Я напишу себе счастье

Глава 1. Разговор в кафе

Я смотрела на сестру — она сидела напротив, откинувшись на спинку стула, в руке дымился кофе. На улице был конец апреля. Я пила чай, грела ладони о кружку.

— Для матери троих детей просто пойти посидеть в кафе — это побег, — Яна отставила чашку. — Пока я ехала, три раза ловила себя на мысли, что забыла когото дома. Детей, совесть, голову Короче, если меня начнут искать — не сдавай.

— Так я тебя давно звала!

— Спасибо, что позвала. Правда.

Яна выдохнула, и напряжение ушло с её плеч. Она провела рукой по волосам, расслабленно откинулась на стуле.

— Ян, а я тебе завидую, — вырвалось у меня. — Дети, дом — полная чаша. А у меня — я вздохнула, машинально скрутила салфетку в тугой рулон — бесконечное колесо сансары. Переводы днём, пустая глава вечером. Одна йога вносила хоть какое-то разнообразие, да и та уже становится похожей на «день сурка» — только без Билла Мюррея.

Яна поперхнулась кофе. Закашляла, прикрывая рот ладонью.

— Серьёзно? Нин, окстись! — Она подалась ко мне через стол, сверкая глазами. — Это я и миллионы таких же задолбанных мамаш тебе завидуют белой завистью!

Яна загибала пальцы, отбивая каждый пункт:

— Жизнь для себя! Не для того, чтобы вовремя накормить, умыть, уложить, проверить уроки, погладить форму, купить мазь свекрови Второй палец: муж, который тебя поддерживает, а не орёт на тебя с порога. Третий: успешная писательница, блин, Ланская! Тусовки, презентации, поклонники, которые пишут тебе письма! Четвёртый: путешествия! Полмира, Нин, вы объездили! А я последний раз в Турцию летала пять лет назад и полдня отмокала в бассейне с младенцем на руках, потому что сын наконецто уснул.

— Путешествия — это осталось в доковидных временах, — вздохнула я, машинально поправляя манжету блузки.

— Так ты по России гоняла! — не сдавалась Яна. — Вон в Сочи каждый год моталась. Дышать морем, чувствовать себя человеком

— А толку? — перебила я. — Каждый год одно и то же: серое море, дожди, снег иногда. Да, бывало солнце, и деревья стояли зелёные. Сначала красиво, а потом уже не замечала. Да и с Матвеем — он в телефоне, я в телефоне. Только кофе вместе пили. Ну и погода лучше, чем в Питере зимой. Это да.

Яна хмыкнула, покрутила ложечку в чашке.

— Ну хоть погода. — Она отпила кофе, поставила чашку, посмотрела на меня в упор. — Не знаю, мать, помоему, ты чутка зажралась.

Я молчала. Может, она и права. Но внутри всё равно глодало.

— Просто хотела сказать, что счастья это не добавляло, — произнесла я тихо, глядя в чашку. — Ян, я завидую вашей с Димой страсти. Как он тебя за талию подхватывает, когда вы смеётесьЦветы тебе носит!

Яна фыркнула, откинула прядь волос со лба. — Когда накосячит. Отношения у нас — как на вулкане. То с бабой застану, то в бане пропадал трое суток. Ссорились, мирились, разводились, сходились. Бурный секс — только когда неделю орали друг на друга. А в остальное время — два соседа по коммуналке.

Она отпила кофе, поморщилась. — Твой Матвей пылинки с тебя сдувает. Он хоть раз тебе изменил? Наорал?

Я молчала, провела пальцем по краю чашки. Матвей — идеальный муж. Надёжный, спокойный. Но почемуто этого никогда не было достаточно.

— У вас с Матвеем чтото не то в постели? — впилась в меня взглядом Яна, прищурившись. — Всё в порядке. Как обычно. — Ну а что тогда? — Не знаю, — сказала я, поднимая глаза. — Страсти нет. Те же позы по субботам, тот же оргазм в одно и то же время.

— Ну а что тогда? — не отставала Яна. — Что за апатия? Ты его разлюбила? Вроде выходила замуж не по расчёту.

Я посмотрела на неё и не знала, что ответить. Как объяснить то, что я сама не понимала? Что я не знала, люблю ли Матвея? Что я не была уверена, любила ли его вообще? Или просто позволяла себя любить?

Яна молчала. Прищурилась, постукивала пальцами по столу. Ждала. Но я не добавляла ни слова.

Тогда она откинулась на спинку стула, покачала головой, и в голосе её вдруг прорезалось чтото жёсткое: — Страсть ей подавай! — голос Яны дрогнул. — Была у тебя страсть. Ты тогда чуть руки на себя не наложила.

Она замолчала. Мы обе знали, про кого она говорит. Про Максима Князева.

Любовь к нему мне пришлось заморозить в самом укромном уголке души. Не просто убрать в морозилку — залить жидким азотом, чтобы наверняка.

Только покрывшись за годы толстым слоем льда, она перестала ныть и резать. Перестала напоминать о себе каждую ночь. Почти перестала.

— Это не страсть была, — тихо сказала я. — Любовь.

— Ну и что? — Яна устало махнула рукой. — Была — прошла. У всех бывает.

— А у тебя прошла? — Притёрлись, стерпелосьслюбилось, — отрезала она. — Это жизнь.

Яна вдруг хитро прищурилась, наклонилась ближе. — Судя по твоей последней книге, со страстью у тебя всё в порядке. Или Матвей не так скучен в постели, как ты говоришь?

Я почувствовала, как краснею, сжала край салфетки. — Ян! — Что Ян? — Яна откинулась на стул, сложила руки на груди. — Сцены там такие подробные. Так не пишут, если только «те же позы по субботам». — Она прищурилась, сверлила меня взглядом. — Колись, где берёшь вдохновение?

— Я же говорила — из «писательского астрала» приходит. — Ага, конечно, — усмехнулась Яна. — Из мира розовых единорогов! — Что ты смеёшься! — сказала я, и в голосе проскользнула обида. — Многие писатели это подтверждали. Элизабет Гилберт, например, об этом книгу написала. «Большое волшебство» называется. Что идеи живут своей жизнью. Приходят к тем, кто готов их принять. Если отмахиваешься — уходят к другому. — Нуну, — протянула Яна, закатывая глаза.

— Ты помнишь мою последнюю книгу? — Я посмотрела на неё в упор. — Я написала её за два месяца. На одном дыхании. Будто ктото сидел у меня в голове и надиктовывал. Слово за словом. Я просто успевала записывать. Вот по книге, кстати — я тяжело вздохнула. — Я подписала контракт на новую книгу. Бумажную. — Ну так это классно же! — Яна всплеснула руками, едва не опрокинув чашку. — Чего вздыхаешь опять, царевнанесмеяна? Я б на твоём месте плясала от счастья. — Предоплата уже закончилась, — глухо сказала я, глядя в окно. — А вдохновения — ноль. Сюжет разваливался, герои какието плоские, картонные Я сидела за ноутом по ночам, пялилась в пустой лист и ненавидела себя за то, что не могла написать даже строчки.

Я подняла глаза на сестру и увидела, как сползла улыбка с её лица. — Издательство звонило каждую неделю. Редактор уже намекал, что если через месяц не будет хотя бы половины, придётся возвращать деньги. А у меня их нет, Ян.

В горле пересохло. Я отпила остывший чай, который уже начал горчить. — И чё, — Яна прищурилась, но теперь в её голосе не ехидство, а осторожность, — этот астрал твой он что, на обед перерыв устроил? — Смешно ей. Раньше всё легко приходило, а тут — будто кран перекрыли. — Откроют ещё! — сказала Яна. — Слушай, а может, тебе любовника завести?

Я поперхнулась чаем, закашлялась, прикрывая рот..

Яна ухмыльнулась, откинулась на стуле, явно довольная своей шуткой. Но в глазах читалось чтото ещё — будто она всерьёз предлагала вариант.

— Ты ты серьёзно? — я сжала салфетку в кулаке, чувствуя, как краснеют щёки. — Мне под сорок, муж, кредиты Да это же безумие какоето!

— Вот когда всё плохо, нужна встряска! Чтоб ночами не спать! Чтоб сердце забилось, чтоб писать хотелось!

— Я и так ночами не спала. В пустой лист смотрела.

— Ну вот видишь! А был бы любовник — занималась бы по ночам полезным делом! И вдохновение потерянное, глядишь, нашлось бы.

— Ян, да кому я нужна?

— Ну вот, уже торгуешься и напрашиваешься на комплименты, — усмехнулась она. — Мужикам разные нравятся. Милфы тоже! Судя по просмотрам и комментам на сайтах для взрослых.

— Ты издеваешься? — я опустила глаза, теребя край скатерти.

— Ой, скромняжка наша, — Яна подмигнула, но тут же смягчилась. — Ладно, я пошутила. Ну не дуйся, Нин.

Она протянула руку через стол и сжала мои пальцы.

— Так что на день рождения? — Яна болтала ложечкой в чашке. — Может, отметим? Я торт испеку, детей сплавим

— Ты же знаешь, я ненавижу эту дату.

Яна перестала мешать чай. Ложечка замерла в её пальцах.

— Ты же мне сто раз говорила, что забыла его, — тихо сказала она, вглядываясь в моё лицо. — Что всё в прошлом.

Я отвела взгляд к окну. За стеклом шёл поток людей — ктото спешил, ктото медленно прогуливался, парочки держались за руки. Забыла? Или просто загнала поглубже?

— Да, — ответила я слишком поспешно. — Забыла. Абсолютно равнодушна. — Голос прозвучал ровно, но я невольно сцепила пальцы на коленях, стараясь унять дрожь.

— Ну и чего тогда?

— Я просто не люблю этот день.

Яна посмотрела на меня. Не поверила, но не стала давить.

— Слушай, — Яна вдруг подалась вперёд, опираясь локтями на стол, и я узнала этот блеск в глазах. — А ты не искала его? В соцсетях? — Она понизила голос, хотя вокруг никого не было. — Интересно же, как он сейчас. Наверняка лысый. С пузом пивным.

— Искала одно время — слова вырвались прежде, чем я успела их остановить. Я тут же пожалела, закусила губу. — Не нашла, — добавила тише, разглядывая узор на скатерти. «К счастью или к сожалению?» — пронеслось в голове.

Яна вскинула бровь, но я сделала вид, что не заметила. Взяла чашку. Отпила остывший чай.

— А вдруг он успешный бизнесмен? — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал легкомысленно. — Богатый. Бегает по утрам, йогой занимается. Примерный семьянин. Кошку завёл.

— Князев? Кошку? — Яна вытаращилась на меня, потом откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. — Ты помнишь нашу Муську? Он тогда говорил: «Зачем вам эти проблемы? Всех уличных кошек не спасёшь!»

— Может, изменился — пожала я плечом, хотя сама не верила. — Всётаки двадцать три года прошло, Ян. Целая жизнь. Мы тогда детьми были! Глупыми. Максималистами

Яна фыркнула. Закатила глаза.

— Ага, арка героя, как в твоём романе? — Она приняла свою любимую позу «адвоката дьявола»: пальцы сцеплены, локти на столе, подбородок на кулаках. — Нинчик, в жизни не так. Люди не меняются. А если и меняются — то в худшую сторону.

— Ой, ладно, — отмахнулась я, чувствуя, как начинает колотиться сердце.

— Нин! — Яна вдруг оживилась, глаза снова загорелись. Она пододвинулась ближе, почти касаясь моей руки. — А представь: может, вы ещё столкнётесь. Случайно. Гденибудь.

— Как мы столкнёмся? — Я скривила губы в усмешке, но вышло невесело. — Он в Москве.

— А вдруг приедет? — Яна улыбнулась. — Ты же знаешь, как это работает. Будешь идти домой в растянутых трениках, с немытой башкой, с пакетом из «Пятёрочки» — а там огромный пак туалетной бумаги сверху. И он. Навстречу. Весь в дорогом пальто, с кожаным портфелем, при галстуке.

— Перестань, — поморщилась я.

— А что? — Яна развела руками. — Закон подлости. Ты двадцать лет собираешься при параде — ноль. А тут выскочила за хлебом — и бац!

Я невольно улыбнулась, хотя внутри всё сжималось. Потому что она была права. Потому что именно так и случится, если вообще случится.

— Как мы столкнёмся, — сказала я, отворачиваясь к окну. — Он в Москве. А ты знаешь, как я к ней отношусь.

Яна помолчала секунду. Потом сказала тихо, почти ласково — но в этой ласке чувствовался коготок:

— Уж не потому ли ты ненавидишь Москву, что туда сбежал Князь?

— Да нет, — ответила я слишком быстро. Сложила руки на коленях, сжала их, стараясь унять волнение. — Просто бесит. Суета. Гонка. Небоскрёбы эти, однообразная архитектура. Неба не видно. Питер — он живой, дышит. А Москва — Я подняла глаза на Яну. — Как будто у неё нет души. Только циферки на банковском счёте.

Яна смотрела на меня долго. Так, что я начала ёрзать.

— Нуну, — протянула она наконец. Голос был недоверчивым, с ленцой. Она взяла свою чашку, сделала глоток уже давно остывшего кофе и поморщилась. Но спорить не стала.

— Слушай, может, по бокальчику? — предложила я.

— Конечно! Я сегодня в загуле. Мне, между прочим, положено вести богемный образ жизни — сестра писательница!

Мы заказали вино. За окном светило солнце, в кафе зажигали свечи.

— Мне кажется, — сказала Яна, отпивая из бокала, — если бы вы с Князем поженились, вы бы давно развелись.

— Это почему?

— Он бы измучил тебя своими загулами, — продолжила Яна, отпивая вино. — Это ж Князь. Ему бы лишь бы погулять, по тусовкам, с друзьями. А ты бы сидела дома, ждала, ревновала. Нервы себе выматывала. Ты бы вкалывала за двоих и сама ушла в итоге.

Я молчала. Она была права. Как всегда.

— Так что, — Яна подняла бокал, глядя на меня поверх стекла, — считай, что тебе повезло. Не с ним — с Матвеем. Спокойный, надёжный. Не гуляет. Зарабатывает. Не много, но вам ведь хватает.

Я согласно кивнула. Кивнула, потому что так надо. Потому что она говорила то, что я и сама знала, но не хотела слышать.

Яна удовлетворённо улыбнулась и сделала ещё глоток вина. А я смотрела в свой бокал, на розоватые отблески свечей на стекле, и думала: почему же тогда так тоскливо? Почему «хватает» — это не то же самое, что «я счастлива»?

Я не сказала Яне, что Князев часто снился мне. Что в этих снах — другая жизнь. Где мы вместе. Где он пришёл на мой день рождения. Где мы ссоримся и миримся. Где я читаю ему свои романы.

Я не сказала, что иногда, когда Матвей в командировках, я включаю медляки из девяностых, танцую одна на кухне и чувствую его руки на своей талии.

— Нин, — Яна дёрнула меня за рукав. — Ты меня слушаешь?

— Слушаю. Ты права. Всё к лучшему.

Она посмотрела на меня. Не поверила. Но не спросила.

Допила вино, встала.

— Мне пора. Дети.

Мы вышли из кафе.

Вечерний Питер встретил нас тёплым ветром. Мы шли по набережной, держась за руки, смеялись. В воздухе пахло весной.

Яна проводила меня до станции метро, обняла на прощание и пошла своей дорогой.

Дома я не включила свет. В спальне было тихо — Матвей уже спал. Я прошла в гостиную, села на подоконник, смотрела на ночной город. Барсик тёрся о ноги, орал так, будто его неделю не кормили. Насыпала корм.

Вернулась на подоконник. Барсик, уже сытый, умылся, запрыгнул на колени, включил «моторчик». Я погладила его, но мысли всё ещё были там — в том разговоре в кафе.

Взяла телефон. Экран загорелся — почти полночь. «Что я делаю?» — мелькнуло, но я уже вбила: «Максим Князев».

Сотни результатов. Однофамильцы, тёзки, чужие лица. Листала механически: пятую страницу, десятую, двадцатую

Его не было.

Я смотрела на погасший экран. Облегчение — не надо ничего решать, не надо сталкиваться с прошлым. И пустота. Будто упустила что-то важное, сама не зная что.

Убрала телефон, погладила Барсика.

«Надо оставить прошлое в прошлом», — подумала я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.