Стол не бывает пустым. Тот, кто смотрит последним

Глава 1

Холодная рука

Мертвецы не разговаривают. Это первое, что понимаешь, когда начинаешь их слышать.

Артём Ковач стоял на пороге квартиры и не спешил заходить. В коридоре пахло тем особым запахом, который появляется через сутки: сладковатым, вязким, оседающим на нёбе. Он его знал. За двенадцать лет в органах и три года после узнал так, что теперь чувствовал раньше, чем открывалась дверь.

— Ну что застыл, — сказал Лёва из-за спины. — Заходи, пока понятые не разбежались.

Лёва Дмитриенко был единственным из бывших коллег, кто ещё звонил Ковачу. Не из дружбы. Из выгоды. Когда следствие упиралось в стену, а сверху требовали результат, Лёва набирал его номер и говорил одно слово: «Надо». Как сейчас.

Ковач шагнул внутрь.

Однушка на девятом этаже, обычная, с потёртым ламинатом и фотографиями на стене в дешёвых рамках. Женщина на снимках улыбалась — на море, на чьей-то свадьбе, с ребёнком на руках. Сама она лежала в комнате, на полу у окна, накрытая до подбородка. Лицо серое, спокойное. Слишком спокойное.

— Марина Гость, тридцать четыре года, — Лёва читал с телефона. — Соседка вызвала, запах пошёл. Дверь заперта изнутри. Окна закрыты. Признаков борьбы ноль. Медик говорит — сердце. Всё чисто.

— Тогда зачем я здесь.

Лёва помолчал.

— Затем, что три недели назад в соседнем доме так же чисто умерла её сестра. И у обеих перед смертью в телефоне — одно и то же приложение. Игра какая-то. Мы её вскрыть не можем, там всё зашифровано. — Он потёр переносицу. — Я не верю в два чистых сердца в одной семье за месяц. А доказать не могу.

Ковач присел на корточки у тела. Вот оно, всегда одно и то же — этот момент, когда ещё можно встать и уйти. Каждый раз он думал, что уйдёт. Каждый раз не уходил.

— Все вышли, — сказал он.

Понятые переглянулись. Лёва кивнул им на дверь, и они потянулись в коридор, радуясь, что можно не смотреть. Лёва остался. Он всегда оставался. Ему нужно было видеть лицо Ковача в тот момент, когда тот возвращался.

— Свет, — сказал Ковач.

Лёва щёлкнул выключателем. Стало темнее, чем в коридоре: за окном давно перевалило за полночь.

Ковач снял перчатку с правой руки. Голая ладонь в комнате с трупом — это против всех протоколов, которые он же когда-то и заучивал наизусть. Но иначе не работало. Через ткань приходило глухо, размыто, как чужой сон сквозь стену. Ему нужна была кожа. Ему нужен был холод.

Он положил руку на лоб женщины.

И провалился.

Всегда одинаково — как нырок в чёрную воду, где нет верха и низа. Секунду ничего. Потом чужие глаза открываются вместо твоих, и ты смотришь не своим взглядом на чужой последний мир.

Марина Гость смотрела в экран телефона.

Он видел это её глазами: белый прямоугольник в темноте комнаты, и на нём — строчка текста. Буквы плыли, он не мог их прочитать, изображение дрожало, как всегда дрожит на грани. Но он чувствовал то, что чувствовала она. И это было неправильно.

Она не боялась.

Умирающие боятся. Даже во сне, даже от сердца — тело знает, тело кричит. А Марина смотрела в экран с чем-то другим. С азартом. С жадным, почти детским нетерпением. Она чего-то ждала. Она хотела, чтобы это произошло.

А потом по краю зрения — движение. Кто-то был в комнате. У запертой изнутри двери, у закрытых окон, на девятом этаже — с ней кто-то был. Она повернула голову, и Ковач вместе с ней, и на долю секунды в тёмном углу возникла фигура. Не лицо. Силуэт. Слишком высокий и слишком неподвижный, чтобы быть человеком.

И тогда Марина наконец испугалась.

Ковач отдёрнул руку так, будто обжёгся.

Он сидел на полу чужой квартиры, тяжело дыша, и по спине катился холодный пот. Лёва смотрел на него сверху, и в его лице не было ни капли любопытства — только знакомая, застарелая тревога.

— Ну? — тихо спросил Лёва. — Что там?

Ковач натянул перчатку. Руки слушались плохо.

— Она не от сердца умерла, — сказал он. — И она была не одна.

— Как не одна? Дверь заперта изнут…

— Я знаю, что заперта. — Ковач поднялся, держась за подоконник. — И всё равно там кто-то был. В углу. — Он посмотрел на тот самый угол. Пустой. Обычный угол обычной комнаты. — И вот что, Лёва. Она этого ждала. Она сама его позвала.

За окном город горел миллионом жёлтых окон, и в каждом кто-то не спал. Ковач подумал: сколько из них сейчас смотрит в белый прямоугольник в темноте. И скольких из них уже ждут в углу.

Телефон Марины лежал на полу экраном вверх. Он всё ещё светился — единственная живая вещь в комнате, полной мёртвого. На чёрном фоне горела одна строка, и в этот раз Ковач прочитал её ясно, своими глазами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.