На сломе эпохи (1993 – 2005 годы)

Что нам предлагается?

В названной концепции очень подробно описано, что такое «государственный язык». На нем «принимаются все законодательные акты данного государства. Это обязательный язык официальных мероприятий, служебной корреспонденции, делового общения. Ответы на обращения граждан также даются на государственном языке.

Государственный язык используется в работе всех государственных органов, организаций, в Вооружённых Силах. На нем ведётся учетно-статистическая, финансовая и техническая документация.

Государственный язык является основным языком судопроизводства в стране. Кроме того, на государственном языке обязательно излагаются сделки физических и юридических лиц, совершенные в письменной форме /…/

В государственных средствах массовой информации и коммуникации употребление государственного языка является обязательным. С целью создания соответствующей языковой среды объем передач по государственным каналам на других языках не должен превышать по времени объем передач на государственном языке.

Государственный язык так же в обязательном порядке используется при выдаче паспортов, удостоверений личности, свидетельств о рождении, документов об образовании и других официальных документов, при написании наименований организаций, их печатей и штампов, этикеток и визуальной информации.

Статус государственного языка предполагает создание условий для овладения им всеми гражданами. При этом приём на государственную службу осуществляется при обязательном знании в необходимом объёме государственного языка.

С созданием соответствующей правовой базы защита государственного языка осуществляется путём привлечения к ответственности лиц, виновных в нарушении статуса языка или невыполнении Закона о языках. Противопоставление государственного языка другим языкам не допускается.

Согласно Конституции в Республике Казахстан государственным языком является казахский язык, поэтому требования к государственному языку и его статусу, изложенные выше, должны стать основными параметрами модели, к которой должен постепенно, последовательно приближаться казахский язык».

И далее: «Со временем казахский язык должен стать языком межнационального общения. Наряду с государственным в государственных организациях, а также в органах местного самоуправления официально употребляется русский язык. В перспективе русский язык будет оставаться одним из основных источников получения информации по разным областям науки и техники, средством коммуникации с ближним и дальним зарубежьем. Интересы экономического и научно-технического развития страны определяют востребованность знаний и образований, получаемых на русском языке».

И ещё о русском языке: «Государственная поддержка официально употребляемого языка заключается в обеспечении условий для использования его в органах управления наряду с государственным. Такой статус обеспечивается переводом на официально употребляемый язык законодательных актов и других документов, служебной корреспонденции, осуществлением на нем, как на втором, делопроизводства и ведения учётно-статистической и финансовой информации.

Сохранение сферы функционирования русского языка обеспечивается стремлением Казахстана к интеграционным процессам, сохранению единства культурного и образовательного пространства со странами СНГ».

Жизнь рассудит

Вывод пусть каждый делает сам. Я же попытаюсь спрогнозировать будущее, если данная концепция будет принята. Тут возможны три варианта развития событий. Первый – большинство не знающих казахский язык берутся за учебники. Второй – то же самое большинство под давлением обстоятельств разъезжаются по своим «историческим родинам». Третий – на концепцию и принятые по ней законы никто не обращает внимания и все казахстанцы живут, как и жили, быстро погашая возникающие конфликты по поводу попыток «свержения» фактического двуязычия.

Первые два варианта нереальны. В одном случае – когда половина населения не знает какого-либо языка, то все попытки искусственного создания в ней новой языковой среды бесперспективны. В другом – ехать пока не куда и не с чем. Остается третий вариант. Как ни странно, но, судя по уже прожитым годам в постсоветское время, он самый бескровный.

Так неужели о таком исходе не догадываются авторы концепции языковой политики? Иногда складывается впечатление, что, постоянно поднимая языковую проблему, какой-то круг людей хочет доказать, что из кризисной ямы нашу страну можно вытащить только «за язык».

Ей-богу, это представители какого-то другого растения. Корни его отнюдь не национальны. Они, скорее всего, состоят из мощных и сильно разветвлённых присосков своекорыстия. И растёт оно на другой почве – там, где она сильно удобрена денежными знаками и всегда обильно полита властными амбициями. Это растение не имеет своего ствола, но, обвившись вокруг любого национального древа, оно сосёт из него соки и своими яркими, крикливых тонов листьями стремится забить мощную крону. Да и не листья это, а листы исписанной бумаги – плоды канцелярского творчества. Но сколько шума в их чиновничьем шелесте: и о «национальном самосознании», и о своей «исторической уникальности», и опять о корнях, которые «корни всех корней».

Но всё в этом мире имеет начало и конец. Русский 17 века не понял бы своего сегодняшнего одноплеменника, английский язык в США давно уже стал американским, а новый международный язык – эсперанто так и не прижился…

Своё прошлое нужно знать главным образом для того, чтобы увидеть в нём мощную струю жизни, которая, проходя через сегодняшний день, тащит нас в будущее. И если мы сейчас будем толкать друг друга локтями, пытаясь навязать каждый свой образ жизни и мысли, то этот поток пройдёт мимо нас, а будущие поколения станут изучать обломки нашей жизнедеятельности как остатки погибшей цивилизации.

«Кустанайские новости», 3 декабря 1996 г.

Испытание истиной

16 декабря исполняется 10 лет со дня алмаатинского массового молодёжного протестного выступления. Времени прошло достаточно, чтобы дать событию объективную оценку. Однако с этим пока большие проблемы. Одни в своё время назвали их «беспорядками», приклеив им привычный ярлык «националистические», другие – уже через 10 лет – называют это «восстанием» и упорно ищут в нём «всемирно-историческое значение». Такими изысканиями занялся, например, Абиш Кекильбаев в статье «Суровое испытание накануне перемен» («Казахстанская правда», 12.11.1996).

Процесс самоопределения истины всегда протекает сложно. Особенно в сфере общественных явлений. Здесь простор истины господствующий социальный слой всегда стремится окольцевать пограничной полосой своих интересов. Все попытки других претендентов пробраться к ней как к всенародному достоянию пресекаются пулемётными очередями обвинений в антинародности подобных действий.

Время обычно успокаивает могильной тишиной даже самых непримиримых оппонентов. А ветры перемен разносят в клочья любые преграды, и тогда истина свободно растекается по умам представителей новых поколений. Сегодняшняя суета вокруг государственных портфелей со всеми спрятанными в них перспективами славы и денег, наверное, ещё мешает дать справедливую оценку событий десятилетней давности.

Об этом красноречиво говорит следующая выдержка из названной выше статьи: «… уроки декабря 1986 года поистине стали определяющими для всех, кто действительно заботится о независимости Казахстана, процветании казахского народа, обогащении его истории и культуры. Таким образом, декабрьские события явились начальной страницей нашей многострадальной истории, полной народного гнева и современной истории, начатой со светлой мечты и стремления в будущее. Для всех нас они стали и останутся навсегда пережитым суровым испытанием в начале пути к новой жизни, о которой мечтали наши предки. И теперь главная наша цель – обеспечить необходимый импульс процессам обновления и развития по-новому. Стать в мировом сообществе государством с полноценными политико-экономическими возможностями. Далеко не всем по душе такая наша цель. Немало таких, кто в бессильной злобе скрежещет зубами, при первой возможности желает столкнуть в сторону. К сожалению, находятся и силы, готовые всячески их поддержать. Все они вкупе нередко позволяют себе выходки, недостойные порядочных людей, стараются словом и действиями всячески опорочить и очернить наш суверенитет и независимость».

Абиш Кекильбаев в нашей республике достаточно авторитетный человек: писатель, был председателем Верховного Совета, ныне государственный секретарь РК. Поэтому его мнение далеко не частное, а отражает умонастроения многих казахстанских интеллектуалов. В приведённой цитате, на мой взгляд, содержатся объяснения всех пассажей, которые автор статьи «Суровое испытание накануне перемен» щедро рассыпал по всему тексту, торжествуя над развалом «советской империи» и социалистического строя. По его мнению, казахстанский народ при Советах жил так плохо, что «есть великая историческая справедливость» в том факте, «что именно алмаатинские события стали примером для других республик бывшего СССР, которые продолжили расшатывание основ советской империи, завершившееся её распадом». И вообще, «декабрьские события 1986 года в Алма-Ате сыграли решающую роль в развале социалистической системы и явились главным международным фактором победы восточно-европейских народов над своими тоталитарно-коммунистическими режимами».

С патриотизмом у нас в последние годы происходят странные вещи: то его объявляют анахронизмом, выдумкой сталинистов, то он вновь становится главным фактором прогрессивного развития. «Первые…», «заложили основу…», «стали примером…» и т. п. – этот словесный арсенал очень нам знаком из прошлой жизни. Выстрелы из идеологических орудий делали те же пушкари, которые сейчас развернули стволы и палят в другую сторону. Но от приведённой выше кекильбаевской словесной шрапнели что-то не тянет к казахстанскому патриотизму. С другой стороны, не хочется оказаться и среди тех, кто в «бессильной злобе скрежещет зубами». Я ведь не могу уйти с той земли, где провёл всю свою жизнь, и хочу, чтобы она процветала.

Вот ведь какие задачки подбрасывают нам иногда «государственные секретари». А причина, наверное, в том, что А. Кекильбаев и его единомышленники односторонне оценивают советское прошлое Казахстана. Это мешает понять истинную причину проблем советского общества к началу 80-х годов и объективно оценить то, что происходит сейчас в постсоветских республиках.

В названной статье автор общую демократизацию советского общества, которая началась с 1985 года, подменил идеей национального освобождения. Суверенитет и независимость титульных наций (этносов) союзных республик превратились у него из необходимого условия демократизации общества вообще в основную цель преобразований. Так было и в реальности. Проблема теоретического осмысления данного факта заключается в том, чтобы в этом видеть не достижение, а глубокую ошибку. Ошибку не в получении суверенитета и независимости, а в превращении их из необходимых условий демократизации советского общества в главную цель. Ею и объясняются основные экономические трудности переходного периода, ибо именно подобный подход привёл не к цивилизованной трансформации СССР в содружество суверенных государств, – что объективно было необходимо, – а к катастрофически быстрому разрушению, от которого выиграла лишь небольшая группа людей.

По истечении 10 лет с декабря 1986 года это стало уже ясно, однако бывший спикер парламента, – а сегодня он госсекретарь, – настаивает на прежнем подходе. Вместо извлечения горького урока для нынешних правителей, он торжественно трубит победу.

К декабрю 1986 года прошла уже довольно мощная идейная обработка советских людей, чтобы они в большинстве своём осознали необходимость и поверили в возможность реформ. Волюнтаристский подход Москвы при замене руководителя Казахстана мог проявиться и в другой республике. Реакция была бы такая же, как в Алма-Ате. Это естественно. Но здесь важно заметить точку перехода от общего недовольства командно-административной системой к национальному освобождению. Очевидно, большее сплочение людей на национальной основе, которое наблюдалось в союзных республиках, создавало более благоприятные условия для сопротивления Центру. Вряд ли в Алма-Ате кто-нибудь активно выступил бы против, если б вместо Кунаева из другой республики прислали казаха. Об этот говорит тот факт, что 16 декабря на улицы вышли только казахи.

Но это действительно не проявление национализма, а выражение требования, чтобы с народом считались. Здесь линии на стремление к демократизации и национальному освобождению совпадали. Но освобождение от кого? Не от представителей других национальностей, живущих в республике, – таких лозунгов не было, – а от диктата Москвы.

Однако это совпадение было только до тех пор, пока не применили насилие. Именно насилие со стороны Центра повело республики по извилистой тропе национального освобождения. Демократизация постепенно стала превращаться в пустой лозунг, в показушный фасад для привлечения иностранных инвестиций, а также в эффективный способ укрепления национальных элит.

Такую оценку государственные идеологи сейчас дать не могут, ибо нужно сделать признание, что противоречие советского общества, ради снятия которого затевалась «перестройка», не преодолено. Хуже того, оно загнано вглубь. Мы не сделали нужных шагов вперёд, а лишь, тронувшись с места, упали в пропасть средневековья. При этом, слова «президент», «конституция», «легитимность» не спасают. Возможно лишь одно уточнение – обилие шикарных автомобилей в столице, дорогих особняков на окраинах наших городов, а также нищие у мусорных контейнеров, разгул преступности и общая бедность говорят, что мы ближе к раннему капитализму. Власть одной номенклатуры сменилась на жёсткую экономическую хватку другой.

В своё время казахстанцы к провозглашению суверенитета и независимости отнеслись достаточно спокойно, надеясь на развитие демократии в республике. Однако линия национального освобождения одного этноса уходила в сторону от демократизации всё дальше и дальше, а порог бедности подступал всё ближе и ближе. Если при таком положении государственные идеологи будут продолжать подпирать своими идеями практические шаги некоторых политиков по принципу «верной дорогой идёте, господа-товарищи!», то национальное освобождение и демократизация ещё долго не будут возвращаться в одну точку. А это чревато взрывом. Но уже насилием не сверху, а снизу. И тогда найдётся какой-нибудь умник, который 16 декабря 1986 года назовёт не началом начал, а началом конца.

Испытания продолжаются. Но теперь ещё и истиной.

«Кустанай». 6 декабря 1996 г.

1997 год