Убежище на обратной стороне Луны
- -
- 100%
- +
— Именно.
Она вернула шайбу. Другой ребёнок снял две с жилого сектора.
— А эти люди могут выбрать сами?
Лада посмотрела на Симу. Та всё ещё стояла у входа, скрестив руки.
— Пока система выбирает за них по старому расчёту, — сказала Лада. — Мы пытаемся сделать так, чтобы решение увидели все, кого оно касается.
— За час? — спросил подросток.
— За час мы успеем хотя бы перестать врать себе о числе коробок.
Он пересчитал шайбы и отложил три отдельно.
— Это ангар?
— Возможно.
— Тогда почему вы не знаете, что там?
На этот вопрос Лада не нашла ответа, который не звучал бы как признание устройства власти. Главная инженерка знала толщину каждой жилой стены, но не имела доступа к составу директорского резерва, уже включённого в расчёт спасения.
— Потому что доступ к нему ограничен, — сказала она.
— Значит, коробка есть, а смотреть внутрь нельзя?
— Да.
— У нас так тайник называется, — заметила девочка.
Ада рассмеялась. Даже Сима отвернулась, скрывая улыбку. Яна не улыбнулась, но записала в технический журнал отдельное требование проверить фактическую массу ангара.
Когда они вышли из школы, Лада остановилась у развилки. Пятнадцать минут уже истекли. Сима могла вывести их тем же путём, оставив перекат невидимым. Вместо этого она открыла створку технического зала.
— Только конструкция, — сказала она. — Ни одного общего журнала.
— Мне нужны нагрузки и даты ремонтов, — ответила Лада.
— Получишь то, что относится к буре. Остальное — после решения людей.
Это было недостаточно для полной сертификации. Для первого расчёта — больше, чем у Лады было десять минут назад.
— Вы подключены к охлаждению переката, — сказала Лада.
— Иначе приводы на восточной дуге давно бы встали, — ответила Сима.
— На схемах там пассивный контур.
— На схемах много удобного.
Они вошли в технический зал. По дальней стене шёл канал, заполненный тёмной смесью реголита и плит. Здесь кольцо переката изгибалось вокруг повреждённой опоры. Поверх старого металла лежали свежие усилители.
Лада коснулась датчика напряжения.
— Кто рассчитывал ремонт?
— Мы.
— Это держит при обычном режиме. При быстром перегоне нагрузка вырастет втрое.
— Значит, не перегоняйте быстро.
— Фронт может не оставить выбора.
Яна вывела модель прямо на стену. После добавления шестидесяти трёх человек серый К-9 стал красным. Затем красным окрасилась клиника зарегистрированного сектора. Система попыталась взять защиту со складов, но упёрлась в ограничение массы.
— Девять тонн, — сказала Яна. — Минимум девять тонн эквивалентной защиты нужно добавить сюда при среднем сценарии.
— Возьмите из директорского ангара, — сказала Ада.
— Его резерв включён в аварийную конфигурацию, — ответила Лада.
— Для кого?
Лада не нашла быстрого ответа.
Яна увеличила верхнюю границу прогноза. Красный цвет расползся по карте.
— Даже если снять всё с ангара, — сказала она, — текущая конфигурация не рассчитана на шестьдесят три дополнительных человека. Потребуется эвакуация или перераспределение дозы.
— Дополнительных к чему? — спросила Ада. — Я появилась раньше половины вашей станции.
— Дополнительных к расчёту, — ответила Яна. — Не к праву жить.
Сима встала между проекцией и людьми.
— Никаких имён. Никаких списков. Вы уходите и говорите, что нашли неисправный контур.
— После предупреждения о буре я не могу скрыть населённый сектор, — сказала Яна.
— Тогда не выйдете с данными.
В коридоре закрылись две створки. Не герметичные — обычные мастерские перегородки, но звук получился тяжёлым.
Лада посмотрела на Симу.
— Вы пригрозили запереть инспекторку безопасности?
— Я объяснила цену её протокола.
— А цену молчания объяснить людям успели?
Сима приблизилась.
— Мы живы пятнадцать лет именно потому, что не просили разрешения.
— До этой бури ваша система дожила. Это не то же самое, что пережить следующую.
Ада подошла к проекции и ткнула пальцем в красную зону К-9.
— Пусть все увидят. Пусть директор скажет нам в лицо, что его груз важнее.
— А когда сюда придёт охрана? — спросила Сима. — Ты покажешь им, кого забирать первым?
— Я покажу, что мы существуем.
Лада услышала в их споре собственную ошибку ещё до того, как приняла решение. Ей хотелось найти технический обход: оставить людей скрытыми, тихо добавить массу, подправить модель и спасти всех, не отдавая никому право вмешаться. Красные зоны на стене доказывали, что такого решения нет. Чужой риск нельзя было спрятать внутри её добрых намерений.
Но и передать данные Герману сейчас значило позволить ему назвать людей незаконной нагрузкой прежде, чем они смогут говорить сами.
— Имена не уйдут, — сказала Лада. — Число пока тоже останется в локальном журнале. Мы фиксируем техническое состояние и возвращаемся с вариантом защиты.
— Вы не имеете права обещать молчание за меня, — сказала Яна.
— Поэтому я обещаю только за себя.
Яна долго смотрела на карту.
— Я зафиксирую населённый объём и немедленную угрозу без персональных данных. Передачу полного отчёта задержу на время инженерного расчёта. Один час.
— Этого мало.
— У нас нет времени, которого хватит всем.
Сима открыла створки.
— Один час, — сказала она. — Потом мы сами решим, что вы унесёте.
У выхода Лада оглянулась на зал. Люди уже расходились по местам, но теперь двигались быстрее. Кто-то крепил контейнеры, кто-то снимал воду с бытового контура. «Тень» готовилась к буре без приказа станции.
Ада догнала их у сервисного лаза.
— Вы ошиблись в расчёте, — сказала она.
— Где?
— Вы считали девять тонн для помещений. А люди не останутся там, где их удобно рисовать. Мы можем рассредоточиться.
— Тогда мне нужны планы всех пригодных отсеков.
— Я принесу.
Сима позвала её из коридора, и Ада отступила.
Лада первой выбралась в нижний ярус. На официальной схеме шестидесяти трёх человек по-прежнему не было. Но модель уже знала правду: если закрыть К-9 и перегнать защиту по штатному протоколу, красной станет клиника. Если защитить К-9, опасную дозу получат зарегистрированные жилые отсеки.
Яна закрыла люк и восстановила панели.
— Перекат не рассчитан на них, — сказала она.
— Он не рассчитан на всех нас, — ответила Лада.
Глава 3. Инспекторка
В диспетчерскую они вернулись разными дорогами.
Яна поднялась по главному коридору, чтобы её маршрут остался в журнале доступа. Лада выбралась через ремонтный ярус и вошла в инженерный блок с восточной стороны. Это было первое решение, которое они приняли после К-9, не обсуждая вслух, и Ладе оно не понравилось именно своей слаженностью.
Лгать вдвоём оказалось проще, чем лгать одной.
На центральной стене мерцал отсчёт: тридцать четыре часа пятьдесят одна минута. Прогноз фронта обновлялся каждые семь минут, пока дальние станции ещё могли передавать данные. Верхняя граница потока медленно росла.
Рашид сидел у диагностического пульта. Перед ним тянулись три графика расхода воздуха. Он не обернулся, когда Лада вошла.
— Ты задержалась на сорок три минуты.
— Ход длиннее, чем на схеме.
— Я не спрашивал почему.
Он увеличил нижний график. На ровной линии появились ступени: короткая просадка, восстановление, ещё одна просадка.
— Пока вы гуляли, центральная автоматика дважды опрашивала компенсационный контур К-9. Во второй раз кто-то на том конце ответил вручную.
— Насколько заметно?
— Для меня — заметно. Для дежурного алгоритма пока просто старая дрянь, которая не умеет вести себя прилично.
— А для инспекторки?
Рашид наконец посмотрел на неё.
— Она попросила сырые данные за шесть месяцев.
За прозрачной перегородкой появилась Яна. Она сняла верхнюю куртку аварийного комплекта и несла её через руку. В обычной серой форме инспекции она выглядела не менее официально, но теперь Лада видела на левом рукаве аккуратную заплату. Видимо, не всякую вещь Ветрова списывала после повреждения.
— Госпожа Ветрова попросила, — продолжил Рашид, — и получила копию, которую невозможно изменить без записи в общем журнале. На случай, если тебе вдруг захочется совершить чудо.
— Чудес не будет.
— Тогда я пойду проверю третий привод. Рядом с честным металлом спокойнее.
Он заблокировал свой терминал и вышел прежде, чем Яна успела войти.
Она положила куртку на свободное кресло.
— У вашего специалиста редкий дар заканчивать разговор до появления неудобных вопросов.
— Это навык, а не дар.
— Вы тоже им владеете?
— Хуже, чем хотелось бы.
Яна вызвала на стену архив. Пунктирная линия показывала нормативные потери законсервированных секторов, сплошная — фактические. Почти пять лет они шли рядом. Потом фактическая поползла вверх, остановилась и превратилась в ровное плато.
Лада сразу поняла, что именно обнаружила инспекторка. Раньше она смотрела на последние месяцы и искала признаки аварии. Яна начала с момента, когда авария стала привычкой.
— Потери появились не постепенно, — сказала Яна. — Они выросли за одиннадцать суток и закрепились. Утечка так не ведёт себя.
— Если меняется трещина в полимерном шве, ведёт.
— А потом пять лет сохраняет расход с точностью до двух процентов при разных давлениях?
— После деформации края могли упереться в кабельный жгут.
— Могли. Поэтому вы оформили неисправность?
Лада открыла журнал ремонтов, хотя уже знала ответ. В нужном году К-9 был исключён из плановых обходов. На утечку не существовало отдельной заявки; её величина растворилась в общей статье технологических потерь.
— Сектор законсервировали после обрушения. Локализовывать малый расход за аварийной переборкой было дороже, чем компенсировать его.
— Чей это вывод?
— Предыдущей инженерной службы.
— А вы его перепроверяли?
— Баланс сходился.
— Это ответ бухгалтера.
— На замкнутой станции хороший инженер обязан иногда отвечать как бухгалтер. Воздух, вода, масса защиты — всё имеет остаток.
— Люди тоже?
Вопрос был задан тихо. Лада посмотрела на Яну, но та уже листала архив дальше.
— Вы обещали час, — сказала Лада.
— Обещала задержать полный отчёт на время инженерного расчёта. Я не обещала перестать работать.
— Я рассчитываю рассредоточение.
— Пока вы защищаете старую неисправность, которой не было.
— Не доказано.
— Хорошо. Докажем.
Яна развернула панель тестов. Лада увидела выбранную последовательность и почувствовала, как внутри всё стало холодным. Три коротких изменения давления с неравными интервалами, затем одно длинное. Стандартная проверка инерционности пустого контура. Утечка ответила бы плавной кривой. Жилой сектор — шестьюдесятью тремя телами, клапанами, привычками — выдал бы неровные колебания потребления. Тот самый дыхательный ритм, который заметил Рашид.
— Не запускайте, — сказала она.
Палец Яны остановился над подтверждением.
— Техническая причина.
— К-9 подключён к восточному охлаждению. Импульс может раскачать обратный клапан.
— Давление меняется на четыре десятых процента.
— Для штатной линии это безопасно. Там нештатная.
— Насколько нештатная?
— Мы не знаем.
— Вы были внутри и осматривали контур.
— Визуально. Без нагрузочного теста.
— Вот он.
Яна нажала не подтверждение, а сохранение протокола. Тест остался готовым к запуску.
— Мне нужно зафиксированное основание для отмены, Лада.
Впервые она назвала её без должности. Не приблизилась — просто убрала формальную подпорку. От этого ложь стала тяжелее.
Лада открыла схему восточной дуги и отметила обратный клапан К-9 жёлтым.
— В старых актах есть замечание по кавитации. Датчик после консервации не меняли. Я не могу гарантировать, что импульс не передастся на охлаждение привода.
— Вы можете гарантировать, что это настоящая причина?
— Я могу гарантировать риск.
— Не одно и то же.
— Для отмены теста достаточно риска.
Яна изучила акт. Документ существовал: двадцать два года назад клапан действительно вибрировал на испытании. Причину тогда устранили, но повторной сертификации узла после консервации не проводили. Лада не подделала ни строки. Она лишь поставила старый факт между инспекторкой и новой правдой.
— Временно отклонено, — сказала Яна и подписала отмену. — До локальной проверки клапана.
У Лады появилось странное желание возразить. Она получила именно то, чего добивалась, но подпись Яны превратила уловку в долг.
— Вы мне не верите.
— Я не обязана вам верить. Я обязана учитывать подтверждённый риск.
— А если вы считаете, что я использую его как предлог?
— Тогда я должна найти способ проверить и риск, и предлог, не подвергая людей опасности.
Слово «людей» осталось между ними. Не «оборудование», не «возможных жителей». Яна знала, кого обнаружит тест, и всё же отменила его.
Лада села за соседний пульт.
— Что вы внесёте в отчёт через час?
— Населённый сектор, неизвестную численность, неучтённую нагрузку, опасный фронт и конфликт между штатной моделью и фактической конфигурацией.
— Без шестидесяти трёх?
— Число дала Ада при свидетелях. Но Сима оспорила передачу данных от имени общины. До аварийного расчёта мне достаточно нижней границы.
— Тридцать семь траекторий.
— Да.
— Герман начнёт эвакуацию, как только увидит формулировку.
— Эвакуация не равна задержанию.
— Здесь — равна. Транспорт проходит через центральный узел. Каждого внесут в реестр до посадки.
— А если не эвакуировать и не обеспечить защиту, часть людей получит опасную дозу.
— Поэтому нам нужен расчёт.
— Нам нужны решения людей, которых этот расчёт касается.
Лада повернулась к ней. Яна произнесла почти ту же мысль, с которой Лада вышла из К-9, но это не принесло облегчения.
— Ваш протокол не даёт им голоса.
— Мой протокол хотя бы оставляет след того, кто их лишил голоса.
— След не остановит охрану.
— А ваша тайна не остановит бурю.
Отсчёт сменился: тридцать четыре часа двадцать две минуты.
В инженерный блок вошёл Герман. Директор двигался быстро, но без суеты, как человек, давно решивший, что скорость окружающих должна зависеть от его голоса.
— Почему инспекционный тест отменён? — спросил он.
Яна вывела подписанное основание.
— Риск для охлаждения восточной дуги.
Герман прочитал две строки.
— Этот клапан меняли ещё до моего назначения.
— В журнале нет повторной сертификации после консервации, — сказала Лада.
— Тогда проведите её сейчас.
— Нужен локальный доступ.
— Откройте переборку.
— За ней повреждённый канал переката. Если нарушить старое усиление до перехода в аварийный режим, мы потеряем восточную дугу.
Герман посмотрел на схему, затем на Ладу.
— Вы видели усиление?
Пауза длилась меньше секунды. Этого хватило Яне.
— По строительному архиву, — сказала Лада.
— Тогда пришлите архив мне.
— После проверки целостности. Часть записей повреждена.
Он приблизился к пульту.
— У нас меньше полутора суток. Инспекция требует разгрузить станцию. Вы вместо этого защищаете ржавый клапан в пустом секторе. Объясните приоритет.
— Клапан связан с приводом переката. Потеря привода уменьшит защищаемую площадь сильнее, чем любая доступная эвакуация.
Это тоже было правдой. На этот раз — почти всей.
Герман перевёл взгляд на Яну.
— Вы принимаете это объяснение?
— Я принимаю зафиксированный технический риск до локальной проверки.
— Вы прибыли, чтобы проверить нас, а не помогать прятать неисправности.
— Поэтому я не разрешаю воздействовать на неизвестный узел только ради красивого графика.
Герман выпрямился.
— Через двадцать минут жду план разгрузки. К-9 отключить физически до начала перегона.
— Физическое отключение охлаждения восточной дуги требует моего разрешения, — сказала Лада.
— Это приказ директора.
— Аварийный регламент разделяет полномочия. Вы определяете приоритеты станции. Я подтверждаю безопасную последовательность работ.
— После третьего привода вам особенно идёт разговор о безопасной последовательности.
Яна не вмешалась. Лада была ей за это благодарна и одновременно злилась. За прозрачной перегородкой двое техников сделали вид, что заняты своими экранами.
— Именно после третьего привода, — ответила Лада, — я не подпишу отключение вслепую.
Герман задержал на ней взгляд.
— Двадцать минут.
Когда дверь закрылась, Яна убрала со стены инспекционный протокол.
— Третий привод?
— Не относится к К-9.
— Он использует его, чтобы заставить вас принять решение.
— Имеет право напоминать о моей ошибке.
— Это была ошибка?
— Я дала команду продолжать перегон после первого скачка нагрузки. Привод разрушило. Двое ремонтников получили травмы.
— Почему продолжили?
— Если бы остановились, западный жилой отсек вышел бы из расчётной защиты на восемь минут.
— То есть вы выбирали между двумя рисками.
— И выбрала неправильно.
— Потому что знали последствия?
— Потому что решила одна.
Яна помолчала.
— Сейчас вы снова решаете одна.
Это попало точнее, чем слова Германа.
— Я дала общине час.
— Вы дали себе час.
Лада отвернулась к схеме. На ней К-9 оставался серым. Невидимые люди не требовали воды, не занимали объёма, не голосовали. И пока сектор был серым, только она и Яна могли выбирать, какая часть правды выйдет наружу.
— Что вы предлагаете? — спросила Лада.
— Разделить неизвестность. Вы показываете мне инженерный расчёт и все ограничения. Я показываю вам текст отчёта до отправки. Мы не подменяем данные друг у друга и не получаем скрытый доступ к личным записям общины.
— А если не согласимся?
— Каждая действует в пределах своих полномочий и оставляет проверяемый след.
— Очень романтично.
Уголок рта Яны дрогнул.
— Я не уполномочена на романтику во время проверки.
— Удобное ведомство.
— Иногда невыносимое.
Короткая улыбка исчезла раньше, чем стала приглашением. Лада заметила это и вернулась к расчёту.
Они вывели рядом две панели. На первой Лада строила варианты рассредоточения, пока без имён и медицинских данных. На второй Яна составляла минимальный аварийный отчёт. Каждое допущение получало источник и срок действия.
Через семь минут пришли планы от Ады. Не через центральную сеть — на физическом накопителе, оставленном в сервисном шкафу. К схеме прилагалась записка: «Не все могут перейти. Нужны носилки, два кислородных концентратора, защита для беременности».
Лада перечитала последнюю строку.
— У них есть люди, которым рассредоточение не подходит.
— Тогда обезличенной численности недостаточно, — сказала Яна. — Нужны категории потребностей.
— С добровольным раскрытием.
— Да.
Яна добавила в проект отчёта требование организовать медицинский сбор без передачи диагнозов администрации. Это было маленькое изменение, почти канцелярское. Но впервые протокол не только обнаруживал людей — он оставлял им границу.
На пульте вспыхнуло новое сообщение. Центральная автоматика назначила повторную диагностику К-9 через шестнадцать минут. Не инспекционную — плановую аварийную. Отменить её могла только Лада, указав конкретный отказ оборудования, или Герман как директор.
Последовательность была другой: семь случайных импульсов давления и анализ встречных колебаний.
Рашид вернулся из коридора и, увидев экран, тихо выругался.
— Это не клапан проверяют, — сказал он. — Это новый поиск скрытых утечек. Обновление прилетело с последним пакетом прогноза.
Яна увеличила параметры.
— Можно отменить по риску охлаждения?
— Один раз, — ответил Рашид. — Потом автоматика изолирует подозрительную ветвь сама.
— Если запустить? — спросила Лада, хотя знала.
Рашид посмотрел на неровную линию расхода.
— Она увидит не утечку. Она увидит, как сектор дышит.
Отсчёт теста сменился с шестнадцати минут на пятнадцать пятьдесят девять.
Лада открыла канал к К-9.
На этот раз ей предстояло не придумать объяснение для старой лжи, а предупредить людей, что следующая проверка сделает ложь невозможной.
Глава 4. Чужая норма
На вызов из К-9 ответила Ада.
— У вас пятнадцать минут, — сказала Лада. — Потом автоматика начнёт импульсный тест. Один раз я смогу его остановить. После этого ветвь будет изолирована.
— Изолирована от воздуха?
— От компенсации. Вашего запаса хватит примерно на сорок минут, если все останутся внутри.
— Значит, не останемся.
За спиной Ады звучали голоса. Сима требовала закрыть внутренние клапаны; кто-то уже считал баллоны.
— Нужны категории потребностей, — сказала Яна. — Без имён и диагнозов. Кто может перейти сам, кому нужны носилки, кислород, усиленная защита.
— Вы хотите превратить нас в столбцы.
— Я хочу, чтобы в столбцах не потерялись те, кто не может бежать.
Ада помолчала.
— Через пять минут пришлю.
Связь оборвалась, и почти сразу открылась дверь диспетчерской. Вошёл Митя Орлов, заведующий клиникой, в синем медицинском комбинезоне. Он нёс планшет обеими руками, словно тот был тяжёлым.
— Кто забрал у меня воду?
Лада проверила схему. Резерв клиники не двигался, но автоматика пометила четыре тонны как доступные для переката.
— Пока никто.
— Тогда почему аварийная модель предлагает слить стеновой бак?
Яна развернула экран так, чтобы он видел расчёт.
— Потому что в системе появился дополнительный защищаемый объём.
— Какой?
Лада успела подумать о ещё одной правдивой отговорке. Затем вспомнила третий привод.
— К-9 населён.
Митя не переспросил. Он сел.
— Сколько?
— Не меньше тридцати семи. Вероятно, шестьдесят три.
— Дети?
— Да.
Он закрыл глаза на секунду, потом открыл список клиники.
— У меня девятнадцать пациентов. Пятеро не могут покинуть койки. Двое после трансплантации костного мозга, один ребёнок на поддержке дыхания. Если вы сольёте воду из стены, их расчётная доза вырастет первой.
— Мы не приняли решение, — сказала Лада.
— Но уже ввели людей в модель, иначе вода не стала бы доступной.
— В локальную модель.
— Рад, что локальная смерть отличается от центральной.
Яна придвинула ему свободный терминал.
— Добавьте минимальные потребности клиники. Без имён.
— Моим пациентам не нужно скрывать имена.
— Тогда добавьте с согласия. Но расчёту нужны потребности, а не социальный статус.
Митя посмотрел на неё внимательнее.
— Вы инспекторка, которая должна была разгрузить станцию?
— Да.
— Начните с тех, кто может ходить.
— Транспортных мест меньше, чем людей в обеих группах риска. К тому же фронт может прийти раньше окончания рейсов.
— Значит, вы выбираете клинику.
— Нет. Мы прекращаем делать вид, будто выбор уже сделан нормой.
Пришёл пакет от Ады. Тридцать девять человек могли перейти самостоятельно; двенадцати требовалось сопровождение; шести — носилки. Два концентратора кислорода, четыре человека с повышенной чувствительностью к радиации, одна беременность. Ещё одна строка была помечена: «данные уточняются с согласия».
Митя прочитал список.
— Кто у них ведёт медицину?
— Женщина по имени Нора, — ответила Лада. — Я не знаю квалификацию.
— Свяжите меня.
— Сначала правила обмена, — сказала Яна. — Вы не передаёте данные администрации. Она не обязана раскрывать личность пациентов. Только необходимые условия перемещения и защиты.
— У меня через десять минут заберут стену, а вы предлагаете форму согласия?
— Именно когда страшно, границы нужны больше всего.
Митя сжал губы, затем кивнул.
Нора появилась на экране без изображения. Голос у неё был низкий и усталый.
— Я не отдам карты.
— Не прошу, — сказал Митя. — Назовите оборудование и допустимость перехода.
Они заговорили на коротком языке величин: поток, запас, время автономности, положение тела, предел ускорения носилок. Лада слушала, как две клиники, одна официальная и одна несуществующая, обнаруживают одинаковые ограничения.
Первое совпадение оказалось почти смешным: и у Мити, и у Норы было по одному исправному переходнику к старой маске, только резьба на них шла в разные стороны.
— У нас левый стандарт, — сказал Митя.
— У вас новый стандарт, — возразила Нора. — Левый был здесь до консервации.
— Новый действует девять лет.
— В К-9 девять лет никто не приходил с каталогом.