Евротур по Тёмным Векам

Пришельцу из будущего снилась его студенческая жизнь, его друзья и лица нескольких бывших подружек приснились ему. Даже мельком увидел отца, сидящего в кресле с айподом в руках. Проснулся Кевин Уильямс рано утром, услышав крик петуха за окном. Во рту у него было сухо, а дома у себя парень был знатный водохлёб, и сильно хотелось отлить, с чем ему сразу же помог ночной горшок. Всё тело Кевина Уильямса чесалось, бока болели от непривычной кровати, на лице отросла щетина, а побриться станком «Джилетт» он физически тут не мог. И собственная утренняя вонь после ночного пота, без какого-либо дезодоранта поблизости, чтобы уменьшить её, тоже раздражала его.

Опять Кевин заскулил, ведь теперь ему стали недоступны его привычные утренние ритуалы – ни голову шампунем не вымыть, ни зубы не почистить.

– Р-р-р! Да будь ты проклят, проклятый старик Бартоломью! – скрипя зубами, произнёс, уже злой с утра, Кевин. – Это ж надо, так поступить с собственным внуком!..

Он растерянно уселся на табурет, выковыривая из глаз кислявки. Нужно было собраться! Нельзя сейчас падать духом! Устало помассировав свои густые брови, Кевин решил натянуть на себя своё вчерашнее тряпьё и, прикинувшись валенком, мол, так все здесь ходят, выйти из комнаты наружу. Там на лестничном пролёте его уже поджидала Анна Аттер, которая уже была умытой и причёсанной с утра, привычная к здешней жизни.

– Доброе утро, Кевин! – любезно произнесла она. – А я вот, берегу здесь ваше устройство для связи.

Парень уставился в её корзинку, вынул оттуда айфон, повертел у себя в руках.

– Я даже не знаю, можно ли теперь сверять по нему время?.. Здесь теперь всё иначе, и месяц, и год…

– Да, и время у вас там тоже может быть другое. Ну, в том мире, откуда вы прибыли.

Опять Кевин удивился сообразительности этой деревенской милашки, или может, это на неё девственность так влияет, мол, повышает умственные способности…

– Ты уже проголодалась, Анна? – заботливо спросил он свою спутницу.

– Да, утренний голод уже проснулся вместе со мной, – с улыбкой, ответила она.

– Так пускай этот Рикберт нам чего-нибудь состряпает. Щас пойду к нему, повелю.

– Ты только не заруби этого великодушного человека. Он добрый христианин, я это чувствую!

– Хорошо, как скажешь, Анна! Да я, в общем-то, и не собирался…

«Что-то они все здесь какие-то кровожадные, эти средневековые люди» – подумал парень.

Он спустился по узкой деревянной лестнице в основной зал «Белой Форели». Хитрый Рикберт уже орудовал там метлой, выметая вчерашнюю грязь.

– А-а-а! Уже встали! – радушно улыбнулся он своему навязчивому постояльцу. – А Мэгги там уже яиц у куриц насобирала, жарит вам.

– Хмм. Очень мило с вашей стороны, Рикберт! – удивлённо произнёс Кевин Уильямс. Вчера корчмарь был гораздо более циничен и холоден к нему.

– Слушай, парень! Я вот ночью подумал, что ты вчера мне полезное дело сделал. Прогнал отсюда этого тупорылого Биффа и его поганых дружков. Эти негодяи мне постоянно суету создавали, распугивали заезжих постояльцев, мебель ломали… В общем, буду рад, если ты у меня здесь останешься. И девке твоей работу найдём.

– А-а! Вот ты как! Эх, Рикберт, Рикберт… хитрый ты, оказывается, человек. Увидел перед собой длинного и сильного человека, и уже думаешь, как бы припахать его у себя в корчме… Мы, вроде, вчера договаривались на дрова.

– А что такого?.. Я человек простой. И содержать придорожную корчму непросто. Пока не началась война и сюда не нагрянула королевская погань из ратников, я ещё худо-бедно свожу концы с концами…

– А что, король Уитмар часто объявляет войны? – поинтересовался у него Кевин.