Либерцисы. На поверхности

Глава 12 (Альрун). Последний день. Часть 3.

Они лежали на земле. Стояли, невидяще смотря прямо перед собой мутными глазами. Неспешно выходили из леса, гремя оружием.

Умертвия.

Их смрад плёнкой осел на коже. Их разложение отпечаталось на внутренней стороне век. Их безмолвный вой – отголоски страданий сотен невинных душ, что эхом боли звучат во мне.

– С места не сдвинусь!

Исполненный злости крик Кайриуса прорезал воздух, заставив меня вздрогнуть. Невольно обернувшись, я не заметила, как над моей головой завис меч. Заминка едва не стоила мне жизни. Послышался лязг, а следом вскрик. Сварта, поняв, что я не успею отразить удар, бросилась наперерез врагу, приняв меч на один из своих парных клинков. Но чужое оружие, скользнув по изогнутому лезвию, резануло девушку по предплечью.

Брызнувшая из её раны кровь встала пеленой перед моими глазами, ослепляя и искажая привычный мир. Она разрасталась, пока не окрасила всё в багряный. Пока вокруг не осталось ничего, кроме крови и смерти. В ушах зазвенело, из горла хищной птицей вырвался яростный вопль. Я подняла полуторник и ринулась вперёд, оставшись лишь безучастным наблюдателем в собственном теле.

– …ра!

Я колола, резала, пронзала мёртвые тела, не ведая усталости, но они всё никак не заканчивались.

– …нора!

Бриллаар, пусть всё это прекратится. Я больше не могу.

– Энора! Стой!

Клинок вылетел из ослабевших пальцев, а сама я оказалась обездвижена. Воздуха катастрофически не хватало. Не желая сдаваться, я забилась в ловушке, изо всех сил пытаясь выбраться из неё.

– Королевна.

Рык раздался возле самого уха, заставив замереть. Меня словно окатило ледяной волной. Ловушка оказалась всего-навсего Ронаром. Нет. Ловушка оказалась целым Ронаром. Жар прилил к щекам, гнев тут же сменился неловкостью. Мужчина, согнувшись пополам и тяжело дыша, сжимал меня в могучих объятиях, и это его я сейчас лягнула, приняв за неведомую угрозу.

– Всё закончилось.

Действительно, всё вокруг уже стихло. Тела ковром покрывали землю: то ли не осталось ни одного способного удержать магию, то ли сам некромант ушёл так далеко, что больше не мог контролировать своих жутких созданий.

– Очнулась? – В голосе командира не слышалось упрёка, только беспокойство.

Голова неистово кружилась, и если бы не Ронар, я бы уже распласталась на земле. Во рту пересохло, а грудь сдавило так, что, казалось, ещё немного, и рёбра просто сломаются под этой тяжестью. Сил совсем не осталось, но я заставила себя кивнуть и еле слышно произнесла:

– Я в порядке.

– Хорошо. – Мужчина немедленно отстранился, а я отвернулась, от смущения не в силах взглянуть ему в глаза. – Пойдём к остальным. Нам всем нужен отдых.

* * *

– А что некроманты? Откуда они вообще взялись?

Стоял знойный полдень, слишком жаркий для месяца Туманных Сумерек. Дождь не шёл уже два дня, но проклятые гиацинты, как и всегда, невыносимо благоухали и портили настроение. Мы укрылись в тени деревьев, прямо на границе с гаванью поместья. Я вытянула босые ноги, зарываясь пальцами в белый песок.

Алистиан немного помолчал, раздумывая над ответом. Глядя на лазурный залив, он сделал большой глоток из фляги и, передав её Ренвику, наконец повернулся ко мне.

– Морвэйн Лэйстир. Тебе знакомо это имя?

– Конечно! – Я недовольно фыркнула. – Великий Магистр-Целитель, один из избранных Аэльвиндом ан Аквилана.

– Точно по «Хроникам»[1]. – Алистиан даже не улыбнулся. – Но ты права: он был целителем, и весьма талантливым. Морвэйн родился в непростое время, на исходе пятьсот девяносто девятого года эры Раскола. Это был период затишья: боги одолели порождений хаоса и спасли Альберру от гибели, но цена оказалась слишком высока. Тогда погибли десятки тысяч невинных, и мир ещё не успел оправиться от потерь, поэтому Морвэйн рос в недоверии. Тяжело остаться отзывчивым, когда даже собственные родители смотрят на тебя с подозрением, но он смог. Никакой Академии тогда и в помине не было, и юный маг учился всему сам. Он странствовал по всей Теролане, исцеляя нуждающихся в обмен на еду и ночлег. Так продолжалось, пока Аэльвинд, сын Бриллаара, не явился в мир смертных и не отыскал Морвэйна, призвав его на службу. Вместе с другими восемью Великими Магистрами он помог Аэльвинду основать королевство Гланлиморин. Разумеется, с благословения Золотого Отца…

– Вья-гит, Тиан! – воскликнул Ренвик. – Ты вызубрил «Хроники» и решил похвастаться? Это знают даже младенцы!

Мне давно не доводилось видеть друга таким: беззаботным и немного дурашливым. Я печально улыбнулась, спрятав лицо в ладонях. Прошло уже четыре месяца с тех пор, как предыдущего начальника охраны казнили по приказу отца за мою ошибку, и Ренвику пришлось принять бремя командования. Он и раньше был достаточно серьёзным мужчиной, а с появлением новой ответственности стал совсем беспощадным: вечно в напряжении, не позволяя расслабиться ни на мгновение ни себе, ни своим подчинённым. Только с возвращением Алистиана он стал хоть немного походить на прежнего себя. Жаль, что брат пробудет в поместье всего пять дней, а затем вновь отправится в Архинтиан на неопределённый срок – мне бы очень хотелось, чтобы Вик чувствовал себя таким свободным чаще. И я тоже.

– Это то, что пишут историки. Одобренная ан Аквилана чушь. – Брат даже голоса не повысил, но Ренвик тут же перестал скалиться и сел прямее. Я навострила уши. Я и вправду слышу критику королевской семьи от анэстира короля? – Жизнь Магистра до принесения присяги Аэльвинду описана правдиво, а дальше – сплошь выдумки. Уверен, вы и сами замечали, насколько сведения о его деяниях отрывочны.

Я мысленно перебрала всё, что когда-то читала о целителе. До момента встречи с первым королём жизнь Морвэйна изложена в мельчайших подробностях, вплоть до любимой сладости, а после – лишь общие фразы вроде «неоценимая помощь страждущим», «поддержка и укрепление власти ан Аквилана», «великие свершения» и прочая ни о чём толком не сообщающая ерунда.

– Как же так вышло? – поинтересовалась я и напряглась, как перед прыжком со скалы.

– Летописцам было что скрывать. А вот почему они не сочинили взамен сокрытого что-то более приличное – не знаю. Думаю, когда приказ был отдан, им попросту времени не хватило, а их преемники решили, что и так сойдёт. Скажу вам так: то, что вы знаете как «Хроники королевства Гланлиморин», это на самом деле «Краткие хроники».

– Краткие? Тридцать две толстенных книги? – спросила я, ошеломлённо уставившись на точёный профиль Алистиана. – Сколько же их тогда на самом деле?

– Сто семьдесят три, – произнёс брат так, словно разница была несущественной. У меня спёрло дыхание, а Ренвик закашлялся, подавившись вином. – Именно столько хранится в Ледяной комнате. Истина без прикрас.

– И ты, конечно, читал их? – пробормотал Ренвик.

– Конечно, – просто ответил Алистиан.

Мы замолчали. Тиан продолжал созерцать горизонт, Вик вновь припал к фляге, а у меня в голове воцарился настоящий бардак. Теперь вопрос о происхождении некромантов уже не казался таким значительным. Подумать только – столько спрятанных от собственного народа сведений. Нет, конечно, я не настолько наивна и понимала, что альвы, не приближённые к королю, многого не знают, но разница в сто сорок один том кажется мне более чем значительной.

Я вновь взглянула на брата. Едва заметная тень легла на его лицо, сжатые губы выдавали напряжение. Жалеет, что сказал лишнего? Несмотря на знатное происхождение и близость к королевскому роду, Алистиан никогда не был осторожен в выборе слов. Могу представить, как тяжело ему порой приходится в столице, и совершенно не удивлена, что, почувствовав себя в безопасности, он сорвался. Несмотря на распирающее меня любопытство, я вовсе не желала ставить его в ещё более неловкое положение, поэтому решила вернуться к изначальной теме.

– Так и? Что произошло с Морвэйном на самом деле?

– Морвэйн… – Алистиан едва заметно выдохнул. – Талант стал его величайшим благословением, но и тяжелейшим из испытаний. Представьте себе сосуд, до краёв наполненный смесью из обострённого чувства справедливости и безрассудной сострадательности. А теперь добавьте туда непомерные амбиции и признание бога. Одна война разорила мир, в который пришёл Морвэйн, а другая взрастила в нём стремление спасать. Это не могло закончиться иначе. Магистр Морвэйн был не только первым Великим Магистром-Целителем, но и первым некромантом.

Мой взгляд метнулся к Ренвику в поисках поддержки, но друг выглядел таким же потрясённым, как и я. Тиан, не замечая нашей реакции, продолжал:

– Не успел он толком распробовать своё новое положение, как началась Вторая Божественная Война. Козни Кайлтэна. Столетие Предательства. Аэльвинд, как старший сын Бриллаара и Ис… – Брат вдруг закашлялся и, отобрав у Ренвика вино, сделал большой глоток. – И Хексы, оказался на пересечении двух огней. Он отказался принять чью-либо сторону и приказал своим верным сторонникам помогать смертным вне зависимости от их происхождения. Так и было. Год за годом Магистры безропотно выполняли свой долг, но конец приходит всему. И терпению великих – тоже. Устав от несправедливости и бесконечной крови, Морвэйн обратил свой взор на главного врага.

Мы с Ренвиком одновременно подались вперёд.

– Хексу?

– Кайлтэна?

– Смерть, – ответил Алистиан и с тяжёлым вздохом возвёл очи к небу. – Он не питал иллюзий, что так закончит войну, лишь хотел помочь невинным и очень скоро нашёл множество сторонников. Но всё шло не так, как Морвэйн задумывал: мёртвые не оживали на самом деле, ведь никакая магия не способна вернуть ушедший в Моин'ардан дух, а та малая часть, что остаётся в теле после смерти, всего лишь возвращала часть воспоминаний почившего. Телесная оболочка разлагалась, воскрешённые не жили, но повторяли действия, которые привыкли совершать при жизни. Ещё было не поздно остановиться, но Морвэйн и его сподвижники не желали сдаваться. Словно одержимые, они поднимали павших снова и снова, невольно истязая души, запертые в гниющей клетке. Такое не могло пройти бесследно. В конце концов, скверна, порождённая чужими страданиями, изменила Магистра: она затронула его тело и, что самое страшное, душу, очернив её и иссушив до дна.

– И никто не пытался остановить его? – прошептала я.

– Нет. Взоры живых были увлечены войной, и никто попросту не заметил того, что происходило прямо у них под носом. Так бы и продолжалось, если бы Морвэйн сам не пришёл к Аэльвинду. Хотел ли он просить помощи или продемонстрировать свои достижения – то неведомо. Никто не присутствовал при их разговоре, но итог известен: король страшно разгневался, лишил Морвэйна титула и всех привилегий и приказал перебить его сподвижников. Магистру удалось сбежать и найти защиту у Кайлтэна, который высоко оценил его способности и заинтересовался некромантией. Вместе со своим новым хозяином Морвэйн и сгинул в конце эры Раскола, а его уцелевшие союзники затаились, тайно набирая учеников и продолжая омерзительное дело своего мастера. Вот так некогда благое намерение обратилось во зло, принеся бед нашему миру больше, чем Божественные Войны.

– Поучительная история, – прохрипел Ренвик, когда Алистиан закончил рассказ и замолчал. Напускная весёлость в голосе не смогла скрыть напряжённого взгляда начальника охраны, направленного на его лучшего друга. – Но был ли ты вправе раскрывать нам такое? А вдруг я донесу на тебя?

– Не смеши! – брат громко фыркнул. – Из тебя доносчик, как из меня цветочная леди! Я знаю, что ты терпеть не можешь писать письма и заснул бы, только накорябав приветствие!

– На твоём месте я бы таких заявлений не делал, дружище. Уверяю, тебе только платья не хватает, и хоть сейчас в закатные сады[1]. Со спины так и вовсе не отличишь! Конечно, если во всей Теролане сыщется платье, которое налезет на твои плечи…

Мы дружно рассмеялись. Тиан хохотал громче всех. Он упал прямо на землю, раскинув руки в стороны, и походил на расправившего крылья сокола.

– И всё же? – Золотистые волосы Тиана разметались по траве, и, не удержавшись, я взяла прядь и заплела короткую косичку на самом её кончике.

– Вы мои самые близкие души в этом мире, и только с вами я могу быть откровенным. Я хочу, чтобы вы знали правду, какой бы неприглядной и непростой она ни была. Всё не то, чем кажется, и лжи в нашей истории гораздо больше, чем истины. Когда-нибудь я смогу поведать вам больше. Но не сегодня.

– А как справиться с умертвиями? Расскажешь?

– Расскажу. – Он приподнялся на локтях и с мягкой улыбкой потрепал меня по голове, ломая причёску, старательно уложенную Ниссой утром. – И всё же надеюсь, что эти знания тебе никогда не пригодятся, Сверчок.

* * *

Мне жаль, Тиан, но они пригодились.

Я тряхнула головой, стараясь освободить разум раньше, чем всплывёт очередное воспоминание, и сосредоточилась на том, что происходит вокруг меня.

Не было никакой необходимости оборачиваться на приближающиеся шаги – я знала, кто идёт. Ронар сел рядом. Слишком близко, прижимаясь своим плечом к моему. У меня невольно промелькнула мысль, что в альвийском высоком обществе подобное проявление близости сразу бы осудили. Такое поведение вне дома даже для супругов считалось недопустимым. Отец бы под землю провалился, увидев, что его дочь как ни в чём не бывало по доброй воле сидит вот так рядом с человеком. Представшая в воображении картина разверзшейся под ногами родителя земли подарила умиротворение. Прикосновение Ронара успокаивало, да и я находилась не на светском приёме, а среди разрухи в деревушке на краю Гибельного леса, поэтому не только не стала отодвигаться, но сама прижалась теснее.

Серебристый мех. Хвоя и клюква. Мужчина, перепачканный в крови мертвецов, но жаркий и живой. Ну как можно было не узнать его и принять за угрозу? Я всё ещё чувствовала некоторую неловкость за произошедшее, но сил на переживания ещё и об этом не осталось. К тому же Ронар, казалось, совсем не злился.

После битвы мужчина привёл меня к остальным Вейнарменнир. Они успели расположиться в одном из домов неподалёку. Места в комнатах не хватало, но разделяться после пережитого казалось немыслимым. Все приветствовали меня радостными криками. Кроме Ингрид – девушка даже не обернулась, занятая перевязкой раны на ноге до неприличия довольного Фроста. Ещё двое вели себя странно: Тарви добродушно ухал и хлопал по плечу Хильде, которая, взглянув на меня, а затем на вошедшего сразу за мной Ронара, густо покраснела и отвернулась. Я предположила, что эти двое снова о чём-то поспорили, и сделала мысленную пометку расспросить об этом Хильде позже.

Я увидела Сварту. Её состояние беспокоило меня сильнее всех, но, как оказалось, зря: рана девушки оказалась неглубокой. Растрёпанная, с перевязанным желтоватым бинтом предплечьем, она поднялась и немного неловко сжала мою ладонь.

– Не думала, что ты способна на такое, – только и сказала она, и я впервые увидела на её лице улыбку. Слабую, чуть кривоватую, но очаровательную. – Настоящая киранда.

Облегчение тут же сменила тревога. Одобрительные реплики о моём стиле боя делали только хуже: я отчего-то не могла признаться, что совершенно ничего не помню. Всё от ранения Сварты и до самого окончания битвы прошло мимо меня, и я совершенно не заслуживала похвалы, как бы «превосходно» не сражалась. К горлу подступила тошнота. Я скомкано извинилась и покинула дом. Ноги сами принесли меня на поляну с обратной стороны проклятого амбара. Отсюда я не видела тел, а ветер, к счастью, дул в другую сторону, унося запах смерти в сторону Гибельного леса.

Не знаю, сколько я так просидела, предаваясь воспоминаниям о былом, прежде чем Ронар снова отыскал меня.

– Порядок? – спросил он.

– Насколько возможно, – тихо ответила я и почти не соврала.

Я думала, ничего страшнее картины, представшей в лагере Вейнарменнир, мне в ближайшее время видеть не доведётся. Но я ошибалась. Там гибли люди, привыкшие держать оружие. Там в крови и грязи не лежали старики. Не лежали юноши и девушки, толком не успевшие вкусить радости и горести жизни.