Печать устья. Книга 7. Правила Чёрного дракона
- -
- 100%
- +
В воде, залившей палубу у ног Корнёва, появились буквы. Белая полоса замкнулась вокруг его ботинок. Он попытался отступить, но его прижало боком к выгнутому креплению.
— Марина, убери это! — выкрикнул он.
Она схватила его за рукав, но полоса держала ноги. Край крепления вдавился Корнёву под рёбра. Он коротко втянул воздух.
— Отменяю свою команду, — сказала Марина. — Корнёв, можешь уйти от борта. Я не назначаю тебе место.
Полоса разомкнулась. Матрос подхватил Корнёва под здоровую руку и отвёл от стойки. Марина подняла голову к рубке.
— Всем отмена моей формулы! Решайте ближайшее действие сами.
Гребнев высунулся в открытое окно.
— Я выбираю участок по глубине. Движение — по моей команде.
Максим показал на промежуток между белыми линиями.
— Проверю выход слева. Иду до носа, дальше не обещаю.
Он двинулся вдоль надстройки, удерживаясь левой рукой за поручень. Корнёв выпрямился настолько, насколько мог, и взял у матроса клин.
— Закреплю этот лист. Стойку пока оставим.
Он опустился сбоку, где мог отойти. Матрос удерживал клин, пока Корнёв забивал его.
Алина подняла ладонь перед лицом Марины и показала на себя. Решение об остановке оставалось её решением. Марина кивнула; Алина снова нашла пульс, не касаясь Колокола.
У двери надстройки стояла Виктория. Рядом с ней держался за косяк спасённый речник, которого Марина собиралась спросить о протоке. Он вышел наверх в чужой куртке и теперь пытался вернуться внутрь.
— Я останусь с ним, — сказала Виктория. — Он отказался показывать путь. Его не зовём.
Она пропустила речника и закрыла дверь от брызг. Капитан услышал отказ и не требовал другого ответа.
Максим дошёл до носа и показал промежуток, где течение проходило между линиями. В воде там плыла ветка. Она миновала кромку, не меняя скорости. Максим проверял выход по течению.
— Глубина держится! — донеслось из рубки.
Матрос срубил последний конец. Корнёв проверил клин и отодвинулся. Судно лежало без хода между белыми линиями.
Алина подняла руку, показывая конец отсчёта. Марина ждала возобновления хода, но корпус не двинулся относительно линий. Из воды больше не тянулись концы; прекратилось принуждение, а решения идти дальше ещё не было.
Гребнев посмотрел на промер, затем на Максима у носа.
— Малый вперёд. Лево десять.
Рулевой повторил команду. За кормой снова закипела вода, и нос медленно вошёл в промежуток. Максим вернулся за ограждение, когда линия прошла у самого борта. Марина держала Алину за локоть с её согласия, чтобы та могла убрать Колокол, не потеряв равновесия.
Показания глубины сначала уменьшились, потом замерли. Гребнев дал больше хода, выводя корму из узкого прохода. Судно накренилось на порыве ветра; Корнёв сел возле надстройки и обеими руками удерживал себя от скольжения. Клин остался на месте.
Белая линия за кормой свернулась в прямоугольник. На воде ещё можно было разобрать название назначенного хода, но «Береговой» уже шёл поперёк него. Гребнев не сверял с надписью ни одной команды. Когда глубина начала расти, он уменьшил обороты и направил судно вдоль левого берега.
Марина присела рядом с Корнёвым. Он держал ладонь на боку и не позволил ей поднять его за плечи.
— Сначала скажи, где болит.
— Под рукой. Дай посидеть.
Она позвала матроса с аптечкой. Под рёбрами Корнёва проступало красное пятно. Он расстегнул куртку для холодного пакета, морщась при каждом вдохе.
— Стойку надо разгрузить, — сказал он. — И к ней никого не пускать.
— Сделаем. Тебе сейчас вниз, на осмотр.
— Сам встану. Только не тяни.
Марина помогла ему подняться, подставив руку там, где он попросил. У трапа Корнёв остановился: ему было трудно повернуться. Виктория взяла аптечку и пошла с ним.
— Это я тебя закрепила, — сказала Марина. — Ты уже отходил.
— Я слышал отмену. В следующий раз начни с неё.
Он спустился, держась за перила. Максим пошёл с матросом менять повязку, на которой выступила кровь. От помощи Марины он отказался.
Гребнев записывал расход топлива. Задний ход и выход против течения сократили запас до следующей заправки.
— Сколько осталось? — спросила Марина.
Он показал запись.
— До порта дойдём. Запас на ещё такой выход я тебе не обещаю.
— Я почти удержала человека у борта. Своей командой.
Гребнев отложил карандаш.
— Тогда больше не назначай мне роль в связке. Спрашивай, что я делаю. На судне я отвечу сам.
— Хорошо. И можете остановить меня, если опять начну.
— Могу и буду.
Она вписала отмену в журнал. Пять решений были выполнены без общей формулы. Марина всё ещё пыталась придумать, как в следующий раз задать безопасный вопрос, чтобы никто не оказался у повреждённого борта.
Слева замигал огонь. Человек на берегу махал фонарём возле низкого настила. Гребнев направил на него прожектор и держал судно на расстоянии, проверяя глубину. Из переносного громкоговорителя донёсся вопрос, не нужна ли помощь.
Матрос взял мегафон, и Марина подошла с ним к борту. Женщина на берегу оттягивала лодку от освещённого настила.
— К Катиному спуску не суйтесь! Подмыло. Держите дальше, к печке!
— К какой печке? — спросил матрос.
Женщина повернулась и посветила на остаток кирпичной трубы за оградой.
— У нас так зовут. Печной проход. Муж сейчас глубину покажет.
Мужчина спустил с настила лодку и взял промерный шест. Гребнев велел ему оставаться ближе к берегу. Тот показал, где отмель кончалась, и провёл лодку вдоль её края. На старой карте Хранителя этого названия не было; на современной всё место занимал «Основной ход».
Над водой возле настила загорелись слова «Катин спуск». Марина посмотрела на женщину: та продолжала вытягивать лодку, чтобы её не разбило о сваи. Буквы не заставляли её бросить работу или повторять название. Свет потянулся вдоль берега туда, куда мужчина добровольно отвёл свою лодку.
Когда он поднял шест, возле старой трубы проступил «Печной проход». Между названиями появилась линия, повторяющая проверенный край отмели. Она не тянулась к корпусу. Гребнев сверил её с промерами и прошёл снаружи, сохранив выбранную глубину.
Марина попросила матроса поблагодарить людей. Женщина подняла руку и вернулась к лодке. Свет на берегу остался, обозначив первый участок пути, которого ни одна из принесённых карт не подтверждала.
Резервная передача пришла уже после прохода. Марина сравнила полученную координату с местом манёвра. Передача со словом «Комсомольск» опоздала; её приложили к записи о случившемся.
К рассвету ветер ослаб. Корнёв лежал в каюте с холодным пакетом на боку, а повреждённую стойку огородили. Гребнев запросил береговой осмотр инженера и возможность заправки. Ответ о приёме судна задерживался из-за отсутствующей регистрации.
Официальный катер подошёл со стороны порта. Его номер не менялся, и Гребнев сначала подтвердил его по радио, затем разрешил приблизиться. У ограждения стоял Чжоу Лян. Когда Марина вышла к борту, он поднял папку, защищённую прозрачным чехлом.
— У вас повреждение и сокращённый запас топлива, — сказал он. — Я могу обеспечить заправку. Регистрацию восстановим до входа в порт.
— На каких условиях?
— Посмотрите предложение. Здесь также имена четырёх следующих остановок. С ними вас примут без нового выбора русла.
Матрос катера передал папку на шесте. Марина приняла её, не открывая застёжку у воды. На первой странице были указаны объём топлива и причал, где его готовы выдать; за ней лежал список правильных имён всех четырёх остановок. Она отнесла папку в рубку и положила перед Гребневым рядом с записью оставшегося запаса.
Часть 2. Города, которые река помнит иначе
Глава 10. Город по заводскому гудку
К причалу «Береговой» подошёл уже под своим номером. Гребнев сверил запись с диспетчером, оставив под рукой ночные промеры. Марина держала договор Чжоу Ляна. Регистрацию восстановили до её подписи; топливо ещё предстояло получить.
Помощь связывалась с совместным управлением маршрутом. Марина зачеркнула эту строку. В приложении его группа получала право подтверждать имена на будущих остановках.
Чжоу Лян поднялся в рубку после швартовки. Он положил пропуск рядом с зачёркнутой строкой.
— Мои документы открывают доступ. Вы проверяете магическую безопасность. Временный договор, до выхода.
— Здесь написано другое.
— Обсудим границы. Сейчас вам нужна заправка.
Гребнев вызвал матроса и велел передать Корнёва береговому медику. Инженер спускался медленно, придерживая бок. Вместе с ним на осмотр отправили спасённого речника. Марина дождалась, пока оба сойдут на берег.
— Топливо и работа в этом порту. Имена не передаём. За следующие остановки не подписываемся.
Чжоу Лян придвинул лист к себе.
— Ваша оговорка будет в основном тексте. Но проверку вы проведёте вместе с нашей группой. Без доступа к оборудованию вы ничего не установите.
— Доступ не даёт вам права решать за нас.
— И не должен. Пойдёмте, начальник смены ждёт.
Договор остался на столе без подписи. Гребнев поручил судно помощнику и сошёл с ними. Максим держался за поручень левой рукой. Виктория несла журнал; Марина помогла Алине пройти трап.
За ограждением стояла смена. Люди ждали возле проходной с закрытыми дверями, хотя пропуска уже были у них в руках. Начальник смены объяснял Чжоу Ляну, что топливная линия ждёт подтверждения состава работников.
Из-за складского здания протянулся гудок. Двери открылись, и люди одновременно двинулись к набережной. Мужчина с перевязанным запястьем задержался на ступеньке. Его сосед оглянулся и шагнул к нему, но следующий сигнал развернул соседа обратно в строй.
— Павел! — позвал начальник смены.
Никто не повернул головы. Он догнал мужчину, коснулся его плеча и заглянул в лицо.
— Паша, ты меня слышишь?
Тот продолжал смотреть перед собой. Начальник смены убрал руку, потом сказал:
— Стропальщик, остановись.
Мужчина остановился. Его сосед с перевязанным запястьем прошёл мимо, держась на одинаковом расстоянии от остальных. На бейдже Павла оставалось имя, на которое он не отзывался.
На следующем гудке он снова пошёл. Затем резко свернул к товарищу, явно пытаясь догнать его сбоку. Тень у его ног оборвалась возле полосы, нарисованной на асфальте. Павел успел сделать ещё шаг и согнулся, схватившись за живот. Начальник смены подхватил его, но мужчину уже тянуло назад, к строю.
Марина остановила Максима: сперва нужно было остановить технику. Гребнев говорил по переносной рации с портовым диспетчером. Кран над проходом замер, груз опустили на площадку. Начальник смены велел закрыть движение погрузчиков.
— Можно отвести смену? — спросила Марина.
— Они идут к постам. По фамилии не отвечают. По должности выполняют.
— Тогда дайте команду остановиться.
Он попробовал. Люди замедлились, но очередной гудок заставил их двигаться снова. Павел выпрямился, вернувшись за нарисованную полосу. Его тень появилась на асфальте, а рука опять потянулась к товарищу.
Марина открыла футляр скрипки на скамье у стены. Начала с короткого сбоя в ритме, оставив паузу там, где ожидался следующий звук. За складом работал двигатель; его гул заглушил ноты. Она нажала сильнее и услышала треск возле колодки.
Трещина раскрылась, повязка на дереве сдвинулась. Марина отвела смычок. Стропальщик прошёл мимо, не заметив музыки. Алина показала на расходящийся край: усиливать звук было нельзя.
Марина убрала смычок. Гребнев подошёл с начальником смены.
— Подтверждающий сигнал идёт с набережной, — сказал капитан. — Можно изменить порядок вручную. Кто управляет сиреной?
Начальник смены указал на будку возле старой мачты. Рядом с ней стояли двое инспекторов в белых жилетах. Максим посмотрел на дорожку к будке, затем на проход рабочих.
— Через ограждение не пойдём. Слева есть калитка. Проведёте?
Начальник смены достал ключ. Гребнев согласовывал ручные сигналы с диспетчером. Максим повёл остальных вдоль стены, за ограждением.
У будки инспектор выставил ладонь.
— Пульт опечатан. Автоматический режим обеспечивает безопасность смены.
Максим остановился, не касаясь пломбы. Марина показала на Павла, которого снова тянуло за товарищем.
— Этот человек не может выйти из строя. Мы видели, что происходит на сигнале.
— У нас нет распоряжения отключать систему.
Начальник смены поднял рацию. Диспетчер подтвердил остановку механизмов и разрешил перейти на ручную подачу сигналов. Инспектор записал время, однако дверь не открыл.
— Режим меняет обслуживающий работник. Дождитесь его.
Чжоу Лян привёл портового электрика с разрешением на обслуживание. Инспектор сверил заявку, снял контрольную полосу и впустил его. Максим удерживал дверь здоровой рукой.
В будке пахло нагретой проводкой. Электрик повернул переключатель на ручной режим, но лампа автоматической подачи продолжала гореть. По стене пробежала белая строка: «Состав смены подтверждён». Следующий гудок уже готовился; на пульте уменьшалось время до запуска.
— Я отключил запуск, — сказал электрик. — А отсчёт идёт.
Марина показала Алине цифры. Та проследила, как они меняются, затем повернулась к окну, откуда было видно рабочих. На нуле люди одновременно поставили правую ногу, хотя сирена не прозвучала. Алина подняла ладонь, прося всех подождать, и указала на их движение.
Марина написала: «Команда осталась без звука?» Алина кивнула и показала промежуток между шагами, когда человек мог замедлиться. Повторила жест, пока Марина не подтвердила, что поняла.
Гребнев передал первый ручной сигнал с судна. Начальник смены ответил коротким свистком, изменив привычный порядок. Рабочие сбились на шаг, но тут же выровнялись. Павел отступил к товарищу и снова побледнел: тень начала уходить из-под его ботинок.
— У них сохраняется назначение, — сказала Марина. — Даже когда сигнал другой.
Чжоу Лян стоял рядом с пультом и смотрел на неё.
— Что вы предлагаете?
— Дать им время ответить. Без должности.
— Ответить на какой вопрос?
Она едва не предложила общую фразу. Корнёв лежал у медика после её ночной команды. Павел уже выбрал действие, а ей хотелось найти для него безопасные слова.
— Пусть сами скажут, что будут делать сейчас.
Начальник смены взял микрофон местного оповещения. Марина попросила его не называть должности и дождаться сигнала Алины. Электрик отключил автоматический ввод в усилитель, оставив микрофон; капитан подтвердил, что техника по-прежнему стоит.
Марина достала смычок и взяла его возле повреждения. Несколько лёгких нот он ещё выдерживал. Электрик подвинул микрофон к открытому окну.
Начальник смены ударил ключом по металлической стойке. Звук дошёл до прохода, и ближайший рабочий повернул голову. Марина ответила короткой нотой, намеренно задержав её. Гребнев дал с судна сигнал позже обычного. Между звуками стали слышны шаги, которые прежде совпадали с гудком.
Алина показала раскрытую ладонь. Начальник смены не заполнил паузу свистком. Марина также остановила смычок. Один из рабочих поставил ногу раньше остальных, другой замешкался и посмотрел под ноги. Белая строка на стене мигнула, ожидая подтверждения.
— Что ты сделаешь сейчас? — спросил начальник смены в микрофон.
Павел поднял голову. Вместо ответа у него вырвалось название должности. Он зажал рот ладонью, оглянулся на товарища и попробовал снова.
— Подойду к нему. У него рука болит.
Он вышел из строя. Тень осталась под ногами, хотя на пульте загорелось предупреждение о нарушении состава. Павел взял товарища под локоть и отвёл к скамье. Марина провела смычком ещё раз, не повторяя прежнего промежутка.
Рабочий позади Павла остановился у ограждения.
— Уберу тележку с прохода, — сказал он.
Он оттащил её к стене, и линия людей распалась. Женщина с рабочей сумкой попросила освободить ей дорогу к выходу. Начальник смены открыл калитку, не требуя объяснений. Виктория встала рядом, чтобы уходящего человека не отправляли назад для подтверждения.
Белая строка исчезла. Электрик ещё раз проверил ручной режим и снял палец с кнопки. Отсчёт больше не появлялся. Марина опустила смычок: повязка почти сползла, а трещина стала длиннее. Она уложила его на ткань и закрыла футляр.
Павел отозвался на своё имя со скамьи, где снимал с товарища тугую перчатку. Под повязкой виднелась кровь. Виктория вызвала медика; Марина записала время прекращения синхронизации.
Топливный склад оставался закрытым: система ждала полного состава смены и не принимала ручную запись. На причале стояла машина, которую без горючего не могли отвести от подъезда. Диспетчер просил начальника смены решить вопрос, пока следующее судно не подошло к порту.
Чжоу Лян вынул удостоверение и позвонил заведующему складом. Он не требовал вернуть рабочих в строй. Через несколько минут пришло разрешение на отпуск топлива по фактическому приёму, с отдельной записью каждого получателя.
Заведующий открыл дверь. Машину заправили первой и убрали с подъезда. Затем к «Береговому» протянули топливный рукав. Гребнев вернулся на судно принимать горючее и передал помощнику новые документы, проверив количество по счётчику.
Начальник смены пожал руку Чжоу Ляну, потом подошёл к Марине.
— Спасибо. Вместе справились. Одними вашими вопросами склад бы не открылся.
— Знаю, — ответила она.
На столе в будке лежал исправленный договор. Чжоу Лян исключил из него подтверждение имён и будущие решения экспедиции. Совместная работа ограничивалась нынешней стоянкой и безопасным выходом из порта. Его группа предоставляла топливо; Дом передавал результаты проверки этого участка.
Марина прочитала оговорку вслух. Чжоу Лян подтвердил её, но показал последний пункт: он получал место на сопровождающем катере и право присутствовать при выходе «Берегового». К управлению судном этот пункт его не допускал.
— Катер пойдёт рядом до завершения операции, — сказал он. — Иначе я не смогу отвечать за свою часть.
Гребнев по рации уточнил расстояние сопровождения и порядок связи. Когда эти условия вписали, Марина подписала договор. Чжоу Лян поставил подпись рядом и передал ей экземпляр.
Павел подошёл, когда она убирала бумаги. Его товарища уже повели к медику. Рабочий посмотрел на раскрытый журнал Виктории и спросил, обязательно ли что-нибудь говорить для записи.
— Нет, — сказала Марина. — Можете уйти.
— Я хочу сказать. Только без вашей подсказки.
Она убрала ручку с листа и дала ему закончить.
— Я человек, который ушёл со смены ради товарища. Меня звали обратно, а я всё-таки ушёл.
Виктория спросила разрешения записать его слова. Павел согласился и прочитал запись, прежде чем вернуться к товарищу. Марина раскрыла карту Хранителя, чтобы отметить место. На берегу возле проходной уже светилась точка. Она прикрыла её ладонью, затем отняла руку: свет остался в том же месте, а Павел шёл через открытую калитку и больше не оглядывался на сирену.
Глава 11. Дежурство Лизы
Денис не смог открыть дверь, хотя Лиза видела его через стекло. Он приложил пропуск и назвал себя дежурным приёмной. Замок щёлкнул, но ручка осталась неподвижной. Внутренняя кнопка тоже не помогла.
Денис отступил, освобождая место женщине с ребёнком. Лиза попросила его убрать карточку и повернула обычный ключ.
— Ты зачем пришёл?
— Людей принимать. Я же в смене.
— Что сейчас будешь делать?
Денис посмотрел на женщину, которая пыталась удержать ребёнка под навесом.
— Принесу им стулья. Потом разберусь с очередью.
Он придержал дверь, пока Лиза проверяла, свободен ли проход. На этот раз створка открылась. Денис пропустил женщину, а сам пошёл за стульями. В журнале входа вместо его имени всё ещё стояло «Дежурный приёмной».
Лиза записала случай на отдельном листе. Инспектор предупредила: исправление вчерашнего журнала будут рассматривать как изменение доказательств. Серверная оставалась опечатанной. Новый приём вели на бумаге и на ноутбуке, который не подключали к городской сети.
К полудню на столе лежало больше двухсот обращений. Часть доставили курьеры, остальные принесли жители. Женщина у окна показывала распечатку из школьной системы: её имя заменили словом «Мать». Заявление о том, кто заберёт ребёнка после занятий, теперь принималось от этой роли, а в поле подписи появлялся ответ, которого она не давала.
— Я не просила менять, — сказала она. — И в школе не знают, что делать. Учительница звонила мне сама.
Денис придвинул ей стул. За соседним столом разбирали такой же сбой в рабочем пропуске. Лиза не успевала отвечать.
Антон, вчерашний дежурный, подошёл с пачкой листов.
— Скажи, кого куда. Мы ждём.
На ноутбуке оставалась программа распределения обращений. Лиза открыла настройки, чтобы быстро распределить очередь. Последняя версия требовала, чтобы назначенный человек оставался ответственным до закрытия всех поступивших ему запросов. Отказ возвращал дело старшему смены.
Она закрыла окно. Жителям уже назначали ответы через должности, а программа делала то же внутри Дома.
Лиза попросила добровольцев подойти к столу, оставив проход свободным. Денис спросил, кто теперь старший, глядя на Лизу.
— Прежнее распределение на сегодня отменяем, — сказала Лиза. — Выберите, что можете сделать в ближайший час. Потом решите заново. Если понадобится уйти раньше, скажите, чтобы человек не остался ждать.
— А если никто не выберет его дело? — спросил Антон.
— Запишем, что помощь пока не назначена. Обещать её за другого не будем.
Денис выбрал очередь у входа. Женщина из вечерней смены взяла обращения, в которых требовалось связаться со школой. Антон выбрал звонки по оставленным заявителями номерам.
Виктор остановил её возле ноутбука.
— Ты меняешь порядок без подписи руководителя. Комиссия может оспорить всё, что вы сегодня сделаете от имени Дома.
— Мама не отвечает.
— Это не даёт нам её полномочий. Нужно записать, что вы берёте на себя, и чего не можете обещать.
Женщина с ребёнком всё ещё ждала ответа школы. Лиза посмотрела на её распечатку.
— Тогда принимаем обращения и помогаем связаться. Не подтверждаем вместо городских служб, кто есть кто.
— И срок решения. Чтобы этот час не стал бессрочным.
На чистом листе Лиза указала начало работы и время пересмотра. Виктор попросил уточнить передачу незавершённых обращений. Решили спрашивать заявителя, готов ли он ждать другого добровольца. Лиза поставила лист рядом с часами.
Двое добровольцев решили уйти. Лиза не удерживала их, хотя очередь замедлилась. Антон проводил их взглядом и принялся звонить.
Инспекторы вернулись, когда Денис принёс новый стул. Та же женщина, что опечатывала серверную, положила на стол требование предъявить оригинал журнала. Её коллега раскрыл сумку для документов.
— Мы должны забрать его на проверку, — сказал он.
Лиза достала журнал из шкафа и положила перед ними, не раскрывая.
— Осмотр здесь. Если забираете, нужна опись страниц и запись о передаче.
— Вы препятствуете проверке?
— Я предлагаю осмотр. Свидетели останутся, если согласны.
Остался Денис. Вторым свидетелем согласился стать заявитель, уже закончивший обращение.
Инспектор открыла журнал и сверила последнюю заполненную страницу с копией, которую получила вчера. Лиза держала новый лист работы отдельно. Коллега заметил его и спросил, почему сведения теперь пишут там.