Печать устья. Книга 7. Правила Чёрного дракона
- -
- 100%
- +
— Я открываю и закрываю путь, — ответила женщина.
Она продолжала тянуться вверх. На открытой ладони проступили инициалы Марины; матрос отступил от поручня, прижимая конец к себе.
Гребнев приказал не принимать шлюпку. Старпом предложил отвести её струёй из пожарного рукава, но Марина попросила направить воду между судами, оставив фигурам место.
— Там может быть живой человек, — сказала она.
— Эти три на вопросы не отвечают, — заметил капитан.
— Это ещё не доказывает, что весь борт пустой.
Двойник приближался, перекрывая путь для манёвра. Марина ждала решения капитана, не доставая скрипку.
— Проверяем корпус, — сказал он. — Корнёв, к старпому. Рукав по левому проходу, на корме не загромождать выход.
Корнёв закрепил упор для рукава. Ствол держал матрос: инженер берег ушибленное плечо. Струя ударила между бортами, подняв завесу брызг.
Настоящий «Береговой» качнулся на расходящейся волне. Марина переставила ногу, удерживаясь за стойку. У соседнего борта та же волна прошла через нарисованную ватерлинию. Брызги закрыли нос двойника, затем корпус проступил на прежнем месте, не дав крена.
Корнёв показал ниже окон. Плотный контур отражал их судно, но не вытеснял воду. Только возле кормы двойника рябь огибала небольшой тёмный участок, которого не было на плане «Берегового».
— Там вес есть, — сказал инженер. — Под кормовой площадкой.
Марина попросила матроса сместить струю. За брызгами на мгновение появился человек, привязанный возле металлической стойки. Он опустил голову, но рука дёрнулась, когда вода коснулась плеча.
— Живой, — сказала Марина. — У кормы. Убирайте струю от него.
Матрос направил ствол ниже. Шлюпка с отражениями дошла до водяной завесы. Фигура Марины протянула руку сквозь неё, и лицо растянулось по струе; лодка продолжала двигаться, удерживая общий контур.
Марина достала скрипку. На мокром стекле салона уже повторялось движение её руки. Если дать двойнику цельную фразу, он подхватит ритм так же, как терминал на причале.
Марина дождалась взгляда Алины, указала на двойник и подняла ладонь. Алина ответила жестом остановки.
— Я отмечу места остановки, — сказала Марина, глядя ей в лицо. — В промежутке спроси предел. Не открывай дорогу.
Алина раскрыла чехол. Между половинами колокола оставался зазор. Она положила ладонь на скобу, ожидая сигнала, и не стала отвечать на голос из радио.
Марина провела смычком по струне и сразу сняла его. Выдержала паузу, потом дала ещё один короткий звук с другим началом. Двойник повторил оба, но промежуток между ними заполнил непрерывной вибрацией. Его корпус продолжал скользить к настоящему борту.
На третьей остановке Марина подняла руку. Алина обратилась к одной половине колокола и ограничила звучание выбранным промежутком. У борта ослабло давление; шлюпка с тремя фигурами зависла в брызгах, не касаясь их поручня.
Двойник продолжал идти. Он повторял начало звука, но остановиться в той же точке не мог. Возле его кормы трос натянулся над водой, соединяя привязанного человека с носом ложной шлюпки. Металлическая пластина на груди речника отражала ноль.
Марина опустила смычок. Белый тон закончился; прохода он не дал, но принуждение возле человека ослабло. Речник поднял голову и попытался убрать руку от стойки.
— Его номер держит всю запись, — сказала она капитану. — Надо снять человека.
Максим подошёл к шлюпке. Марина посмотрела на повязку, и он остановился, не начиная спуск.
— Сначала решение, — сказал он. — Я знаю, где граница. Матросы поведут лодку и поднимут человека. Сам рукой работать не буду.
Гребнев согласовал подход с внешней стороны двойника, в стороне от винтов настоящего судна. Старший матрос показал Максиму, где удержит лодку.
— Подходим туда, — согласилась Марина. — Если не снимете с первого захода, отходите. Я не буду продолжать игру без вашего ответа.
Максим показал Алине остановку. Та ответила тем же жестом, и он сел в шлюпку с двумя матросами. Корнёв остался у рукава, удерживая упор здоровой рукой.
Гребнев отвёл настоящий теплоход от ложного борта на несколько метров. Марина повторила короткое начало и убрала смычок. Алина отметила промежуток белым тоном. Водяная завеса скрыла фигуры, пока шлюпка обходила корму двойника.
Через бинокль Марина видела, как Максим показывает край площадки. Шлюпка подошла к стойке, и матрос подал человеку петлю.
Из радио донёсся голос Марины:
— Прими цену. Второй уже согласен.
Она оглянулась на Алину. Та смотрела на её лицо и ждала нового жеста; фраза из динамика не заставила её ударить в колокол. Марина подняла ладонь, отменяя продолжение, и попросила Максима подтвердить состояние.
— На месте, — ответил он. — Человека страхуем. Трос пока не режу.
Речник не мог продеть голову в петлю. Матрос наклонился, пропустил конец под его руками и передал свободную часть рулевому. Максим поднялся на край площадки, опираясь на здоровую руку. В отражении под ним опять появилась белая фигура, но Марина не стала звать его назад только из-за неё.
Он потянулся к креплению буксира. Раненую ладонь держал у груди; нож вынул другой рукой. Матрос сообщил, что человек закреплён, и Максим перерезал трос возле стойки.
Двойник остановился. Его нос продолжил движение только в воде, оставив неподвижный контур над поверхностью. Ложная шлюпка распалась у завесы, а фигуры с именами команды исчезли вместе с её бортами.
Матрос снял речника со стойки и опустил в лодку. Максим спрыгнул следом, едва удержавшись на ногах. Когда шлюпка отошла, с кормовой площадки упала табличка; она ударилась о край лодки, и матрос успел подхватить её багром.
Второй «Береговой» осел в воду без волны от корпуса. На его месте осталась рябь, которую ветер понёс к берегу. Марина сняла скрипку с плеча. Крепление смычка выдержало короткую работу, однако продолжать сегодня она уже не решилась.
Шлюпку приняли у настоящего борта. Речник дрожал так сильно, что не мог удержать край одеяла. Его перенесли в салон, и капитан связался с береговыми медиками. Марина села напротив, не требуя сразу назвать себя.
— Вы помните, как попали туда?
Он прижал руку к горлу. Губы двигались, но первые слова удалось разобрать лишь после того, как матрос помог ему устроиться.
— Принял передачу. Сказали, маршрут подтвердить. Вместо подписи…
Он показал на грудь. Там под мокрой тканью лежала пластина с нулём. Максим передал её капитану, предварительно спросив у речника разрешения снять крепление.
Гребнев разложил рядом поднятую табличку. На обороте стояла печать группы Чжоу Ляна. Марина узнала формулировку о законном владельце маршрута и попросила Корнёва снять табличку с обеих сторон.
— Значит, он нас повёл, — сказал матрос.
— Его оборудование здесь есть, — ответила она. — Кто отправил человека, ещё не установили.
Речник снова закашлялся. Марина убрала табличку со стола, чтобы он не следил за ней глазами, и попросила оставить его с матросом. Дрожь не проходила, хотя мокрую одежду уже сняли.
В рубке Гребнев сравнивал старую маршрутную запись с новой. На экране нулевой номер теперь занимал место единственного «Берегового». Второй отметки не было. Капитан сообщил береговой службе, что двойник исчез, и запросил подтверждение положения настоящего судна.
Пока ждали ответа и согласовывали помощь спасённому, прошло четыре часа. Марина успела записать рассказ Максима о тени отдельно от версии Корнёва. Источник пути теперь был назван без присвоения ему имени, а пустое место в прежней записи осталось отмеченным как умолчание.
— Ты мог сказать раньше, — сказала она Максиму, вернув журнал.
— Мог.
Он сообщил правду до нового перехода. Но проверять следующий путь только по его словам она пока не согласилась бы.
Гребнев снова поднял радиостанцию. Марина встала рядом с капитаном и сказала при старпоме, что проверка водой позволила найти живого человека; одним повторением голоса его бы не отличили. Капитан кивнул и попросил не убирать с палубы пожарный рукав до конца осмотра.
Береговая служба ответила, что у них есть только нулевой номер. Гребнев назвал положение, затем передал сведения по другой частоте. На собственном экране отметка настоящего судна погасла тоже; осталась карта с открытым руслом.
— Нас нет ни на одном участке, — сообщил диспетчер. — Подтвердить движение не можем.
Капитан выключил передачу и положил палец на бумажную карту. Матрос у двери спросил, можно ли готовить ход. Гребнев велел ждать. Марина посмотрела на лежавший рядом судовой журнал: люди были пересчитаны, спасённый находился на борту, а разрешённый маршрут теперь принадлежал номеру, под которым их не было.
Глава 8. Три подписи Дома
Значок речного канала погас прежде, чем ушёл запрос матери. Под сообщением о судне с бортовым номером ноль появилось требование подтвердить ответственность Дома. Повторная отправка тоже не прошла. В коридоре закрывали серверную.
Инспектор придерживала дверь, пока её коллега наклеивал контрольную полосу поперёк щели. Виктор вышел после осмотра оборудования, забрав рабочий ноутбук, указанный в акте.
— До окончания проверки внутрь не входить, — сказала инспектор. — Ключ остаётся у вас. Вот номер пломбы, сверьте.
Лиза сверила цифры и записала на копии акта время, когда перестали проходить сообщения на «Береговой». За дверью продолжала работать вентиляция.
— Я не отключала вам канал, — сказала женщина, прочитав приписку.
— Я и не пишу, что вы отключили.
Инспектор отдала копию и развернула служебный планшет к Лизе. Во вчерашней записи об отправлении судна вместо названия теперь стоял ноль.
— Нам нужно установить, кто отвечает за связь с этим объектом. Заявка пришла от Дома.
— С судном. Там люди.
— Тогда подтвердите связь. В форме три подписи. После проверки оператор сможет восстановить доступ.
Лиза взяла распечатку. Дом просил вернуть навигационный статус судна и подтверждал связь с экспедицией. Требовались подписи трёх дежурных. Мать осталась на реке без диспетчера, и здесь предлагали вернуть его за несколько минут.
Виктор коснулся края листа, не забирая его у неё.
— Дай номер документа. У меня осталась вчерашняя выгрузка.
Они прошли к столу возле окна. Инспектор разрешила открыть на ноутбуке полученные Домом документы. Виктор сравнил сохранённое уведомление с новым. По ссылке из него открывалась история версий; там значилось изменение вложенных условий.
— Это обычный доступ? — спросила Лиза.
— Наш экземпляр и его история. Ничего чужого я не открываю.
Он загрузил приложение, пока городская сеть ещё работала. По нему каждый будущий ответ экспедиции считался заранее согласованным тремя подписантами, если для него не поступало отдельного запрета по официальному речному каналу.
— По тому, которого у нас уже нет, — сказала она.
Виктор прокрутил страницу. Условие распространялось и на распоряжения участников о допустимом Белом пределе. Подписанты получали право представлять такие распоряжения как владельцы маршрута.
Она позвала инспектора. Та прочитала условие и открыла приложение на служебном планшете.
— На печать это не вывелось, — сказала она.
— Но подпись распространяется и на него?
— Если приложение включено в форму, да. Я уточню.
Пока инспектор звонила, Лиза перечитала условие. Им предлагали подписать один раз за всех, кто ещё даже не видел вопроса.
— Кто это добавил? — спросила она Виктора.
— Здесь учётная запись службы подготовки форм. Человека по ней не установить. И время загрузки не доказывает время правки.
— Группа Чжоу Ляна?
— Условие связано с тем же приложением, что вчера. Этого мало, чтобы назвать автора.
Лиза записала номер версии. Модель Чжоу Ляна связывала имена с владельцем, чтобы получать его согласие раньше, чем человек отвечал сам. Имя предполагаемого автора Лиза в предупреждение матери не вписала.
Инспектор вернулась. Замечание к акту приняли, но форму менять не разрешили. Без подтверждения городской оператор прекращал обслуживание Дома.
— Сколько времени у нас есть? — спросила Лиза.
— Сорок минут. Я внесу, что вы попросили разъяснить условие.
— А восстановить только связь?
Женщина покачала головой и снова посмотрела на приложение.
— Такого варианта мне не дали. Замечание я отправлю сейчас.
Лиза вышла во двор. Денис придерживал у ступеньки тележку с бумагой. Она попросила оставить её под навесом и собрать тех, кто дежурил в Доме.
Когда подошёл Виктор, у скамьи ждали трое. Женщина из вечерней смены держала кружку; молодой дежурный сел рядом с Денисом. Лиза положила перед ними распечатку и отдельно — найденное приложение.
— Три подписи могут вернуть «Береговому» речной канал. Но тогда будущие ответы людей на судне будут считаться согласованными нами. Возражать придётся через этот же канал. Если не подпишем, останется коротковолновая связь. Она медленнее, и мы не знаем, когда нас услышат.
— Они там в опасности? — спросил Денис.
— Судно исчезло из реестра. Последнее сообщение пришло до отключения. Остального я пока не знаю.
Женщина поставила кружку на землю.
— Я подпишу. Если им надо дойти до берега, пусть сначала дойдут.
— Даже с этим условием?
— Я прочитала. Да.
Денис дочитал строку о владельце маршрута и вернул лист.
— Я тоже готов. Но скажу сразу: за тех, кто на судне, я решать не умею.
Дежурный смотрел на места для подписей. Лиза ждала его ответа.
— Я не знаю, — ответил он. — Если не подпишу, им станет хуже. Если подпишу, может, тоже. Я не могу выбрать за минуту.
Лиза раскрыла журнал и записала каждый ответ рядом с именем. Денис заглянул через её плечо.
— Значит, третьего найдём?
— Искать до первого согласного не будем. Он ответил, и его ответ остаётся.
— Но ты сама можешь подписать.
Лиза посмотрела на пустое место. Помогая матери, она подписала бы согласие и за Максима, которого даже не спросила.
— Я отказываюсь от этой формы. Возьму на себя переход на резервную связь. Ваши ответы не меняю.
Виктор сверил записи со сказанным и вернул журнал Лизе.
— Укажи время и номер приложения. И что было известно о связи на момент решения.
Она дописала и позвала инспектора принять отказ. Форма осталась без подписей.
Женщина едва дошла до скамьи, когда у Дениса завибрировал телефон. Он вынул его и показал белое окно с эмблемой городского сервиса. Для сохранения уведомлений предлагалось подтвердить участие в обеспечении маршрута. Большая кнопка внизу называлась «Согласен».
— Это про нашу связь? — спросил он.
Виктор наклонился к экрану, но Денис уже нажал кнопку. На дисплее появилось подтверждение, а на странице акта в планшете инспектора открылось дополнительное поле. В нём стояло имя Дениса и отметка о переданном праве ответа.
Лиза попросила его не убирать телефон.
— Открой условие. Под кнопкой.
Денис развернул полный текст. Там было то же согласование будущих ответов, но теперь его собирали у жителей.
У ворот женщина с пакетом нажала на экран и пошла дальше. Дежурный окликнул её. Она решила, что согласилась на обработку данных для получения городских уведомлений.
Лиза увидела такое же окно на телефоне прохожего у ограды. Он пытался свернуть его, но оно возвращалось поверх карты. Внизу уже шёл отсчёт до принятия настроек по умолчанию.
— Я это не рассылала, — сказала инспектор. Она показала коллеге новое поле. — Запишите начало рассылки.
Виктор повернулся к Лизе, показывая на наружный шкаф у стены.
— Через нашу внешнюю точку идёт городской сервис. Пока она работает, двор в зоне рассылки. Отключить можно снаружи, серверную не тронем.
— Отправленные ответы исчезнут?
— Нет. Их придётся отзывать отдельно. Новые здесь хотя бы перестанут подставляться.
Лиза попросила добровольцев объяснить людям условие и помочь найти отзыв. Напомнила, что брать чужой телефон можно только с разрешения. Денис показал инспектору своё подтверждение.
— Как его отменить?
Инспектор нашла в служебной справке страницу отзыва и попросила сохранять квитанции. Денис пошёл к воротам, объясняя дежурному, как её открыть.
Виктор принёс ключ от наружного шкафа. На дверце стоял инвентарный номер Дома; пломбы проверки здесь не было. Он открыл шкаф и показал Лизе кабель питания коммутатора.
— Сверь с актом. Чтобы потом не получилось, что мы выключили другое.
Она сверила и записала время. Инспектор предупредила, что отключение будет отражено в акте. Виктор держал дверцу, пока Лиза вытаскивала вилку из розетки. Индикаторы погасли, но телефон у женщины возле ворот продолжал показывать принятое согласие.
Лиза отсоединила кабель внешней линии. Виктор помог уложить его так, чтобы конец не касался разъёма, и закрыл шкаф. На её телефоне пропала сеть Дома. Вместе с ней оборвалась связь с городским журналом происшествий.
На двух телефонах страница отзыва не открывалась. Инспектор дала Денису бумажные бланки и обещала отправить обращения со своего планшета. Отменить согласие она могла только по просьбе самих жителей.
Женщина с пакетом присела на принесённый Лизой стул. Перечитала условие и попросила помочь с отзывом.
Прохожий у ограды отказался отзывать согласие. Лиза оставила ему адрес службы и записала в журнале, что условие показали, но подтверждение осталось в силе.
Уведомления перестали приходить, но один отзыв ещё ожидал приёма. Телефон Дениса показывал отмену; в планшете инспектора его имя оставалось до следующего обновления.
По окончании срока инспектор вручила уведомление об отключении официального речного канала. Лиза прочитала его и расписалась в получении. Серверная осталась опечатанной.
Виктор принёс коротковолновый комплект с отдельным аккумулятором. Лиза держала оконную раму, пока он выводил кабель к антенне. На столе поставили приёмник с приставкой для печати сообщений на ленте.
Связь с «Береговым» искали по резервному расписанию. Первый вызов ушёл в помехи. Во второй раз ответила чужая станция и попросила освободить частоту. Лиза посмотрела на часы: за это время по городскому каналу успело бы пройти несколько предупреждений.
Она сократила сообщение до двух строк: «Не подписывать формы владельца. Связь ограничена». Денис передал бумажную копию курьеру для береговой службы.
Виктор поправил настройку и дал Лизе наушники. Она снова назвала «Береговой», медленно повторила предупреждение и попросила подтвердить приём. Несколько секунд слышала только треск. Потом сквозь него пробился голос Марины: мать повторила слова о формах владельца и спросила, что случилось.
Лиза начала объяснять про приложение, но голос оборвался. Ещё два вызова остались без ответа. Виктор показал на часы и записал время следующего сеанса. Предупреждение дошло, но объяснить запрет не удалось.
Лиза сняла наушники и открыла журнал на новой странице. Дежурные возвращались во двор по одному, оставляя копии обращений на столе. Они договорились вместе решать, что передавать. Виктор сел проверять каждое сообщение до выхода в эфир.
Приёмник щёлкнул, и приставка потянула бумажную ленту. Лиза придержала её за край, дожидаясь конца строки. После координаты «50°32′ с. ш., 137°01′ в. д.» напечаталось слово «Комсомольск». Она положила ленту возле журнала и подвинула к Виктору, оставив под сообщением место для отметки о проверке.
Глава 9. Русло с чужим именем
Марина смотрела на буй, пока его номер не сменился с семнадцатого на девятый. Она оглянулась на карту. Вернулась к бую — уже двадцать три. «Береговой» шёл малым ходом, а ветер прижимал к воде пену. До Комсомольска оставался участок, который капитан рассчитывал пройти до рассвета.
Гребнев закрыл экран с недоступным маршрутом и велел рулевому перейти на ручное управление. Эхолот продолжал работать. Под килем хватало воды, но впереди течение расходилось вокруг низкого острова.
— Номера не принимаем, — сказал капитан. — Смотрим глубину. Если начнёт падать, сразу докладывай.
Три линии прохода на втором экране назывались «Основной ход» и отмечались как действующие. Гребнев выключил его, оставив бумажную схему с промерами.
Максим положил Камень Звезды на край стола. В трещине светились три расходящиеся полосы. Он повернул камень здоровой рукой, но рисунок не изменился.
— Все три активны, — сказал он. — Дальше камень не различает.
— А нам нужен проход с глубиной, — ответил Гребнев.
Марина развернула карту Хранителя. На ней остров выглядел длиннее, а левый берег носил название, которого не было на современной схеме. Она показала лист капитану.
— Можно привязаться к этому мысу?
— Если он ещё мыс. Берег здесь подмывает. Дай мне место для промеров.
Она убрала карту с его рабочей половины стола. Хранитель у двери рубки провёл пальцем вдоль старого берега.
— Так его называли на момент записи. Это не подтверждение нынешнего хода.
— Вы здесь проходили?
— Проходил. По этой карте сегодня я бы судно не повёл.
Радист поймал обрывок резервной передачи. После позывного Дома Марина разобрала лишь слово «координата». Дневное предупреждение Лизы о формах владельца так и осталось без объяснения. Теперь передача исчезла прежде, чем получили цифры.
За стеклом рубки вода поднялась узкой белой кромкой. Она пересекла волну и потянулась к правому борту, сохраняя прямой угол. Следом обозначилась вторая линия. На выключенном экране проступила надпись: «Проход назначен владельцем».
Гребнев велел дать задний ход. Винт взбил воду за кормой, однако нос продолжал разворачиваться к правой протоке. Показания глубины пошли вниз. Судно качнуло, и снаружи раздался удар.
Матрос у двери сообщил, что за бортом натянулся конец. Максим уже шёл на палубу. У трапа Марина увидела, как белая линия поднялась к кнехту. На ней появилась мокрая оплётка; кнехт скрипнул.
— Руку береги, — сказала она.
— Держать не буду. Дай пройти.
Он взял топор левой рукой. Двое матросов вышли следом: ближний нёс багор, второй держал топор. Максим рубанул верёвку у самой палубы, не перехватывая её раненой ладонью. Лезвие застряло в оплётке. Матрос выдернул топор и довёл удар; конец отскочил за борт, оставив на краске глубокую полосу.
Новая петля затянулась на основании стойки, снова дёрнув борт к мели. Марина отступила, показывая Алине держаться у надстройки.
Корнёв опустился возле повреждённой стойки. Старая сварка расходилась, а нижний край крепления выворачивал лист обшивки. Он загнал под него деревянный клин, чтобы металл не рвал борт дальше. Матрос перерубил петлю, но вместо неё к стойке потянулись два новых конца.
Марина показала на них Алине и провела рукой вправо, повторив движение судна. Алина посмотрела на борт, потом подняла раскрытую ладонь. Она ждала подтверждения, что остановить нужно именно стягивание. Марина кивнула и показала на капитана в окне рубки.
Гребнев сбросил ход. Он показал обе пустые ладони: новая команда на движение будет от него. Алина открыла футляр и проверила крепление расколотого Колокола. Между серебряными половинами оставался просвет; отдельный осколок лежал в своём гнезде.
Она указала на натянутые концы, затем коснулась одной половины. Алина прижала пальцы к запястью. Они уже проверяли предел паузы: сорок ударов пульса без возможности немедленно повторить.
Белый тон прошёл через палубу. Концы перестали натягиваться, хотя остались на месте. Корпус больше не тащило к правой протоке. Алина считала пульс.
Глубина ещё позволяла манёвр. Марина подошла к Корнёву, пытаясь собрать команду в связку перед манёвром.
— Капитан удерживает судно. Максим ведёт. Корнёв держит борт, — сказала она. — Алина даёт нам остановку, Виктория подтверждает право идти.