Личный интерес
- -
- 100%
- +
Я слегка прищуриваюсь.
– О помощи? Заинтригован. Не знал, кстати, что у вас есть дитя.
Александра улыбается шире, мгновенно преобразившись в милашку.
Что за оборотень эта мышь Яхонтова.
– Вообще-то, это мой племянник Матвей, ему шесть. Его родители поручили мне отвезти Матвея на мероприятие, но он сначала захотел пить, а теперь – в туалет. Первую проблему мы решили, однако второй пункт поставил меня в затруднительную ситуацию.
– Саша, а можно быстрее? – начинает ныть ребенок. – Саша, время идет на секунды!
Ее глаза округляются в ужасе.
– Так побежали!
– Я боюсь один! – пищит он.
– Сводите Матвея в туалет, – быстро говорит Александра. – Пожалуйста. Вы ведь мужчина.
– Вы наблюдательны.
– Извините… я сегодня не в себе, – краснеет она в лучших традициях невинных монашек.
– Денек и правда отстойный. Ну хорошо, не будем срывать Матвею вечеринку. Идем, младенец. Покажу, где искать писсуары.
Мы шагаем в сторону нужной вывески.
– Вообще-то я не младенец, – дерзко говорит пацан.
– У тебя образование есть? Диплом?
Он вскидывает на меня удивленные глаза. Я жду ответ.
– Нету.
– Значит, толку от тебя пока как от младенца. Пойдем.
– Берегите его. Я за него отвечаю жизнью. Пожалуйста! – выпаливает вслед Александра.
Мы с Матвеем переглядываемся и обоюдно игнорируем ее неуместное ситуации волнение.
Пацан – бодрый. Видно, что в общественных туалетах бывает нечасто, и я показываю, где достать мыло и как высушить руки, он схватывает на лету. Обратно выходит с лицом победителя.
– Вот ваш младенец, Александра Дмитриевна, в целости и сохранности.
– Я не младенец, Савелий.
Да, мы познакомились. Атмосфера, так сказать, располагала к беседе.
– Я уже достаю до крана. И скоро иду в первый класс! У меня даже портфель куплен! – повышает он голос.
– Даже портфель куплен?! Покажешь?
– Да!
– Огромное спасибо! – Александра сцепляет ладони. – Я вам так благодарна! Вы меня буквально спасли. Я готова была разрыдаться от бессилия!
– Не преувеличивайте.
– Саша, нам пора на праздник! Мы опоздаем. Саша-Саша-Саша, – напоминает Матвей.
– Да, идем. Где тут этот гребаный батутный городок?! – На ее лице мелькает смесь раздражения и паники.
– Гребаный! – повторяет Матвей.
Я чуть прищуриваюсь, не веря, что главная служительница Фемиды позволила себе человеческую эмоцию. Что дальше? Мы набросимся друг на друга в раздевалке?
Александра начинает оглядываться:
– Я же только что видела стрелку… Эти торговые центры просто огромные! Они как лабиринты! Ну почему?! – Выдернутая из судейского антуража, она выглядит беспомощно.
И приставов поблизости нет. Вот досада.
Я показываю рукой направление.
– Вам будет быстрее спуститься на эскалаторе, пройти по второму этажу, повернуть направо и снова подняться.
Паника на лице Александры усиливается. Мне становится смешно.
Я жду, чтобы она попросила.
Жду.
Она вздыхает и смотрит на меня жалобно. В этом ее взгляде столько уязвимости и торжественного смирения, что беру ответственность на себя.
– Давайте провожу. Мне не сложно.
Хэзэ, кстати, почему я это делаю. Было бы правильнее зафиксировать победу, чтобы впредь иметь преимущество. Но этого как будто не хочется.
– А как же суши?
– Не остынут.
Мы направляемся в батутный городок, и я слегка касаюсь спины Александры, чтобы указать на поворот. Просто хочется. Касаюсь исключительно кончиками пальцев, не наглею.
Александра при этом вздрагивает, будто ее схватили за зад. Поднимает глаза. Я вдруг четко понимаю, что прямо сейчас она очень несчастна. И решаю этим воспользоваться.
Глава 11
СашаМинут десять мы с Савелием смотрим на то, как Матвей и его друзья под контролем тренера прыгают на батутах.
Я теряюсь в догадках, почему Исхаков не уходит.
Я так рада, что он не уходит!
Детские крики громкие. Мне кажется, их издают специальные колонки. Пахнет жареным сыром и пиццей.
Савелий хмурится, и я почти касаюсь его рукой. Да, мое поведение деструктивно и впервые в жизни я позволяю себе банальную глупость. Молча захлебываюсь запретными эмоциями.
– У Матвея нет аллергии на какие-нибудь продукты? – спрашивает мама именинника.
По возрасту мы с Савелием вполне могли бы сойти за родителей шестилетнего ребенка, возможно, некоторые так и думают.
Я отвечаю, что аллергии нет, молодой человек всеяден.
– Какой удобный мальчик, – хвалит Исхаков.
– Да, я его обожаю. Он такое чудо! Он же не сломает себе ничего?.. Что ж они так скачут-то?..
– Это сын вашего брата, верно?
– Его родители в романтической поездке. А я о вас, кстати, ничего не знаю.
– У меня есть сестра и мать, они живут на юге. У них все хорошо.
Савелий выделяется среди окружающих слишком формальным стилем одежды и высоким ростом, и мне это нравится. Но больше всего мне нравится, что он от меня не отходит. Уж не знаю, какова причина этого. Пусть даже он снова попытается всучить мне взятку. Сейчас мне весело! А может, я ее и возьму?
Да уж. Вот так и слетают с катушек отличницы.
В груди немного шумит, и это мне нравится тоже.
По мне будто каток проехал, впервые за эту неделю что-то чувствую.
Савелий смотрит на часы и произносит со вздохом:
– Что ж. Я не могу найти причины побыть здесь с вами еще немного. Вы, Александра Дмитриевна, затащили тридцатитрехлетнего бездетного мужика смотреть, как детишки скачут на батутах и горках. Что обо мне подумают?
Волнение охватывает каждый сантиметр моего тела. Чтобы его скрыть, я усмехаюсь:
– Если я сейчас начну кричать «Караул!», у вас будут большие проблемы. Особенно с учетом той медийной активности, которую вы сами же недавно запустили. Вы постоянно в телике!
– О, «ГрандРазвитие» будет в восторге, – кивает Савелий.
Я хихикаю.
– Начинаю кричать?
– Начинайте.
Он поворачивается ко мне, и мы как обычно смотрим друг на друга в упор. Я совершенно не понимаю, что между нами происходит, почему моя кожа под взглядом Савелия будто искрится. Мы делаем то, что делаем. Просто потому, что я позволяю себе. Это так опасно, что рядом с ним постоянно возникает ощущение, будто я касаюсь раскаленной сковородки. Отдергиваю палец и опять касаюсь.
Зачем Исхаков тратит на меня время? Я немедленно хочу глупостей натворить. Других кандидатов тут нет. Но ему-то что даст связь с блеклым помощником?
Снова хочется плакать.
Я точно не в порядке. Я в последние месяцы так часто беру себя в руки, что они дрожат от напряжения.
– Вы давно были вместе с тем челом? – спрашивает Савелий.
– С каким?
– С которым мы пересеклись на презентации книги Моржа. Он представился Степаном Урванцевым.
– А. Собирались пожениться в прошлую среду.
– Серьезно? Мне жаль.
Ему не жаль. Вряд ли Савелий переживал за нашу пару или за какую-то вообще в принципе. Но по его лицу видно, что он смущен и как будто недоволен тем, что нечаянно глубоко копнул. Он аккуратен.
Это мило, и я не могу сдержать улыбку:
– Вообще-то мы были знакомы меньше часа. Обычно мужчины не выдерживают меня дольше.
– Жалкие слабаки, – выносит приговор Савелий, скользя взглядом по моей шее, плечам, губам. – Но вы по-прежнему не кричите, Александра Дмитриевна.
– Пока нет.
– Ну мы пока и не начали.
Его зрачки расширяются, и я поспешно перевожу глаза на Матвея. С племянником все в порядке, он танцует с друзьями под веселую песенку. Я улыбаюсь и машу. Гул в ушах такой, что детей не слышно. Матвейка машет мне в ответ.
Здесь так жарко.
Савелий слегка приобнимает меня за талию, сердце бьется так сильно, что больно. Меня очень давно никто не обнимал… наверное, недопустимо давно для женщины моего возраста. Хотя… мне уже спокойно дают сорок. Кристина на помолвке была такой прекрасной: легкой, воздушной. Обворожительной.
Мне же и правда будто сорок, а последний роман был в универе. Год без мужика, получается, идет за два?
Я робко поднимаю глаза на Савелия. Он выглядит заинтригованным.
– У вас все в порядке, Александра? Я могу вам помочь?
– Я бы… пригласила вас на кофе в обмен на то, чтобы вы нас вывели из этого здания после программы… но у вас суши по плану, – произношу неуверенно. Сама думаю: какая я скучная.
– Я не хочу больше кофе.
– Покупку стейка я, наверное, сейчас не потяну. У меня ремонт в разгаре.
– Да не переживайте вы так. Если отбросить все минусы, останутся только плюсы.
Я снова улыбаюсь. Савелий сейчас уйдет, и я опять погружусь в пучину отчаяния.
– Кстати… – произносит он.
Опять задерживаю дыхание. Поворачиваюсь к нему. Я понимаю, что просить поменять планы не стоит, у него там «котенок» какой-то, вряд ли хвостатый, и романтический ужин, но я ужасно устала быть позади всех. Пропускать всех. Переминаться на обочине жизни.
Молчу, конечно.
– Не хотите завтра съездить со мной за город на стрельбище?
– Куда?!
– Пострелять. Пистолет, мишени, бумажные человечки. Ноль крови и риска. Часа полтора пути.
Ни за что!
– Вы поедете компанией или с кем-то?
– Планировал один, но могу заехать за вами. Часов в девять, чтобы не слишком рано.
– Мой адрес…
– Я знаю ваш адрес.
– Ну разумеется, знаете.
Я безумна. Просто безумна. Быстро моргаю.
– Нам лучше встретиться не у моего подъезда. Аптека «Апрель» на углу.
– Договорились.
– Мы еще не договорились.
– Да ладно вам. Покричим. Будет весело.
Савелий подмигивает и наконец уходит. Стоя с колотящимся сердцем, я перевожу наверняка круглые глаза на взмокшего Матвея.
Это что, свидание? Я согласилась пойти на встречу с участником процесса? Серьезно?
В прошлую среду я сгорела в ужасе несправедливости. Скучная серая мышь, неспособная на приключения. Я просто хочу сделать что-то не по плану.
Как решиться?
Я совсем его не знаю.
Если такие, как я, и нарушают правила, то делают это фатально. Я не хотела домой. Теперь я не хочу еще и на работу. Я никуда не хочу.
Разве что… на какое-нибудь стрельбище с Адвокатом дьявола?
Глава 12
СавелийВешневецкий звонит, едва я сажусь в машину. И первое, что слышу:
– Что там Яхонтова?
Видел нас в торговом центре? Я мгновенно напрягаюсь, но он тут же продолжает отвлеченно болтать:
– Уверен, что «ГрандРазвитие» уже до нее добрались и все порешали. Мой экстрасенс в этом абсолютно уверен.
– Не порешали.
– Савелий Андреевич, мне уже во сне эта женщина снится…
– Попробуйте о ней не думать, – говорю я резче, и Вешневецкий замолкает.
Его дыхание тяжелое, частое. Нервы.
– Аркадий Игоревич, вы бы сходили к доктору, мне не нравится ваше настроение. И настрой, что самое главное. Вам выступать в понедельник на пресс-релизе, вы помните?
– Эти сволочи все продумали, я в этом не сомневаюсь. Меня посадят. В конце концов, обязательно. Я знаю. Чувствую это. И все из-за серой мыши, с которой вы никак не можете найти общий язык.
– Мы тоже все продумали. И тоже те еще сволочи.
Вешневецкий громко вздыхает несколько раз подряд.
– Вы точно уверены в том, что делаете?
Я не люблю гиперболистические заявления, но успокоить нервного доверителя надо, поэтому перехожу на его язык:
– Мы успешно готовим почву для войны. Этот процесс не быстрый.
– Если судью купят, мы проиграем…
Вспоминаются слова Александры, что я постоянно в телике.
– Не рискнут. По крайней мере, пока шумиха не схлынет.
– А она не схлынет?
– Если вы выступите в понедельник.
– Давайте кого-то подошлем к ней? Или я сам могу приехать, скажем, домой…
– Нет.
– Савелий Андреевич… мы теряем время.
– Мы рискуем испортить отношения с судьей. Не вздумайте.
– Мы их уже испортили!
Теперь я вспоминаю наш регулярный флирт с Яхонтовой, например, в архиве или у батутов.
– Ни в коем случае. Мы прекрасно контролируем ситуацию.
По традиции при мысли об Александре и ее длинных волосах мое настроение автоматом приподнимается. Наши баталии меня веселят, а ее пылкая любовь к закону интригует. Александра принципиальна, недоступна, умна. Интересно, какая она в постели.
* * *Дарья ждет минут тридцать, потом начинает есть. Я хожу по ее квартире с мобильным, решая вопросы доверителей. Тот же Вешневецкий не может успокоиться и звонит еще трижды. Каждый раз это долгий, изматывающий разговор, который сводится к общему смыслу: «У нас точно все под контролем? – У нас точно все под контролем».
Мой рот наполнен слюной от режущего голода, и я внутренне раздражаюсь. Закончив, присаживаюсь за стол, хватаю ролл прямо пальцами и съедаю.
– Извини, – говорю Даше мягко. – Работы море.
Она прикладывает палец к губам. Мы договорились не обсуждать дела на свиданиях. Дарья, как и любой хороший юрист, докапистая и нудная. Такая же нудная, как ваш покорный слуга.
Поэтому ужинаем молча. А еще потому, что кроме работы разговаривать-то нам больше и не о чем.
Я размышляю о завтрашнем дне и поездке на стрельбище. Придется сделать крюк до Яхонтовой. Вряд ли она, конечно, решится – слишком осторожна. И разумнее всего было бы не тратить время. Но хочется убедиться лично.
Ее судью продавливают – в этом я даже не сомневаюсь. Плавно. Очень аккуратно. Возможно, Александра мне сама расскажет. Может, предложит что-то. Может, на нее тоже давят и ей страшно? В любом случае мне…
Мобильник вибрирует. Номер неизвестный.
– Котен, прости. Снова, – сокрушаюсь я и принимаю звонок. – Слушаю.
– Савелий Андреевич, это Ирэна. Мне нужна помощь, а Аркаша не отвечает. Это он дал мне ваш номер на случай… ну, ситуаций.
Ирэна – жена Вешневецкого.
– Здравствуйте. Что случилось?
– Я попала в аварию, и эти люди мне угрожают. Серьезно угрожают. Я в панике.
– Вы ранены?
– Нет.
– Позвонили в ГИБДД?
– Нет, мне страшно. У них номер три двойки. Я боюсь, это какая-то подстава и мое обращение в ГИБДД… ну, насолит Аркаше.
– Как оно может насолить?
– Я… немного пьяная. Чуть-чуть. С вечеринки еду.
Прекрасно.
– Это все?
Вешневецкая мнется.
– Ну же, Ирэна.
Она выпаливает:
– Немного больше чем просто пьяная.
Потрясающие новости!
– Ирэна, послушайте внимательно. Вы в машине?
– Нет.
– Сядьте в машину, закройте окна и двери и ждите меня. Я же от вас жду геолокацию. И богом прошу…
– О чем?
– Не позволяйте снимать вас на камеру.
Я целую Дарью в лоб, хватаю еще один ролл и срываюсь с места. Суббота, вечер. И мать их, приключения, о которых не просили.
Глава 13
В конце концов, любой «золотой» процесс сводится к тому, что ты ночью вытаскиваешь из отделения клиента с остатками злоупотребления в крови. Или, если повезет, не позволяешь ему туда попасть. Неважно, о каком городе речь, не имеет значения, что поставлено на карту. У всех свои страсти. Я наблюдаю за тем, как люди их утоляют, и при необходимости вмешиваюсь.
– Игорь, добрый вечер. Что сегодня по алкоголю? Употреблял? – сразу перехожу к делу.
Движок мирно гудит под капотом, прогревается. На улице градусов пять выше нуля – как можно всерьез воспринимать такой август?
– Трезв как стекло, Савелий Андреевич. Куда подъехать?
– Сейчас скину точку. Припаркуйся где-нибудь подальше и дойди пешком, договорились?
– Спешить?
– Предельно. У нас девочка напуганная.
– Лечу!
– И да. Захвати воду.
После звонка водителю я набираю Аркадия Вешневецкого, но он действительно недоступен. Из последних трех часов субботы Аркадий украл у меня полтора, а сейчас он вне зоны действия сети. И я искренне, всем своим пылким сердцем надеюсь, что мужик принял валерьянку и лег спать пораньше.
Выжимаю педаль газа, параллельно изучая навигатор. Набираю по очереди учредителей, директоров и топ-менеджеров «ОливСтроя», которым мы доверяем. Двое не знают, где Аркадий, трое тоже недоступны.
– Ирэна, вы как? – звоню я минут через десять Вешневецкой.
Она послушно сидит в машине на пассажирском сиденье, прячет лицо под кепкой. Страшно напугана и ужасно расстроена. Плачет от страха и бессилия, и мне ее искренне жаль. Так бывает, что день не задается.
– Савелий Андреевич, я боюсь.
Я слышу, как кто-то стучит по стеклу и орет: «Красотка, выходи!», – и раздражаюсь сильнее.
– Они угрожают мне, у одного в руке эта штука… как ее? Бита? Они меня убьют.
– Снимайте их на телефон, я вызываю полицию. Сам буду…
– Нет! Нельзя полицию! Я подставлю Аркашу! Какая я дура, мне так стыдно!
– …Сам буду через две минуты. Продержитесь на характере, Ирэна? Это сейчас очень важно. Мы с вами одна команда, да?
– Да. Я вам верю. Спасибо.
Самое первое, что нужно понять, – подстава ли это. Потому что если да, то команда «ГрандРазвития» уже в курсе и СМИ будут с минуты на минуты. Я ожидал чего-то подобного перед понедельничным пресс-релизом, но был уверен, что если удар и будет, то по самому Вешневецкому, а никак не по его женщине.
Не спортивно.
С другой стороны, еще ни один телеканал не выкатил в сеть ничего про ДТП.
Неужели совпадение?
Превышая скорость, я пролетаю под камерами. Включу штраф в счет доверителю.
Мобильник вибрирует, номер опять неизвестный.
– Слушаю.
– Савелий Андреевич, – заполняет салон машины голос Аркадия. – Мне хана.
Цокаю языком. Но сначала к главному:
– Ирэна попала в ДТП, вам сообщили? Физически она в порядке.
– Боже мой! Точно в порядке? Вы ее видели?
– Нет еще, только еду. Вы сможете тоже подъехать? Я все улажу, но нужно забрать девушку, она сильно испугана, плачет.
– К сожалению, пока нет. Я в ОВД… – Вешневецкий добавляет название района.
Моргаю.
– Почему? Я сейчас приеду.
– Сначала помогите Ирэне. Моя девочка, моя бедная девочка, я представляю, как она испугалась.
– У вас что случилось? Насколько все серьезно?
– Ну, я бы сказал, семь из десяти.
Мы быстро обсуждаем ситуацию, и я даю рекомендации, что делать, что говорить и как себя вести.
* * *Через десять минут я паркуюсь у белой ауди. Вижу молодняк и выдыхаю.
Лет двадцати пяти на вид. Борзые, вспыльчивые, агрессивные.
Слава богу.
Я точно любимый сын, пусть не у отца, но у Господа. Читаю короткую молитву благодарности и мысленно рисую крест в воздухе. После чего достаю из бардачка кобуру от пистолета, надеваю на рубашку. Сверху пиджак.
Досадно, что само оружие дома в сейфе, – не успел заехать забрать. С пистолетом конфликтные ситуации обычно разрешаются быстрее. Не самый любимый мой способ ускорения переговоров, но сейчас действительно некогда.
Ночь громкая.
Из окна кафе доносятся хиты «Руки вверх», у ближайшего подъезда толпится молодежь, ежесекундно выкрикивающая витиеватые ругательства. Где-то вдалеке протяжно воет пес, и все это одновременно. Бедность. Мажоры приехали сюда к дилеру? Поэтому не спешат с полицией? Тусклый свет фонарей помогает разглядеть биту, которой играет один из них. Готовились, видимо, к поездке.
Не люблю биты.
Черт.
Что ж, работаем.
Я выхожу на улицу и первым делом стучусь в окно к Ирэне, показывая, что на месте. Она тут же выскакивает, крепко обнимает за шею и… рыдает.
Мы не настолько близки.
Я вижу ее третий раз в жизни.
Женщины. Ладно. Хлопаю по плечу.
– Тише-тише. Все хорошо. Я нашел Аркадия Игоревича, он жив-здоров.
– Как я вас ждала! Как ждала!
Итак. Из повреждений – снесена фара, помято крыло. У гелика небольшая вмятина на бампере. Ерунда. Получается, все пошли на принцип.
О капот моей машины ударяется пластиковая бутылка. Ирэна вскрикивает, сам тоже напрягаюсь.
Трое парней устремляются к нам.
– Ирэна, в машину. Живо.
Дважды просить не приходится: дверь ауди хлопает. «Жертвы» ДТП постоянно переглядываются, подбадривая друг друга, как небольшая стая шакалов. А потом начинают орать наперебой, сыпать угрозами и оскорблениями.
Двое здоровые, почти качки. Третий – тощий, хилый. Наверное, владелец машины, иначе зачем он им?
– Добрый вечер, ребята. Ко мне можно обращаться Савелий Андреевич, я адвокат той юной леди. Кто из вас собственник гелика?
– Они обе убитые в хлам были! Готовь кэш, дядя-адвокат. Попали вы! – выкрикивает спортсмен номер один.
Второй кивает.
Обе? Подружка еще была? Ирэна ничего не сказала. Интересно почему?
– Сейчас будем договариваться.
– Договариваться? Мы вас размажем, адвокат! Бабки! Налом! Сейчас!
Один из парней начинает махать битой, очевидно угрожая физической расправой. Правая рука, моя любимая, неприятно пульсирует.
Держали силой двое. Удар битой. Боль.
Воспоминания сжимают руку колючей проволокой.
Операционный стол. Дурно. Густой запах нашатыря.
Но я продолжаю стоять ровно. Напряжение максимальное, времени все меньше.
Можно было бы подробно поговорить о жизни, о статье за телесные и о том, что будет в тюрьме и как сложится. Папа с мамой машину купили, абонемент в зал оплатили, а будущее с сыном обсудить не успели. А его может и не быть.
Видно, что из приличных семей. Лощеные.
Я бросаю взгляд на часы. Если менты окажутся расторопными и успеют завести дело на Аркадия, пресс-релиз в понедельник превратится в публичную казнь.
Порыв осеннего ветра заставляет поежиться. Врубается сигнализация, и молодежь у подъезда кидается врассыпную. Какая-то женщина кричит ей вслед проклятия.
Мне хочется накинуть пальто, но вместо этого я расстегиваю пиджак, мельком демонстрируя кобуру.
К делу.
– Я повторяю вопрос: кто собственник гелика? – Тянусь к кобуре.
– Эй, мужик!
Все трое поднимают ладони. Тот, что с битой, опускает ее на асфальт.
– Погоди! Давай начнем сначала!
– Савелий… как вас?
– Андреевич. Так. Пацаны, у меня нет времени на прелюдию. Тачка бесхозная? Я себе забираю тогда?
– Ну я, – выкрикивает тощий. – Папа мой. А что?
– Тогда ты идешь на хрен, – показываю я пальцем на одного качка. – И ты идешь на хрен, – показываю на второго. – С моих глаз оба пропали живо. А с тобой мы сейчас поговорим наедине. Обсудим моральный ущерб, причиненный моей клиентке вашей тупостью.
Парни из госавтоинспекции прибывают на место ДТП через четверть часа и застают нас за мирными переговорами. Вскоре к нам присоединяется Игорь с бутылкой воды. Мы все, включая мажора, делаем вид, что именно Игорь был за рулем и отлучился после аварии за водой для бедной девочки. Он трезв как стекло, общителен и добродушен. Он нравится абсолютно всем людям, я забрал его с юга, и мы прекрасно вместе работаем.
Небольшое столкновение, жертв нет.
Претензий ни одна сторона не имеет, поэтому оформляемся и расходимся. Игорь везет притихшую Ирэну домой, а я спустя час уже захожу в ОВД со стаканом дрянного кофе, купленного на заправке. И готовлюсь к новой ситуации.
* * *В половину восьмого утра я паркую машину у дома Вешневецкого. Всю дорогу мы обсуждали, что драка в баре была спровоцирована не просто так и что стриптизерши – это последнее, куда нам следует вкладываться в данный момент. Даже если «просто посмотреть». Война началась, и нужно быть осторожнее: слишком уж опасный соперник.
Уставшая Ирэна радушно встречает нас на пороге дома. В прихожей светло, чисто, приятно пахнет свежим кофе. Пушистая белая кошка с ошейником в арбузах усаживается у моих ног. Едва я опускаюсь на корточки и чешу ей спину, кошка начинает выгибаться и мурчать. Какая у нее прекрасная тихая жизнь.
– Ты сытая, да? Вот это пузо.
– Ее зовут Баунти, – говорит Ирэна с милой улыбкой. – Я взяла ее в приюте. Баунти сильно болела, мы ее вылечили.
– Сейчас она выглядит превосходно. Как Аркадий Игоревич?
– Спит. Упал на кровать и вырубился, я кое-как сняла с него ботинки и пиджак. Какая тяжелая ночь.
Не то слово. Я смотрю на часы – уже почти восемь.
– Ирэна, у меня к вам неожиданная просьба. Вы можете пустить меня в гостевую ванную буквально на десять минут? Через час у меня важная встреча, и я не успеваю заехать домой и привести себя в порядок.
Глава 14
Гостевая ванная в этом доме размером с квартиру, в которой я вырос, и самую малость смахивает на фойе театра.
Запасной комплект одежды у меня с собой. Быстро принимаю горячий душ. Следом – прохладный. И совсем холодный. Где-то здесь и спортзал должен быть, хорошо бы полчаса позаниматься-взбодриться, но времени нет. Я пользуюсь одноразовым станком, чтобы привести лицо в более-менее приличный вид.
Ладно. Скорее всего, помощник судьи Яхонтова допоздна перечитывала Конституцию и сейчас дрыхнет с ней же в обнимку, пока я тут прихорашиваюсь.