- -
- 100%
- +
— А вот и Адель! — воскликнула Камелия, да так громко, что аж лошадь повела ушами и фыркнула. — Это Оливер, наш сосед. Вы друг друга знать не можете, так как они заехали в свой дом уже после смерти бедного Бертрана, — затараторила старуха, — ну ничего, завести доброе знакомство никогда не поздно. Тем более, у Оливера большой дом. Всегда может подсобить тебе в хозяйстве.
Оливер приветливо поздоровался, окинув меня оценивающим взглядом. Я улыбнулась.
Адель, да что же ты все время краснеешь как школьница? Даже в этом мире тебе уже двадцать. И пора бы привыкнуть к тому, что ты вызываешь у мужчин интерес. Вспомни свое отражение в зеркале!
-Кстати, Оливер холост, — прошептала Камелия, когда парень отвлекся на то, чтобы дать сена лошади, — жених завидный. Дом, сад, мясная ферма, — не унималась моя соседка.
В это время к нам подошел мужичок среднего роста, широкий в плечах. На виде ему было лет шестьдесят. Лицо мужчины окаймляла белая борода. Седые волосы были завязаны в хвост. Глубокие морщины пролегли на лбу и на щеках. На правой щеке белел шрам от ожога.
— Адель, познакомься заново. Это Сидо, наш кузнец. Золотые руки, да и сердце в придачу, — проговорила Камелия.
Я тут же перевела взгляд на руки мужчины. Огромные ладони сами по себе источали тепло и силу. Казалось, что у них не было возраста. Словно они жили и творили не в привязке к человеку, а сами по себе. Волшебные какие-то руки, и правда.
Сидо расплылся в доброй улыбке.
— Красавица какая выросла, — мягко сказал он, — я-то тебя помню совсем девчушкой.
— Все, кто ее знают, помнят Адель такой. Не только ты, — перебила его Камелия, — кого мы еще ждем?
— Кристенсов, — ответил Оливер.
— Как всегда, поссорились перед выходом и опять опаздывают.
Вскоре на дороге появилась пара. Крупный мужчина был одет как-то уж слишком празднично в отличие от всех нас — в коричневые брюки с сюртуком и в белоснежную рубашку, застегнутую на все пуговицы. На голове у него красовался котелок в цвет костюма. При этом тащил он две корзины и котомку за спиной, что, судя по его красному лицу, давалось ему отнюдь нелегко.
Женщина вышагивала рядом. Платье у нее было обычное, чем-то даже похожее на мое, только светлого оттенка, а вот шляпа — нарядная. Почти такой же головной убор я видела в лавке мадам Розалинды, когда проезжала пригород Флауверберга.
— Ганс, мы снова опаздываем из-за тебя, — выговаривала женщина своему спутнику, — это же надо было так долго все упаковывать, а потом еще и разбить банку с молоком.
— Пиония, а то, что ты заставила меня влезать в этот костюм, не идет в расчет?
— Был бы ты похудее и не пил столько пива на обед и на ужин, влезать в костюмы было бы легче.
Я чуть не прыснула со смеху, до того Кристенсы были забавными. Вовремя сдержалась и просто вежливо улыбнулась в знак приветствия.
Наконец, мы расселись в повозке. Оливер забрался на козлы.
— Адель, ты лучше садись рядом со мной, так меньше трясет. Тесновато, но прижмемся друг к другу и поместимся, — сказал парень, обернувшись ко мне, и похлопал ладонью по сиденью. Таким жестом обычно животных подзывают. Вроде проявил заботу, а прозвучало как приказ. Я не пошевелилась.
— Сказал же, садись рядом. Так будет удобнее, — продолжал настаивать новый сосед.
Знаем мы таких. Сначала «люблю не могу», «ты самая лучшая» и «весь мир положу к твоим ногам», а потом нужно отпрашиваться, чтобы в гости к подруге сходить.
Я отказалась, сказав, что мне вполне удобно было сидеть там, где я сидела.
-Уверен, что передумаешь на обратном пути, — бросил парень.
Оливер тронул лошадь, и телега медленно покатилась по пустынным деревенским улицам.
— Ганс! Где ты уже успел посадить это жирное пятно на лацкане? — не унималась Пиония. Достала из своей корзины платок, плюнула на него и начала с усердием тереть костюм мужа.
— Помилуй, дорогая, я не надевал его уже несколько лет. Почему-то именно сегодня ты велела мне выглядеть прилично.
— Наверное, потому что, в нашей деревне новые жильцы? — зашептала Пиония. — Такие мысли в твою голову не приходили? Хотя там, наверное, остались только пивные дрожжи вместо мозгов.
Я снова покраснела. Хоть Кристенсы и перешли на шепот, но я слышала, что Пиония выговаривала мужу. Мне совсем не хотелось, чтобы бедный Ганс умирал от жары и от удушья в костюме, который ему был явно мал, по моей вине.
— Адель, — обратилась ко мне Камелия, — какие у тебя планы в городе? Кстати, лавочка сладостей у мадам Морин до сих пор работает. Ты страсть как любила туда ходить и лакомиться кренделями, покрытыми лавандовой глазурью. А еще эклерами с вишнево-шоколадным муссом.
Мой желудок предательски заурчал. Я бы и сейчас была не против полакомиться. Эклеры, надо заметить, я и в прошлой жизни любила.
Когда хотела себя побаловать, устраивала из чаепития маленький ритуал. Покупала эклер в кофейне у дома, заваривала крепкий чай с чабрецом, зажигала свечи. Садилась у окна и наслаждалась моментом, либо смотря на вечерние огни, либо зачитываясь любимой книгой.
— Собираешься ли ты на цветочный базар? — продолжила расспросы Камелия, не дождавшись моего ответа.
Я кивнула, хотя, честно говоря, об этом не думала. Вообще, целью было посетить ярмарку.
— Что будешь покупать?
— Я пока просто хотела бы прицениться, — уклончиво ответила я, — понять, что изменилось за те годы, что меня здесь не было.
Камелия вздохнула.
— Теперь во Флауверберге заправляет мадам Берд. Подмяла под себя все поставки. Уж не знаю, благодаря каким связям у нее это получилось. Но ты себе и представить не можешь, сколько закрылось цветочных лавок и магазинчиков, которые раньше были на плаву. Так что, если хочешь продолжить дело Бертрана – иди к ней.
Из всего вышесказанного я поняла, что мой отец, видимо, был занят в цветочном бизнесе. Надо бы поскорее разобрать старую теплицу в саду. Хотя бы понять, что он выращивал.
— А вы куда направитесь? — перевела я разговор, чтобы не попасть впросак при жителях деревни.
— У меня деловая встреча! — гордо провозгласила Камелия. — Мои кружева выбрали для украшения столов на Королевский конкурс. Я изобрела узор невероятной сложности. Все пальцы сбила, пока вывела нужное заклинание, — как бы в подтверждении своих слов Камелия протянула мне руку и продемонстрировала мозоли на большом и на указательном пальцах.
— Конкурс? — удивилась я. — Какой?
— Ты что там в своем городе память потеряла? — возмущенно проговорила старуха. — Еще скажи, что к цветам не подходила.
Ну почему же, подходила на своих шести сотках.
— Я всегда говорил, что город меняет людей, — вдруг подал голос Оливер, — лучше из родного дома не уезжать. Но теперь-то из гнезда никуда. — то ли спросил, то постановил парень.
Ну вот, пожалуйста, началось. А мы еще даже не перешли на стадию ухаживаний.
— Может, ты и про праздник Пробуждения забыла? — не унималась Камелия, — именно в этот день и проходит Королевский конкурс, когда выбираются поставщики двора Его Величества. Ты, кстати, будешь участвовать? Твой отец выиграл как раз в тот год… когда его не стало. Тебе бы поторопиться, конкурс уже через четыре месяца.
Я неопределенно помотала головой. Лишние вопросы сейчас вызвали бы еще больше возмущения. Решила, что и про праздник, и про конкурс узнаю подробности позже. Руки еще больше зачесались побыстрее разобрать теплицу.
— Если тебе нужны ткани, — сменила тему Камелия, — то пойдем со мной. Я знаю, где хорошие цены. Выберешь цвет, а я потом сошью тебе красивое платье.
— А я знаю неплохой магазин дамского белья, — снова встрял в разговор Оливер, — владелец – мой хороший приятель. Тоже можем сходить, — на этих словах он снова обернулся, окинул меня заинтересованным взглядом (словно уже примерял на меня комбинацию) и улыбнулся.
Ага, может, перед тобой еще и продефилировать? Тоже мне ухажер нашелся.
Я бы с удовольствием сменила свои хлопковые панталоны и комбинацию на что-то шелковое и кружевное. Да и от нового платья бы не отказалась. Но эти вопросы я точно решу без участия соседа.
— Ганс! Ну надо же быть таким растяпой! — воскликнула Пиония. На мужчину тут же обрушился поток обвинений в том, что он закрыл бутылки молока крышками не того цвета.
Под ворчание жены Ганса я задремала, а когда проснулась, впереди уже маячил пригород Флауверберга.
Глава 13
Повозка катилась по цветочно-пряничным улицам, а я во все глаза смотрела на окружающую меня красоту – низкие домики с балкончиками, утопающим в цветах, ярко-рыжие черепичные крыши с флюгерами, лавки с пестрыми вывесками, предлагающими товары на любой вкус.
В воздухе разносились ароматы свежеиспечённого хлеба, кофе, цветов и пряностей. Многие таверны выставили на улицу столики, за которыми сидели нарядно одетые люди — мужчины в костюмах, женщины в атласных и шелковых платьях и в шляпах с широкими полями.
На каждом углу стояли цветочницы рядом большими плетеными корзинами и зазывали покупателей прицениться.
— Это тоже работницы мадам Берд, — пояснила Камелия, — раньше любой человек мог набрать цветов хоть в своем саду, хоть в лесу, хоть в поле. Прийти и продать их в том месте, где ему заблагорассудится. А теперь для этого нужно специальное разрешение на торговлю, которое выдается администрацией города, и стоит аж тысячу такелей. Мало кто может себе такое позволить. Мадам Берд может. Так что помимо большого магазина в городе и нескольких цветочных лавок на окраине, на нее еще работают цветочницы. Оливер, останови, — обратилась старуха к парню и постучала ему по плечу, — я сойду здесь. Сможешь подобрать меня на этом же месте в девять вечера? Адель, ты не потеряешься?
— Я не позволю ей потеряться, — тут же вступил в разговор Оливер, — поторгуем на ярмарке и домой.
Ой нет, стоять за прилавком с новым соседом совсем не входило в мои планы, как бы он на этом не настаивал.
— Меня тоже высади здесь, — твердо сказала я, — хочу прогуляться.
Прежде чем Оливер успел что-то возразить, я спрыгнула с повозки и помогла спуститься Камелии. Старуха предложила мне сходить с ней по делам, а потом погулять. Но я отказалась. Мне хотелось исследовать город самостоятельно.
Камелия вздохнула, но я заверила ее, что со мной все будет в порядке. Топографическим кретинизмом я никогда не страдала.
Моя соседка объяснила, где находится цветочный магазин мадам Берд и ярмарка. Я дождалась, когда она свернула в нужный ей переулок и направилась в противоположную сторону. Как я поняла из объяснений Камелии, мне нужно было пройти всего пару кварталов.
Я с удовольствием вдохнула медовый воздух города и, продолжая глазеть по сторонам, пошла вперед.
Задержалась у первой же витрины с выпечкой. В дороге я зажевала кусок хлеба со свежайшим молоком, любезно предложенные мне Кристенсами, так что была не очень голодна. Но от кондитерского великолепия, представленного в лавочке, невозможно было оторвать глаз: миниатюрные безе вишневого цвета; многослойные куски тортов — от ягодного до густого шоколадного; крендели, политые глазурью; пирожные; замороженные в стаканчиках кусочки фруктов.
Рассмотрев все сладости, я перевела взгляд на ценник. Крендель стоил восемьдесят купиков (по всей видимости, копеек), а большой кусок торта — один такель, двадцать купиков. Надеюсь, на ярмарке продукты были дешевле. На имеющуюся у меня сумму я особо разгуляться не могла.
Я пошла дальше. Мимо лавки, где две девушки примеряли праздничные платья — с пышными юбками и красивым кружевом на вороте и на рукавах. Мимо магазинчика с вывеской «Садовые товары», куда почему-то выстроилась большая очередь. Это показалось мне странным. В городе, где многие жители что-то выращивают, не должны быть в дефиците садовые принадлежности. Возможно, сегодня была распродажа выходного дня или что-то подобное.
Свернула в уютный переулок, на углу которого расположилась обувная мастерская. Мельком заглянула в темное помещение, где у дальней стены стоял седой старик и что-то отмерял на верстаке. Внутри пахло свежей, отделанной кожей. А под потолком кружили три золотистых светлячка.
Я стала подниматься по улочке.
Миленькая таверна всего с двумя стоящими на улице столиками, окруженная розовыми кустами в больших горшках.
Белый домик, на деревянной лавке у которого сидели две старухи и мило о чем-то беседовали. В это время две пары спиц парили в воздухе и вывязывали идеально ровные ряды из разноцветной пряжи. Ах да, здесь же это дело обычное.
Город окутывал меня полусонной, размеренной атмосферой, где не было места ни спешке, ни заботам. Здесь не ощущалось времени. Словно я находилась в сказочном пространстве, сотканном из узких мощеных улиц, сладких запахов и пряничных домиков.
Из оцепенения меня вывел крик возницы.
Я еле успела отпрыгнуть с дороги, как мимо меня промчалась карета. А тут оказывается проезжая зона?
Карета подкатила к большому зданию, резко выбивающемуся по дизайну из всех построек, что я видела до этого. Все равно, если бы в центр уютного малоэтажного городка воткнули гипермаркет.
Собственно, так оно и было. Я подошла поближе и прочитала большую вывеску на прямоугольном строении с плоской крышей.
Центральный цветочный магазин мадам Берд.
Увидела, как из обогнавшей меня кареты вышел высокий брюнет в темном сюртуке и исчез в дверях, в которых в этот же момент появилась девушка, одетая в роскошное воздушное платье голубого цвета. Двое мужчины (по всей видимости, слуг) несли за ней корзины с тюльпанами.
Пропустив девушку, я поднялась по мраморным ступенькам и вошла внутрь. На меня сразу обрушились цвета и запахи. В глазах запестрело. Справа, слева, впереди — везде были витрины с цветами. Длинные, бесконечные ряды. Фиалки, тюльпаны, розы, гортензии, да какого разнообразия тут только не было! А половина видов и сортов, я уверена, была мне незнакома.
Я тут же подбежала к ближайшей витрине, где в квадратном деревянном ящичке покачивались нежнейшие розовые и белые пионы. При моем приближении цветы повернули ко мне пышные шапки.
— Ах, какая красота! — воскликнула я вслух.
— Сорт «Забвение». Отличается ароматом, которому свойственна особая сладость и глубина. Идеально подходит для созерцания и медитации. Представлены в белом и розовом цветах. Каков объем заказа? Вы у кого в доме служите? — проговорил рядом со мной резкий женский голос.
Я обернулась и увидела перед собой полную женщину в платье свободного кроя и в шляпе, украшенной живыми цветами. Волосы с проседью были убраны под головной убор, выбивались лишь несколько непослушных прядей. Большой рот был ярко накрашен. На руках звенели браслеты, а на указательном пальце красовался перстень в витиеватой золотой оправе со сверкающим камнем. По виду, бриллиант. А, может быть, и какой-то местный самородок. Или вообще бижутерия.
— Не молчите, милочка, время нынче слишком дорого, особенно мое, — снова обратилась ко мне женщина.
— Я… я пока просто посмотреть, — тихо сказала я.
Моя собеседница неприветливо фыркнула и состроила презрительную гримасу.
— Бетси! — прошипела она подошедшей к нам миниатюрной девушке. — Почему оставила рабочее место? А если бы пришел настоящий покупатель? Я вычту из твоей зарплаты такель за проступок.
— Да, мадам Берд, — тихо ответила цветочница и опустила голову.
— Тут тебе не ботанический сад, чтобы по нему разгуливать, — обратилась мадам ко мне и смерила холодным взглядом, — а лучший цветочный магазин в городе, — слово «магазин» женщина выделила интонационно.
С этими словами она отвернулась и продефилировала к брюнету из кареты, который стоял у другой витрины, через один ряд.
— Ах, господин Вэлмар! — воскликнула хозяйка магазина. — Как я рада, что вы посетили нас лично. Я в вашем распоряжении.
Я бросила последний взгляд на пионы и на девушку, которая незаметно утирала слезы, и вышла из магазина с гордо поднятой головой и с ощущением, что с мадам Берд мы вряд ли сработаемся.
Глава 14
Выйдя из магазина, я уже хотела было направиться к главной площади, где проходила ярмарка, но тут в памяти снова возникло едва различимое видение: небольшой домик из серых каменных плит, хранящий прохладу даже в знойные дни; красная черепичная крыша; украшенное розовыми кустами крыльцо и вкуснейший лимонад, который мне — девчушке наливала статная женщина в платье цвета кофе с молоком.
Хм… Еще одно воспоминание Адель, явно связанное с этим местом.
Дорога к площади вела наверх, но я решила пока повременить и, стараясь задержать в голове ускользающие образы, спустилась с крыльца.
Здесь, на месте магазина мадам Берд, раньше был фонтан и продавали мороженое. Отец всегда покупал мне вафельный рожок с малиновым вкусом, когда направлялся к… Имя женщины, живущей в каменном доме, я не могла вспомнить, как ни старалась. И зачем мы к ней заходили, тоже.
От фонтана нужно было повернуть направо и пройти по узенькой улочке. Миновать большой дом в желтой штукатурке, а дальше…
Ноги как будто сами шли по условно знакомому маршруту. А дальше – вот она черепичная крыша и крыльцо, и вывеска над ним.
Чар..дейн..е букеты и ..веты
Часть букв отвалилась, а две последних в слове «цветы» были готовы повторить участь уже выпавших. Козырек крыльца сильно накренился. О том, что его когда-то укрепляли свидетельствовали, две железных палки, подставленные под крышу. Но и они не внушали доверия.
По обеим сторонам крыльца стояли два больших глиняных горшка. Только росли в них уже не розы, а кусты, похожие на те, что цвели в моем саду.
На окнах, выходивших на улицу, висели белоснежные прозрачные занавески, на которых я разглядела золотистые шарики. Светлячки так органично вплелись в ткань, что, казалось, будто висели тут всегда, исполняя роль естественного декора.
На подоконнике с той стороны окна я заметила горшки с яркими желтыми цветами, шапки которых чем-то напоминали те же пионы, только в сильно уменьшенном размере.
Ступени домика были идеально выметены, хоть и в глубоких трещинах. Я подошла к входу. На деревянной, рассохшейся двери висела еще одна табличка, написанная красивым ровным почерком: «Чародейные букеты. Традиции и качество, к которому вы привыкли».
Я толкнула дверь и проскользнула внутрь. Колокольчик звякнул над моей головой, нарушая царившую в лавке тишину. Светлячки встрепенулись, покинули свои насиженные места и начали кружить под потолком.
В помещении было светло и прохладно. Справа от меня в деревянных ящиках и напольных вазах стояли цветы. Я тут же заметила два разных сорта тюльпанов (как мне показалось, лилиецветные и бахромчатые), белые кустовые розы с распустившимися шапками. Темно-фиолетовые гортензии. Несколько ящичков тех же желтых цветов, что были и на подоконнике. Раскидистые зеленые листья, из которых выглядывали три темно-красных бутона. Такого цветка я точно никогда в жизни не видела. Трава, похожая на ковыль. Полочка с разноцветной оберточной бумагой и лентами. Две плетеных корзины, составленные в углу.
Перевела взгляд на комнату. Большой круглый стол, покрытый светло-серой скатертью, окружали четыре стула. У камина с узорчатым деревянным порталом стояло потертое кожаное кресло. Перед ним — маленький столик с раскрытой тетрадью и огарком свечи в высоком подсвечнике.
Два стеллажа с книгами. Напольная фарфоровая чаша с полевыми цветами. На стене висела картина в простой раме с изображением городской улицы.
Несмотря на то что все было прибрано, а под потолком кружили светлячки, и по всему помещению разносился аромат цветов, я не могла отделаться от странного ощущения. Будто здесь властвовала пустота.
И покосившаяся вывеска над входной дверью, и старая мебель, и дырявый половик под ногами, вазы для цветов с бледной, почти стершейся росписью — все вокруг говорило о том, что лавка переживала далеко не лучшие времена.
Я помялась у двери и уже хотела было развернуться и выйти — здесь меня никто не встречал, а просто так стоять на чужом пороге было странно — как в глубине дома послышался шум.
В следующий момент боковая дверь, находившаяся за витриной, открылась, и из нее появилась милая старушка в простом хлопковом платье серого цвета, поверх которого был повязан белый, отглаженный передник.
Она приветливо мне улыбнулась и надела на нос очки, висевшие у нее на шее на медной цепочке.
— Доброго вам дня, мадемуазель, — произнесла она тихим, приветливым голосом, — сегодня так жарко. Второй год такая засуха в осенние месяцы. Могу я предложить вам лимонад? Или пирожных? Вы пока присаживайтесь, отдохните с дороги. В такую жару всем тяжело, не только старикам. А потом выберете цветы. Как ваше имя?
— Адель, — сказала я, вглядываясь в морщинистое, доброе лицо. Мало что в нем напоминало ту статную женщину из моего детства. Может быть, это и не она вовсе? За прошедшие годы лавка могла сменить хозяйку.
Как только я произнесла свое имя, старушка передумала идти за лимонадом, развернулась ко мне и пристально оглядела с ног до головы.
— Адель…, — повторила она мое имя себе под нос, — то ли я стала совсем слепая, то ли… вы выросли в этих краях? — обратилась она уже ко мне.
Я неуверенно кивнула. Пожалуй, не стоило ей рассказывать мою историю с перерождением в другом теле.
— Я жила здесь до смерти отца, до семи лет, — выдала я ту информацию, в которой была уверена.
— Значит, вы должны помнить этот дом.
Я снова неопределенно кивнула. Вроде бы я его и помнила, но не сказать, что это была я. Сплошная путаница.
— Я мадам Элизабет, — представилась старушка, — раньше твой отец поставлял мне цветы, и это место было лучшей цветочной лавкой во Флауверберге.
Глава 15
В общей сложности за разговорами с Элизабет, сопровождаемыми вкуснейшим домашним лимонадом и печеньем, я провела почти целый день.
За это время я выяснила, что отец мой был талантливым садоводом и одним из ключевых поставщиков цветов в лавки и магазины города.
Сейчас не только продавцам, но и поставщикам приходилось несладко. С одной стороны, практически полная монополия на продажу со стороны мадам Берд, а с другой — такая же монополия на поставки от некого господина Вэлмара. Похоже, именно его я мельком видела в Центральном цветочном магазине. Так что на рынок, хоть с той, хоть с другой стороны прорваться было сложно.
Именно поэтому многие уповали на Королевский конкурс — по сути, единственную возможность для мелких и средних предпринимателей получить жирные заказы на поставки цветов. И тут уж никакие монополисты, наверное, не могли помешать.
Я также узнала, что покойный Бертран выращивал в основном орхидеи, что само по себе было редкостью — мало кто обладал достаточными магическими способностями, чтобы справиться с этим цветком.
Отец Адель как раз был одним из таких людей. Он выводил собственные сорта, которые помимо красоты, отличались стойкостью и долгим цветением и обладали, как выразилась Элизабет, «особой аурой».
— Будь он сейчас жив, то все было бы иначе. Ты помнишь его орхидеи? — предавалась воспоминаниям старушка, — столько сортов, и один краше другого. И как занесешь в дом, так все сразу становилось на свои места. Цветы источали благость. Немудрено, что отбоя от покупателей не было. Весь высший свет ходил у него в заказчиках.
— А разве у мадам Берд нет орхидей? — поинтересовалась я, вспоминая разнообразие витрин в магазине.
Элизабет покачала головой.
— Есть, но мало, да к тому же от орхидеи там одно название. Во Флауверберге и в его окрестностях сейчас вряд ли найдется поставщик, кто сможет вырастить годный сорт. Да и обходится это недешево. Но многие продолжают пробовать. Уж слишком эти цветы в цене у знатных особ.
Я вся преисполнилась воодушевлением. Из рассказа Элизабет получалось, что рынок для меня был свободен. Сильных конкурентов на нем почти не было. У меня же на участке стояла старая теплица. Может быть, там еще сохранилась магическая атмосфера, которая поможет мне вырастить орхидею?
Из дома Элизабет я вышла нагруженная свежими пирогами с овощной начинкой и с каталогом с актуальными ценами на цветы.
Я шагала по улице по направлению к главной площади, где проходила ярмарка. Уже вечерело, а мне еще нужно было успеть закупиться.
В моей голове меж тем расцветали наполеоновские планы про захват целого сегмента рынка.
Если в лавке у Элизабет появятся орхидеи, то и старушка снова будет на плаву. Починим вывеску, дадим рекламу (пока не знаю, как это здесь делается, но разберусь), и самый лучший способ — запустим сарафанное радио.
Уж не знаю, что тут сработало — симпатия, идущая из детства, или просто я прониклась сочувствием к доброй женщине, но мне во что бы то ни стало захотелось помочь Элизабет и заодно утереть нос неприветливой мадам Берд.