Школа агентов. Новая команда

Глава 25

«У неё есть иллюзия контроля.

А у нас есть доверие. И это делает нас сильнее.»

Настроение главы: Sophie Hutchings - By Night

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». Октябрь, 17 октября, пятница, ночь

«Дельта» собрались в комнате Дины.

— Значит, Клятва Шейну — наш единственный шанс? — тихо уточнила Аня.

— Единственный легитимный способ не стать марионетками Лайлы, — кивнул Джек, стоявший у двери и прислушивающийся к происходящему коридору. – Но мы становимся марионетками Шейна.

Лина подняла голову. Её глаза сузились.

— Если ты хочешь нас переубедить — у тебя не получится.

— Ты уверена? — Джек посмотрел на неё в упор. — Отдать себя не Лайле, а ему. Разницы нет, Лина. Мы всё равно будем чьими-то куклами.

— Разница есть, — её голос стал тише, но в нём появилась сталь. — Лайла сломает нас. Использует, выжмет досуха и выбросит, когда мы станем бесполезны.

Она шагнула к Джеку.

— Ты боишься, что мы станем его тенью? Что мы потеряем себя? — она усмехнулась — коротко, без тепла. — Мы уже потеряли себя в тот день, когда переступили порог этой школы.

Она сделала паузу, давая словам осесть.

— А если ты не видишь разницы между ним и Лайлой — значит, ты боишься признать, что он не тот, кем ты его считал все эти годы.

Джек усмехнулся — но в этой усмешке не было веселья. Только усталая, горькая правда.

— Ты говоришь так, будто знаешь его, Лина. Будто видела его настоящего. Ты не знаешь, что он делал. Кем был. Ты видишь только то, что он показывает. А он — профессионал. Он умеет показывать ровно то, что нужно.

Он сделал шаг ближе, сокращая расстояние.

— Ты доверяешь ему, потому что он сказал тебе правильные слова. Но слова — это просто воздух. Ты не знаешь, какой он, когда не смотрит в твою сторону. Ты не знаешь, что он задумал.

Лина смотрела на него в упор. Не отвела взгляд.

— Ты прав, — сказала она. — Я не знаю, кем он был раньше. Но с того момента, как мы появились здесь - он ни разу не дал повода сомневаться в нем.

Тишина стала плотной.

— Я выбираю доверять Шейну и Рей. — сказала Лина. — а не Лайле.

Джек стоял, глядя на неё. Его челюсть была сжата. Он искал слова, чтобы возразить — но не находил их.

Аня смотрела на Лину и видела то, на что другие не обращали внимания: как она сжимает кулаки, чтобы пальцы не дрожали. Как держит спину прямой, стараясь казаться увереннее. Но ей было страшно.

Она хотела сказать что-то. Поддержать. Вступить в разговор. Но знала: если заговорит, голос дрогнет. Если она покажет свою неуверенность, Джек продолжит давить. А если он продолжит давить — они могут передумать.

Поэтому она молчала. Как и Лена. Они позволили Лине говорить за них.

Лина перевела взгляд на подруг. Дина смотрела в пол. Лена — в стену, её лицо было бледным. Аня прижимала руки к груди, будто пыталась унять сердцебиение.

Лина почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

Она не спрашивала их мнения. Она просто сказала «мы идём» — и они согласились. Без споров. Без сомнений. Без вопросов.

И вдруг она поняла.

Они боятся. Боятся принять неправильное решение. Боятся ошибиться. Боятся, что их выбор приведёт к смерти. Поэтому отдали право выбора ей. Не потому, что она лучше. Не потому, что она умнее. А потому, что они не выдержали бы груза ответственности.

Она почувствовала, как внутри поднимается холодная, липкая тяжесть.

«Они позволяют мне вести. Но они не спрашивают, хочу ли я этого. Они просто отбирают у меня право на ошибку. Если что-то пойдёт не так — это будет моя вина. Они будут смотреть на меня и ждать, что я исправлю. А если я не смогу — они будут знать, что это я повела их в пропасть».

Они верили, что она знает, что делает. Но она не знала. Она просто не могла позволить себе показать, что тоже боится. Не могла опустить руки.

Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Мы идём к Шейну. Сейчас, — с нажимом сказала Лина. — Пока есть возможность.

Аня кивнула. Лена — тоже. Дина не двигалась. Лишь сжала покрывало так, что побелели костяшки.

— Дина? — Лина посмотрела на неё. — Ты слышала?

Дина медленно подняла голову. Её лицо было бледным, почти белым.

— Да, — голос дрогнул. — Я слышала.

Аня заметила это раньше остальных. Она избегает смотреть в глаза. Её плечи напряжены, будто она держит на себе невидимый груз.

— Дина, — сказала Аня тихо. — Что случилось?

— Ничего, — ответила Дина слишком быстро.

— Не ври мне, — сказала Аня. Её голос был мягким, но настойчивым. — Я вижу, что ты не в порядке. Ты трясёшься. Ты не смотришь на нас. Что-то произошло.

Дина сжала зубы. Она почувствовала, как к глазам подступают слёзы — от усталости, от бессилия, от страха.

Лена подошла ближе, присела рядом на корточки, заглядывая в лицо подруги. Её глаза — внимательные, анализирующие — скользнули по лицу Дины, задержались на её дрожащих руках.

— Дина, — сказала она тихо. — Мы не пойдём к Шейну, пока ты не скажешь, что с тобой происходит.

— Лена права, — сказала Лина. — Мы — команда. Если что-то случилось — мы должны знать.

Дина подняла голову.

— Лайла, — начала она, и голос её сорвался. — Вчера после отбоя. Она хочет, чтобы я следила за Тони.

Тишина стала плотной. Лина замерла. Аня перевела взгляд на Дину. Джек поднял голову, но ничего не сказал.

— Она сказала, что не доверяет ему. Что он слишком близок к Шейну и к нам. Что он может предать её. И я должна сообщать ей, если увижу что-то подозрительное.

Дина сглотнула. Её голос дрожал, но она продолжала.

— Она сказала, что если я откажусь — она позаботится о том, чтобы моя мама потеряла работу. Чтобы брата забрали в интернат. Чтобы у нас не осталось ничего.

Она сжала кулаки. Лена положила руку ей на плечо.

— Ты согласилась? — спросила Лина.

— А что мне оставалось делать? — голос Дины дрогнул. — Если буду врать – пострадают мои родные. Но если я скажу ей правду — Тони может погибнуть.

Она отвернулась, уставившись в стену. Её плечи дрожали. Она не плакала — она была слишком уставшей для этого.

— Я не хочу предавать его, — сказала она тихо.

Джек сделал шаг вперёд. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась тяжесть.

— Ты не предаёшь его, — сказал он. — Ты делаешь то, что должна, чтобы выжить.

Все посмотрели на него. Он присел перед Диной на корточки, глядя ей в глаза.

— Она использует твой страх, — продолжил он. — Она знает, что ты не сможешь отказаться. И она будет давить на это, пока не сломает тебя. Но ты сильнее. И ты не одна.

Дина медленно повернула голову. В его глазах не было осуждения — только понимание.

— Почему ты не сказала нам сразу? — спросила Аня.

— Я боялась, — ответила Дина. — Я думала, что если скажу что согласилась — вы будете считать меня предательницей. Что вы не захотите больше быть со мной рядом. Что я стану для вас чужой.

— Глупости, — сказала Лина. Её голос был твёрдым, но тёплым. — Ты никогда не станешь для нас чужой.

Дина опустила голову.

— Я не могла… не могла не думать. Я чувствовала себя такой…никчемной… беспомощной. Поэтому я молчала.

Она замолчала, уставившись в пол. В комнате было тихо — только гул вентиляции и звук их собственного дыхания.

Лена молчала. Она смотрела на Дину, потом перевела взгляд на Лину. В её голове складывалась картина.

— Она не просто давит на нас, — сказала Лена наконец. — Она хочет, чтобы мы боялись друг друга.

Все посмотрели на неё.

— Ты о чём? — спросила Лина.

— Она предложила тебе следить за Джеком, — Лена кивнула на Лину. — Дине — за Тони. Возможно, кому-то из нас предложит следить за вами. Она не просто проверяет нашу лояльность. Она хочет, чтобы мы перестали доверять друг другу. Если мы начнём сомневаться друг в друге — мы перестанем быть командой. Мы не сможем сопротивляться. Мы станем слабыми. Уязвимыми.

Дина медленно подняла голову. В её глазах мелькнуло понимание.

Лена села рядом с Диной. Её голос стал тише, но увереннее.

— Ты будешь говорить ей то, что она хочет слышать. Но ты не скажешь ей ничего, что может нам навредить. Если она будет давить — ты скажешь нам. Вместе мы все решим.

Дина посмотрела на неё.

— Вы правда думаете, что мы сможем ее победить?

— Мы всё ещё здесь. Мы всё ещё вместе, — сказала Лина. — И мы знаем правду. Это больше, чем есть у неё. У неё есть иллюзия контроля. А у нас есть доверие. И это делает нас сильнее.

Аня села с другой стороны, взяла Дину за руку.

— Мы будем рядом. Всегда.

Дина смотрела на подруг. На Лину — спокойную, уверенную, готовую вести за собой. На Лену — холодную, но видящую картину целиком. На Аню — тихую, но такую тёплую, которая держит её за руку и не отпускает. Она медленно выдохнула.

— А если она не просто проверяет нас? — спросила Дина. — Если она действительно что-то подозревает? Что тогда?

Джек замер. В его голове проносились мысли, которые он до этого всеми силами старался отгонять.

Он перевёл взгляд на Лину.

— Если она действительно нас подозревает, — он замолчал, подбирая слова, — Мы в ловушке. А я и Тони — первые, кто попадет под удар. И мы не успеем ничего сделать.

Лена нахмурилась. Лина шагнула вперёд.

— Тогда мы не должны дать ей ни малейшего повода сомневаться в нас.

Она посмотрела на Дину. Потом на Джека. Потом на остальных.

— Мы будем делать то, что она хочет. — сказала Лина. — Мы будем играть в её игру. Но по своим правилам. А для этого мы должны попасть к Шейну.

Они выскользнули в коридор.

Лена обернулась к Лине.

— Ты уверена, что он согласится?

— Он поймет, — ответила Лина. — Потому что другого выхода нет.

Джек двигался бесшумно, девочки — за ним, стараясь не дышать. Чуть дальше по коридору — комнаты Кирка, Марка, Лайлы. Двери были закрыты.

На лестнице — тень. Джек замер, рука потянулась к кобуре.

Шиммер. Босиком, в пижаме, с бодрыми глазами.

— Куда это вы? — спросила она шёпотом.

Ее взгляд скользнул по девушкам, к Джеку и обратно. В глазах мелькнуло понимание.

— Шиммер, — прошептала Дина. — Ты…

Она шагнула к ним.

— Я с вами.

— Ты можешь нас выдать, — сказала Аня.

— Могу, — согласилась Шиммер. — Но не выдам.

Она посмотрела на девушек. На Лине взгляд задержался чуть дольше, чем на остальных. В её глазах — не вызов, не игра. Понимание.

— За камерами сегодня никого, — сказала она. — Марк проверит записи только утром. Я сотру их раньше.

Она развернулась и пошла вперёд — уверенно, не оглядываясь.

- Если вы проиграете, я останусь с ней навсегда. А этого я не хочу.

Подвал. По бесконечному коридору мимо зала для тренировок. Поворот, ещё один коридор, ещё поворот. Воздух становился прохладнее и пах бетоном и пылью. Наконец Джек остановился у неприметной стальной двери. Ввёл код на панели.

* * *

В комнате царил полумрак.

У стола стоял Тони. Пистолет в его руках был направлен на вошедших. Его лицо в тусклом свете было резким, как у хищника, застигнутого врасплох.

— Джек? Какого чёрта?

Пистолет опустился на несколько сантиметров.

Джек молча шагнул в сторону, дав дорогу Лине.

— Завтра мы должны дать ей Клятву, — голос ровный. Без паники. — Но, чтобы обыграть ее, мы должны дать Клятву тебе. Сейчас.

В комнате повисла тяжёлая, густая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом вентиляции где-то в стенах. Шейн тяжело вздохнул, словно этот вдох дался ему с огромным трудом, и провёл рукой по лицу. Когда он поднял голову, в его глазах была ярость. Тихая, холодная, едва сдерживаемая.

— Вы с ума сошли. Вы понимаете, что вы делаете? Вы не просто даёте обещание. Вы становитесь моими. Навсегда.

— Знаем. Ты сам нам рассказывал. Как и то, что ритуал действует только на того, кто не связан другой Клятвой, — ответила Лина. — Мы доверяем тебе. Больше, чем ей.

Шейн смотрел на неё долго. Она стояла прямо, встречая его взгляд. Не отводила глаз. Не опускала плечи. В её позе не было вызова. Была готовность принять удар на себя. Готовность отвечать за тех, кто стоял за её спиной.

Он перевёл взгляд на остальных. Дина — бледная, но не отступающая. Лена — спокойная, как лёд. Аня — тихая, но твёрдая. Шиммер — стояла позади, не прячась. Вернулся взглядом к Лине.

- Лина, ты думаешь, что знаешь цену такого шага? Ты — ребёнок. Ты не знаешь, что это такое — проснуться и понять, что твоя жизнь больше не принадлежит тебе. Что каждое твоё решение, каждое движение — не твоё. Что ты — инструмент. И если я скажу тебе убить — ты убьёшь. Без вопросов. Без сомнений.

Он шагнул к ним вплотную. Его голос стал тише.

— Я не позволю вам сделать это. Я найду другой способ закончить всё без этой чёртовой Клятвы…

— Другого нет, Шейн, — ответила Лина. — Как и времени. Ты понимаешь это сам.

Он замолчал. На мгновение прикрыл рукой глаза. Прокрутил варианты — быстро, холодно, как делал это тысячи раз. Медленно выдохнул. Ярость ушла, оставив после себя только пустоту и тихое, горькое принятие.

— Я ненавижу это, — сказал он тихо. — Я ненавижу, что ты права.

Он видел в Лине себя. Свою логику Свою готовность идти до конца. Свою холодную, почти отчаянную решимость. Свою способность отключать страх и делать то, что нужно.

Усмехнулся. Устало. Тихо. Но в этой усмешке было что-то новое — признание.

— Ты рассуждаешь как я, — добавил он. Его голос дрогнул. — И это раздражает меня еще больше.

Шейн достал из-под матраса футляр. Его пальцы на секунду замерли над ними — короткое движение, в котором читалось сомнение.

Потом он повернулся к ним. Его лицо было спокойным. Он полностью взял себя в руки.

— Я спрошу последний раз. И если кто-то из вас скажет «нет» — я не буду настаивать. Пути назад не будет. Вы навсегда свяжете свою судьбу с нами. Попытка уйти станет предательством. Вы готовы ко всем последствиям?

Девушки молча кивнули. Шиммер — тоже.

Шейн медленно выдохнул, словно признавая, что он проиграл этот спор. И что, возможно, это был лучший проигрыш в его жизни.

— Лина, — сказал он. — Ты первая. Правая лопатка.

Лина шагнула вперёд. Подняла широкий борт футболки, обнажая лопатку. Шейн уже взял перо, но его взгляд на секунду задержался на её руке, сжимающей ткань.

Разбитые костяшки. Содранная кожа. Она стояла перед ним, не пряча их. Не стыдясь. Не оправдываясь.

Он ничего не сказал. Не спросил. Вспомнил ее взгляд. Ярость. Страх. Решимость. Отчаяние, которое она не могла выплеснуть по-другому.

— Будет немного больно, — предупредил он.

Кончик пера коснулся кожи. Лина вздрогнула. Это было не больно, а странно: словно тончайшая игла прожигала плоть холодом. Шейн водил пером быстро и уверенно, выводя сложный, изящный иероглиф. На месте его движения проступали тонкие алые линии — кровь, выступающая из микроскопических порезов. Через мгновение рисунок был готов: тёмно-багровый, почти чёрный знак на бледной коже.

— Будет почти незаметно, — сказал Шейн, прикладывая салфетку.

Он повторил ритуал с Диной, Леной, Аней и Шиммер. Знаки у всех были разными, но в их строгих линиях читалась общая принадлежность к одному целому.

— Теперь я, — сказал Джек.

Шейн смотрел на Джека. Они не разговаривали нормально с того самого момента, как вернулись. Не было времени. Не было возможности. И всё же Шейн знал его слишком хорошо.

Он смотрел на Джека и видел мальчишку с горящими глазами и желанием доказать, что он достоин стоять рядом с ним и Рей. Видел парня, который ошибался, злился, бунтовал — но никогда не отступал.

Джек стоял перед ним, сжимая кулаки, готовый защищаться. Но Шейн понимал: он боится. Боится, что его не поймут. Боится, что он потерял всех, кого любил.

— Ты выглядишь так, будто ждешь что я ударю тебя, — сказал Шейн тихо. — Расслабься.

Джек хотел ответить — резко, зло, как привык. Но слова застряли в горле. Впервые за долгое время он увидел в Шейне не наставника, не старшего, не того, кто вечно указывал ему на ошибки. Он видел человека, который держал его, когда он падал. Который молчал, когда нужно было. Который всегда был рядом — даже когда Джек делал вид, что ненавидит его.

— Просто… привычка, — сказал Джек. Голос был хриплым.

Шейн усмехнулся — коротко, без тепла, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти отеческое. Он протянул руку. Джек сжал её. Рукопожатие было крепким, почти болезненным — в нём был и вызов, и принятие, и погашение старого долга.

Джек снял футболку, повернулся спиной. Шейн нанёс знак.

— Вам нужно возвращаться, — Шейн отвернулся, убирая перо и пузырёк. Его голос стал тихим, — Будьте осторожнее, чем когда-либо.

Когда дверь закрылась, Шейн несколько секунд стоял неподвижно. Затем медленно опустился на кровать и посмотрел на Тони, который молча наблюдал за всей сценой, всё ещё сжимая пистолет.

— Я поступил правильно? — спросил он, и в этом вопросе звучала несвойственная ему неуверенность.

— Они пришли сами. Они выбрали тебя. Это о многом говорит, — тихо ответил Тони, наконец убирая пистолет в кобуру. Он подошёл к столу и сел на его край, глядя на Шейна с непривычной серьезностью. — Ты дал им шанс остаться людьми, а не стать орудием в чужих руках. Лайла бы сломала их, сделала своими марионетками.

Шейн медленно лёг на кровать, уставившись в потолок. Впервые за многие годы он сомневался в абсолютной правильности своего решения. Тревога за девочек глодала его изнутри. Но втайне он чувствовал и облегчение: они понимали, на что шли. Значит, они с Рей не ошиблись.

При мысли о Рей сердце сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Он закрыл глаза, представляя её лицо — спокойное, с лёгкой усмешкой в уголках губ.

Она явно будет недовольна таким поворотом событий. Шейн усмехнулся. Нет, не так. Она будет в ярости. Она ненавидела, когда он принимал решения без неё.

«Когда ты вернёшься - ты будешь кричать на меня. Ты будешь говорить, что я идиот. Что я не имел права. И ты будешь права».

Он открыл глаза, посмотрел в потолок.

«Но я сделал это, потому что другого выхода не было. И потому что я верю в них. Как и ты».

В памяти всплыло лицо Лины в момент клятвы. Серьезное, с глазами лидера. Именно такой знак — «Решимость и Лидерство» — теперь был на её плече. Дина получила знак «Сердце» и «Остроумие», Лена — «Стойкость» и «Адаптивность», Аня — «Чуткость» и «Восприятие». Джек получил сложный символ, объединявший «Верность», «Защиту» и «Искупление».

— У них всё получится, — сказал Тони из темноты, словно читая его мысли.

— Спасибо, Тони, — Шейн усмехнулся про себя, беззвучно. Потом спросил, глядя в темноту, где угадывался силуэт молодого человека: — А ты? Почему до сих пор не дал клятву Лайле? Она же вела тебя все эти годы.

Тони помолчал, собираясь с мыслями.

— Она думает, что нас связывает нечто большее, чем Клятва. Привязанность. Благодарность… — он замолчал. — Я так хотел учиться, что стал подыгрывать ей. И, видимо, слишком хорошо…

* * *

Удостоверившись что «Дельта» у себя, Джек неспеша пошел в сторону библиотеки. Он не мог стоять на месте. Тишина давила. В голову лезли разные мысли.

Заказчик, цели, связь Марка и Лайлы. Никакой новой информации найти не получалось. Чем меньше наемников оставалось в школе, тем ощутимее становилась угроза. А события разворачивались не в ту сторону что они рассчитывали.

Вдруг из-за двери Стефа раздался глухой стук. Тихий, почти безнадёжный.

— Джек, — голос Стефана был приглушённым, но отчётливым. — Ты здесь?

Джек остановился. Он сделал шаг к двери. Рука коснулась деревянной поверхности, и он прислонился к ней плечом, чувствуя холод дерева через тонкую ткань футболки.

— Здесь.

Пауза. Стефан молчал так долго, что Джек уже подумал, что он передумал говорить.

- Я бы хотел посмотреть тебе в глаза, когда ты будешь отвечать на мой вопрос.

Джек замер.

— А я не хочу, чтобы ты это делал, – выдавил он.

— Мне плевать чего ты хочешь. Ты все равно мне ответишь.

Джек устало вздохнул.

— И?

— Если бы ты мог сказать нам одну вещь — одну правду, которую мы должны знать, чтобы понять, — что бы ты сказал?

Джек закрыл глаза. Он слышал дыхание Стефана. Оно было ровным, но он чувствовал: Стеф нервничает.