Вымышленные беседы. Книга вторая

– Но ведь служение богу должно проявляться не в молитвах, обращенных к богу, а в делании добрых дел людям. В Евангелии Иисус дал четкое разъяснение по этому поводу. И жить надо, для делания добрых дел, не в монастырях, удалившись от людей, а среди людей.

– Избрав старца, вы от своей воли отрешаетесь и отдаете ее ему в полное послушание, с полным самоотрешением. Этот искус, эту страшную школу жизни обрекающий себя принимает добровольно в надежде после долгого искуса победить себя, овладеть собою до того, чтобы мог, наконец, достичь, чрез послушание всей жизни, уже совершенной свободы, то есть свободы от самого себя, избегнуть участи тех, которые всю жизнь прожили, а себя в себе не нашли.

– Но ведь тоже самое происходит и на светской службе, когда обязан во всем подчиняться воле своего начальника. Или ты слушаешься его во всем, и делаешь все – даже неприятное или преступное для себя и закона – и он продвигает тебя по служебной лестнице, чтобы в твоем лице иметь помощника не только в качестве подчиненного, но и своего ставленника в разных кабинетах власти. И чем больше у него будет таких ставленников-послушников, тем легче ему будет вершить свои законныи и противозаконные дела и делишки.

– О, он отлично понимал, что для смиренной души русского простолюдина, измученной трудом и горем, а главное, всегдашнею несправедливостью и всегдашним грехом, как своим, так и мировым, нет сильнее потребности и утешения, как обрести святыню или святого, пасть перед ним и поклониться ему: «Если у нас грех, неправда и искушение, то все равно есть на земле там-то, где-то святой и высший; у того зато правда, тот зато знает правду; значит, не умирает она на земле, а, стало быть, когда-нибудь и к нам перейдет и воцарится по всей земле, как обещано». Знал Алеша, что так именно и чувствует и даже рассуждает народ, он понимал это, но то, что старец именно и есть этот самый святой, этот хранитель божьей правды в глазах народа – в этом он не сомневался нисколько и сам, вместе с этими плачущими мужиками и больными их бабами, протягивающими старцу детей своих. Убеждение же в том, что старец, почивши, доставит необычайную славу монастырю, царило в душе Алеши, может быть даже сильнее, чем у кого бы то ни было в монастыре. И вообще все это последнее время какой-то глубокий, пламенный внутренний восторг все сильнее и сильнее разгорался в его сердце. Не смущало его нисколько, что этот старец все-таки стоит перед ним единицей: «Все равно, он свят, в его сердце тайна обновления для всех, та мощь, которая установит, наконец, правду на земле, и будут все святы, и будут любить друг друга, и не будет ни богатых, ни бедных, ни возвышающихся, ни униженных, а будут все как дети божии и наступит настоящее царство Христово». Вот о чем грезилось сердцу Алеши.

– Бог Отец (бог Саваоф) говорит: «Не сотвори себе кумира». И не важно кто он – святой или преступник. Человек должен обращаться только к душе успошего родителя своего по примеру Иисуса из Назарета. Правда сама по себе не приходит без усилия, предпринимаемого людьми, жаждущими правды и распространяющими её. Но для этого надо изучать учение Иисуса из Назарета и следовать ему, заниматься самосовершенствованием, чтобы приблизиться по образу и подобию к богу, а не к святому, который в молодости был далек от праведного образа мыслей и жизни. По своей сути Иисус был первым в мире коммунистом и проповедовал утопический коммунизм, призывая не заботиться о дне завтрашнем, а все свое имущество продавать, отдавать деньги в общую кассу, и жить на эти деньги до прихода «Царствия Небесного», которого Иисус ожидал со дня на день. И Иисус дал четкие указания, что надо делать, чтобы достичь «Царства Небесного», и эти знания доступны каждому, желающему последовать за Иисусом.

– Сами давно знаете, что надо делать, ума в вас довольно: не предавайтесь пьянству и словесному невоздержанию, не предавайтесь сладострастию, а особенно обожанию денег, да закройте ваши питейные дома, если не можете всех, то хоть два или три. А главное, самое главное – не лгите.

– Пастыри Русской православной церкви уже во всех своих пОстах в интернете пишут, чтобы верующие покупали в храмах Еваенгелие, изучали его и следовали учению Иисуса Христа. Может быть, покупают и даже читают, но чтобы следовали учению Иисуса, не видно, особенно со стороны руководящего звена, будь то федеральная, региональная или муниципальная власть. Даже в Конституции РФ от 2020 года упомянули о боге, но только вспоминают о нем в православные праздники, а уж до следования его заповедям, законам, наставлениям и поучениям и говорить не приходится. Создается такое впечатление, что во свех уровнях власти собраны неграмотные, аморальные и невоспитанные граждане, «обожающие сладострастие и деньги», спаивающие народ и тем самым сводящие в могилу русскую нацию.

– Это точь-в-точь как рассказывал мне, давно уже впрочем, один доктор – заметил старец. – Человек был уже пожилой и бесспорно умный. Он говорил так же откровенно, как вы, хотя и шутя, но скорбно шутя: я, говорит, люблю человечество, но дивлюсь на себя самого: чем больше я люблю человечество вообще, тем меньше я люблю людей в частности, то есть порознь, как отдельных лиц. В мечтах я нередко, говорит, доходил до страстных помыслов о служении человечеству и, может быть, действительно пошел бы на крест за людей, если б это вдруг как-нибудь потребовалось, а между тем я двух дней не в состоянии прожить ни с кем в одной комнате, о чем знаю из опыта. Чуть он близко от меня, и вот уж его личность давит мое самолюбие и стесняет мою свободу. В одни сутки я могу даже лучшего человека возненавидеть: одного за то, что он долго ест за обедом, другого за то, что у него насморк и он беспрерывно сморкается. Я, говорит, становлюсь врагом людей, чуть-чуть лишь те ко мне прикоснутся. Зато всегда так происходило, что чем более я ненавидел людей в частности, тем пламеннее становилась любовь моя к человечеству вообще.

– Может быть, именно это свойственно руководителям всех уровней власти – любить человечество вообще, и ненавидить людей, которым они должны служить согласно занимаемой должности верой и правдой, в частности?

Я заметил, что любить человечество вообще и человека в частности лучшего всего на расстоянии, и еще лучше, если при этом отсуствуют современные средства связи: радио, телевидение, интернет и телефон. Тогда и твоей душе будет спокойно, от того, что никто не навредит тебе никакими необдуманными словами, и ты никому не навредишь, если, прежде что-либо написать, семь раз подумаешь и только после этого отправишь свое послание.

Мне представляется, что в бога больше верят женщины. Чего же они хотят получить от исповедуемой религии и услышать от священников? Внемлят ли они голосу разума и своего духовника, его нравоучению? И чему хорошему он их учит?

– Главное, убегайте лжи, всякой лжи, лжи себе самой в особенности. Наблюдайте свою ложь и вглядывайтесь в нее каждый час, каждую минуту. Брезгливости убегайте тоже и к другим и к себе: то, что вам кажется внутри себя скверным, уже одним тем, что вы это заметили в себе, очищается. Страха тоже убегайте, хоть страх есть лишь последствие всякой лжи. Не пугайтесь никогда собственного вашего малодушия в достижении любви, даже дурных при этом поступков ваших не пугайтесь очень. Жалею, что не могу сказать вам ничего отраднее, ибо любовь деятельная сравнительно с мечтательною есть дело жестокое и устрашающее. Любовь мечтательная жаждет подвига скорого, быстрого удовлетворимого и чтобы все на него глядели. Тут действительно доходит до того, что даже и жизнь отдают, только бы не продлилось долго, а поскорей свершилось, как бы на сцене, и чтобы все глядели и хвалили. Любовь же деятельная – это работа и выдержка, а для иных так, пожалуй, целая наука.

– Хорошо сказано, Федор Михайлович! Так ведь жизнь-то коротка и хочется всё успеть сделать и увидеть сделанное самим, и чтобы другие увидели это и оценили твой повседневный невидимый для постороннего глаза подвиг, который ты совершаешь ради людей, живущих рядом, и через них для всего человечества. Ведь если не видишь результата своего труда, то получается, что ты прожил жизнь напрасно, и зря так трудился на благо людей и всего человечества, если они не увидели этого и не оценили? Ведь не для бога же мы трудимся. У бога и без наших стараний всё есть и как пишут православные священники в «Законе Божием» – «Бог вседовольный».

– Не далее как дней пять тому назад, в одном здешнем, по преимуществу дамском, обществе он торжественно заявил в споре, что на всей земле нет решительно ничего такого, что бы заставляло людей любить себе подобных, что такого закона природы: чтобы человек любил человечество – не существует вовсе и что если есть и была до сих пор любовь на земле, то не от закона естественного, а единственно потому, что люди веровали в свое бессмертие. Иван Федорович прибавил при этом в скобках, что в этом-то и состоит весь закон естественный, так что уничтожьте в человечестве веру в свое бессмертие, в нем тотчас же иссякнет не только любовь, но и всякая живая сила, чтобы продолжать мировую жизнь. Мало того: тогда ничего уже не будет безнравственного, все будет позволено, даже антропофагия. Но и этого мало, он закончил утверждением, что для каждого частного лица, например как бы мы теперь, не верующего ни в бога, ни в бессмертие свое, нравственный закон природы должен немедленно измениться в полную противоположность прежнему, религиозному, и что эгоизм даже до злодейства не только должен быть дозволен человеку, но даже признан необходимым, самым разумным и чуть ли не благороднейшим исходом в его положении.

– Федор Михайлович, мне не встречались среди моих родных и знакомых, люди, которые бы изучали религию, хотя бы православную, и задумывались над теми вопросами бытия, о которых Вы говорите устами Ивана Федоровича Карамазова. В основном, современные верующие в бога, соблюдают только религиозные праздники и то весьма условно: в эти дни могут посещать храмы, ставить свечи, подавать поминальные и заздравные записочки, освящать пасху и крещенскую воду, окунаться в «святые источники», исповедываться и причащаться; отмечать праздники застольями и бездельем, так как считается грехом работать в праздничные дни. И всё. Евангелие и «Закон Божий» (для семьи и школы) на читают, не следуют учению Иисуса и законам, заповедям, наставлениям и поучения бога Отца (бога Саваофа) ни в праздники, ни в будни; поклоняются иконам, «святым мощам» и канонизированным РПЦ святым, чем наглядно подтверждают, что православная религия является языческой, далека от христианства и противоречит ему во всём. Современных верующих нельзя даже с оговоркой назвать верующими в бога, потому как они верят не в бога, а в золотого тельца, в деньги, на которые можно купить всё и всех. Они за бога желают всем еще живущим здоровья, а усопшим – «Царства небесного», без страшного суда и принятого богом решения. Если бы современные верующие в бога, верили в бессмертие, то они стремились бы следовать учению Иисуса и ветхозаветных пророков. А они о нем только говорят, но ничего не делают, чтобы обрести его. Даже и не помышлят о делании добрых дел для людей, а все силы и знания прилагают только для устройства собственной жизни.

Что бы Вы, Федор Михайлович, пожелали этим безбожникам и лицемерам?

– Не здесь твое место пока. Благословляю тебя на великое послушание в миру. Много тебе еще странствовать. И ожениться должен будешь, должен. Все должен будешь перенести, пока вновь прибудеши. А дела много будет. Но в тебе не сомневаюсь, потому и посылаю тебя. С тобой Христос. Сохрани его и он сохранит тебя. Горе узришь великое и в горе сем счастлив будешь. Вот тебе завет: в горе счастья ищи. Работай, неустанно работай.

– Хорошее пожелание – нечего сказать: «в горе счастья ищи». А, может быть, Вы и правы. Ведь без горя, без житейских проблем вряд ли кто обратится к богу. Но ведь обращаются то не для того, чтобы исправиться, а чтобы бог помог перенести горе или избавил от него. Ведь Книгу Иова никто из верующих, полагаю, не читал, потому и не хотят долго горевать, а предпочитают быть здоровыми и радоваться жизни, в чем и видят свое счастье.

– Пусть мирские слезами провожают своих покойников, а мы здесь отходящему отцу радуемся. Радуемся и молим о нем.

– В том-то и разница: монахи всё же в своих кельях могут осилить учение Иисуса и, если и не следовать ему в полной мере, то хотя бы понять его смысл. А мирские и не притрагиваются к нему, и знать его не хотят, поэтому и льют слезы, а не радуются, что душа усопшего покинула своё тленное тело и отправилась в вечное путешествие по бескрайнему мирозданию, в котором встретит души своих родных и близких, друзей и соседей, с которыми связали свою судьбу во время своей земной жизни.

– Тут… тут, брат, нечто, чего ты теперь не поймешь. Тут влюбится человек в какую-нибудь красоту, в тело женское, или даже только в часть одну тела женского (это сладострастник может понять), то и отдаст за нее собственных детей, продаст отца и мать, Россию и отечество; будучи честен, пойдет и украдет; будучи кроток – зарежет, будучи верен – изменит. Певец женских ножек, Пушкин, ножки в стихах воспевал; другие не воспевают, а смотреть на ножки не могут без судорог. Но ведь не одни ножки… Тут, брат, презрение не помогает, хотя бы он и презирал Грушеньку. И презирает, да оторваться не может.

– От любви люди сходят с ума, творят безумства, потому что этот процесс не управляемый и не контролируемый. Влюбившись в женщину, мужчина становится безумцем. Вспомните, хотя бы, сына Тараса Бульбы, который влюбился в полячку... А любить и быть расчетливым в любви невозможно. Воспевать можно в женщине что угодно: ножки, глазки, губки... Но полюбить её можно только всю целиком, даже не поняв при этом за что. Просто она вся входит в сердце, и ты ничего не можешь поделать с тем чувством, которое тобой овладевает по отнношению к ней. Она становится твоей частью, без которой ты просто не можешь жить, становится дороже всех на свете. Без отца и без матери, без детей и внуков ты, став взрослым, живешь самостоятельно и можешь прожить. А вот без любимой женщины – нет! Она овладевает тобой целиком и полностью, твоим телом и твоей душой. Без нее ты становишься калекой – не способной ни на что хорошее. Только соединив себя с ней, ты становишься чем-то цельным, способным к жизни и всему хорошему, или плохому, в зависимости от того, как складывается жизнь – кто она и кто ты в этой жизни.

– Ум его в плену. В нем мысль великая и неразрешенная. Он из тех, которым не надобно миллионов, а надобно мысль разрешить.

– Если овладевает человеком какая-то мысль, и он может развить в себе способность мыслить, то не разрешив вошедшей в него мысли, он будет мучиться до тех пор, пока не найдет решение, устраивающее его.

– Алеша «пронзил его сердце» тем, что «жил, все видел и ничего не осудил». Мало того, принес с собою небывалую вещь: совершенное отсутствие презрения к нему, старику, напротив – всегдашнюю ласковость и совершенно натуральную прямодушную привязанность к нему, столь мало ее заслужившему. Все было для старого потаскуна и бессемейника совершенным сюрпризом, совсем для него, любившего доселе одну лишь «скверну», неожиданным. По уходе Алеши он признался себе, что понял кое-что, чего доселе не хотел понимать.

– Только встретившись и пообщавшись с праведником, или прочитав хорошую, умную книгу, начинаешь понимать насколько ты сам хорош или плох, и что тебе надо предпринять, чтобы исправиться и стать хоть немного похожим на встреченный тобой в жизни или в книге пример богообразия и праведности.

– По наружности своей Григорий был человек холодный и важный, не болтливый, выпускающий слова веские, нелегкомысленные. Точно так же невозможно было бы разъяснить в нем с первого взгляда: любил он свою безответную, покорную жену или нет, а между тем он ее действительно любил, и та, конечно, это понимала. Эта Марфа Игнатьевна была женщина не только не глупая, но, может быть, и умнее своего супруга, по меньшей мере рассудительнее его в делах житейских, а между тем она ему подчинялась безропотно и безответно, с самого начала супружества, и бесспорно уважала его за духовный верх. Замечательно, что оба они всю жизнь свою чрезвычайно мало говорили друг с другом, разве о самых необходимых и текущих вещах. Важный и величественный Григорий обдумывал все свои дела и заботы всегда один, так что Марфа Игнатьевна раз навсегда давно уже поняла, что в советах ее он совсем не нуждается. Она чувствовала, что муж ценит ее молчание и признает за это в ней ум. Бить он ее никогда не бивал, разве всего только один раз, да и то слегка.

– Такая супружеская пара встречается не часто. Конечно, в современных многоэтажках говорить об этом невозможно, потому что проживающие в одной из квартир, в лучшем случае знают нескольких соседей, проживающих рядом, и уж, конечно, не всех, проживающих в 100-200-300 квартирах дома, который один вмещаяет в себя целую деревню, а то и село.

– Мужик наш мошенник, его жалеть не стоит, и хорошо еще, что дерут его иной раз и теперь. Русская земля крепка березой. Истребят леса, пропадет земля русская. Я за умных людей стою. Мужиков мы драть перестали, с большого ума, а те сами себя пороть продолжают. И хорошо делают. В ту же меру мерится, в ту же и возмерится, или как это там… Одним словом, возмерится. А Россия свинство. Друг мой, если бы ты знал, как я ненавижу Россию… то есть не Россию, а все эти пороки… а пожалуй что и Россию.

– Так ведь пороки сами собой не появляются и не исчезают. С ними надо бороться. А как? Надо учить людей мыслить, хорошо себя вести и в семье, и в общественных местах. Всему учить, с чем человек сталкивается в своей жизни. А если не учить, то и будет процветать свинство. И не Россия в этом виновата, и не простолюдины, а наделенные властью, распоряжающиеся общими деньгами граждане. Если не направлять необходимых средств на воспитание из человеческого детеныша человека разумного, то откуда же возьмутся праведники? Церковь устранилась от воспитания своих прихожан, переложив это на плечи крестных родителей, о чем заявила в «Законе Божием». А крестным родителям забыли, наверное, об этом сообщить и снабдить необходимой для этого литературой, а затем проконтроливать как они справляются с этой богоугодной задачей. А если крестные родители такие же непросвещенные и невоспитанные граждане, как и родители их крестника, то какого результата можно ожидать от такого воспитания? Никакого! Религии тысячи лет тому назад создавались с целью воспитать из человекообразных животных человеков разумных, но такая вселенская задача оказалась православной церкви не по силам, и она занялась решением своих материальных вопросов, забыв о наставлении Иисуса Христа и ветхозаветных пророков.

– В Мокром я проездом спрашиваю старика, а он мне: «Мы очень, говорит, любим пуще всего девок по приговору пороть, и пороть даем всё парням. После эту же, которую ноне порол, завтра парень в невесты берет, так что оно самим девкам, говорит, у нас повадно».

– Значит, парням больше по сердцу не праведницы, а преступницы? Чем же вина их перед законом так привлекает парней? Или привлекает не их вина а сам процесс порки, который приоткрывает перед ними завесу женской тайны, которую они прячут под юбкой? И эта тайна привлекает их настолько, что они готовы им все простить, лишь бы видеть эту женскую тайну как можно чаще?

– Ибо знайте, милые, что каждый единый из нас виновен за всех и за вся на земле несомненно, не только по общей мировой вине, а единолично каждый за всех людей и за всякого человека на сей земле. Сие сознание есть венец пути иноческого, да и всякого на земле человека. Ибо иноки не иные суть человеки, а лишь только такие, какими и всем на земле людям быть надлежало бы. Тогда лишь и умилилось бы сердце наше в любовь бесконечную, вселенскую, не знающую насыщения. Тогда каждый из вас будет в силах весь мир любовию приобрести и слезами своими мировые грехи омыть… Всяк ходи около сердца своего, всяк себе исповедуйся неустанно. Греха своего не бойтесь, даже и сознав его, лишь бы покаяние было, но условий с богом не делайте. Паки говорю – не гордитесь. Не гордитесь перед малыми, не гордитесь и перед великими. Не ненавидьте и отвергающих вас, позорящих вас, поносящих вас и на вас клевещущих. Не ненавидьте атеистов, злоучителей, материалистов, даже злых из них, не токмо добрых, ибо и из них много добрых, наипаче в наше время. Поминайте их на молитве тако: спаси всех, господи, за кого некому помолиться, спаси и тех, кто не хочет тебе молиться. И прибавьте тут же: не по гордости моей молю о сем, господи, ибо и сам мерзок есмь паче всех и вся… Народ божий любите, не отдавайте стада отбивать пришельцам, ибо если заснете в лени и в брезгливой гордости вашей, а пуще в корыстолюбии, то придут со всех стран и отобьют у вас стадо ваше. Толкуйте народу Евангелие неустанно… Не лихоимствуйте… Сребра и золота не любите, не держите… Веруйте и знамя держите. Высоко возносите его...

– Значит, не христианская религия православие. Потому как Иисус Христос велел любить не только ближнего своего, но и врага своего. А враги исповедуют такое же язычество, как и православные, только называют его иначе: кто католицизмом, кто лютеранством и т. д. В одной только России несколько лет тому назад, когда я углубленно изучал этот вопрос, было зарегистрировано 70 религиозных конфессий. Как тогда быть с иноверцами в своей стране, в таком случае? Религии и поклонения богам могут быть разными, но цель у них должна быть одна – воспитание из человекообразного животного Человека разумного. И если какие-либо религии не служат этой цели, то они наносят непоправимый вред и каждому человеку в отдельности, и обществу в целом.

Нельзя противопоставлять одну религию другой, одну ставить выше, а другую ниже. Это будет обидно для того, чью религию принижают.

– Знайте, это ужасно как тяжело для обиженного человека, когда все на него станут смотреть его благодетелями… я это слышал, мне это старец говорил. Я не знаю, как это выразить, но я это часто и сам видел. Да я ведь и сам точно так же чувствую.

– Нередко приходится сталкиваться с тем, что люди, от которых в чем-то зависит твоя жизнь, понимают это, но не делают, как это предписывает им закон и религия. Они сами придумывают себе законы и религии, которые их устраивают. Как же с ними быть, в таком случае?

– Знаете, мой старец сказал один раз: за людьми сплошь надо как за детьми ходить, а за иными как за больными в больницах...

– Я понимаю, если бы это относилось к рядовым гражданам, но когда «ходить надо как за детьми, или как за больными» за наделенными властными полномочиями гражданами – это что-то из ряда вон выходящее. Они же не любят никого, кроме себя, и ведут себя по отношению к другим – как к чужим, ненавистным им гражданам.

– Я тебе должен сделать одно признание, – начал Иван, – я никогда не мог понять, как можно любить ближних. Именно ближних-то, по-моему, и невозможно любить, а разве лишь дальних. Чтобы полюбить человека, надо, чтобы тот спрятался, а чуть лишь покажет лицо свое – пропала любовь.

– Я замечал, что любить любого человека: будь то ближний или дальний, легче всего на расстоянии. Когда он вдали от тебя, когда ты не соприкасаешься с ним ни в чем: ни в делах, ни в личных отношениях.

– Кстати, мне недавно рассказывал один болгарин в Москве, – продолжал Иван Федорович, как бы и не слушая брата, – как турки и черкесы там у них, в Болгарии, повсеместно злодействуют, опасаясь поголовного восстания славян, – то есть жгут, режут, насилуют женщин и детей, прибивают арестантам уши к забору гвоздями и оставляют так до утра, а поутру вешают – и проч., всего и вообразить невозможно. В самом деле, выражаются иногда про «зверскую» жестокость человека, но это страшно несправедливо и обидно для зверей: зверь никогда не может быть так жесток, как человек, так артистически, так художественно жесток. Тигр просто грызет, рвет и только это и умеет. Ему и в голову не вошло бы прибивать людей за уши на ночь гвоздями, если б он даже и мог это сделать. Эти турки, между прочим, с сладострастием мучили и детей, начиная с вырезания их кинжалом из чрева матери до бросания вверх грудных младенцев и подхватывания их на штык в глазах матерей. На глазах-то матерей и составляло главную сладость. Но вот, однако, одна меня сильно заинтересовавшая картинка. Представь: грудной младенчик на руках трепущущей матери, кругом вошедшие турки. У них затеялась веселая штучка: они ласкают младенца, смеются, чтоб его рассмешить, им удается, младенец рассмеялся. В эту минуту турок наводит на него пистолет в четырех вершках расстояния от его лица. Мальчик радостно хохочет, тянется ручонками, чтоб схватить пистолет, и вдруг артист спускает курок прямо ему в лицо и раздробляет ему голову… Художественно, не правда ли? Кстати, турки, говорят, очень любят сладкое.