Печать устья. Книга 7. Правила Чёрного дракона
- -
- 100%
- +
В углу каждого листка Марина поставила инициалы. Она убрала руку, открыв надпись.
— Для проверки происхождения. Я не выдам это за их слова.
— Скажи им до того, как начнёшь проверку.
Лиза передала журнал. У входа Денис впустил доставщика вручную, дочь показала ему место для коробок. Марина вышла, не вмешиваясь.
Гребнев встретил Марину возле трапа. Спасённого пассажира увезли на обследование и сняли с рейса. Повреждённая ведомость по-прежнему относила его к грузу.
— Людей пересчитали, — сказала Марина. — Здесь их собственные расписки.
— По ним установим, кто поднялся на борт. Но как я узнаю, кого судно выпустит на берег?
Гребнев сравнил подписи и попросил принести список экипажа. Там фамилии сохранялись.
— Проверим вручную, — сказал он. — Дальше проведу тревогу. Вы участвуете вместе со всеми.
— Нам надо обсудить маршрут.
— Обсудите после. Утром вы спасали человека чужими концами. Свои на борту найдёте?
Марина посмотрела на шкаф со знаком спасения. Гребнев указал на другой конец палубы.
— Это жилеты. Круги снаружи. И на каждом свой конец.
Через несколько минут прозвучал сигнал тревоги. Марина вышла из каюты с футляром и направилась к корме, где капитан назначил сбор. У лестницы Корнёв повернул вправо, а Виктория пошла за ним. Матрос остановил обоих и показал проход по другому борту: здесь спуск вёл в машинное отделение.
Марина окликнула Алину. Та продолжала закреплять чехол на скамье и не подняла головы. Марина вернулась, встала перед ней и показала на выход. Алина взяла чехол, но возле лестницы остановилась: матрос говорил, отвернувшись к остальным, и она не могла прочитать его губы.
На корме Гребнев дождался всех. Он посмотрел на футляр у Марины и спросил, где её жилет. Она оставила его в каюте, рассчитывая взять по дороге, но прошла мимо шкафа.
— Это учебная тревога, — сказала она.
— Поэтому вы сейчас можете вернуться. При настоящей возвращаться бывает некуда.
Он отправил матроса показать размещение жилетов, а сам подошёл к Алине лицом. Говорил медленнее, не повышая голоса. Та указала на лестницу, затем на палубную лампу и жестом попросила повторить сигнал зрительно.
Марина принесла жилет. Пряжка упёрлась в больную ладонь; пришлось затянуть ремень левой рукой. Утром команда сработала. Здесь они разошлись по разным лестницам, а Алина не получила команды.
— Левый борт где? — спросил Гребнев.
Корнёв указал в сторону берега. Капитан развернул его лицом к носу и повторил вопрос. Корнёв исправился, потом посмотрел на Марину.
— Привык по течению считать. Сделаю метки.
— Сначала согласуете со старпомом. Мне ваши знаки на штатных стрелках не нужны.
Матрос показал путь к корме. Корнёв нанёс реперы на высоте ладони, провёл по ним пальцами с закрытыми глазами и попросил Викторию повторить маршрут.
Максим прошёл от кают до шлюпок, убрав сумку от двери. На узком участке двое в жилетах расходились только боком. Он показал остальным, как пройти, не зацепившись ремнями.
Алина собрала их возле лампы. Касание плеча означало просьбу повернуться к ней; поднятая ладонь — остановку. Направление она показывала всей рукой. Она проверила каждого; Корнёва попросила заменить кивок поднятой ладонью.
При втором сборе Виктория вывела Алину по реперам. Максим пришёл последним, проверив проход. Гребнев посмотрел на часы и убрал рацию.
— Теперь до обсуждения маршрута дожили. В салон.
Марина достала карточки, когда матрос закончил сверять подписи. Хотела начать с короткого объяснения, но Виктория уже заметила её инициалы и перевернула свой листок.
— Это для чего?
— Для сверки имени перед устьем. Чтобы запись не могла присвоить человеку чужую роль. Прочитайте сначала.
На листке стояло: «Свидетель, который возвращает человеку право ответить». Марина вспоминала утреннюю верёвку у трапа; слова казались ей точными.
— Кто дал тебе право это за меня написать? — спросила Виктория.
— Я предлагаю. Ты можешь изменить.
— А оставить без ответа?
— Конечно.
Максим положил сложенную карточку возле локтя. Открывать не стал, продолжая изучать план палубы.
— Тебе тоже надо проверить.
— После того как решим, нужна ли эта проверка.
Алина прочитала заготовку. Марина показала ей чистый оборот для собственного варианта. Алина отложила карандаш.
Перед проверкой балласта капитан попросил оставаться в салоне. Вода прошла по трубам под полом. Стакан качнулся, хотя волны у причала не было.
Марина придержала его и увидела, как карточка Виктории скользнула по столу. Листок остановился возле края, обращённого к корме. Следом туда потянулась ладонь Виктории.
— Я её не двигаю, — сказала та.
Алина встала. Её чехол остался на скамье, но она потянулась к нему обеими руками. Максим отодвинул стул и шагнул к двери, ведущей на нос. Марина окликнула его; он остановился, упираясь подошвой в пол.
Из машинного отделения передали о переполнении левого танка. Гребнев приказал остановить перекачку. Крен продолжал нарастать; стакан опрокинулся, вода залила край плана.
— Закрывайте вручную, — сказал капитан в рацию. — Я иду.
Виктория схватилась за стол. Марина протянула ей руку, но та оттолкнула её запястье и показала на карточку. Под её текстом выступила ещё одна строка: «Назначение подтверждено владельцем маршрута».
На листке Алины проступило то же подтверждение. Её тянуло к колоколу. Викторию разворачивало так, чтобы она видела остальных. Вода распределяла людей по написанным Мариной ролям.
— Не касайтесь бумаги, — сказала Марина.
Она прижала листок ладонью. Давление толкнуло руку к корме. Бумага прилипла к столу. Гребнев остановился у двери.
— Что вы сейчас сделали?
— Записала функции. С моей подписью.
— Отменяйте. Клапан закрывают, а вода идёт дальше.
Матрос снял крышку лючка. Корнёв посветил внутрь: труба вибрировала, хотя насос остановили.
Максим ухватился за косяк, пытаясь перенести вес назад. Его карточка лежала закрытой. Подписи Марины оказалось достаточно.
Марина сорвала со стола листок Виктории и разорвала пополам. Давление на ладонь ослабло. Она порвала карточку Алины; та отпустила чехол и тяжело села на скамью. Последней Марина взяла сложенную бумагу Максима. Он кивнул ей, и она разорвала её, не разворачивая.
— Все листки сюда, — сказала Виктория. — Сначала остановим это.
Марина порвала оставшиеся заготовки, включая карточку Хранителя, и бросила клочки в тарелку. Его дверь пока не открывалась.
Крен перестал увеличиваться. Матрос спустился к балластному приводу вместе с Корнёвым. Клапан закрыли, но уровень менялся.
— Мне нужен короткий ритм, — сказала Марина капитану. — Когда вода остановится, выровняете обычным способом.
— Где остановится?
— На границе танка. Дальше тянуть не буду.
Максим придержал крышку футляра и коснулся повреждённой трости. Марина отвела смычок.
— Четыре доли. Без нажима.
— Скажи, когда закончишь.
Она кивнула. Виктория встала так, чтобы видеть смычок и Алину одновременно. Вода из стакана стекла под скамью, но последняя капля тянулась к лючку. Марина подстроила первую долю под вибрацию трубы, затем сдвинула вторую. Третью оборвала раньше, чем труба успела отозваться.
Корнёв стукнул по металлу, обозначая остановку. Марина дала четвёртую долю и сняла смычок. Матрос подтвердил по рации: уровень не растёт.
Гребнев сразу приказал проверить закрытие и начать выравнивание. Под ногами заработал насос; стол медленно вернулся в горизонтальное положение. Марина опустила скрипку. Смычок выдержал, но ладонь, обожжённая утром верёвкой, дрожала от усилия.
Максим отодвинул футляр от мокрого края. От его заготовки осталась сложенная половина с нераскрытым текстом.
— Больше не раздаём, — сказала Виктория.
— Так писать нельзя. Теперь ясно.
— Марина, дело началось до письма. Ты решила, как каждому следует назвать себя.
Утром людям помогли вопросы, а она приготовила ответы. Но без проверки они могли назвать устью такое, что не позволит вернуться. Марина пока не была готова отказаться от подготовки.
— Карточки отменяю, — сказала она. — Обрывки сохраним. Надо понять, какие слова подхватила вода.
Виктория дождалась её взгляда. Марина отложила папку, давая ей договорить.
— И мне нужно право остановить проверку. Даже твою. Когда человек соглашается, потому что ты руководитель.
— На время перехода?
— При каждом ритуале с людьми.
Марина согласилась. Условия записали на чистом листе, оставив отдельное место для личного подтверждения каждого. Алина прочла текст и первой поставила подпись. Максим расписался после неё, не обсуждая свою карточку.
Открылась дверь седьмой каюты. Хранитель вышел в коридор, и Марина поднялась навстречу. На ручке оставалась соль.
— Вы были здесь всё утро?
— Я не знал, какой выход откроется. Сейчас вышел сюда.
Хранитель подошёл к столу и посмотрел на мокрые клочки. Марина подала ему уцелевшую половину его карточки, но он попросил положить её перед ним.
— Мы пытались защитить имена, — сказала она.
— И кто теперь может отказаться?
Виктория показала лист с новыми условиями. Он прочёл, затем повернулся к Алине лицом, чтобы она видела его слова.
— К Печати допускаются те, чьё имя можно потерять без потери права отказаться.
Марина взяла карандаш, но Хранитель накрыл лист ладонью. Она отложила карандаш и спросила, достаточно ли собственного ответа человека. Он указал на её подпись под условиями Виктории.
— Для начала дайте ему остановить вас.
Гребнев вернулся из машинного отделения. Балласт выровняли, повторная проверка течи не обнаружила. Капитан положил перед Мариной план судна.
— Выход разрешаю. На реке последнее решение о безопасности судна принимаю я. Если скажу прекратить, прекращаете.
— Даже когда вы не видите шва?
— Тогда объясняете, где он. Но судно останавливаю я.
Марина приняла условие и подписала запись в судовом журнале. Гребнев велел старпому готовить выход. Максим пошёл с матросом к шлюпке; Марина осталась собирать обрывки в папку. Закрытую половину его карточки она положила отдельно и не стала читать.
Хранитель поднял кусочек бумаги, прилипший к тарелке. На нём сохранилось слово «замок». Он перевернул листок, и на его раскрытой ладони проступили те же буквы, выложенные солью. Марина подала ему салфетку. Он провёл ею по коже, но буквы остались; тогда положил обрывок перед ней и закрыл ладонь.
Глава 4. Под мостом нет берега
Максим вынул Камень Звезды из чехла и положил на раскрытую ладонь. Трещина пересекала прежнюю светлую жилку; возле неё появился второй отсвет, направленный прямо на мостовую опору. Между бетоном и водой открылось русло, которого не было на судовой карте.
Через три часа после отплытия «Береговой» остановился перед мостом: по пути дважды проверяли маршрутную запись. Настоящий проход лежал левее, а линия Камня уходила в бетон.
— Там воды нет, — сказал Гребнев.
— На поверхности нет. Надо проверить снизу.
— Камень туда ведёт?
— Показывает действующую линию. Куда она выйдет, я не знаю.
Марина подошла к поручню. В стекле рубки за её плечом стояла белая тень Максима. Он обернулся: на палубе за Мариной никого не было.
— Шлюпка вернётся до прохода судна, — сказал капитан. — Я здесь жду. Под опору не лезть, пока не проверите течение.
— Я пойду, — отозвался Корнёв.
Корнёв поморщился, придерживая плечо, ушибленное воротами. Максим подал ему жилет и спросил, какой рукой удобнее работать.
— Левой. Правую поднимать больно.
— Тогда конец твой. Мотор ведёт матрос.
Двое матросов готовили шлюпку. Максим спросил, согласны ли они идти к границе прохода. Старший ответил:
— Если на лодке последнее слово по манёвру остаётся за мной.
Максим согласился. Корнёв закрепил страховочный конец на кормовой проушине; бухту оставили на теплоходе. Рулевой проверил ручной компас.
Марина наклонилась к Максиму и коснулась его плеча.
— Если увидишь второй проход, сначала сообщи.
— Сообщу, когда будет что проверять.
Она выпрямилась. Он мог сказать мягче, но с утра ему уже дважды предлагали принять чужую формулировку своего решения.
Шлюпку спустили. Матрос вывел её из-под борта, Корнёв следил за концом, который отпускали с кормы. Максим сел впереди, направив Камень к ближайшему краю опоры. Проверить проход и вернуться по своему следу — дальше он пока не соглашался идти.
В тени пролёта звук мотора исчез. Максим коснулся борта: вибрация сохранялась. Старший проверил струю за винтом и убавил ход.
— Работает, — сказал он.
Его голос Максим услышал. Он показал на опору и попросил пройти вдоль неё, сохраняя расстояние. Бетон отражался в воде без привычной ряби, хотя течение упиралось в нос шлюпки.
Позади должна была оставаться открытая река. Максим повернулся и увидел ещё один пролёт. За ним стояла такая же опора с обнажённым камнем у основания. Он посмотрел вперёд: там повторялся тот же скол бетона на уровне воды.
Корнёв поднял страховочный конец. Верёвка уходила назад, но вместо борта теплохода там был проход между опорами.
— Сколько отпустили? — спросил Максим.
— До второй метки. Дальше с судна не дали.
Второй матрос приложил ладонь к верёвке. Она едва натягивалась; за ближайшей опорой конец возвращался к ним отражённой петлёй. Корнёв взял её багром. Крюк прошёл сквозь изображение, а настоящая верёвка дёрнулась у кормы.
— Эту не трогаем, — сказал Максим. — Свою оставь на креплении.
Гребнев ответил по рации с задержкой. Теплохода за опорами не было видно.
— Проход замкнулся, — сообщил Максим. — Судно не двигать. Проверяем выход.
Капитан подтвердил. Старший матрос заглушил двигатель, чтобы верёвку не намотало на винт. Вода не понесла шлюпку назад: лодка удерживалась перед сколом бетона, постепенно разворачиваясь к нему носом.
Максим достал Камень. Светлая линия показывала прямо под основание опоры. Он опустил руку ниже, к воде, и увидел на отражённом бетоне надпись: «Устьевой маршрут. Приём имён». Камень указывал на метку, а не на безопасное русло.
Под надписью проступило его имя. Следом появилась фамилия Марины. Лиза ещё оставалась в Хабаровске, но её запись уже стояла здесь, среди участников будущего прохода. Максим убрал руку, и надписи исчезли вместе с отсветом.
— Что там? — спросил Корнёв.
— Приёмная метка. До моста дошла.
Вода возле носа вспучилась. Из неё поднялся человек в спасательном жилете и поставил ладонь на планширь. Максим увидел своё лицо, затем прочитал фамилию на нагрудной пластине. Фигура пыталась сесть туда, где сидел он.
Максим упёрся ногой в скамью и оттолкнул чужую руку веслом. Дерево прошло сквозь пальцы, но на борт навалился настоящий вес. Шлюпка накренилась. Второй матрос подался в противоположную сторону, удерживая её от переворота.
Из воды у кормы появилась женщина с лицом Виктории. Она заняла место напротив Корнёва, хотя сиденье было уже закрыто его сумкой. Её колени проступили через ткань. Корнёв поднял сумку, и фигура сразу придвинулась ближе.
— Верни груз, — сказал Максим.
— Она на нём сидит.
— Пока только изображение. Положи на место.
Корнёв опустил сумку. Колени исчезли, а рука фигуры вцепилась в край скамьи. На её жилете осталась пластина с чужим именем. Она подняла голову, пытаясь встретиться с ним глазами.
У самой воды возникла фигура в куртке матроса. Старший потянулся помочь, но остановился, увидев своё лицо.
— Они по списку садятся, — сказал он.
— Им нужны наши места. Сместимся.
Второй матрос пересел к носу, старший — ближе к середине. Корнёв подвинул груз к корме, не меняя крепления конца. Лодка изменила посадку; вода у носа поднялась до новой отметки.
Максим отодвинулся от прежнего места. Его отражение попыталось сесть, но скамья оказалась выше. Фигура провалилась по пояс, оставив голову и пластину над водой.
— Вёсла берите вы, — сказал Максим матросам. — Я проверю край. Корнёв, следи за своим концом.
Старший поставил весло в уключину. Второй повторил движение по другому борту. На первый гребок вода ответила обычным сопротивлением. Шлюпка сдвинулась на полкорпуса, а фигуры остались у старых мест.
Пластина потянула отражение вслед за лодкой. Фигура пробовала подняться выше, теряя часть фамилии. Ради нового места ей приходилось отпускать запись, которая привела её сюда.
— Ещё гребок. Вместе.
Матросы провели вёсла назад. У кормы отражённая Виктория отпустила скамью; буквы на её пластине расплылись, и лицо тоже потеряло сходство. Она ударилась о борт бесформенной массой воды.
Корнёв пригнулся. Шлюпку развернуло, и Максим схватился за край скамьи, удерживая равновесие. Фигура с его лицом догнала нос шлюпки. На мгновение лицо оказалось напротив, и Максим увидел в её глазах пустую шлюпку: сам он сидел в ней один, а на теплоходе никто не ждал возвращения.
Фигура потянулась к его жилету. Старший провёл лопастью между ними, разорвав отражение на воде.
— Куда грести? — спросил он.
Максим посмотрел на компас. Стрелка сохраняла направление, однако одинаковые опоры не давали выбрать проход. Камень по-прежнему светился в сторону метки. Он положил его на скамью и попросил Корнёва проверить боковой край багром.
Крюк ударил по бетону. Справа появилась белая тень. Она стояла на воде и смотрела на промежуток за кормой.
— Покажи выход, — сказал он.
Тень не повернулась. Её рука опустилась к отражённой петле страховочного конца. В пальцах тени отразился нож с пояса Максима. Лезвие прошло по воде, и петля разошлась на две части. Настоящая верёвка осталась на кормовой проушине, но теперь потянула лодку в сторону открытой реки.
Корнёв перехватил её обеими руками, вскрикнув от боли в плече.
— Пошла!
— Отдай слабину. Рукой не тормози.
Максим помог пропустить конец через направляющую. За кормой появился «Береговой», маленький между опорами. Белая тень указала левее него, туда, где вода уходила от бетона косой рябью.
Камень лежал без света. Путь показала тень, и только после этого отсвет начал поворачиваться к ряби. Максим взял Камень, не закрывая его ладонью, и поднял руку к настоящему проходу.
— К себе вернёшься? — спросил он тень.
Тень отступила, продолжая указывать на русло. Максим убрал протянутую ладонь и сел ниже, освобождая матросам движение.
— Идём туда, где рябь. До конца опоры, потом к судну.
— Там течение боковое, — сказал старший. — Носом его примем.
Максим согласился. Матрос изменил угол весла, второй подстроился под него. Белая тень шла рядом с другим бортом, не касаясь лодки. Отражённая фигура Максима ещё держалась за корму; Корнёв подвинул туда сумку, и её ладонь распалась на воду.
На выходе шлюпку прижало к опоре. Старший упёрся веслом, второй перенёс вес на противоположный борт. Максим приподнялся, стараясь дать им место, и сжал Камень, чтобы не уронить.
Трещина раскрылась под пальцами. Кожу ладони разрезало по той же линии, от основания большого пальца к запястью. Максим выпустил Камень на дно и прижал руку к жилету. Боль дошла до локтя, но безымянный палец уже не чувствовал ткани.
— Сидеть! — крикнул старший. — Сейчас отойдём.
Максим опустился на скамью. Матросы сделали короткий гребок, и вода вынесла лодку из тени опоры. Звук вернулся сразу: мотор «Берегового» работал на малом ходу, страховочный конец скрипел о направляющую. За спиной остался один обычный пролёт.
Второй матрос перестал грести. Старший назвал его по фамилии, но тот продолжал смотреть на воду, не отзываясь.
— Весло из воды убери, — сказал Максим.
На эти слова матрос ответил. Поднял весло и повернулся к нему, словно ждал следующего действия. Максим спросил, почему он не отозвался старшему.
— Это не меня звали.
Матрос прочитал фамилию на жилете и пожал плечами. Как закрепить вёсла, он помнил, но служебное имя больше не относил к себе.
Корнёв перевязал Максиму ладонь полотном из сумки. Максим попытался придержать конец повязки и обнаружил, что мизинец тоже не чувствует прикосновения. Он оставил руку на колене, не пытаясь проверить её ещё раз.
— До борта дойдём на моторе, — сказал старший. — Ты путь показал, дальше я.
Он запустил двигатель. Корнёв выбирал конец, а второй матрос складывал вёсла. Максим смотрел на воду у другого борта; белая тень исчезла прежде, чем лодка приблизилась к теплоходу.
Марина ждала возле подъёмника. Она заметила повязку, но сначала помогла принять шлюпку. Когда все четверо поднялись, Максим передал Камень Корнёву: тот завернул его отдельно от окровавленного полотна.
— Источник маршрута? — спросила Марина.
— Самостоятельный свидетель. Личность для записи не установлена. Материальный проход проверили вёслами и компасом.
Максим умолчал, что тень показала путь раньше Камня. Марина потребует объяснить, почему он ей доверился. Сейчас он не был готов отдать этот выбор на общую проверку.
— Ты узнал свидетеля? — спросила она.
— Он с нами не поднялся.
Марина закрыла журнал, задержав на нём взгляд. Корнёв подвинул схему и показал место разрезанной петли, не отвечая за Максима.
Гребнев выслушал старшего матроса и запросил береговую службу. Максим отметил проход на карте, отделив его от метки у основания опоры. Капитан выбрал обычное русло, которое они увидели на выходе, и подтвердил манёвр экипажу. Только после этого «Береговой» дал ход.
Матрос с чужой для него фамилией остался рядом с Корнёвым. На обращение «эй» он уже повернулся, но инженер подошёл ближе и попросил его назвать себя так, как сейчас удобно. Тот назвал имя без фамилии. Корнёв записал его на бумаге и остался с ним ждать повторной проверки.
Максим пошёл к кормовому проходу, чтобы не мешать подъёму шлюпки. Боль в ладони пульсировала, два пальца лежали на повязке неподвижно. Он хотел дойти до каюты и сесть, однако возле двери увидел мокрый след босой ноги.
За кормой остался мост. Следы начинались у поручня, где никто не поднимался из воды, и шли по палубе к каюте Марины. Максим проследил их до самого порога. Последний отпечаток лежал носком к закрытой двери; обратных следов на настиле не было.
Глава 5. Условие Хранителя
Хранитель придержал дверь седьмой каюты, когда вода затекла под порог. Она двигалась против наклона пола. За дверью мокрые следы ещё вели к комнате Марины, но здесь отпечатки повернули к нему, пересекли порог и остановились возле койки.
Он опустился на колено. В первом следе не хватало большого пальца; следующий был шире и глубже, с продавленной пяткой. Так стояли у закрытого люка люди, которых прежняя Печать не выпустила обратно. Тогда он запомнил обувь. Теперь они пришли босыми.
Хранитель провёл ладонью по полу, не касаясь отпечатков. Из щели между досками выступила соль. Буквы на его руке, оставшиеся от карточки Марины, снова проступили на коже. Он сжал пальцы и поднялся, чтобы закрыть дверь, но в стекле уже отражалась Лавка.
За корабельной переборкой стоял его старый стол. На краю лежала папка, которую он не сумел взять с собой утром. Хранитель надавил на стенку; под ладонью оказался деревянный косяк. Он переступил через нижнюю планку и вошёл в Лавку, продолжая слышать двигатель теплохода.
Папка была зажата ножкой настольной лампы. Он поднял лампу и потянул картон к себе. Капля с рукава упала на обложку, хотя его одежда не намокала. На полу каюты прибавился ещё один след.
Через дальнюю дверь можно было выйти на улицу и передать папку Лизе. Он опять выдал бы нужную вещь и остался ждать результата. Люди не знали, какая запись придёт вместе с картой.