- -
- 100%
- +
То есть государство хочет создать такую накопительную пенсионную систему, которая оказалась бы способна поднять минимальный порог пенсий на более высокий уровень. Сегодня, если минимальную пенсию соотнести со средней зарплатой по РК, коэффициент замещения составит примерно 21%. Концепция планирует к 2030 году довести его до 40%. За счет чего?
Тут самое время сказать об очередном новшестве. Предполагается, что с 2018 года будет введена условно-накопительная система.
– Участниками условно-накопительного компонента будут являться работники, в пользу которых работодатели начнут перечислять обязательные пятипроцентные пенсионные взносы, начисляемые от размера дохода работника, – рассказал об этой новации «НГ» руководитель департамента по контролю и социальной защите по Костанайской области Мурат Муратбеков. – Учет условных обязательств будет вестись на индивидуальных счетах, открытых в ЕНПФ. Накопления являются условными, не наследуются и не будут собственностью участника системы. Они будут перечисляться из доходов предприятия, а не из зарплаты работника.
По сути, это некий аналог солидарной пенсионной системы советского периода. Только на этот раз размер пенсии будет зависеть не от суммы, которую раньше определяло государство, а от того, сколько человек заработает. Это будет добавка к деньгам, которые накопились на другом счету в ЕНПФ, куда работодатель перечислял 10% зарплаты этого человека.
Но тут возникает проблема. Где работодатели возьмут эти самые дополнительные 5%? Это очередной налог или данные суммы будут вычитаться из налогооблагаемой базы? Как, например, уже сделали с аналогичными средствами, которые работодатели с 1 января 2014 года перечисляют в ЕНПФ на счета своих работников, занятых на рабочих местах с вредными условиями труда. В Концепции на этот счет ничего не сказано, и правительство никаких разъяснений еще не делало.
Предприниматели сразу же заговорили о том, что эта мера может привести к удорожанию выпускаемой продукции, к росту теневой экономики, к снижению затрат на заработную плату.
– В Казахстане проводится политика поддержки малого и среднего бизнеса, поэтому правительство, очевидно, предложит механизм, который бы разрешил эту коллизию, – высказал свое предположение Мурат Муратбеков. – Но данная мера позволит увеличить размеры накоплений в ЕНПФ, которые после ухода от солидарной системы будут играть решающую роль в пенсионном обеспечении. К тому же эта система усиливает заинтересованность работников за счет собственного труда обеспечивать свою старость.
Нужно иметь в виду, что с 2030 года для участников только накопительной пенсионной системы и условно-накопительного компонента при достижении ими пенсионного возраста будет осуществлен переход от назначения базовой пенсии к назначению минимальной гарантированной пенсии в случае, если их совокупный размер пенсионных выплат окажется ниже установленного минимального социального приемлемого уровня пенсий.
Самозанятых легализовать
Сегодня пенсионной системой охвачено чуть больше 60% трудоспособных граждан. Остальные 40% достигнут пенсионного возраста и, не имея официально зафиксированного трудового стажа 10 и более лет, будут получать только социальное пособие по возрасту в размере 50% от прожиточного минимума. Основная часть этой категории – так называемые самозанятые, которых в РК насчитывается более 2 млн. Большинство из них сейчас имеют какие-то доходы, но отчислений в НПФ они не делают. Хорошо, если по достижению пенсионного возраста у них еще сохранятся силы вести домашнее хозяйство (чем сегодня и живет в основном эта категория). А если здоровья уже не хватает?
Никто не мешает этим людям самостоятельно открывать счет в НПФ и добровольно перечислять туда взносы. Но большая часть из них – сельчане. Если у них образуются какие-то денежные излишки, они предпочитают вкладывать их в сегодняшний день. Это их выбор. Примерно такая же ситуация с людьми, занятыми в «теневом» бизнесе. Только там работодатель обязан перечислять деньги на счет своего работников в НПФ, но по взаимной заинтересованности этого не делает.
Концепция предусматривает меры по вовлечению этих людей в легальный бизнес, по профессиональному обучению безработных и другие меры. Ожидается, что охват пенсионной системой в 2030 году повысится до 80% занятого населения. Сейчас государство уже пытается реализовать программы по решению этой проблемы, но об их эффективности ничего определенного сказать пока никто не может.
Есть в Концепции еще одно новшество, о котором нужно обязательно сказать. Ибо в обществе оно наверняка вызовет неоднозначную реакцию. Для «повышения эффективности и обеспечения финансовой устойчивости накопительной пенсионной системы» будет отменен единовременный принцип изъятия пенсионных накоплений. За исключением сумм пенсионных накоплений, не превышающих 12 минимальных пенсий. То есть взносы из НПФ можно будет получать только определенными суммами ежемесячно.
Есть там и другие важные положения. Они касаются работников силовых структур, женщин, находящихся в декретном отпуске, и другие моменты. Нужно учесть, что это пока лишь Концепция, реализация которой может начаться только после принятия соответствующих законодательных актов. Для этой цели предусмотрен первый этап (2016-2020 гг.). Второй этап (2020-2030 гг.) будет посвящен повышению эффективности модернизированной пенсионной системы.
«Наша газета». 10.07.2014
А что в глубине?
Ежегодно во время празднования Дня Астаны в прессе появляется обилие материалов, рассказывающих о первом президенте Казахстана. Но этот жанр начал истощаться. Биография у Нурсултана Абишевича одна. Сколько не было бы в ней ярких страниц, для всех желающих отразить их в своих манускриптах все равно не хватит. Начинаются повторы, которые отличаются друг от друга лишь количеством елея, излитого на образ Лидера нации.
Некоторые авторы, правда, в своих оценках роли Назарбаева в становлении казахстанского государства пытаются найти новые повороты. Например, Чокан Лаумулин, представляющий себя в Интернете исследователем из Кембриджского университета, вспомнил, что 26 июня исполнилось 25 лет с тех пор, как Назарбаев непрерывно руководит Казахстаном, и сделал попытку оценить его деятельность, как «субъективную роль личности в Истории». Для чего вспомнил чье-то сравнение политика с гребцом на плоту, идущим по бурной реке:
– Максимум, что он может, – лавировать от берега к берегу и никогда не идти против течения.
Об умении Назарбаева «лавировать» написано уже много. Чтобы взглянуть на этот «субъективный» фактор иначе, Лаумулин решил вспомнить что-то малоизвестное о «течении». Получилось как-то невнятно. Попытался рассказать о давлении бывшего руководства США на Назарбаева, когда его якобы принуждали избавиться от ядерного оружия, оставшегося после развала СССР. Не обошлось и без туманных намеков на фронду, которую создавал руководителю Казахстана кто-то из его ближайшего окружения. Все эти «бурления» были преодолены главой страны, дескать, благодаря его умению «грести» по бурным волнам Истории. Автору после такого «глубокого» анализа не оставалось ничего другого, как только поздравить Нурсултана Абишевича с днем рождения и пожелать ему здоровья и долгие лета.
На очередной панегирик можно не обращать внимания, но его автор сделал попытку применить научную терминологию, что невольно застав ляет думать о необходимости изучения реальной истории молодой республики. Страна существует более 20 лет и уже наработала кучу проблем. Пора бы взяться за анализ их глубинных причин и что-то делать для исправления ситуации. Мы же в истории Казахстана по-прежнему «исследуем субъективную роль личности».
Например, количество судебных разбирательств по коррупционным преступлениям из года в год растет, но на некоторых высокопоставленных чиновников это никак не влияет. Недавно сообщили, что в суд передали коррупционное дело на экс-акима Павлодарской области. У нас приспособились объяснять эти факты ссылками на аналогичные случаи в развитых странах мира. Не продуктивнее ли найти у этого явления отечественные корни? Для этого достаточно вспомнить, как в Казахстане проходила массовая приватизация. Когда начинали этот процесс, был выбор: включить в него все общество или втихую раздать жирные куски избранным людям. Пошли по второму пути, причем его закамуфлировали под первый вариант.
Сейчас предпринимаются попытки создать массового собственника, которые бы по примеру экономически развитых стран сделали Казахстан политически более устойчивым. Не получается. Стабильность удерживается только за счет авторитарной политической системы. Надолго ли? Вот бы чем заняться исследователям.
«Наша газета», 10.07.2014
Не противопоставлять Россию и Европу
Договор о создании Евразийского экономического союза подписан и с 1 января 2015 года вступает в силу. Однако его критика продолжается. Противники развития интеграции с Россией и Беларусью приводят свои доводы о невыгодности ЕАЭС для Казахстана. Они считают, что открытие границ для свободного обмена товарами, капиталом и рабочей силой Казахстану навредит. О том, насколько этот прогноз реален, «НГ» попросила высказать свое мнение генерального директора группы компаний «Алгабас» Жумагали Арыстана. Он поддерживает деловые отношения с российскими партнерами еще с начала 90-х годов, а с введением Таможенного союза пытается их развивать.
Исходя из личного опыта
– Жумагали Ерсултанович, вы согласны, что с вступлением Казахстана в Евразийский экономический союз отечественный бизнес проиграет?
– Прежде всего, хочу подчеркнуть, что все свои выводы я делаю, исходя из личного опыта. Вначале нужно посмотреть, что произошло после установления независимости Казахстана. Какие взаимоотношения после распада СССР нарушены, а какие сохранились. Например, Байконур как работал, так и работает, взаимовыгодная торговля (несмотря на различные ограничения) тоже идет.
Сегодня производственные и природные ресурсы на нашей территории настолько велики, что внутреннего потенциала для их освоения недостаточно. Нужны дополнительные инвестиции, нужны новые технологии, а мы до сих пор разбираемся внутри страны, кто и чем должен заниматься…
За последние полтора года, после заключения Таможенного союза я объездил много городов в России и Беларуси, чтобы впитать в себя все плюсы, которые там есть. По сути, я приобретал интеллектуальные инвестиции, которые потом можно было бы капитализировать. Когда говорил, что я приехал из Казахстана, меня везде радушно встречали. Потому что у нашей страны есть свои преимущества: привлекательность рынка, определенная выгодность географического положения.
В этих встречах я понял простую вещь: если мы создаем какие-то новые институты в сегодняшних отношениях, то нужно серьезно подумать о кадровом потенциале. Это новая модель, и для нее нужно готовить новых специалистов. Кто сейчас занимается интеграцией, кто консолидирует новые возможности?
Второе, в чем я убедился в последнее время: для реализации любого проекта у нас нет достаточного количества технически образованных людей. Если из России и Беларуси к нам будут приезжать технари, я буду только рад. Многие предприятия, которые сегодня простаивают или работают не на полную мощность, нуждаются в модернизации, во внедрении новаций. А для этого нужны соответствующие кадры. За этим стоит целый клубок образовательных процессов, которые проще решать совместно. Получается, что Евразийский союз дает нам возможность преуспеть, приумножить свои возможности.
– Вы уже начали «капитализировать» свои «интеллектуальные инвестиции», полученные в России и Беларуси?
– Я веду работу по открытию своего торгового центра на территории Российской Федерации. Но что меня удивило. Когда решил все вопросы в России и там готовы были ждать наш товар, я начал ездить по Казахстану и приглашать производителей везти туда свою продукцию. А что везти? Что мы повезем и будем продавать, кроме сырья? Некоторые наши предприниматели, например, везут туда пельмени, но это мизер, который не повлияет на ход всего экономического процесса. Когда какого-нибудь «цеховика» останавливают на границе, и он приезжает и говорит, что Таможенный союз создает проблемы, что наш рынок, дескать, «задавят», то на самом деле нужно понять: а существует ли этот рынок, есть ли почва для таких разговоров?
Государство в Казахстане, России и Беларуси в последние годы усиленно поддерживает свой бизнес. Это хороший симптом. Но для того, чтобы выйти на общий рынок, нужна консолидированная программа государственных институтов, бизнеса и общества. Если мы сегодня даже привезем партию качественного товара, то завтра споткнемся о проблему увеличения его производства. Для развития потребуется государственная поддержка, и если она придет несвоевременно, репутация будет испорчена. Место этого товара на рынке займет продукция другого производителя. Интеграция капиталов предпринимателей стран-участников ЕАЭС могла бы снимать такие проблемы.
Почему бы в этом смысле не развивать отношения с белорусскими партнерами. Они ближе к Европе и давно уже европеизированы. У них – современные технологии. Я побывал на молочной ферме в Беларуси и видел, как там справились с внедрением высоких технологий. Хотя и не специалист в этом деле, но мне понадобилось всего 40 минут, чтобы понять: нам не нужно ничего изобретать. Необходимо поэтапно внедрить эти технологии у себя. Наши фермеры не так богаты, чтобы нести сейчас такие расходы сразу, поэтому для передачи такого опыта государству нужно создать благоприятные условия.
Нужны совместные проекты
– Проявляют ли государственные структуры партнеров по ЕАЭС заинтересованность в том, чтобы пустить казахстанский бизнес на свою территорию?
– Я предложил администрации города Шадринска Курганской области реализовать совместные проекты. В декабре встречался с и. о. губернатора Курганской области и предложил создать интеграционный кластер. Шадринск находится на равном удалении от 4 городов, в каждом из которых живет более миллиона человек. Нам было бы выгодно поставлять туда свои продовольственные товары, наладив совместную глубокую переработку. Глава города официально проявил заинтересованность в сотрудничестве, предложив меры, создающие благоприятные условия для вложения инвестиций. Аналогичная реакция была и у заместителя губернатора Тюменской области. Там готовы поддержать развитие деревообрабатывающего производства.
Но, если реализовывать задуманное, мы столкнемся с проблемой набора технического персонала. Да и о рынках сбыта тоже нужно побеспокоиться. Когда я начинал свой бизнес в 90-е годы, то оказался в регионе первым частным производителем муки. Тогда за счет своего монополизма с Урала в Казахстан мог завозить любую нужную мне продукцию. Сейчас благодаря открытости рынка проблем с товарами нет. Влияют другие моменты. Прежде всего качество и цена. Многое зависит от того, чьей стороне оказывается эффективное содействие в преференциях, в льготах. Если наше государство снимет многие барьеры (особенно по процентным ставкам), то и казахстанский товар станет по цене конкурентоспособным. Сейчас нужно думать, как аккумулировать определенное количество нашей пшеницы и российского леса, чтобы после их переработки наладить сбыт не только в наших регионах, но и в Европе. Это уже новый уровень бизнеса. На него можно подняться только в условиях, которые дает Евразийский экономический союз.
Мы, например, готовим предложения акиму области о создании на территории поселка Федоровка частного индустриального парка. Этот райцентр находится на автотрассе, идущей в Челябинск, и почему бы не воспользоваться таким благоприятным положением. В сутки там останавливается около 40 автомашин. А если там создать консолидированный склад или более того – транспортно-логистический центр, где собирать продукцию костанайских производителей и отправлять ее за пределы Казахстана на этих грузовиках? Так можно снизить транспортные расходы, которые для нашего бизнеса занимают немалую долю в себестоимости.
Вообще, сейчас появилась уникальная возможность для нового класса предпринимателей. Наши президенты встречаются, договариваются, а выстраивать конкретные экономические связи хотя бы в приграничной зоне некому. На границе появилась необходимость развития различных видов цивилизованных услуг: сертификация, логистика, кадровые центры, маркетинг, юридическое обеспечение.
В Европе не все в шоколаде
– Противники ЕАЭС не против интеграции Казахстана вообще. Вопрос, с кем интегрироваться? С Россией или Европой? Они считают Россию технологически отсталой страной, и если уж завозить новейшую технику, то лучше из Западной Европы.
– Но зачем противопоставлять Россию и Западную Европу? Выгодно сотрудничать можно и с теми, и с другими. И потом – не нужно обольщаться, что в Европе все в шоколаде. Там можно встретить всякое. В течение 20 лет я регулярно ездил туда на различные промышленные выставки. Однажды мы попали в Германии на один завод по производству оборудования. Я ужаснулся и сказал нашему гиду, что зря они нам его показали. Эту компанию на выставке нам представляли как «продвинутую», но то, что мы увидели на заводе, было похоже на наши сельские МТМ.
И в Казахстане, и в России есть предприятия, которые уже прошли свой путь модернизации. Мы практически получили готовые решения, что нам делать. Если раньше на рынке технологий все передовое было европейское и очень дорогое, то сейчас есть и европейское, и российское, и турецкое, и китайское. Выбирай по своим возможностям и по желанию, какую культуру ты хочешь задать своему бизнесу. В той же России многие начинают с более дешевых китайских линий, потом переходят на более высокие технологии. Здесь нет проблемы территориальности. Евразийский союз эти возможности не сужает, а наоборот – расширяет. У нас есть возможность воспользоваться опытом модернизации производства своих соседей и достигнуть своих целей, используя их потенциал.
Досье
Арыстан Жумагали Ерсултанович родился в 1966 году, в поселке Федоровка, Костанайской области. Окончил Алма-Атинское полиграфическое училище, затем проходил срочную службу в армии. В Карагандинском кооперативном институте получил специальность аудитора. Бизнесом занимается с 1988 года, сейчас – генеральный директор группы компаний «Арыстан».
«Наша газета», 17.07.2014
Укреплять государственность
В Интернете опубликован доклад «Постмайданные контуры евразийской интеграции: трансформация ограничителей и перспектив», подготовленный экспертами неправительственной организации «Берлек-Единство» (г. Уфа). Его презентация в Москве пройдет в июле, но злободневность этой работы оказалась настолько велика, что дискуссия по поводу его основных положений уже началась. Авторы – Радик Мурзагалиев и Дмитрий Михайличенко – проанализировали, как на продвижение интеграции в формате ЕАЭС влияют внутренние и внешние факторы, определяющие политику в Казахстане и других постсоветских республиках.
Помог им в этом украинский кризис. Включение Крыма в состав России укрепило идеологические позиции любителей нагнать страха ссылками на «имперские замашки» нашего северного соседа. Они усилили свои атаки и тем самым обнажили разнонаправленность интересов различных сил. Последствия киевского Майдана родили новую реальность, которая формированию ЕАЭС не способствует. Скорее, наоборот.
В этих условиях сторонникам Евразийского союза нужно менять тактику. Прежде всего – российскому руководству. Авторы названного исследования как раз и пытаются выработать соответствующие рекомендации. Среди них, в частности, предложение Кремлю быть более гибким в поисках компромисса по отстаиванию экономических интересов своей страны. И уж тем более – не педалировать на политическом аспекте будущего союза. Если к мнению авторов прислушаются, то Казахстану легче будет «расшивать» многие узлы, которые пока препятствуют созданию атмосферы взаимовыгодности ЕАЭС.
Есть там и любопытный аргумент в пику сторонникам идеи о том, что развитие интеграции с Россией для Казахстана обернется утратой суверенитета.
– Для углубленной интеграции необходимо, чтобы государства Центральной Азии стали более суверенными, с выстроенной системой государственного управления, и, соответственно, менее чувствительными к внешним угрозам, в том числе и инструментам пропагандистского воздействия, – утверждают авторы доклада.
Они считают, что «готовность к углублению интеграционных связей напрямую связывается с уровнем развития государственности». По их оценке, в Украине именно слабая государственность привела к тому, что она не смогла выбрать Евразийский союз, а ее ориентир на Евросоюз создал реальную угрозу распада страны. Украина еще не вошла ни в один союз, а уже полностью утратила свой суверенитет. Страна фактически перешла на «внешнее управление».
Что касается Казахстана, России и Беларуси, то при всей неоднозначности отношения к авторитарным политическим системам, нужно признать, что во многом именно этот субъективный фактор помогает сделать интеграцию в ЕАЭС более глубокой. При этом такого типа власть априори не заинтересована упускать бразды правления на своей территории. Причем она равно заинтересована и в создании общей внешней безопасности. И кому как не России, с ее мощным оборонным потенциалам, обеспечить неприкосновенность внешних и общих границ?
– Здесь не работает логика «или суверенитет, или интеграция». Скорее, уместна другая логика – «усиливая интеграцию, укрепляем суверенитет», делают вывод авторы доклада.
«Наша газета», 17.07.2014
Возвращение в СССР
Министерство культуры РК опубликовало проект Концепции культурной политики. Казахский научно-исследовательский институт культуры сразу же провел по этому поводу «круглый стол». Его участники отметили: вопреки стереотипу о культуре, как об отрасли досуга и развлечений, она «прежде всего мощный инструмент формирования национальной идеологии, духовного развития и позиционирования страны в мировом пространстве».
Заместитель генерального директора КазНИИ культуры Андрей Хазбулатов высказался более определенно:
– Стратегической доминантой новой культурной политики является выдвинутая главой государства национальная идея «Мәңгілік Ел», призванная консолидировать казахстанский народ с его богатым культурным наследием и творческим потенциалом на успешное достижение цели вхождения Республики Казахстан в число 30-ти развитых стран мира.
Культура вошла в круг научного познания еще в XVIII веке, но это явление настолько сложное, что до сих пор имеет множество толкований. Пока обществоведы спорили о дефинициях, политики научились использовать продукты фантазии в манипулировании людским сознанием. Часть духовной культуры стала создаваться в чисто идеологических целях. Разобраться, какие из духовных ценностей носят созидательный характер, какие – азрушительный, бывает непросто.
Составители Концепции об этом, видимо, не подумали, поэтому написали прямо:
– Культурная политика – это основная идеологическая платформа каждого успешного государства, формирующая главные ценностные ориентиры общества и созидательное начало личности.
Это при том, что XX век дал примеры, как некоторые государства использовали культурную политику для создания «идеологической платформы» далеко не для «формирования созидательных начал личности». В нашем случае говорится, что посредством культурной политики народ будет «консолидироваться» национальной идей «Мәңгілік Ел». Если бы все было так просто.
Идеи, конечно, играют консолидирующую роль, но они должны подкрепляться и более существенной мотивацией. Не в смысле обязательного получения вещественных богатств, а в создании условий для нормального человеческого существования. Чтобы человек не был ущемлен в своих правах, чтобы он имел возможность реализовать себя в меру своих способностей.
Но о какой «консолидации» может идти речь, когда некоторые политологи при обсуждении данной Концепции уже с осуждением говорят, что за предлагаемым там евразийским подходом в культурной политике стоит «имперский подход». И это при наличии аксиомы, что любая национальная культура быстрее развивается, если впитывает в себя лучшие образцы культуры других народов.
В целом Концепция не столько создает идеологическую платформу, сколько предлагает меры господдержки учреждениям культуры и творческим организациям. На условиях, которые напоминает советскую систему. Правда, тогда главной целью было воспитание человека коммунистического общества, сейчас – «формирование духовно-нравственных ориентиров граждан, нового казахстанского патриотизма и устойчивой системы ценностей».