Там, где Тьма встречает Рассвет

И потому она приняла решение приехать к бабушке в маленький тихий городок, взяв академический отпуск в юридическом университете прямо в выпускной год, где она училась вместе с ней — жизнерадостной и яркой Тэсс. Они были не просто подругами — они были частью одной жизни, одного расписания, общих бессонных ночей перед экзаменами. Одногруппницы. Это слово теперь отдавало горечью. Потому что приходить в аудиторию и видеть ее пустое место, где еще недавно лежала тетрадь с конспектами, где она закатывала глаза на скучных лекциях и шепотом делилась новостями, — было невыносимо. Мир продолжал вращаться, занятия шли своим чередом, но для Клэр этот порядок вещей стал насмешкой. Как можно учиться, когда часть тебя похоронили? Как сидеть на лекции и слушать преподавателя, когда мир стал таким неправильным?

Их дружба родилась именно там — в университетских аудиториях, на шумных переменах, за общим конспектом по гражданскому праву. Клэр Хейс и Тэсс Хьюз стали подругами с самой их первой встречи: девушки сразу ощутили невидимую связь друг с другом. Они делили все: радости и горести, сердечные тайны и общие дедлайны, переживания из-за несданных экзаменов и восторг от первых побед. Клэр всегда удивлялась, как легко ей дышится рядом с Тэсс: та словно подпитывала ее своей невероятной, почти осязаемой энергией. Яркая, зажигательная, совершенно безбашенная, она могла болтать без умолку: о парнях, о романтике, о свиданиях, о бабочках в животе, которым она могла посвятить целый вечер. Раздавала женские советы направо и налево и учила, как наслаждаться каждой минутой жизни. С легкостью врывалась в любую компанию, знакомилась с полудюжиной новых людей за вечер, вызывалась волонтером в приют или становилась организатором студенческого мероприятия — и всегда сияла.

Клэр иногда ловила себя на тихой, безобидной зависти к ее бесконечной батарейке. Ей самой всегда не хватало смелости для таких спонтанных поступков. Она была полной противоположностью Тэсс: сдержанная, рассудительная, дисциплинированная, привыкшая все планировать и взвешивать. Но за этой внешней собранностью пряталась ранимая душа. Слишком чуткая, слишком эмпатичная, а потому — уязвимая перед миром, в котором Тэсс чувствовала себя как рыба в воде. Именно у нее Клэр училась смелости быть самой собой — то, чего ей так отчаянно недоставало все эти годы.

Клэр, рассудительная и усидчивая, помогала Тэсс не утонуть в учебных задачах, а Тэсс, легкая и смелая, приоткрывала перед ней дверцу в мир, где правят балом флирт, улыбки и романтические игры. Но Клэр почти не касалась всего этого: сначала школа, потом универ пожирали все ее время. Но где-то глубоко внутри, под корой ответственности и жесткой дисциплины, жила девочка, мечтающая о настоящей сказке. Жизнь казалась такой большой, манящей, полной надежд…

Но у судьбы, как оказалось, были на этот счет свои планы — и после осталась лишь звенящая тишина.

А через некоторое время после ее похорон Клэр рассталась с Шоном. Тихо, буднично, без слез и бурных выяснений. Шон Фаррелл был ее первой студенческой любовью — симпатичный парень с курса, с которым они начали встречаться еще в третьем семестре. Но после того, как не стало Тэсс, Шон словно потух. Отстранился, замкнулся в себе, перестал замечать чужую боль — или просто не знал, как на нее реагировать. Клэр не стала его удерживать. Решил уйти — значит, пусть уходит. На бурные сцены у нее просто не осталось сил. Все закончилось быстро и безболезненно. Ни звонков, ни встреч, ни забытых вещей. Шон исчез из ее жизни так же просто, как и появился.

И вот теперь, глядя на падающие желтые листья, Клэр перебирала в памяти те светлые, теплые моменты, что случились до. До того, как мир раскололся. В прошлом все казалось таким уютным, как старое кино на 35-миллиметровой пленке, пропущенное через розовый фильтр. Кино под названием «Беззаботная юность».

Май 2018 года

Девушки сидели на густой траве под высоким раскидистым кленом перед кампусом юридического факультета. Тринити-колледж — старейший и самый престижный университет Ирландии — гудел привычной жизнью. Мимо сновали студенты: кто-то проезжал на велосипеде, кто-то спешил на экзамены, а кто-то неспешно прогуливался вдоль аллеи из аккуратно подстриженных кустарников. Вовсю пекло солнце, но под густой кроной было прохладно и уютно — идеальное место, чтобы заниматься и наслаждаться майской погодой.

Рядом с девушками небрежной стопкой лежали учебники — по юриспруденции и непрофильным предметам, которые Тэсс искренне считала лишними для будущего юриста.

— Глянь-ка, какой красивый парень, — прощебетала светловолосая стройная Тэсс, в красном платье в белый горошек, протягивая телефон подруге. — Это Шон. Гордость университета — спортсмен. И девушки, кажется, нет.

— Угу, очень красивый, — не отрываясь от книги, отозвалась рыжеволосая Клэр. Джинсы, белая футболка, сосредоточенный взгляд — она была воплощением прилежной студентки. — Давай учить, Тэсс. Зачет скоро.

— Да учу я, учу, — пробубнила та, но телефон не убрала, продолжая любоваться фотографией. — Ты посмотри только! Ну как тут учиться?

Клэр подняла на нее строгий взгляд и назидательно произнесла:

— Мы не сдадим этот несчастный зачет, если ты не прекратишь меня отвлекать и не начнешь учить прямо сейчас.

— Ну давай сюда свой учебник, — фыркнула Тэсс, театрально закатив глаза, пролистала пару страниц и тут же захлопнула. — Нет, я не могу. Кто вообще это придумал — все это заучивать? Я сойду с ума.

Клэр усмехнулась и снова уткнулась в книгу. Она училась на отлично, выкладывалась по полной. Тэсс же училась ровно настолько, чтобы не вылететь: оценки ее не волновали, стипендия не интересовала, а пересдача не пугала. Жизнь была слишком коротка, чтобы тратить ее на скучные параграфы. В ее мыслях уже крутилось совсем другое кино: огромное поле, ревущие трибуны, она — чирлидер в короткой синей юбке и белой футболке, держит в руках большие розовые помпоны, а в волосах развеваются золотистые ленточки. А он — красивый футболист, хватает ее за талию и кружит под аплодисменты. Заглядывает ей в глаза — синие, как вечернее небо, улыбается, заворожено восхищаясь ее красотой, и тихо шепчет: «Люблю».

Она так увлеклась, что не сразу поняла: мечта материализовалась. По тропинке прямо в их сторону неспешно брел светловолосый широкоплечий парень. Тот самый с фото.

— О боже мой. Клэр! — Тэсс резко вскочила и опрокинула учебник. — Это Шон. Шон Фаррелл! Он идет сюда!

Она засуетилась, принявшись поправлять прическу и отряхивать платье, но в итоге плюхнулась обратно на траву, пытаясь сделать вид, что это не она только что чуть не подавилась собственной паникой.

— Кто? — Клэр подняла голову, рассеянно оглядываясь, но тут же вернулась к книге. Парни ее не волновали. Особенно спортсмены — напыщенные, высокомерные, с вечными разговорами о турнирных таблицах и очках. Скука.

— Ну Шон! — зашипела Тэсс, хищно высматривая его издалека. — Я же тебе показывала!

Но Клэр лишь пожала плечами и перевернула страницу.

В свои восемнадцать Клэр не имела большого опыта общения с противоположным полом. Почти все время уходило на учебу и многочисленные хобби: Клэр играла на пианино и даже сама пела, но стеснялась своего голоса, и потому ее исполнение могли услышать разве что самые близкие люди. Пробовала рисовать, танцевать, заниматься гимнастикой — в целом, что угодно, на что хватало сил. Но больше всего она обожала читать: могла за вечер проглотить книгу, устроившись под пледом с кружкой какао. Эта страстная тяга к литературе родилась еще в детстве, с тех самых пор, как бабушка подарила ей «Алису в Стране чудес». В книгах любовь всегда описывали как нечто волшебное, захватывающее дух — с теми самыми бабочками в животе, о которых взахлеб щебетала Тэсс после каждого свидания.

Клэр ни к кому такого не испытывала, но твердо усвоила: бабочки — символ настоящей любви. Трепет, волнение, сладкий холодок под ложечкой. Так было описано во всех романах, что она читала, так говорила Тэсс, так устроен мир. И она ждала их. Верила в них как в единственный верный знак. Ей так хотелось узнать, каково это — влюбиться без памяти, потерять голову, но в то же время она не была готова. Может, боялась. Но сама не знала, чего именно. И потому старалась держаться подальше от мужского внимания. Пусть лучше бабочки прилетят сами, когда придет время. Она встретит его случайно и поймет: он тот самый.

Шон заметил, как Тэсс подпрыгнула и ткнула в его сторону пальцем. Ему стало любопытно: она про него говорит? Недолго думая, он направился к девушкам.

— Девчонки, привет! Я тут искал… — он замялся, но тут взгляд упал на учебник в руках Тэсс. — О, юриспруденция?

— Да, мы будущие юристы! — с гордостью выпалила она, без застенчивости пожирая его глазами.

Шон усмехнулся и протянул руку:

— Я Шон Фаррелл, учусь на экономическом.

— Тэсс, Тэсс Хьюз. — Девушка смущенно пожала его ладонь, поднявшись с травы. — А это моя подруга Клэр. Клэр, поздоровайся! — шепнула она и толкнула ту кулачком в плечо.

— Привет, Шон, — равнодушно бросила Клэр, едва оторвавшись от книги.

Юноша и правда был неплох. Высокий, широкоплечий, симпатичный. Светлые волосы торчали ежиком, а губы искривила улыбка — и показалась Клэр слишком надменной и глуповатой. Что, в общем-то, и ожидаемо от спортсмена, Клэр была нисколько не удивлена.

— Учеба превыше всего? — заметил он ее холодность.

— Разумеется, — отрезала Клэр.

— А что именно изучаете? — Он бросил взгляд на книгу у нее в руках. — Бирн. Ирландская правовая система. Готовитесь к экзамену?

— Да, — коротко ответила девушка, надеясь, что диалог на этом иссякнет.

Но Шон не сдавался:

— На каком разделе? Уже дошли до прецедентов?

Клэр подняла глаза на собеседника. Шон внимательно посмотрел в ответ, а потом перевел взгляд на Тэсс: та переминалась с ноги на ногу, глупо улыбаясь и явно не понимая, о чем идет речь.

— Пока нет, — ответила Клэр, и краешек ее губ дрогнул. — Это на втором курсе, а мы на первом.

Она была приятно удивлена: парень разбирался в специфической литературе. Довольно неожиданно.

— Что ж, тогда не буду мешать, — подытожил Шон, вновь скользнув взглядом по Тэсс: она все еще накручивала светлую прядь на палец. Он задумчиво улыбнулся и развернулся, чтобы уйти.

Клэр заметила, как разочарованно выдохнула подруга и неожиданно для самой себя сказала:

— Ладно, мы уже достаточно позанимались. Не хочешь выпить с нами кофе? Заодно расскажешь, откуда такие познания в главах учебника.

Шон обернулся. На лице вспыхнула искренняя, почти мальчишеская радость.

— С удовольствием!

Полгода спустя

Клэр и Тэсс сидели в своей любимой кофейне, неспешно потягивая горячий ароматный кофе. В воздухе витал запах корицы и свежей выпечки, а за окном золотые листья кружились в прощальном танце. Девушки болтали и смеялись, наслаждаясь их любимой осенней порой. Новый учебный год, второй курс. Самое интересное еще впереди.

— Да… Кто бы мог подумать, что вы с Шоном будете встречаться! — Тэсс потрепала подругу по плечу и звонко рассмеялась. — Ты же такая Снежная Королева вся! Но ему как-то удалось растопить твое ледяное сердечко. Это так романтично.

— Ой, скажешь тоже. Не такая уж я и ледяная.

Тэсс мечтательно вздохнула и игриво протянула:

— Но забавно получилось, конечно, ведь я первой его заприметила. Но, к счастью, судьба свела меня с Джоном. Ой, не могу, какой же он классный! Я по уши влюблена! — запищала она, вспоминая их недавнее безумное свидание.

— Я до сих пор не верю, что согласилась на отношения, — усмехнулась Клэр, обхватив ладонями теплую кружку. — Это, наверное, ты меня на них вдохновила.

Серьезные отношения всегда давались ей тяжело. Она довольно быстро привязывалась к людям и слишком болезненно их отпускала. Проще было держаться легкого, ничего не значащего флирта, что длится не дольше месяца. Да только и его почти не случалось: вечно не хватало ни времени, ни подходящего человека. Но с Шоном вышло иначе. Все длилось дольше, чем она могла предположить. Сначала Клэр сопротивлялась, втайне надеясь, что Шон обратит внимание на Тэсс, а ее оставит в покое. Казалось, так и должно было случиться. Но он выбрал ее — скрытную, гордую, вечно занятую Клэр. Тэсс же, напротив, влюблялась легко и быстро, отдавая каждому избраннику частичку своего горячего сердца, и так же легко забывала. И однажды увлеклась Джоном, парнем из приложения для знакомств, в котором утонула без остатка. Вот так, буквально за одно свидание.

А через несколько дней после этого Шон предложил Клэр отношения. Просто так, сидя на лавочке, смущенно вздохнул и пробубнил: «Клэр, я тут подумал… А ты не хочешь со мной встречаться?» Она взяла паузу на размышления и, на удивление самой себе, вскоре согласилась и погрузилась в теплый, такой непривычный роман. Шон ей и правда нравился: с ним было легко, он был в ее вкусе и при этом выгодно отличался от других спортсменов — умнее, вдумчивее, глубже. Она заметила это еще с первой встречи, и с каждой последующей Шон все больше раскрывался с выгодной стороны. И это цепляло. Они стали встречаться, ходить на парные свидания, гулять допоздна, вместе путешествовать и просто дурачиться, как дети. Их мир, пусть еще маленький, казался целым и по-настоящему ярким.

— Не зря же он все время крутился возле нашей компании, — мечтательно протянула Тэсс, размешивая сахар в капучино. — Он просто влюбился в тебя с первого взгляда. Еще в тот день, когда мы познакомились.

— А мне казалось, что в тебя, — тихо буркнула Клэр, пряча взгляд за кружкой. — Он так на тебя смотрел…

— Тебе показалось, — отмахнулась подруга с легкой улыбкой, отложила ложку и потянула напиток через трубочку. — Если бы в меня, то мне бы и признался, правильно? И вообще, мы с ним совсем не смотримся. А вот вы — идеальная парочка!

— Ну скажешь тоже, — смущенно фыркнула Клэр, а в глазах промелькнуло тепло. — Я так рада, что у вас с Джоном такая любовь. Ты просто светишься вся, — искренне добавила она.

— Спасибо! — Тэсс мечтательно закатила глаза. — У меня в животе бабочки порхают, когда он рядом! Это так волшебно… — Она запрокинула голову, глядя в расписной потолок кофейни, и, кажется, уже парила где-то далеко. В своих грезах она давно вышла за Джона замуж, родила троих детей, и они купили большой светлый дом где-нибудь в Англии. Джон казался таким надежным, сильным, уверенным в себе. Тэсс могла полностью на него положиться — почти так же, как Клэр доверяла Шону.

Спустя четыре месяца

Тэсс металась по комнате, как дикий зверь в клетке. Все, что попадалось под руку, непременно летело в стену: книги, телефон, светильник, кружка с недопитым чаем — осколки брызнули в стороны, разнося по комнате ее слепую, испепеляющую ярость. Вещи разбивались вдребезги, и казалось, душа самой Тэсс разрывалась на тысячу осколков вместе с ними.

— Урод! Чертова скотина! — кричала она, задыхаясь от гнева, и новый предмет с грохотом встречался со стеной. — Ненавижу! Уничтожу!

Клэр стояла в стороне, не зная, как подступиться. А потом просто шагнула вперед и обхватила подругу сзади за плечи, крепко прижимая к себе.

— Тэсс… мне так жаль, — прошептала она.

Тэсс вздрогнула, судорожно втянула воздух и обмякла. Рывком развернулась, уткнулась лицом в шею подруги и зашлась в беззвучных спазмах. Слезы душили ее, как тугая удавка, а крупная дрожь сотрясала все тело, не давая вдохнуть. Светлые волосы растрепались, прилипли к мокрым щекам, а синие глаза превратились в бушующее, штормовое море.

Джон бросил ее.

Улетел на учебу по обмену в Штаты. Сообщил ровно за день, чтобы не слушать мольбы, не видеть слез, не сдаться под натиском ее отчаяния. С холодным расчетом, на который был способен только он, Джон выбрал свое грандиозное будущее. Свою карьеру. Свою новую жизнь. А не ее.

Он мог бы попросить его дождаться. Мог бы пообещать вернуться. Если бы хотел. Но не хотел. В его планы не входили серьезные отношения. Как и возвращение в Ирландию. После учебы он останется там — работать, строить карьеру, любить кого-то другого.

— «Ты же такая влюбчивая», — выдохнула Тэсс сквозь слезы, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — «Найдешь другого». — Она подняла на подругу опухшие глаза и сквозь зубы прошипела: — Циничная сволочь! Ненавижу его.

— Негодяй, — твердо сказала Клэр, гладя ее по спине. — Если когда-нибудь буду в Штатах и увижу его — прибью. Честное слово. — Она прижала подругу крепче. — Помни, я с тобой. Ты всегда можешь на меня положиться. В любое время. Мы с Шоном не дадим тебе грустить.

Тэсс шмыгнула носом, уткнулась в ее плечо и пробурчала в мятую рубашку:

— Я знаю. Поэтому и люблю вас.

Один из теплых летних месяцев после

— Клэр, стой! Дай сделаю фото! — голос Тэсс прозвенел колокольчиком, перекрывая шум прибоя. Она крутила в руках фотоаппарат, ловя удачный кадр, а теплый ветер играл со светлыми волосами, разбрасывая их по загорелым плечам. Волны с гулким всплеском разбивались о берег, откатывались назад и снова накатывали на скалы, и этот ритмичный шум сливался с ее смехом, улетая куда-то ввысь.

— Нет, никаких фото! Я хочу купаться! — взвизгнула Клэр и, не раздумывая ни секунды, рванула в воду, взметнув брызги в воздух. Волны накрыли с головой — теплые, соленые, но такие приятные. Она вынырнула, смеясь и отфыркиваясь, и замахала рукой: — Мы столько этого ждали! Шон, иди скорее! Вода — сказка!

Шон улыбнулся, но остался стоять на берегу, наблюдая за ней с легкой полуулыбкой. Тэсс тут же нацелила камеру на него, закружила вокруг, будто брала интервью у важной персоны.

— Мистер Фаррелл, как вам это чудесное место? Ощущаете себя на сказочном острове? — ее голос звучал шутливо-торжественно.

Девушка бросила на него взгляд и тут же недовольно поморщилась — в глаза ударило яркое солнце. Но главное — удачный кадр!

— Конечно, — коротко ответил он, смущенно отводя взгляд от объектива. — Это все, о чем можно мечтать.

Она перевела камеру на Клэр, которая уже вовсю плескалась в волнах.

— Человек сдал сессию на отлично! — объявила она голосом спортивного комментатора. — Посмотрите, как радуется обычный студент теплому океану! Кажется, мне тоже пора.

Она выключила камеру, бросила ее на шезлонг, скинула тапочки — куда-то в сторону, не глядя — и с разбегу влетела в воду. Девушки завизжали, начали плескаться, и вода фонтаном взмывала в воздух, смешиваясь с их счастливым смехом.

Шон постоял еще мгновение, любуясь этой картиной, а потом сбросил футболку и шорты и медленно пошел к воде.

— Шон, давай быстрее! — Тэсс брызнула в него водой, едва он вошел по колено. Он недовольно сморщился, но в глазах плясали задорные искорки. — Да ладно тебе, вода теплая!

— Сейчас ты получишь! — притворно-грозно прошипел он и рванул за ней, но Тэсс ловко скользнула в волну и вынырнула уже где-то в стороне, хохоча во все горло.

— Клэр, помоги!

Шон было дернулся за ней, но Клэр со смехом перехватила его, преградив путь, и обвила руками его шею. Вода доходила им до пояса, иногда поднималась выше, касаясь плеч, а волны мягко подталкивали их друг к другу.

— Тэсс, беги, спасайся, я задержу его!

Клэр подняла глаза — и встретилась с его взглядом. А в следующее мгновение он наклонился и поцеловал ее. Так страстно, так самозабвенно, что мир вокруг перестал существовать. Голова закружилась, и только краем сознания девушка чувствовала соленый ветер, слышала где-то далеко смех Тэсс и видела закатное солнце, тонущее в золотистой ряби воды.

— Ой! — Тэсс всплеснула руками, вынырнув рядом. — Камера! Ну почему я оставила камеру?! — Она засмеялась, но в голосе послышалось искреннее сожаление. Она обожала ловить такие моменты — живые, настоящие, полные любви и света. А потом собирать их в свой маленький фильм о лете. Фильм, который однажды, может быть, станет началом чего-то большого.

Она верила: всё возможно.

Наши дни: осень 2020 года

Клэр и Тэсс были неразлучны — вместе и в радости, и в горе. Их связывало нечто большее, чем просто дружба: они были как родные сестры. Но за несколько месяцев до трагедии в Тэсс что-то изменилось. Не резко, не скандально — просто стала другой. Словно между ними пролегла невидимая стена, которая с каждым днем становилась все шире. Тэсс перестала звонить без повода, реже звала гулять, а потом и вовсе начала исчезать, не объясняя причин. Планы рушились в последнюю минуту, разговоры становились короче, и в этих паузах Клэр чувствовала холод, которому не находила объяснения.

Она старалась не придавать значения. Списывала на усталость, на горечь от предательства Джона, на учебу — до выпускного года оставалось не так много времени, наступил самый трудный и ответственный этап. Тэсс выглядела вполне счастливой, и все же где-то на периферии сознания пульсировало напряжение: что-то происходит. Что-то ускользающее, едва уловимое, но тревожное. Да, они по-прежнему вместе учились, помогали друг другу с занятиями, шутили и смеялись, но все чаще возникало ощущение, что Тэсс медленно отдаляется. Клэр не спрашивала. Не хотела давить. Может, просто боялась ответа. Слишком дорога была эта дружба, чтобы рисковать ею ради правды, которая могла оказаться горькой.

А потом все решила судьба.

Тэсс ушла холодным мартовским утром. Чуть больше полугода назад. Для Клэр этот день стал точкой невозврата.

Горе пришло не сразу. Сначала была пустота — глухая, тянущая, будто из груди вырвали кусок и оставили зияющую дыру. Мир продолжал двигаться, смеяться, жить, а внутри все замерло. Каждый звук казался неуместным, каждый солнечный день — насмешкой. Как будто солнце не имело права светить после того, как ее не стало.

Иногда, на долю секунды, Клэр казалось, что вот-вот — и раздастся звонок, знакомый голос рассмеется в трубку, и Тэсс вернется. А потом приходило осознание: не вернется. Никогда. И это било наотмашь — глухо, тяжело. Отчаяние накрывало, как огромная волна с тысячами ледяных иголок, пронзающих сердце насквозь.

Память подсовывала Клэр ее голос, взгляд, манеру говорить: Тэсс стала призраком, живущим в ее ночных кошмарах. Мир напоминал о ней везде — каждой мелочью, каждой деталью. Университетские аудитории с их запахом мела и скрипом стульев. Кофейня на первом этаже, где они коротали перерывы между парами. Круассаны и пирожные с ванильным кремом, которые Тэсс обожала запивать крепким кофе с густой молочной пенкой. И Клэр просто не смогла. Слишком больно было находиться там, где они с Тэсс провели лучшие годы своей юности.

Слишком стыдно за то, что она сделала.

Как гласила официальная версия, в момент аварии Тэсс просто отвлеклась от дороги. Мокрый асфальт, скользко, а в руках, вероятно, был телефон — не рассчитала скорость и не удержала руль. Машина слетела с трассы и врезалась в столб. Тэсс погибла мгновенно.

Но только Клэр знала правду: это она ее отвлекла своим сообщением. Накликала беду одной короткой фразой — глупой, злой, необдуманной. Видеорегистратор зафиксировал время аварии — всего через пару минут после ее сообщения, которое так и осталось непрочитанным. Мысли, озвученные громче, чем следовало, стали роковыми. Проклятье, которое дошло до адресата.

«Если бы я только не написала… Если бы дождалась ее возвращения, взяла себя в руки, не накручивала на ровном месте…» — эти мысли въелись в нее, как соль в открытую рану. И этого было достаточно, чтобы Клэр возненавидела себя и каждое утро вспоминала о содеянном, все глубже погружаясь в чувство вины. Гнев сменялся на апатию, а надежда превращалась в бессилие — бесконечный круг.

Никто не обвинял ее вслух, да и вообще вряд ли кто-то думал о подобном. Но внутри уже поселился голос — тихий, вкрадчивый, неумолимый: «Это все ты. Ты прокляла ее. Чертова ведьма».

Конец весны и все лето Клэр провела в семейной фирме — пыталась укрыться в работе, зарыться в делах, лишь бы не думать о случившемся. Но вернуться в университет в начале нового учебного года уже не хватило сил — достаточно было всего пары дней, чтобы отчетливо это понять. Воспоминания о Тэсс все еще оставались слишком живыми. Их кофейни, их аудитории, их смех, который теперь отдавался эхом в пустоте.

Начало сентября Клэр провела в родительской квартире в Дублине, почти не выходя из дома. Осенняя меланхолия, обычно такая уютная, теперь только бередила раны, не давая им затянуться. Дни текли один за другим серой, непроглядной мглой, и Клэр, даже не сопротивляясь, позволяла себе тонуть в этой холодной пустоте.

Но в один из дней терпение ее матери лопнуло.

— Так больше нельзя, Клэр Хейс, — сказала Маргарет твердо, с назиданием, сложив руки на груди. — Ты хоронишь свое будущее. И мне это надоело. Собирайся — мы едем к бабушке.

Вуд-Хилл — маленький городок на окраине Ирландии, где воздух пахнет вереском и морем, а время течет медленно, как патока. Свежий воздух, бабушкины пироги с тыквой и апельсином, тишина и забота — лучшее лекарство, когда внутри царит разруха.