Создание восстанавливающейся циклической экономики для всех (А, B, C, D)

«Все, что мы знаем, происходит из того, что мы воспринимаем».

Рис. 1: Попытайтесь переосмыслить простой одуванчик. Из-за их стойкости и изобилия об одуванчиках часто думают, как о простых сорняках, но они не только питают почву, на которой произрастают. Даже в самых суровых условиях (в трещинах в асфальте и т. п.), после окончания периода цветения, уже увянув, одуванчики помогают буйно разрастаться на их месте другим растениям.

Одуванчик идеален для пчел и опылителей, его листья съедобны, из корней делают заменитель кофе, а еще его издавна используют в медицинских целях, поскольку он богат витаминами.

При этом ему нужно совсем немного ресурсов и достаточно только ветра для переноса семян на расстояния, казавшиеся ученым невозможными до тех пор, пока не выяснилось, что каждое семечко одуванчика создает под собой вихревое кольцо, которое позволяет ему преодолевать расстояния, превышающие дистанцию между континентами.

Воображение – не наука. Мы считаем, что воображение играет роль в определении направления для изменений и в создании нарратива, подчеркивающего изменения в социуме. Зачастую воображение необходимо для четкого изложения человеческих мыслей: как и зачем мы делаем выбор, как общество принимает решения и как используются ресурсы.

Наука говорит нам, разумны ли эти мысли, совпадают ли они с современным видением мира. Однако наука не позволяет вычленить истину (хотя мы росли, веря, что это именно так), она – лишь один из удобнейших инструментов познания текучего, меняющегося мира.

Писатель Юваль Ной Харари[1] считает, что изменения в обществе возникают после появления концепций, которые становятся приемлемыми, а не проверяемыми. Для изменений нужно, чтобы новые концепции казались лучше, чем те, которые есть у нас сейчас. И очевидный старт для таких изменений – это сама идея экономики (экономической модели).

Пришло время рассмотреть экономику в ее современном виде.

Экономисты XIX и начала ХХ века вдохновлялись трудами физиков-материалистов и искали параллели между законами экономических отношений и законами физики. Если бы они сумели их отыскать, экономика стала бы царицей социальных наук. Если физики могут разобрать все до основания и использовать этот анализ для понимания, предсказания и контроля, почему бы не посмотреть на экономику через те же механистические линзы?

В эру машин мы представляем экономику как особый механизм. Отдельная фирма или работник (потребитель) – рационально действующее лицо, которое принимает законы рынка, поскольку это дает самый эффективный результат. Таким образом достигается равновесие[2]. Эти индивидуальные решения можно аккумулировать, чтобы описать экономику с большой буквы Э.

Метафора немного меняется: экономика кажется нам специально разработанной системой трубопроводов. По трубам текут деньги. Деньги представляют собой все обменные процессы производства и потребления. В конце концов, цены – это сообщения. Так исторически сложилось, что мы представляем себе архетипическую экономику как систему, описывающую циркуляцию денежных потоков. Вот знакомая диаграмма из учебника, основанная на «Экономике» Пауля Самуэльсена – бестселлере ХХ века.

Рис. 2 (слева): Упрощенная модель экономики по Паулю Самуэльсену[3]

Иллюстрация: Грэхем Притчард

Этот трубопровод – стилизованный замкнутый цикл обмена денег. Что неудивительно для трубопровода, тут сплошные клапаны и никаких протечек. Рынок, взаимодействие спроса и предложения в итоге приводят к общему равновесию. А как иначе-то, это же трубопровод! В нем нет ничего творческого или неопределенного. Эта схема задумана, чтобы отражать экономику, несмотря на все, что, очевидно, остается вне ее рамок: отсутствие энергии для движения, среду, от которой он зависит, сообщество, которое дает ему цель и в котором само существование чего-то долговременного подвергается сомнению. Деньги – смазка в машине обмена.

Конечно, это просто иллюзия, даже если все расчеты верны. Если бы люди вписывались в такую экономическую модель, то все было бы хорошо; она, безусловно, успешна, не несет убытков и настолько эффективна, насколько это возможно. Но модель явно утопична, т. к. расчет идет на то, что люди смогут в нее интегрироваться, правительство будет уравновешивать бюджет, а курсы обмена валют – торговлю.

Судя по всему, благодаря технологиям экономика, описанная в схеме, способна к самостоятельному росту без влияний извне. Но это создает неопределенности в метафоре: вы слышали когда-нибудь о трубопроводе, который разрастается сам по себе?

Тут нас подстерегает разочарование. Но это ведь упрощение реальности, верно? Просто срез состояния. Разве он может охватить все? И достаточно ли он охватывает? Определенно он удовлетворяет критериям Харари относительно социального изменения, поскольку это последовательная концепция о том, как можно улучшить будущее. Но, основываясь на доказательствах 2020 года, мы можем сделать вывод, что диаграмма Пауля Самуэльсена не применима к реальности.

Чтобы найти стартовую точку для идеи экономики, которая получит более глубокий отклик, давайте углубимся во времена до механистической науки, к архетипу регенеративного процесса. Вот алхимическая иллюстрация (рис. 3), на которой видно, что оживление земли, ее плодородие – результат циклического процесса: предполагается, что четыре элемента, земля, воздух, огонь и вода, одушевляются пятым – жизненной силой, квинтэссенцией, которую представляет так называемый «змей-дракон», Уроборос, который «бесконечно пожирает свой хвост, чтобы оставаться в живых». Алхимики верили, что совершенствование человека и всех вещей происходит посредством циклов растворения и соединения (solve et coagula), которыми могут управлять те, кто избран и знает правильное время и место («системные условия»). Им необходимо многим пожертвовать, чтобы добиться «Многоценной Жемчужины». Процесс этот называется «Великое делание». С момента появления печатного станка Гутенберга (середина XV века) и до конца XVIII века было напечатано свыше 4600 книг по алхимии.

Практически как обсуждение экономики, алхимия имела собственную символику и считалась доступной только адептам, но она представляла собой историю, которая хотя бы пыталась объять целое, вообразить работу всей системы. Она была ложной, но алхимики указали на истину, которую мы интуитивно узнаем: циклы земли и жизни.

Согласно нашим представлениям, от донаучного циклического архетипа алхимиков (любопытно наблюдать, как уменьшился этот архетип в сегодняшней экономической истории) к структурам и процессам регенеративных систем реального мира, открытым благодаря инсайтам современной науки, в особенности о сложных живых системах, нас перемещают семь подходов.

Речь о том, чтобы заново контекстуализировать экономику в современном ключе. Для этого важно отбросить упрощенную техническую картинку с «трубами». Экономика должна быть помещена в контекст – стать проницаемой для среды, должна работать как «вложенная» система. Тогда в ней будет больше об аспектах науки, о сложности, о размере и динамичном движении, об обмене питательными веществами в эффективных системах. Если у тела есть метаболизм, который посредством циркуляции крови трансформирует энергию и еду в питательные вещества и структуры для всего тела, значит, все это точно о метаболическом подходе в питательной экосистеме.

Рис. 3: Змей-дракон должен постоянно пожирать свой хвост, чтобы оставаться в живых.

Источник: Британская библиотека

Экономика точно выступает частью чего-то большего, а обмен и цикличность связаны друг с другом.

Для первопроходцев XXI века Ника Ханауэра и Эрика Лью[4] экономика скорее похожа на сад, чем на механизм, – да, польза метафоры снова очевидна. Французские физиократы тоже любили метафоры о «естественном порядке» и сельском хозяйстве как источнике богатства. Интересно, что они также глубоко уважали китайскую традицию недеяния у-вэй, согласно которой нужно установить условия системы, чтобы править, не подавляя. Тут есть о чем поразмыслить: у-вэй частенько переводят как «невмешательство», а ведь тут совсем иной смысл.

Рис. 4: Символ у-вэй

Итак, мы пытаемся визуализировать экономику разными способами, чтобы изменить восприятие. Любопытно, что в этом воображаемом деньги как кредит становятся алхимическим элементом, частью трансформации, квинтэссенцией, пятым элементом, катализатором.

В алхимии основная реакция проходит в одном сосуде, и процесс создания и разрушения в растворении и соединении приводит к появлению порошка, который улучшает неидеальное. В экономике нового типа нам может подойти базовая эвристика, которая позволит цикличности улучшить состояние всех, кто в ней задействован, и восстановить систему в целом.

Продолжаем играть в этой фантазии: экономика считается цельным динамическим процессом, но, чтобы постичь его ключевые отношения, процесс нужно разделить на составляющие.

Поэтому давайте обсудим два основных цикла экономики – в первую очередь знакомые запасы и потоки материалов (с расходом энергии) с действующими лицами: производителями (компании) и потребителями (домохозяйства). С этим производственным циклом ассоциируются четыре основных принципа циклической промышленной экономики – порядок действий экономики производства и потребления, работающей долговременно посредством цикла. Дополнительными участниками могут быть правительства, импортеры и экспортеры. Эти основные позиции есть на экономической диаграмме Самуэльсена (рис. 2), поскольку эта диаграмма, ограниченная по известной нам сфере применения, – об экономике производства и потребления.

Затем посмотрим на второй сопутствующий цикл, который затрагивает доступ к деньгам как к кредиту и к общедоступным ресурсам (общедоступные ресурсы – материально обеспеченная база ресурсов, доступная в любое время). С этим циклом связаны два основных участника: создатели денег (финансовый сектор и правительство) и владельцы или охранители собственности (земли или иных редких ресурсов, например интеллектуальной собственности). Это дает нам сводную диаграмму, обычно ассоциируемую с Майклом Хадсоном и Дирком Беземером, – к ним мы еще вернемся. Для такого цикла мы предлагаем четыре ассоциированных денежных принципа, определяющих запасы и потоки и указывающих направление движения и создания большего богатства для всех.

Это создает определенную симметрию. Земля, как сосуд алхимика с метаболической основой, богата на отклик; два цикла, денежный и материальный, производительность которых зависит от энергии, и четыре ключевых принципа для каждого из двух циклов, позволяющие сохранять движение и увеличивать капиталы, «общественное благосостояние».

Экономика = один динамический процесс, два цикла, четыре принципа изменения для каждого

Следовательно, экономика = 1 × 2 × 4/4

Мы переходим к новому представлению о том, как развивающаяся цифровая революция может повлиять на экономику будущего. Затем в седьмом и последнем разделе мы выделим элементы, чтобы начать визуализировать и воображать регенеративную циклическую экономику. По словам Кейт Рэуорт, экономика должна быть спроектирована как регенеративная и распределительная.

Если бы мы составляли список, пожелания к экономике были бы такими:

– работает (да);

– есть намерение (да);

– работает для всех (да).

У края этой радуги найдется горшочек с золотом – и цель нашего приключения имеет смысл только в том случае, когда мы видим его как систему (не как список) и когда открыты его ценности. Она нацелена на создание в наши дни более демократичной и вовлекающей системы, которая улучшает качество человеческой жизни и всего, что ее охватывает. Она поддерживает производство и потребление, но также использование и сохранение, поскольку сохранение требуется природным, общественным, человеческим и финансовым капиталам (то есть всем). Мы считаем, что это важные ценности: будущее чего-то стоит (межпоколенческая справедливость), и мы можем и должны участвовать как граждане, как производители и потребители, и располагать в этом свободой выбора.

Возможно, радуга действительно нигде не касается земли, это оптическая иллюзия, но в символическом плане она работает как утопия, неосуществимая мечта. А нам всегда нужны утопии.

«Утопия лежит на горизонте. Я приближаюсь на два шага, она отдаляется на два шага. Если я делаю десять шагов вперед, она быстро ускользает на десять шагов. Неважно, как далеко я зайду, я никогда не сумею ее достичь. В чем же тогда цель утопии? Заставить нас развиваться».

В последующих семи разделах раскрывается наш взгляд на идеальную экономику; затем экономика меняется, как и наше представление о ней. Это единый процесс: развития и охвата. Он никогда не заканчивается, смысл – движение, а не прибытие.

0) Преддверие принципа – цикличность как архетип

Алхимическая иллюстрация (см. рис. 3) предполагает, что четыре «известных» элемента, землю, воздух, огонь и воду, оживляет пятый – жизненная сила, квинтэссенция, которую символизировал змей-дракон. Он олицетворял идею постоянного воссоздания, бесконечный цикл природного возрождения и разрушения, жизни и смерти. Алхимия базируется на идее трансформации посредством повторения, идее движения человека к духовному идеалу, и истина процесса открывается в трансмутации металлов. Это представление довольно древнее, его отголоски можно найти у арабов и греков, а до них – в Древнем Египте и Китае.

Для многих идея создания золота из свинца с выделением эликсира трансформации из первичной материи сама была целью, а не инструментом для достижения более высокой цели. Подобный ограниченный подход наблюдается и в современных экономических моделях. Если смотреть на них извне, то создается впечатление, что главная задача экономики – это обмен, бартер между производителями и потребителями, который отражается и реализуется с помощью денег, выполняющих ту же роль, что и смазка в механизме.

Деньги воспринимаются как посредник обмена и как временное хранилище ценностей – накоплений, что делает возможными дальнейшие инвестиции в производство. Деньги представлены лишь средством достижения цели, способом организации обмена, а не его финальной целью.

Рис. 5 (ниже): Алхимик со своей семьей, раздувающий меха в печи (справа от печи видна емкость для повторной дистилляции – пеликан). Гравюра Дж. С. Бентли по А. ван Остаде, 1661

Источник: Wellcome Foundation

Когда мода на алхимию начала проходить, незадолго до наступления века Просвещения, Адам Смит начал говорить о «великом обращении», так как с помощью производства и обмена появлялись средства, чтобы увеличить богатство экономики и улучшить всеобщее положение. Смит хотел, чтобы обмен был свободен от землевладельцев – собственников земли или других ресурсов, за которые можно было бы назначить цену на ренту и получать незаработанный доход. Он настаивал, что рынок должен оправдывать свое существование не самим фактом наличия, а делом. Убедительные доводы в пользу свободного и честного для всех соревнования есть и у Аристотеля, который говорил, что «больше богатства в использовании, чем в обладании».

Таким образом идея экономики была и является на сегодняшний момент идеей обмена, а также инструментов и идей, которые к нему побуждают, создавая, в свою очередь, предубеждения против тех, кто обмен сдерживает или каким-либо образом препятствует ему. Донаучный архетип цикличности может в этом воображаемом дать нам еще некоторые идеи, прежде чем мы отложим его в сторону.

Во-первых, держа в уме алхимический сосуд (пеликан на рис. 5 слева), вообразите, что экономика – это единый процесс с разными обликами, физический и энергетический. А также информационный (он касается информации, формы, изменения). Процессом движет энергия, подобная постоянному слабому огню под алхимическим сосудом. Во-вторых, в едином процессе экономики есть обмен между различными материальными элементами, который, после множества циклов, используя животворный пятый элемент, дает потенциал изменившейся формы регенеративной экономической системе. Помните: как и в производстве алхимического золота, экономика – лишь средство, не цель.

Но если энергия и материалы, деньги и общедоступные ресурсы (вклад ресурсов, включая землю) – воображаемые четыре элемента нашего нового понимания экономики, нам не хватает квинтэссенции. Отсутствует пятый элемент. Кеннет Боулдинг напоминает нам, что экономика состоит из «знаний, материалов и энергии»[5]. Неудивительно, что знания, поскольку они «формируют», придавая смысл и структуру информации, и есть пятый элемент. Хотя для удобства кодовое слово для таких знаний – «технология», есть кое-что важное и в деньгах, если мы перестанем думать о них как ценном ресурсе, который служит лишь для того, чтобы организовывать обмен.

Существует мнение, что деньги в некотором смысле также оживляют систему, они «заставляют мир вертеться». Они живые. Поскольку деньги можно создать из ничего, в виде кредита, то это не фиксированный ресурс, не нечто, являющееся данностью. Это, если хотите, род знания, обещание оплаты, «социальный конструкт». Как сказала Энн Петтифор[6], деньги – это соглашение, а их цель – доля в лучшей жизни. Как и змей-дракон, это квинтэссенция, активная и активирующая. Деньги больше похожи на ракетное топливо, чем на машинное масло, если продолжать механистическую метафору. Большинство этого не замечает. Потенциал регенеративной экономики нельзя обсуждать полноценно, оставаясь исключительно в рамках материалов, энергии и общедоступных ресурсов (фонда ресурсов). Нам также нужно обсуждать знания: технологии и кредиты.

Однако сейчас, похоже, мы можем вообразить только экономику, которая даже меньше, чем донаучный архетип регенеративной системы.

Начнем с того, что многие считают: ничего не свято, а мир – это просто мертвая материя, с которой нужно работать. У нас есть доступ к ископаемому топливу, поэтому именно мы, люди, ответственны за жизнь и энергию. Экономика, в том числе люди, сводится к ресурсам и обмену. Говорят, технологии – ключ, ответ (но каков был вопрос?!). Рост – цель и лекарство почти для любой болезни. И история роста – это история скатывания по наклонной. Говорим об иллюзиях, а называем их реальностью: алхимия была тупиком, но сейчас, очевидно, мы готовы принять вместо нее постоянный «циклический» поток доходов и расходов из производства и потребления, предполагая, что ресурс энергии ископаемого топлива безграничен, что материалов достаточно и что деньги мертвы, это лишь средство, работающее как способ обойти обмен («завеса над обменом»).