выдвигаются социальные группы, связанные с ремесленным производством и торговлей, создатели кельтской промышленной „революции“ и кельтского „общего рынка“. Начинается период торговой экспансии кельтов и кельтского „неоколониализма“, период латенизации культуры народов северной и восточной Европы»31. Города (первые к Северу от Альп) и селения соединяются сетью дорог. Шло развитие речного судоходства. В Бретани галлы строили большие деревянные корабли, снабженные кожаными парусами и якорными цепями, гораздо лучше приспособленные к плаванию в открытом море, чем античные галеры. В политическом отношении Кельтика по–прежнему представляла собой конгломерат племенных объединений во главе с «королями» и аристократами, которые жили в укрепленных пунктах и, подобно средневековому дворянству, страстно любили лошадей и псовую охоту.

Не все кельтские племена стояли на одной ступени развития. Более удаленные от Италии северные племена, в частности белги, жили ещё родовым строем, так же как и британские кельты. Попытки римского проникновения встретили здесь резкий отпор. Напротив, племена Южной Галлии, особенно эдуи, уже стояли на грани перехода к государству. Местная знать в борьбе со своими соплеменниками и другими племенами искала помощи Рима, что впоследствии облегчило завоевание Галлии и превращение её в римскую провинцию.

Юлий Цезарь в своих «Записках о Галльской войне» сообщает об иерархии кельтского общества, выделяя три основных сословия — druides, equites и plebs, выполняющих три функции — жреца, воина и домохозяина, то есть народ. Высшая власть принадлежала сословию жрецов, друидам, имевшим единую организацию и ежегодно собиравшимся на территории нынешнего города Шартра (на реке Эр, Франция).

Юлий Цезарь пишет:

«Первые [друиды] принимают участие в религиозных обрядах, заведуют частными и общественными жертвоприношениями, объясняют все, что относится к религии. К ним для обучения сходятся большое количество юношей, они пользуются большим почетом у них (галлов). Так, они издают постановления относительно всевозможных общественных и частных споров, и если допущено какое–нибудь преступление или совершено какое–нибудь убийство, если возникает спор относительно наследства или границ, они также решают, назначают награды и наказания. Если какой–либо частный человек или народ не подчиняется их решению, они запрещают участие в жертвоприношениях. Это наказание считается у них самым тяжелым. Во главе всех этих друидов стоит один, который имеет между всеми самое большое влияние. С его смертью ему наследует или тот, который среди других выдается своими достоинствами, или же, если есть несколько равных, то они решают спор о первенстве приговором, а иногда даже и оружием. Эти в определенное время года заседают в области Карнутов, считающейся центральной для всей Галлии. Сюда со всех сторон собираются все те, которые имеют спорные дела, и повинуются приговорам и решениям их (заседающих)…

Друиды обыкновенно не принимают участие в войне и не несут вместе с остальными податей; они вообще свободны от военной и всяких других повинностей. В силу таких преимуществ многие добровольно сходятся для науки, посылаемые родителями и родственниками. Там, говорят, они заучивают большое количество стихов. Некоторые остаются в учении в продолжение двадцати лет. Они полагают, что непозволительно записывать стихи; между тем как во всех остальных делах, в разного рода государственных и общественных делах, они пользуются греческими буквами. Это, мне кажется, выработано у них по двум причинам. Во–первых, они не желают, чтобы учение проникало в народ; во–вторых, ученики, полагаясь на записи, менее упражняют память. Так как почти со всеми случается то, что они, полагаясь на запись, теряют при изучении прилежание и память. Главным образом они хотят убедить в том, что души не погибают, но после смерти переходят от одних к другим, и, благодаря этому, по их мнению, они склонны к храбрости, пренебрегая страхом смерти. Они много рассуждают о звездах, их движении, о величине мира и земель, о природе вещей, о силе и могуществе бессмертных богов и передают это потомству»32.

Согласно Цезарю, галльские друиды не доверяли письменному слову и сохранили в памяти огромный объем информации. Поэтому период обучения друида достигает 20 лет, но в Ирландии аналогичный период был короче — всего 7 лет. Кроме друидов, были ещё две приравненные к священничеству группы. Это филиды — поэты, хранители в памяти древней истории страны, тесно переплетенной с мифологией, владеющие магическими знаниями, предсказывающие будущее, — и барды, находившиеся при каждом храме с возложенной на них обязанностью воспевать под звуки арфы славные деяния бога, которому они служат, героев на полях сражений, родословных королей, их богатства и храбрость.

Немецкий историк Т. Моммзен (1817–1903) по–своему пишет о кельтской цивилизации с точки зрения оценки нации: «Во многих отношениях она теснее прилегает к новой, чем к греко–римской культуре, благодаря своим парусным судам, рыцарству, церковному строю, а прежде всего своим, правда несовершенным, попыткам сделать опорой государства не народ, а племя и его высшее выражение — нацию»33.

В сущности, кельты создали огромный жреческий мир единоверцев, который, однако, не сумел удержать свои позиции. Его не спасли ни первоклассное вооружение его воинов, ни магия, ни сила его многочисленных богов.

«Но именно потому, что мы застаем здесь кельтскую нацию на кульминационном пункте ее развития, — продолжает Моммзен, — перед нами тем ярче выступает меньшая степень ее моральной одаренности, или, что то же самое, меньшая способность ее к культуре. Она не смогла создать своими силами ни национального искусства, ни национального государства и дошла только до национальной религии и собственного дворянства. Первоначальная наивная храбрость была утрачена, а воинское мужество, основанное на высшей морали и целесообразных установлениях и являющееся обычно результатом более высокой цивилизации, проявилось лишь среди рыцарства и притом в очень извращенной форме. Настоящее варварство, правда, исчезло; прошло то время, когда самым жирным куском мяса кельты угощали храбрейшего из гостей, а тому из приглашенных, который почувствовал бы себя оскорбленным этим, предоставлялось вызвать на бой угощенного, и когда вместе с умершим вождем сжигали и его преданнейших дружинников. Однако человеческие жертвоприношения еще продолжались, а та правовая норма, в силу которой нельзя было пытать свободного мужчину, но допускалась пытка свободной женщины наравне с пыткой рабов, бросает мрачный свет на положение женщины у кельтов даже в их культурную эпоху. Достоинства, свойственные первобытной эпохе жизни народов, были утрачены кельтами, но они не приобрели тех качеств, которые приносит с собой культура, если она глубоко проникает весь народ»34.

С востока кельтов теснили дикие германские племена, на юге всё больше набирал силу Рим. В 121 г. до н. э. римляне оккупировали Южную Францию, создав провинцию Нарбонская Галлия. В это же время два племени — кимвры и тевтонцы — вторглись в кельтскую Галлию из–за Рейна. Досталось и римлянам — они были побеждены в двух битвах. Но Рим сумел сделать выводы из поражений. Гай Марий провел военную реформу, создав профессиональную армию. После этого Галлия была разорена, а затем наступили роковые для кельтов 60–50–е гг. до н. э. Царь даков Буребиста уничтожил или изгнал их из Центральной Европы; германский вождь Ариовист вытеснил их из Германии. И, наконец, Цезарь совершил свой длительный поход и за несколько дней покорил Галлию — сердцевину кельтских земель. Эта страна быстро поддалась влиянию римской цивилизации. Ее население получило наименование галло–римлян, то есть галлов, живущих по римскому закону. Галлия стала одной из самых развитых и населенных провинций империи. Сословие жрецов, которое являлось поборником независимости — их древнего «благочестия», было уничтожено. Впрочем, на римлян сильное впечатление производила жестокость и грубость друидического культа. Римляне запретили человеческие жертвоприношения, а римский историк Гай Светоний Транквилл сообщает в жизнеописании императора Клавдия, что он в 54 г. н. э. «полностью уничтожил варварскую и бесчеловечную религию друидов в Галлии»35.

Но почитание кельтских богов ещё продолжалось. С распространением христианства многие из них стали отождествляться со злыми духами, некоторые же, вероятно, смешались с христианскими святыми. Кельтская религия переросла в иную форму, по частям распределившись в культуре различных государств, а сами сохранившиеся кельтские группы некогда мощной нации постепенно растворились в захваченных ими народах.

Когда всему миру ещё только предстояло заселение его человечеством вышедшим из Малой Азии, сама Азия, в районе Месопотамии, переживала бурную эпоху смен цивилизаций, оставившие после себя историю своего развития и упадка.

Образовавшаяся в южной Месопотамии (ныне юго–центральный Ирак) Шумерская цивилизация фактически представляет собой в миниатюре будущую историю всего мира, в котором главенствуют принципы достоинства, в котором прописаны садистско–мазохистские наклонности. Поэтому, несмотря на то, что Шумеры заложили основы для письменности, математики и городского планирования, а их клинопись, вырезанная на глиняных табличках, донесла до нас бесценные знания о их культуре, законах и религиозных верованиях, упадок их цивилизации был предрешен самим фактором их повышенной амбициозности, когда новая, молодая и сильная, амбициозность попирает всем надоевшую старую и дряблую «чванливость».

Первые постоянные поселения района южной Месопотамии начали появляться между 5500 и 4000 до н. э. Непосредственно расцвет шумерской культуры пришёлся на IV–III тысячелетия до н. э. и завершился около 2270 года до н. э. с приходом к власти семитских царей Аккадской империи.

Шумерская цивилизация состояла из независимых городов–государств — Умма, Урук, Лагаш, Эриду, Аккад, Сиппар, Ниппур, каждый из которых имел своего правителя и божество–покровителя. Каждый город–государство считался собственностью своего бога–покровителя, а правитель выступал его наместником и главным жрецом. Центром города, вокруг которого концентрировалась экономическая, социальная и культурная жизнь был храм бога–покровителя. Считалось, что власть правителя (энси или лугаля) имеет божественное происхождение. Этим происходило религиозное обоснование социальной иерархии и власти.

Непосредственно название «шумеры» появилось по области Шумер, оно вошло в историографию в середине XIX в. для обозначения древнего несемитского населения Месопотамии. Сами шумеры себя специально не отделяли от другого населения этого региона — семитоязычных аккадцев, оба народа имели общее название — «черноголовые». В своих надписях шумеры называли свою землю «Кенгир» — «Страна благородных владык». Шумерский царь Шульги называл себя «царем четырех сторон света, пастырем черноголовых людей»36.

Шумерская цивилизация имела клинописную письменность, колесо, правительство, первый двухпалатный парламент, первые школы, первые деньги (серебряные шекели в виде «слитков на вес»), были даже литературные дебаты, садоводство. В Шумере впервые стали вводиться налоги, были приняты первые законы и проведены социальные реформы, была достаточно сильно развита медицина, строили и ремонтировали первые суда, овладели способом получения сплава бронзы и олова. Не имея камней для постройки, шумеры использовали глиняные кирпичи, затем, научившись обжигу, строили огромные здания, похожие на большие храмы, поднимавшиеся высоко в небо.

У шумеров прослеживается культ целостности, и, стараясь как можно сильнее прописать её в своем мире, пропитаться ею буквально от низов быта до высот духовностей и знаний науки, соответственно, самим стать частью целостности, они наделяли окружающий их мир качеством гармонии, тем более что это было порой и наиболее практично. Так, шумеры возводили многоярусные храмовые постройки, зиккураты — архитектурный стиль, впоследствии получивший название классического, олицетворявший собой мировоззрение соединительных частей мира целостности, которые, как равные между собой, но точно так же в структуре гармонии и неравные, а потому становившиеся путем ступенчатого восхождения к абсолютной чистоте–вершине. Шумеры были прекрасными астрономами, пользовались современной гелиоцентрической системой. В сущности, все современные понятия сферической астрономии, включая полную сферическую окружность с качеством целостности в 360 градусов, зенит, горизонт, оси небесной сферы, полюса, эклиптику, равноденствие и прочее, возникли в Шумере. Ими был создан и первый в мире календарь, разделенный на 12 лунных месяцев (со своей системой поправок) и семидневную неделю, опять же исходя из лунных циклов. Пользовались целостной шестидесятеричной системой счисления, позволявшей вычислять дроби и перемножать числа до миллионов, извлекать корни и возводить в степень. Во многих отношениях эта система превосходит современную десятичную и удобнее в повседневном применении, она использует 12 фаланг пальцев одной руки и 5 пальцев другой. Именно из–за шумерской системы счисления (со своей подноготной целостности мира) современная минута состоит из 60 секунд, час — из 60 минут, сутки — из 24 часов, год — из 12 месяцев, фут — из 12 дюймов, дюжина равна 12. Не возникает сомнений, что не только удобство в цикличности луны, но также в немалой степени и с мировоззренческих понятий о целостности мира шумеры в создании календаря разделили небесную сферу на 12 равных сегментов (по 30 градусов каждый), объединили в каждой группе звезды в созвездия, и каждое из них получило свое наименование, что в последующих культурах превратилось в знаки зодиака. И именно из таких же представлений о неразрывности существования в Шумере с умершими царями хоронили большое количество слуг, демонстрируя убеждение в загробной жизни и потребности в земных удобствах в потустороннем мире, что отражало представления о целостности бытия.

Именно в Шумере появилась практика составления общественных законов. Первый свод в этом списке принадлежит царю Урукагина (2319–2312 гг. п.), который пришел к власти после свержения своего коррупционного предшественника Лугаланды (2328–2319 гг. п.) Сам текст закона не сохранился, но о его содержании можно судить по другим найденным упоминаниям. Свод Урукагина освободил вдов и сирот от уплаты налогов; обязал город оплачивать расходы на похороны (включая ритуальную еду и напитки возлияния для путешествия умершего в загробный мир); а также постановил, что богатые должны расплачиваться серебром при покупке у бедных, а если бедняк не хочет продавать, то влиятельный человек (богач или священник) не может заставить его это сделать. Свод ограничивал власть священнослужителей и крупных землевладельцев, а также предусматривал меры против ростовщичества, обременительного контроля, голода, воровства, убийств и захвата (имущества и людей); как он сам пишет, «сироту не могли отдать богатому человеку, вдову не могли отдать сильному человеку, человека с одним шекелем не могли отдать человеку с одной миной»37. Здесь впервые в истории появляется слово «свобода».

Первый дошедший до современного времени свод законов Древней Месопотамии был свод Ур–Намму (2100–2050 гг. п.), правда, у некоторых историков существует мнение, что свод был опубликован его сыном Шульги из Ура. Свод законов Ур–Намму отличался прогрессивным характером, проявлявшимся в защите прав женщин и молодежи, а также в более мягком обращении с рабами. Преступления рассматривались как посягательство на божественный порядок, при этом колдовство было строго запрещено. Отличительной особенностью этого кодекса являлась его «прогрессивность» и сравнительная мягкость наказаний, в нём отсутствовали принципы талиона (абсолютной справедливости) и членовредительства. В большинстве случаев предпочтение отдавалось штрафным санкциям и системе компенсаций, за исключением особо тяжких преступлений, за которые полагалась смертная казнь.

Шумерская цивилизация достигла небывалых высот развития в строительстве государственных основ, культуры и науки. Донеё не существовало подобного примера, и она не могла опираться на чей–либо опыт и потому он уникален своею прогрессивной первозданностью. Однако образование развитой цивилизации, на иллюзорных представлениях о природе бытия, несмотря на необычайную инфраструктурную мощность и гибкость государственного аппарата, не удержало процесс от собственного распада — поскольку трудовыми, культурными и научными успехами возводилась только всё более крепкая стена между человеком и Богом, то за свое отступничество эта первая и ближайшая к Началу суперцивилизация в истории человечества была предана ветру забвения.