Армагедец, или Валькирия & горгулья

Я только головой покачала, поражаясь, какие лихие бразильские сериалы выдаёт мой мозг.

– И прабабка моя, Брунгильда, тоже так попала? – спросила я, шагая за проводницей.

– Брунгильда старшенькая была, любимица, – закивала горгулья. – Чтобы переспать с ее матерью, которая уже тогда была королевой, Один принял облик ее мужа и переспал с ней. Но обвинить ее в измене никому в голову не пришло. Все видели, что переспала она с мужем-королем. Родился ребёнок. Эльфийский папаша-рогоносец её воспитывал как принцессу, пока Один девку в Асгард не упёр. Только Брунгильде этот общепит Вальхаллы быстро поперёк горла встал. А потом она этот Терра-санаторий для сестриц своих отгрохала, чтоб валькириям было, где от крови и кишок отдохнуть.

– И что, мне теперь тоже мертвые души придется в мешок собирать? – хихикнула я, судорожно вспоминая историю. Скандинавскую мифологию я знала так себе.

– А ты к Валгалле каким местом? Правнучка – не дочь. Править будешь. Террой. Во славу валькирий. Больше некому. Все, кто тогда был здесь, полегли, а те, кто в Асгарде остался, за все время ни разу не объявились. Это планета валькирий, а твой род – Хранители Дома валькирий. Надо отдать Одину должное, строить этот город-дворец он помогал, поэтому его часто зовут дворец Одина, и родство Брунгильда признала, частенько навещая Асгард.

– Да ладно? – протянула я, слабо представляя себя в роли топ-менеджера целой планеты.

– Сестрицы твоей прабабки обожали проводить здесь законный отпуск, раз в месяц по асгардски, но год там длиннее, чем наш, поэтому примерно два месяца в пять лет, – горгулья снова припустила по дороге к следующим воротам, которые были распахнуты настежь. – А ты, как её правнучка, обязана сделать всё, чтобы отдых небесных тружениц подносов и сборщиц трупов был комфортным. Ну и если кто-то из местного народца выжил, им тоже нужна крепкая рука. Народ у нас… хлебом не корми, дай в бубен съездить. Поубивали, небось, друг друга со скуки.

– То есть, это типа санаторий? А нахрена им, они же бессмертные?

– Кровь, кишки, головы с плеч... – криво усмехнулась горгулья. – После такого любому реабилитация требуется.

– Хм, – я только головой покачала, поражаясь, какие сюжеты выдает мой мозг. –хмыкнула я, перешагивая через очередную трещину на плите. – Греческий Зевс, по сравнению с Одином, со своими изменами Гере просто девственник, тот хоть из спортивного интереса по кустам бегал, а этот целую армию общепита на стороне наладил. Конвейер, млять.

Что-то я долго не просыпаюсь. Может, я реально в коме?

От мысли, что у меня прямо сейчас на земной кровати оторвался тромб или шарахнул инфаркт, и меня некому спасти, сделалось паршиво. Как там без меня собаки и кот? Кто их покормит, пока соседи сообразят проверить квартиру? Ко мне года два никто не заглядывал. Сестра далеко, да мы в пух и прах разругались – кому теперь дом и участок достанутся? Обидно. И до пенсии не дожила, так и не успев насолить нашему гребаному правительству своим долгожительством, которое сделало всё, чтобы мне её не платить.

Еще один пункт в копилку психиатра.

Сразу безумно захотелось проснуться и вернуться в тело, но любопытство пересилило. Желание досмотреть этот дурдом до конца победило страх.

– Значит, я типа бессмертная? – решила я прощупать глубину своего бреда. – Буду жить долго и счастливо в этой обители девственниц?

– Этот вопрос не ко мне, это к норнам – теткам твоим. А с чего ты взяла про девственниц? – горгулья даже притормозила от удивления.

– Ну, про валькирий так написано. В книжках.

– Меньше верь во всякую чушь. Взять ту же Перуницу, родную сестру Брунгильды, выскочила замуж за Перуна из Ирия, живут – не тужат. Какая она тебе девственница? И ты откуда взялась бы, если б матушка с батюшкой не согрешили? Это валькирии в Асгарде обязаны оставаться девственницами, чтобы бессмертия и крыльев не лишиться. У твоего прапрадеда на этом пунктике бзик. Но они для тебя по части родственной связи так, пятая вода на киселе.

– И куда вся эта толпа родственников делась?

– Да хрен их знает! – раздраженно огрызнулась горгулья. – Но судя по тому, что за столько лет никто не вернулся, в живых остались только ты да я. Соболезную, короче. Хорошие были... люди.

– М-да, – протянула я. Никакого расстройства по поводу утраты я не чувствовала, но сочла долгом почтить память незнакомых мне людей минутой молчания.

– А кто хоть на вас напал? – наконец, спросила я.

– Стерва одна олимпийская, богиня Иштар. Блудница – поискать еще таких! – с чистой ненавистью проскрипела зубами проводница. – Чуть что не по её, сразу орала: «Выведу мЕ-Ертвых, будут есть живЫ-Ых!» – противным голосом передразнила она. – И ведь вывела, тварь! Ну и Марс еще подсобил, Арес по-ихнему. Он вообще больной на всю голову.

– Бог войны? – опять всплыли в голове скудные школьные знания.

– Да какой он бог! Горе луковое, а не бог! – горгулья зло расхохоталась, жестко хлестнув хвостом по плите. – Так, мальчик для битья. Жениться по любви – и то мозгов не хватило.

– В каком смысле? – про личную жизнь небожителей я была вообще не в курсе.

– Короче, влюбился этот краснокожий упырок в Минерву и попросил еще одну олимпийскую страдалицу, Перенну, подсобить с приворотом. А когда обряд закончился – опаньки! Под вуалью оказалась сама дряхлая Перенна. Над ним потом во всех мирах ржали – и в Ирии, и на Олимпе, и в Асгарде. А идейку-то Перенне подкинул Один, прадед твой, – зыркнула она на меня с упреком.

– Да я вообще не при делах! – открестилась я. Еще не хватало, чтобы на меня чужие семейные разборки повесили.

Горгулья махнула лапой:

– Ладно, проехали. Кто ж знал, что этот коротышка окажется таким злопамятным. На Валгаллу наезжать у него кишка тонка, так он на нас отыгрался.

– А почему на вас? Вы тут каким боком?

– Валькирии – дочери Одина, а бабка твоя Брунгильда – старшенькая. Любимица его, Ахиллесова пята. Она у него родилась по большой любви. На кого еще нападать? Не на чистокровных же богов, от тех можно обраточку получить. Тебя, мелкую, едва спасти успели. Там, в соседнем измерении, у твоей матери как раз ребенок мертвым родился, очень ей дитя хотелось. Вот я тебя и пристроила временно, пока тут всё не утихнет. Вернулась – а тут ТАКОЕ!

Горгулья снова замерла, вспоминая былые ужасы.

– Я как раз под эту проклятую завесу попала, самым краем зацепило, еле выбралась. Если честно, вообще не думала, что мы увидимся. По дороге-то мы с тобой в ловушку угодили, меня вообще в клочья разнесло, и те двое магов, которые нас сопровождали, у портала погибли, и тебе досталось. Я сюда за целителем вернулась. У вас на Земле врачи человеческие, что бы с ними было, если б они крылья твои увидели? Я могу сознание просканировать, а по части целительства вообще не в теме.

В подтверждение своих слов горгулья вдруг рассыпалась на мелкие булыжники. Через секунду камни превратились в живых змей, они свились в один шипящий клубок, и вуаля – передо мной снова стояла целая и невредимая тварь, как ни в чем не бывало зашагавшая вперед.

– Охренеть, – от вида змеиного клубка мне слегка поплохело, но я мужественно удержала лицо. – Круто.

– Ну, раз здесь – значит, выжила.

– Болела только долго, всё детство по больницам. Диагноз был: детский церебральный паралич. Но в четырнадцать лет он почему-то бесследно исчез.

– Главное, что вернулась. Теперь всех спасешь.

– С какого перепугу? Это вряд ли.

– Я миллион раз пыталась отсюда выбраться – хрен там. А ты сквозь барьер как нож сквозь масло прошла. Теперь знаю: норны не врут – всё по плану.

– А норны – это кто? – уточнила я.

– Богини судеб. Урд, Верданди и Скульд – прошлое, настоящее и будущее. Тетки твои крестные, если по-нашему. Родственнички, короче. Только те еще извращенки, так что ты с их пророчествами поосторожнее будь, – криво усмехнулась горгулья.

Какое-то время мы шли в скорбном молчании. Горгулья явно горевала по погибшим, а я... Я пыталась переварить масштабы шизофрении собственного воображения. Естественно, никакого траура я не испытывала. Для меня все эти канувшие в лету боги были просто сказками. Я вообще по жизни убежденный атеист, хотя фэнтези про попаданцев на досуге почитывать люблю.

– Значит, во мне течет кровь валькирий, – догнала я спутницу.

Она снова резко развернулась и уставилась на меня в упор:

– Да кого в твоем роду только не было! Боги, демоны, драконы, человечки… Всякая залетная нечисть отметилась. Проще сказать, кого там не было, – оскалилась она. – Прабабка твоя ради оборотня Асгард бросила, бабка за помесь дракона и демона выскочила... Отец твой вообще коктейль: его мать, твоя бабка по отцу, была помесью вампира с оборотнем, а дед – эльфа с человеком. Не лежит у валькирий душа к худосочным эльфам, хоть ты тресни! Но линия рода ни разу не прерывалась, всё четко от сих до сих! – она ткнула пальцем сначала в небо, а потом мне в грудь и пошагала дальше. – Да не парься ты, за миллионы лет все расы перемешались: верхний мир, нижний, серединный… Только мы, каменюки, чистоту породы блюдем. Мы не смешиваемся, у нас генетика как таковая отсутствует.

– А боги ваши – они кто?

– Сущности. Появились еще до того, как Вселенная родилась – первая разумная раса. Творец создал их себе в помощь и дал власть над мирами. Сначала их мало было, потом расплодились. Живут в Небесных чертогах, но могут спускаться вниз, нацепив человеческую или звериную шкуру. Это они вселенную обустраивали и людей по своему образу клепали. Может, от скуки ради развлечения, а может, им просто батарейки нужны были. Мы, например, потомки богини Фауны и верховного демона Кхорна. Прадед изнасиловал бабку, она и родила изменчивых зверей. Боги – они постоянно то появляются, то канут в лету вместе с мирами. Обустраивают их или разрушают чужие. И иногда часть их силы передается потомкам и творениям.

Горгулья притормозила, сделала шаг, и прямо на том месте, где она стояла, внезапно оказался пушистый мимимишный зверек с премилой мордашкой. Еще шаг – и на её месте появился такой же, но покрупнее. Зверьки деловито обнюхали друг друга и весело ускакали в огород.

Я проводила их взглядом. Ущипнула себя. Больно. Нахлынула мысль – переродилась. Я была уверена, такое только в кино бывает. Для собственного воображения слишком круто.

– Прародительница моя была богиней добрейшей души, – горгулья снова обрела прежний вид.

Мы подошли к распахнутым настежь воротам второй крепостной стены, благополучно миновали их и замерли.

То, что открылось моему взору, не поддавалось никакому описанию. Перед нами лежал величественный город-дворец, город-сад, город-крепость. Он охватывал гору кольцом и поднимался вверх ступенчатыми анфиладами. В подножии выстроились аккуратные двух- и трехэтажные дома, выполненные в одном стиле, а выше темнели залы с высоченными арочными окнами зданий, соблюдая строгие геометрические пропорции. На сотни метров тянулись широкие каменные террасы с балюстрадами, беседками и ротондами, вырубленными из цельного камня. Повсюду высились колонны в виде мифических персонажей, статуи дев и мужчин. По искусственным каменным ступеням, наполняя озерные чаши, прямо от ледяной вершины горы текли полноводные, кристально чистые реки, питающие фонтаны и каналы. Ровные, как стекло, дороги, парковые зоны, широкие улицы.

Всё вокруг искрилось и сияло на солнце, будто свежевыпавший снег под солнцем.

Правда, сейчас всё это великолепие выглядело заброшенным: дома густо оплели лианы, а зелень разрослась до неприличия. Но былой королевский масштаб читался сразу.

– Охренеть... – только и смогла выдавить я, разинув рот.

И вот всей этой недвижимости я лишилась из-за какой-то древней покровительницы проституток?!

– Ну, как видишь, не под забором тебя нашли, – скептически хмыкнула горгулья и бесцеремонно толкнула меня пальцем в подбородок, захлопывая мне рот. – Здесь располагались Правительство Терры, королевская резиденция и санаторно-курортный комплекс для валькирий Асгарда. А сама столица Терры расположена за мостом. Аркаим – огромный город на берегу океана.

– То есть тут еще города были?

Горгулья посмотрела на меня, как на сумасшедшую.

– Конечно были, много. У нас три континента и множество островов. Горы, реки, моря, равнины… Наша планета – самая крутая из всех, что я видела.

– А там теперь как? Ну, с Аркаимом?

– Что с ним, я не знаю… – горгулья шмыгнула носом, ненадолго ушла в себя, поджав губы, потом поторопила: – Топай давай, шевели копытами, некогда тут слюни пускать.

– Погоди, а у Иштар вообще с чего вдруг крышу сорвало?

– Да мужика они с Брунгильдой не поделили, демона одного. Иштарка, конечно, богиня любви, но с любовниками у неё разговор короткий: то в царство мертвых сошлет, то в свинью превратит. Кто на такое добровольно подпишется? А прабабка твоя – вдова, эффектная баба, на вид больше пяти тысяч лет и не дашь. Хоть и полукровка, но богиня, ей долго жить отмерено. Вот этот черт за ней проходу и не давал, замуж звал. Ну, она в конце концов согласилась – не век же одной куковать.

Пока горгулья не видит, я незаметно отколупала сине-сиреневый камушек от разбитых перил и сунула в карман. Симпатичный минерал, пригодится.

Странный бред затянулся. А пора бы проснуться!

Мы поднимались по серпантину, огибающему гору, иногда срезая витки по крутым мраморным лестницам. Подъем меня выжал досуха. Стало не до местных красот. Я плелась, считая ступени, как панда По из мультика. Пот лился ручьями, пижама промокла насквозь. Пару раз я окунала голову в ледяные озерца у дороги, чтобы хоть как-то остыть, но через сотню метров снова изнывала от жары. Хотелось упасть в тень и сдохнуть.

Но пугало другое. На смотровых площадках громоздились статуи. На их каменных лицах застыл такой неподдельный, дикий ужас, что меня пробирала оторопь. Кто-то закрывал уши, кто-то тыкал пальцем в небо, кто-то кричал. И чем выше мы поднимались, тем больше становилось этих жутких скульптур. Какому психопату пришло в голову украсить прекрасный город-крепость памятниками массовой панике? Наконец в голове мелькнула догадка.

– Меня нельзя обратить в камень, я и так из него сделана, – подтвердила мои худшие опасения горгулья.

Она остановилась возле очередной группы окаменевших бедолаг, напряженно всматривающихся куда-то за стену.

– Тут мало кто оставался – слуги да охрана. Остальные ушли рубиться с мертвецами или свалили на острова и эвакуировались еще до того, как опустилась завеса. По счастью, служащие и все, кто здесь был не прописан, тоже перед нападением покинули гору. В тот день был выходной, в столице готовился грандиозный праздник, который мы справляли раз в сто лет, в честь богини Фригг, и она сама собиралась на нем присутствовать. А с этими-то как раз всё понятно – голова Медузы Горгоны. Все, кто оставался, собрались здесь, наблюдая за битвой. Эту башку тыщи лет назад отрубили, а она всё еще работает. Иштарка с трубным воплем пролетела над крепостью, держа её за змеиные патлы, ну все и окаменели. Кто ж знал, что она устроит такой перфоманс. Слава богу, зверье от ее трубного воя попряталось, а то я бы тут с голоду пухла. Я как раз к мосту продиралась, сама видела, – моя проводница задумчиво почесала затылок: – Интересно, как этой башке живется без туловища?

Озираясь на статуи и холодея от ужаса, я посеменила за ней, стараясь не задевать подолом пижамы каменных покойников.

Ну и сон, чтоб его!

Внезапно горгулья свернула на террасу и толкнула тяжелую дверь. Мы вошли в огромный пустой зал с высоченным десятиметровым сводом. Потолок был расписан сценами из бурной жизни богов, а пол мерцал плиткой. Но спутница поволокла меня еще дальше, вглубь горы. Мы миновали пару широких коридоров. Окон и ламп не было, но вокруг стоял ясный дневной свет, а из ниш загадочно светилась какая-то неоновая подземная трава. Наконец, шагнув сквозь полог странного тумана, мы очутились в просторном зале.

Иначе как ледяным чертогом это место назвать было нельзя. Стены, пол, потолок – всё сплошной монолитный лед, подернутый толстым слоем инея. Посередине высился трон, по форме напоминающий удобный диван со спинкой в виде солнца. Перед ним лежало идеально круглое, стеклянное озеро, а по бокам стояли диванчики поскромнее.

– Мы где? – робко спросила я, разглядывая лед.

– В домашнем кинотеатре. Падай вон туда и включай экран, – горгулья бесцеремонно подтолкнула меня к главному трону, а сама уселась на ступеньках помоста.

– Как включать-то? – я с опаской поерзала на сиденье, боясь застудить себе всё, что только можно.

И тут же почувствовала, что сижу на чем-то невероятно теплом. Трон был застелен густым серебристым мехом.

– Ничего себе! – я в восторге пощупала шкуру, пытаясь завернуться в неё поуютнее.

– Не отвлекайся, – цыкнула горгулья, хищно уставившись на стеклянную гладь озера. – Просто думай о том, что хочешь увидеть.

– Восьмой сезон «Игры престолов», пожалуйста, – хихикнула я. – Сценаристы там никак порох не изобретут, хотя красная ведьма давно его юзает...

Договорить я не успела. Экран включился.

В озере сочным 3D-эффектом отразилась моя скромная земная кровать. Но меня там не было. Зато со скучающим видом на покрывале возлежали Масяня – помесь овчарки с какой-то добрейшей бойцовой породой, полушпиц Бандюжка и черный сибирский кот Тишка.

– Ух, страшные звери, – хмыкнула горгулья. – Твои?

– Мои, – у меня сжалось сердце. – Голодные, небось. Погоди, а тело-то мое где?

Спутница снова посмотрела на меня как на полную идиотку, выразительно ткнув в меня когтистым пальцем:

– Здесь ты! – и снова повернулась к озеру. – М-да, скромненько ты живешь.

– Звезд с неба не хватаю. Воровать не научили, а бизнес-вумен из меня хреновая получилась. Но я пыталась, – не без сожаления призналась я.

– А это кто? – она указала лапой на рамку на столе.

– Сестра. С племянниками. Она не родная, меня удочерили. Но другой родни на Земле у меня нет.

– Ой, да родни-то у тебя как раз навалом, – хмыкнула горгулья.

Я покосилась на неё. Моя новая знакомая постоянно меняла форму. Даже принимая человеческий облик, она оставалась жуткой тварью, похожей на черного демона с византийских икон – ночью увидишь такую, кондратий хватит. Но я привыкла, сон же.

Озеро тем временем перенесло нас в гостиную к сестре. Она сидела за ноутом, весело переписывалась с кем-то и хихикала. Её муж и мои племянники резались в нарды. Рядом на диване сидели жены племянников с младенцами на руках, шутили и подтрунивали над героями какого-то сериала.

А мне она на сообщения неделями не отвечала – мол, времени нет. И на свадьбу сына не позвала. И о том, что бабушкой стала, даже не заикнулась. Я тяжело вздохнула, сглатывая застарелую обиду. По-другому у нас и быть не могло. Я-то её любила, считала родной, а она, настроенная матерью с самого детства, всегда относилась ко мне с пренебрежением, избегая общения. Мне одно время казалось, что с возрастом всё сгладилось, но нет, ничего не изменилось. И со временем я просто перестала ее вспоминать, пропуская дни рождения и забывая поздравить с праздниками. Я всегда относительно легко расставалась с людьми. Моя эмпатия сразу раскрывала их истинные намерения и скрытые мотивы, поэтому я отсекала отношения еще на стадии, когда ко мне пытались втереться в доверие.

– Ух ты, какие карапузы миленькие! – умилилась горгулья. – А ты чего семьей не обзавелась?

– Да был один деятель… – неохотно буркнула я. – Не срослось. Характерами не сошлись, другую бабу себе нашел. Но я сама его выгнала. Устала. Развелись, короче.

Предательское озеро тут же перенесло нас в квартиру бывшего. Тот сидел на диване в заношенной тельняшке и семейных трусах, глушил пиво из банки и ковырял в зубах зубочисткой. Я аж покраснела от стыда. Мой бывший конкретно сдал: от статного мужика остался беззубый, лысеющий старик с морщинистой небритой рожей и острым носом. На босу ногу – нестриженые ногти, явно побитые грибком. Закончив с зубами, он этой же зубочисткой принялся ковырять ноготь на ноге, а потом преспокойно засунул её обратно в рот. Фу, мерзость.

– М-да… – выдала горгулья, посмотрев на меня со смешанным чувством жалости и брезгливости.

– Давай не будем, а? – попросила я, чувствуя, как горят щеки. – Как тут канал переключить?

– Слышь, озеро! Повелеваю: покажи ту тварь, которая мой глаз сперла! Где Мой Глаз?! – воинственно гаркнула горгулья.

Озеро наглый приказ проигнорировало и вообще погасло.

– Ты его в битве потеряла? – решила уточнить я.

– Не, раньше, в стычке одной… – договорить она не успела.

Экран ожил и швырнул нас в какой-то третьесортный кабак с пьяной в хлам публикой. И кого же мы там видим? Наша горгулья зажигает в компании не то гопников, не то солдатни – все при оружии, но без формы. Морды у её дружков были кирпича просящие, челюсти массивные, тела волосатые, а кулаки – натуральные кувалды. Я таких громил уже видела за барьером.

Теперь пришла очередь краснеть горгулье. Компания на экране откровенно нарывалась на грубость: хамила посетителям, лапала официанток и строила глазки чужим бабам. А сама горгулья вовсю приставала к мужикам – хватала их за задницы, крутила хвостом и пьяно имитировала оргазм под громкий гогот своей банды. Когда они попытались затянуть песню хором, кабак мгновенно опустел – слуха у этих музыкантов не было от слова совсем.

Утихомирить дебоширов попытались монахи в глубоких капюшонах, мирно обедавшие за соседним столом. Пьяной банде очень не понравилось, что святоши прячут лица. Но монахи оказались ребятами непростыми и явно обученными кунг-фу. Один из них с разворота припечатал горгулью ногой прямо в лицо, выбив красный рубин каблуком. И пока она стояла в ступоре, монах ловко выдернул глаз из глазницы и технично свинтил, оставив своих парней рубиться с остальной солдатней.

– М-да… – протянула теперь уже я, с жалостью глядя на притихшую спутницу.

– Было дело, знатно нам тогда наваляли, – подавленно вздохнула она. – Кто ж знал, что это были элитные воины из небесной сотни львов Иштар. Их смертным не одолеть, на разведку припёрлись. Мне бы насторожиться, что я их мысли не читаю, но я уже хорошая была. Меня тогда как раз в звании повысили – обмывали. Я ж раньше с драконами на охране ворот стояла, а когда ты родилась, меня и еще нескольких оборотней к твоим дверям приставили. Оборотни-то сразу чуют, кто перед ними: маг, человек или бог. А мне доверили за тобой присматривать. Кладовку мне выделили, даже с окошком... Из казармы – да сразу в королевские покои!

Горгулья тяжело вздохнула.

– Ты мне глаз лучше найди, у какой паскуды он сейчас.

Картинка сменилась, и перед нами предстал рогатый монстр, дышащий огнем, с хвостом и натуральными углями вместо глаз. Увидишь такого – поседеешь. Но если присмотреться, мужик был хоть куда: косая сажень в плечах, узкие бедра, сильные крепкие ноги, горящий взгляд – чистый идеал из женских любовных романов про благородных демонов.

Помещение было отделано под уютную пещеру в багряно-янтарных тонах. Кроме хозяина, там тусовались еще трое: две симпатичные демоницы в легких шелковых кимоно и шароварах и один демон помельче. Эта троица со скучающими лицами лениво наигрывала на музыкальных инструментах приятную мелодию, позевывая всякий раз, когда босс отворачивался. Похоже, хозяин был добрым, бил слуг редко, вот они и расслабились.

Красавец-монстр как раз собирался принять огненную ванну. Скинул халат, продемонстрировав мощный торс, по-хозяйски почесал в паху (а там было на что посмотреть!) и погрузился в каменную купальню, наполненную кипящей лавой. В одной руке у него был кубок с дымящимся пойлом, в другой – толстенная книга в кожаном переплете. Я всё ждала, что фолиант вот-вот полыхнет, но лава просто испарялась со страниц, не оставляя следов. Кисточка его хвоста ритмично покачивалась, а сам он лениво постукивал ногой в такт музыке.

– Глаз пусть покажет, глаз! – требовательно задергала меня горгулья за подол сорочки.

Волшебное озеро тут же перенесло нас в другую пещеру. Боже, чего в этой сокровищнице только не было! Стены заросли светящимися кристаллами, под высокими сводами нависали плиты, а пол был буквально завален самоцветами. Повсюду стояли распахнутые сундуки, забитые золотом, алмазами и рубинами – ослепнуть можно. В кучах валялись такие же книги, как у рогатого, золотая и серебряная посуда, дорогое оружие. Очевидно, добыв очередную ценную побрякушку, хозяин просто швырял её в общую кучу и тут же забывал.

– Вот он, родненький! – радостно пискнула горгулья, подпрыгивая на месте.

Камера стеклянного озера зависла над красным рубином, который лежал на самой вершине горы драгоценных камней.

– И что теперь? – спросила я. – Ты сможешь его оттуда забрать?

Горгулья только с горечью вздохнула, потерев пустую глазницу.

– Увы, нет, – вздохнула горгулья. – Но теперь я хотя бы знаю, где он.