Хозяйка магической оранжереи

Глава 5

Лошадь плелась медленным шагом. Коляска еле-еле катилась по ночной дороге. В высокой траве по обочинам пели цикады. Меховой светлячок сменил стебель цветка на корзину и, обосновавшись на салфетке, притушил собственную яркость. Я пересела на противоположную лавку и высунулась наружу.

— Чем же так плох дом, куда я направляюсь? — спросила я у парня на козлах.

И тут же спохватилась. Я же местная и точно должна это знать. Ну ничего. Спишем опять же на болезнь. Впредь надо быть аккуратнее.

Вопреки моим опасениям, парнишку мой вопрос нисколько не смутил.

— Полон призраков. Страшно там, — ответил он, развернувшись вполоборота.

Ах, ну теперь все понятно. Спасибо, что уточнил. Всего-то призраки, а я-то уж было подумала невесть что.

— Вой слышится. Свет по ночам мигает. А ведь в доме-то не живет никто. Стоит заброшенный с тех пор, как ну… как ваш батюшка… того…

— Умер, — уточнила я.

— А, может он и не сам умер. Ходили слухи, что дом его убил, — разошелся мой собеседник, — пробовали тот дом проверить, только никто не смог через порог переступить. Сразу страх нападал, да такой, что сердце замирало.

Понятно, никакой конкретики. А дядюшка-то мой страсть как любил свою племянницу. Взял и отправил молодую девушку в такое жуткое место.

Ну ничего. Я как-то не очень верила во всю эту чушь с призраками. Вой наверняка послышался, свет могли включать бездомные, заселившиеся в заброшенное жилище, пустующее не один год. А страх – это уже самовнушение.

***

К Флаувербергу мы подкатили на рассвете, миновав табличку, украшенную выгравированными на ней цветами. Слева была дорога, ведущая в город, а справа тянулись бескрайние желто-белые поля неизвестных мне цветов. По виду напоминали маки, а пахли мускусом.

Розовое небо расчертили первые всполохи солнца. На траве еще были видны крупные капли прозрачной росы.

Перед нами плелись еще два экипажа. По окраине дороги шла девушка в белом чепце и в зеленом платье, неся в корзине целую охапку полевых цветов. Надо же, как здесь рано все встают.

По мере того, как мы подъезжали к городу, стали встречаться и первые постройки.

Вот булочная. Вывеску можно было даже не читать. Аромат свежеиспеченного хлеба витал в воздухе, а на витрине лежали пухлые хлебцы. Я с грустью посмотрела на остатки зачерствевшего кругляша в корзине и проглотила слюну. Достала из корзины яблоко, откусила большой кусок.

На обочине стояла небольшая таверна, утопающая в цветах. Вход-арка из плюща с вплетенными розами, аккуратные букетики в прозрачных вазочках из разноцветных «астр» (ну или похожих на них цветов) на столиках с белоснежными скатертями.

Высокая, дородная женщина лихо орудовала метлой. Или???... Я, кажется, еще окончательно не проснулась. Протерла глаза и часто заморгала. Метла мела сама по себе. А женщина лишь указывала ей направление. А вы говорите роботы-пылесосы!

Завороженная увиденным, высунулась из коляски почти по пояс, чем вызвала явное недоумение на лице хозяйки таверны. Надо приучить себя хотя бы не удивляться прилюдно.

Вдоль дороги стояли торговки цветами, весело переговариваясь между собой. А какой только красоты не было в их больших корзинах. И тюльпаны всех мастей и расцветок, и розы, и ирисы, и вытянутые незнакомые мне стебли с бархатистыми соцветиями… Я жадно пожирала все это великолепие глазами.

Где тут у вас продаются семена? Надеюсь, хоть пара соток-то рядом с «плохим домом» имеются? Я их в миг засажу цветами. С сортами цветов проблем тут точно нет. И климат подходящий. Не то, что у нас в средней полосе.

Мы проехали еще вперед, и я увидела похожие друг на друга домики — белые с черепичными крышами, маленькие балкончики которых утопали в петуниях. На этом росли красно-синие, а на том – желто-фиолетовые, а еще дальше – нежно-голубые.

На глаза попалась пара вывесок. «Ателье мадам Бланш» и «Шляпки мадам Розалинды». Несмотря на ранний час, лавки уже были открыты. В одной из них хозяйка выставляла на витрину новый товар – две больших атласных шляпы с широкими полями и лентами.

Маленькая кофейня, магазин сладостей и цветочная лавка, на которой висело объявление:

«Свежая поставка завтра. Принимаются заказы. Обращаться к мадам Берд».

Здесь наверняка и семена можно будет заказать.

Дорога уходила вверх. Туда, где на холме виднелась остроконечная башня, синие кроны сосен и черепичные крыши домов. Сердце мое забилось в предвкушении. Сейчас я увижу сам город! Если здесь окраины как пряничные витрины на рождество, то что же творится в центре?

Но к моему разочарованию, коляска свернула правее, и вместо того, чтобы продолжать взбираться, мы стали спускаться.

Вид города пробудил во мне воспоминание, явно принадлежащее Адель: маленькая девочка в красивом шелковом платье и в шляпке шла по вымощенным брусчаткой улицам. За руку ее держал красивый, седовласый мужчина. Он что-то ей рассказывал. Она задорно смеялась, смотрела в его добрые, сияющие глаза.

А направлялись они в Верхний город, закрытый для простого люда. Там жила только аристократия. Теплицы Верхнего города поставляли цветы королевскому двору и самым богатым домам страны. Там, наверху, бил целебный источник, пахло лавандой и сосновой свежестью, а еще продавались самые вкусные лакомства.

Воспоминание коснулось меня словно бабочка цветка и исчезло. Если предположить, что седовласый мужчина – ее отец (Тео я бы уже узнала), то получается, что он был вхож в высший свет. Хм, а это уже интересно.

Меж тем мы покатили по пригороду. Здесь тоже все было очень миленько. Так что несмотря на репутацию моего дома, я была вовсе не против обосноваться в этой местности.

Только вот пригород мы тоже миновали и снова поехали по безлюдной песчаной дороге. Может быть, я живу где-то здесь? Да, нет кофеен и таверн, зато в округе сумасшедшей красоты цветочные поля.

Через два часа пути я уже начала беспокоиться. Цветочные поля закончились, и местность стала более дикой и неприглядной. Густой лес с одной стороны, и поле, заросшее высокой травой — с другой.

Вскоре впереди замаячил невысокий холм, а под ним — маленькая деревня в несколько домов.

— Почти приехали, — крикнул парнишка-кучер.

Глава 6

Вскоре мой скромный экипаж остановился перед высоким каменным забором, опутанным плющом. Я выбралась из коляски и подошла к красивой кованой калитке. Дотронулась до позеленевшего от времени выгравированного на ней герба, – буква «Б» в листьях и вензелях.

Ого, у меня даже есть собственный герб? Не то чтобы я об этом мечтала, но осознание принадлежности к знатному роду определенно грело душу.

От мыслей о собственном происхождении меня отвлекли появившиеся у моих ног сундук и корзина с остатками еды. Позади свистнул кнут и послышался окрик кучера.

Я обернулась и увидела удаляющуюся от меня коляску. Даже спасибо сказать не успела, а парнишка уже отчалил. Похоже, что страх перед репутацией дома заставил его так ускориться.

Порылась в котомке и извлекла оттуда ключ, который дядюшка Тео вручил мне вместе с бумагами на дом. Тогда у меня не было времени его рассмотреть, а сейчас я разглядела на ключе такой же вензель, как и на калитке.

Дверь поддалась не сразу. Пришлось чуть ли ни с разбега толкать ее плечом, чтобы сдвинуть с места. Вот они минусы миниатюрной комплекции.

Наконец, мне удалось приоткрыть скрипучую калитку, и я просочилась внутрь.

— Здравствуй, дом, — прошептала я, окидывая взглядом заросший высокой травой участок с ветвистыми деревьями. Навскидку здесь было соток двадцать, а, может, и побольше, — и, здравствуй, сад.

Сердце забилось от волнения, и я снова увидела воспоминание Адель — маленькая девчушка резвилась на зеленой поляне под раскидистой ивой, к которой были привязаны веревочные качели.

Ива (без качелей) все еще росла, а вот вместо поляны были трава да сорняки. Но это дело поправимое — дайте только время и инструменты.

Справа от заросшей тропинки, на которой я стояла, распологался большой, покосившийся деревянный сарай. За ним — яблони. Слева — ива и разросшиеся кустарники, сплошь покрытые мелкими розовыми цветочками. Местный сорт шиповника?

Деревянная обшарпанная беседка.

Собралась с мыслями и пошла к дому, который стоял в самом центре участка.

Красная черепица на крыше потемнела, а в каких-то местах ее и вовсе не было. Серые каменные стены кое-где были покрыты мхом. С крыши спускался плющ, почти полностью скрывавший балкон на втором этаже.

Из щелей и сколов на каменных ступенях на крыльце торчали пучки травы. Аккуратно шагая, я поднялась на три ступеньки и взялась за ручку двери. Дверь, кстати, не помешало бы полачить. Ну или чем тут принято обрабатывать рассохшееся дерево?

Петли нещадно заскрипели, и я оказалась в темном пустом холле. На меня тут же пахнуло сыростью и затхлостью давно покинутого жилища.

Не успела я зайти, как тут же отскочила назад, напуганная громким карканьем. Из темноты коридора на меня нагло смотрела огромная черная ворона. Даже мурашки побежали по телу. Уж слишком осмысленный у нее был взгляд. В отличие от меня, ворона не испугалась. Еще раз каркнула и продолжила за мной наблюдать.

Может, тут еще и крысы водятся?

Как бы в подтверждении моей догадки в углу что-то зашуршало.

Стараясь не думать о крысах и другой живности, которая могла обитать в доме, я осмотрелась вокруг.

Два светильника на стенах с расколотыми фарфоровыми плафонами да старенький пуфик, обитый бархатом. Полка с крючками для одежды валялась на полу среди наметенного ветром мусора и пыли.

Я прошла дальше и оказалась в просторной гостиной. Большое окно в деревянной раме было разбито, а оттого листья и ветки тонким слоем покрывали красивый дубовый паркет. Кое-где вздыбленный, а где-то и дырявый.

Под подоконником валялись разбитые цветочные горшки, стекла, земля вперемежку с засохшими стеблями. Карниз накренился, и тяжелая гардина из зеленого бархата наполовину съехала вниз.

На стенах остались светлые следы от висевших тут когда-то картин. Мебель — четыре кресла и небольшая софа – стояла одетая в когда-то светлые холщовые чехлы.

Камин с мраморным порталом, топка которого была забита мусором. Осколки чего-то фарфорового и очень искусно расписанного, возможно, чаши или вазы. Хрустальная люстра под потолком.

Плесень и паутина в углах.

Да, работы предстоит немало.

Вспомнила, как драила свою квартиру на окраине Москвы после прежних жильцов. У меня целый день на это ушел при наличии современной бытовой химии. А здесь еще надо найти моющие средства. Да и площади другие — не хрущевка тридцать восемь метров.

Наступила на что-то тяжелое и подняла с пола чугунный канделябр. Еще бы свечи раздобыть. Как в этом мире включается электричество, я пока не разобралась. И есть ли оно вообще?

Из гостиной вела дверь в соседнюю комнату, где, судя по обстановке, находился кабинет отца Адель. Дубовый стол. Пустые стеллажи, покрытые пылью.

Попробовала открыть ящики стола, но они были заперты. Гардина валялась на полу, окно, которое она когда-то занавешивала, выходило в сад и на разрушенную длинную теплицу. Фух! К саду я, кажется, не скоро приступлю.

На подоконнике стоял глиняный горшок с торчащим из него цветком, похожим на кактус.

— А ты никак жив? – обратилась я к растению. Стебель, конечно, был пожухлым, но зеленым, а сбоку торчал засохший цветочек, — найду воду и тебя полью.

Воду я решила поискать на кухне, которая располагалась в небольшой пристройке, куда вел темный коридор.

Из всех осмотренных мной помещений она выглядела лучше всех сохранившейся.

Пол тоже был покрыт слоем пыли и грязи, а по углам висела паутина, но окно было целым и даже прикрыто прозрачными, когда-то белыми, занавесками. Плесени не было, крыша не протекала.

Здесь стояла большая печь, над которой висели пучки засушенных трав.

Добротно сколоченный стол, заваленный различной утварью — от тарелок до печных горшков и садовых ножниц. В углу нашлись медные ведра и тазы, метла, тряпки, большой мешок с сухарями и три поменьше — с сахаром, солью и чаем. На полу валялись два перевернутых стула, которые на удивление оказались не сломанными.

Заглянула в деревянный пузатый буфет. Внутри обнаружился фарфоровый заварной чайник, серебряные ложки и вилки, два хрустальных бокала. В одном из ящиков нашла десять простых свечей, завернутых в бумагу, и тетрадь в толстой обложке.

Поймала себя на мысли, что до сих пор разгуливаю по дому с канделябром и с кактусом в руках, а сундук и остатки еды так и стоят за калиткой.

Фух, надо бы затащить вещи, осмотреть второй этаж и решить, где мне лучше всего обосноваться.

Глава 7

Вышла за ворота и ахнула. Мою корзинку раздербанили вороны! Сама виновата. Нечего было оставлять еду без присмотра. Шикнула на наглых птиц, да только было уже поздно.

Поклеванную пищу есть как-то не очень хотелось. На кухне все же были сухари, а в саду росли яблони.

Затащила в дом сундук и полила кактус из бутылки, которая была у меня с собой. Сухая вода в горшке тут же впитала влагу.

Бегло просмотрела тетрадь, найденную в буфете. Много пустых, а потом — четыре заполненных страницы. С трудом смогла разобрать корявый почерк.

Сахар – 5 у.

Соль – 3 у.

Картофель – 1 б.

Прочитала на первом исписанном листе. На остальных трех было накорябано что-то подобное — то ли на список покупок, то ли на учет продуктов.

Отложила тетрадь и отправилась на второй этаж. На первой ступеньке лестницы сидела ворона. Мне показалось, что та же самая, что и встретила меня при входе.

— Кшшш, — топнула я ногой. Мои запугивания не произвели на птицу никакого впечатления. Она внимательно на меня посмотрела и переместилась на ступеньку выше.

Как хозяйку меня тут явно никто не воспринимал.

Состояние лестницы оставляло желать лучшего. Четыре ступеньки были разломаны, и из них торчали доски. Красивые резные перила в одном месте обвалились. Сюда бы еще бригаду плотников вызвать. Починить полы. А также стекольщиков и строителей. Но начнем с малого — с инвентаризации.

Согнала ворону (все же свои права я привыкла отстаивать) и поднялась на второй этаж, где располагались две спальни.

Одна (размером побольше), к сожалению, была уже не жилой, так как находилась аккурат в том месте, где прохудилась крыша. Полы здесь вздыбились. Стены и потолок покрывала плесень. Матрас на двуспальной кровати вонял сыростью.

Помимо кровати, в комнате находились красивое, резное трюмо, зеркало в полный рост и шкаф. Еще раз покрутилась возле зеркала, залюбовавшись своим отражением.

В шкафу обнаружился видавший виды мужской сюртук. Изъеденные молью платья и шали. Вытащила на свет первое попавшееся, темно-синее. Приталенное, с пышной юбкой, рукава, ворот и подол были отделаны рюшами. Теперь этим только печь топить.

В трюмо нашла три простыни и шесть наволочек. Постирать и можно использовать. С тем, как постирать, мне еще тоже предстояло разобраться.

На стене висела завешенная светлой тканью картина. Стянула простынь и с сожалением уставилась на размытое изображение.

Несмотря на то что портрет был безнадежно испорчен дождями и сыростью, я смогла разглядеть на нем седовласого мужчину, которого видела в воспоминании, и его спутницу (предположительно, супругу) — молодую женщину со светлыми, почти белыми волосами, забранными наверх, одетую в пышное синее платье. То самое, которое теперь валялось на полу.

Понятно, в кого Адель такая красавица. Взяла тонкие черты лица от отца, а большие глаза и шикарные волосы — от матери.

Пара была изображена в той же самой гостиной, где я побывала час назад. Мраморный портал камина, бархатная красная кушетка, на которой сидела женщина. Комната, украшенная цветами (кажется, розами) в высоких вазах.

Отвернулась от портрета и вышла на балкон с каменной балюстрадой, которую почти полностью поглотил плющ. Уже вообразила, как я сижу тут ранним утром и попиваю кофе, наслаждаясь нежными солнечными лучами, как крик вороны, усевшейся на перила, вернул меня в реальность.

— Иду, иду. Поняла, что мечтать некогда. Дом надо в порядок приводить, — произнесла я вслух. На эту мою фразу ворона одобрительно склонила голову.

Ну я же не совсем еще сумасшедшая? Птица не может меня понимать? Тем более обычная ворона. Или может?

Вторая спальня была поменьше. Из мебели тут стояли только детская кровать и тумбочка. На полу валялись доски. Вынула из мусора расписанную деревянную дверцу. Понятно, остатки шкафа. Окно было разбитым, что делало и это помещение нежилым.

За второй спальней располагалась ванная. Собственно, кроме самой ванной — медной, на львиных ножках тут ничего и не было. На дне ее были грязь и сухие листья.

В коридоре обнаружила еще одну небольшую лестницу и вход на чердак, наглухо заколоченный.

Итак, для жилья оставалась кухня. Спустилась и вышла на участок в поисках колодца, а заодно, чтобы набрать немного яблок на обед.

Солнце приятно припекало. В листве деревьев пели незнакомые мне птицы. Подошла к одной из яблонь и сорвала спелый плод. А урожай яблок позволит мне даже заготовки сделать. С удовлетворением окинула взглядом все шесть деревьев, усыпанные красными плодами.

Колодец обнаружился почти сразу, за яблонями.

Оттащила тяжелую крышку и с облегчение вздохнула. У меня была вода! Потянула за привязанную к краю веревку и подняла наполненное медное ведро. Принюхалась. Вроде ничего необычного. Сделала маленький глоток. Странный вкус, отдает чем-то… цветочным?

Вернулась на кухню, заплела волосы в косу, подвязала потуже косынку. Схватила метелку и принялась сгребать мусор в одну кучу.

Утомилась я достаточно быстро. Дыхание сбилось, и слабость, которую я не так сильно ощущала в дороге, снова дала о себе знать. Пришлось сделать перерыв и съесть яблоко.

Параллельно оценила пул работ. Пол подмести и выгрести мусор на улицу, снять паутину в углах, расчистить стол и полки. Все помыть. Вычистить топку печи. Каким-то образом ее разжечь…

Нечего так много размышлять, Катерина, вставай и делай. А то информация о знатном происхождении тебя, кажется, чересчур расслабила. Не успеешь опомниться, как наступит вечер, а ты без света и без нормальной постели.

За этими мыслями стала активнее работать метлой.

Что за черт? Мусора не становилось меньше! Только выгребу один угол и примусь за другой, обернусь — а там, где уже подметала — снова сор и листья. Напасть какая-то. И ворона еще эта наглая сидела на подоконнике, а ее подружки, склевавшие мою еду, гоготали за окном. Сооружу-ка я, пожалуй, пугало. Будете знать, как тут каркать.

Окончательно выбившись из сил, я опустилась на стул. С отчаянием окинула не ставший ни на йоту чище пол.

И тут меня осенило. Бросилась к сундуку и извлекла наружу найденную в спальне Тео книжку. Кажется, я что-то в ней видела про заговоры для домашней утвари…

Глава 8

Открыла книгу на первой странице и погрузилась в изучение оглавления.

Введение.

Общие принципы магической работы в управлении хозяйством.

Дом.

Гигиена жилища.

Расстановка мебели: безопасность и уют

Ремонт.

Инструменты.

Малярные работы.

Значилось в первом столбике.

Большой раздел, посвященный уборке. И примерно такой же — кухне, где мне предлагалось изучить все, начиная с правильного обращения с помещением и заканчивая готовкой.

На секунду задумалась. Сейчас моя кухня все же играла роль еще и гостиной, и спальни и, возможно, в перспективе ванной (как быть с личной гигиеной, или проще говоря, где мыться, я еще не придумала). Три в одном, так сказать.

Начать в любом случае решила с “введения”. Вникнуть в принципы магической работы мне, человеку из другой реальности, точно не помешает.

Аккуратно разделила слипшиеся от времени страницы.

Бытовая магия – свод правил и заклинаний, который поможет любой хозяйке в создании домашнего очага. В самостоятельной жизни вас подстерегает уйма хлопот. На этих страницах собраны практические советы, как не просто навести порядок в доме, а регулярно его поддерживать, лавируя между готовкой, мытьем посуды, глажкой белья и наведением чистоты.

Пособие поможет вам стать образцовой хозяйкой. Вы научитесь обустраивать и ремонтировать дом, планировать расходы, радовать свою семью восхитительными блюдами, легко справляться с мелочами и трудностями быта. И при этом всегда оставаться отдохнувшей и в хорошем настроении.

Мир-то был другим, а проблемы те же самые. Зато здесь существовал волшебный способ их решения. А не об этом ли я всегда мечтала? Если бы подобная книга попала ко мне в руки в моей прежней жизни, то половина трудностей бы просто отпала.

Раздел «ремонт» меня очень заинтересовал. Может, и бригада плотников не понадобится? Но это на перспективу, а начать нужно с простого, с освоения базы.

Я перелистнула страницу.

Первый принцип магической работы. Энергия намерения, усиленная фокусом, формирует реальность в рамках вероятностного поля. Этот принцип подразумевает, что наши мысли и желания (намерение) обладают энергией, которая может влиять на окружающую среду. Однако эта энергия сама по себе слаба. Только через сосредоточение (фокус) — чёткое видение желаемого результата, соединение молекулярной структуры тела с эманациями магического поля и сконцентрированное внимание на процессе — мы можем усилить эту энергию до уровня, способного изменять вероятности в нашу пользу. "Вероятностное поле" означает, что магия не творит чудеса на пустом месте, а работает с существующими возможностями, склоняя их в нужное русло.

Бррр, на словах-то примерно понятно, а как это на практике работает?

Снова уткнулась носом в книжку.

Второй принцип магической работы: Энергия намерения усиливается фокусом и ритуалом.