- -
- 100%
- +
- Жинка погорюет, выйдет за другого, за товарища моего.
- Да, видишь, Сережа, как бывает, не выходят вдовы ни за товарища, ни за богатого любовника, все верно, мертвым свадьбы ни к чему. Налей мне чего-нибудь, чтоб нервы успокоить, ну что прошлый раз пили.
-Чачу?
-Давай чачу, не дадите чачу, я вам чучу отчебучу.
Ленка выпила, поморщилась, откусила кусочек лимона.
- А с сыном что, где ты его искать собрался?
- В том же районе, где Костя погиб. Завтра узнаю. У меня к тебе просьба будет, надо Лизу у меня прописать, и на учет в больницу поставить, где беременные. В серванте, в кофейнике деньги возьмешь, да ты сама знаешь. Купите ей с Настькой на первое время одежу нормальную, от патрона до батона, а то, подозреваю, что ничего у нее нет. В чем была, в том и приехала. И еще, когда меня искали, с детективом кольцом с сережками рассчиталась, выберите ей с Настькой поприличнее. Скажи, где деньги лежат, пусть берет сколько нужно.
- Лен, будь подобрее, я подбирал слова,- Нет у нее никого, мать умерла. Сделаешь?
- Без проблем, по прописке с Светке Козиной подойду, она у нас в паспортном столе сидит. Скажу ты просил. Она когда тебя видит, млеет как гимназистка. Чеки в сервант положу.
- Не дури, не перед кем отчитываться.
- А вдруг появится кто-то?
- Не появится. Та, которая могла появиться, живет со своим французом в Бьярриц.
- Северная королева, так это, правда, с тех пор все тянется?
- Королеву низвергли. Но в моей памяти она всегда останется королевой.
- Кто, низверг, коммунары?
- Лаборантка одного из питерских вузов, маленькая, хрупкая, с короткой прической под мальчика, которой ты халат и ночную рубашку прошлый раз давала, когда она в гости приезжала.
-Ах ты мать честная, так у вас все серьезно, а я дура думала, что она увидит твою квартиру с обоями, по которым материалы двадцать шестого съезда партии изучать можно, и фьють, только ее и видели. Ты, прежде чем баб водить, ремонт бы сделал, хочешь мы с Настькой поможем?
- Не до ремонта сейчас. Сына найду, тогда займемся.
-Налей еще.
Я налил рюмку виноградной водки, которую ребята мне передали из Северной Осетии. Помолчав, Ленка спросила:
-Ответь мне на один вопрос. Зачем тебе это надо, для чего ты это делаешь? Есть куча вариантов найти нормальную, спокойную работу, посмотри сколько охранных контор по одной Москве развелось. Тебя в любую из них с руками и ногами возьмут.
Я некоторое время молчал.
- Нет жизни мне без моей службы. Я живу пока рискую, в местах где рядом ощущаю локоть моего товарища, и где ты стоишь ровно столько, сколько стоишь на самом деле. Нельзя, Лена, посадить волка на золотую цепь и кормить мясом, поверь, он не станет гавкать и вилять хвостом. У нас два варианта уйти из этого мира. Или погибнуть в бою или принять смерть от своего наградного оружия, в приемных покоях больниц мы не умираем.
Лена, помолчав, закурила еще одну сигарету.
-Я всегда об этом догадывалась, хорошо хоть у тебя хватило ума не жениться.
- Не ума хватило, а так сложились обстоятельства. У нас был куратор, полковник, который нам лекции читал по психологии, так вот, однажды, он заставил нас в конспект записать следующее: «Никогда никому не доверяй. Не доверяй другу - он может предать, не доверяй матери - она может использовать ложь во благо, не доверяй себе, ибо ты не знаешь, что с тобой случится через минуту. Доверяй только обстоятельствам, в которых ты находишься, и действуй сообразно их».
- И где этот полковник сейчас?
- Погиб.
Полковника предал горец, которого он знал больше тридцати лет. На назначенную встречу пришел с отрядом боевиков. И нашему куратору, отказавшемуся сотрудничать с бандитами, отрезали голову.
ГЛАВА 4
Утром, проходя через КПП, я был остановлен дежурным, сообщившем, что меня хочет видеть командир. Зайдя в приемную и поздоровавшись с секретаршей, я про себя отметил, что обычно улыбчивая Наташа на этот раз тоже улыбнулась, но сейчас улыбка получилась натянутая, с оттенком тревоги. Владимир Петрович стоял спиной ко мне, оперевшись о подоконник, чуть отодвинув в стороны вертикальные жалюзи серого цвета, гармонировавшие с интерьером кабинета. Посередине стоял стол c рядами стульев напротив друг друга и у входа небольшой диван, на котором вечно что-то лежало, или груда коробок или сумок камуфляжного цвета.
- Наслышан о твоей ситуации. Мог бы сообщить, понимаю к твоей службе отношение не имеет, но все же, все же, все же… Итак, пока тебя твоя невестка ждала, узнав причину, по которой она тебя ищет, я поручил контрразведчикам с ней пообщаться. А те, не дожидаясь тебя , чтобы не терять время, решили сами все узнать . Итак.
-Сержант срочник Николаев, войсковая часть номер….., на грузовом автомобиле с водителем контрактной службы Пироговым по боевому распоряжению 1 декабря 10.30 минут выехали за продуктами.
Владимир Иванович открыл зашторенную карту.
- Вот этот блок-пост они проехали, а вот до этого, - он ткнул ручкой в красный кружок, нанесенный на карте, - уже нет. Оперативная группа в составе взвода, выехала спустя час, после получения сигнала по радиосвязи, что Урал второй блок-пост не пересекал.
- Машину нашли на обочине, кабина со стороны водителя была изрешечена пулями калибра 5,45, тело погибшего водителя находилось рядом с машиной, на земле. Метрах в трехстах от местонахождения машины были обнаружены следы ведения боя, найдено около восьмидесяти гильз калибра 5,45. Очевидно твой пацан отстреливался до последнего, метрах в пяти была воронка от снаряда подствольного гранатомета. Целью боевиков был захват грузового автомобиля, но завести не смогли, по словам зама по технической части, в машине барахлил стартер, заводили только с буксира. Наши зачистили ближайший аул, нашли трех наших военнопленных, взятых в бою три месяца назад, несколько схронов с оружием и полдесятка раненных боевиков. Обиженных хозяин дома, у которого наши пленные жили на положении рабов рассказал, что за несколько часов до выстрелов на горной дороге возле аула видели группу боевиков из банды Теймураза Бероева, позывной Файзулла, очевидно, они и совершили нападение на автомобиль. Я согласовал с командованием, поиски твоего сына ведутся, должны выйти на боевиков и предложить обмен: нашим то же есть, что предложить. Вот по твоему вопросу пока все. Если что хочешь спросить - спрашивай.
-Спасибо, Иванович, вопросов нет, я уверен, что можно, ты сделал, и вряд ли бы кто-тo сделал лучше.
Я не льстил, не было у меня этой привычки, просто знал щепетильность нашего командира , стремление во всем разобраться досконально, не упуская ни одной малейшей детали. И хотя Иванович был не из нашей среды , его назначили приказом сверху , но он быстро вошел в курс дела, вникая во все проблемы подразделения, и не только профессионального характера. Он отдал свой командирский домик прапорщику Григорьеву, а сам переехал в его полуторную квартиру на первом этаже. Имущества у Ивановича было не густо. Два старинных чемодана, с наклеенными на них переводными картинками ГДР, десяток вещмешков и сумок. Да еще старенькая Волга - пикап черного цвета.
Злые языки недоброжелателей утверждали, что во времена, когда было особенно тяжко, денежное довольствие не выплачивалось месяцами, Иванович, вместе с еще одним полковником, занимались извозом, сменив форму офицеров на гражданскую. Пикап был машиной вместительной, а у полковника был еще прицеп, оставшийся от угнанной в лихие годы машины.
-А теперь о главном. Подойди ближе к карте. Вот горные районы, Итумкали, Шатой, Борзой. Тебе он хорошо известен. Знаю там твой друг погиб. в этом районе пропал, а, точнее, надеюсь, попал в плен твой сын. По оперативной информации из эмиратов прибыл Иса Темиров, которого вы в Югославии упустили, так вот он сколотил банду в тысячу штыков. Очевидно, приехал не с пустыми руками, раз за короткое время собрал целый полк боевиков. Деньги шейхов нужно отрабатывать. Поэтому, мы ожидаем на этом участке масштабные боевые действия. Иса в своем бандитском прошлом был командиром, так называемой, армии Дудаева, во время первой чеченской. Захватывал несколько дагестанских селений, так что боевого опыта ему не занимать. Ну, и среди остальных боевиков выделялся звериной жестокостью и по отношению к нашим пленным и к горцам, перешедшим на нашу сторону. Задачу ставлю такую. В этом ауле, - полковник обвел ручкой квадрат на карте ,- живет отец этого ублюдка и старший брат, тоже бандит. Цель операции - ликвидация кого-то из родственников, чтобы выманить этого, даже не подберу слов как назвать ,палача, на похороны и там отправить в преисподнюю.
-Ясно, товарищ полковник, когда необходимо приступить к выполнению поставленной задачи?
- На сборы и подготовку группы три, нет два дня. Людей наберешь сам.
Домой я вернулся вечером. Переступив порог, я обратил внимание, что квартира меня встретила иначе. не так как встречала холостяцкая двушка, со стенами, вопившими о необходимости ремонта. Со старыми обоями. где они оторвались, были видны перестроечные газеты, намертво впечатанные в штукатурку клейстером. Правда иногда выходила кошка Муська, eсли была голодная, или Ленка забыла поменять лоток. Кошку, точнее тогда еще котенка, принесла со слезами Ленкина дочь — Настька.
- Дядя Сережа, пожалуйста, пусть Муська, поживет у вас несколько дней, пока я маму уговорю взять ее к нам. Пожалуйста!
Кошка прижилась, первое время Настька с подругами приходила, кормила, убирала лоток, брала Муську с собой на улицу. Но постепенно, по мере подрастания котенка, интерес пропал. Кошка выросла, теперь за ней в мое отсутствие ухаживала Ленка. Она однажды спросила, глядя прямо в глаза.
- Настька, подлюка, тебе кошку принесла?
-Нет, это моя кошка, Лена. Единственное живое существо, которое меня ждет в моей холостяцкой берлоге. Попугай еще был. Улетел.
Но сейчас квартира словно проснулась от зимней спячки. Чистая обувь от туфель до летних берцев стояла на обувной полке. Линолеум блестел послe влажной уборки. А из кухни доносился и приятно щекотал ноздри запах свежего супа. Именно супа.
Из зала вышла Лиза в новом, видать только купленном халате, живот еще больше выпирал, чем из-под пальто. Увидев меня, смутилась.
- Сергей Иванович, я тут поесть приготовила, вообще-то не мастерица по супам, сварила из того, что нашла.
- Суп с яйцом! Сто лет не ел такого супа. Расскажи, как день прошел, что вы там с Леной успели?
Ленка ее прописала, поставила на учет в местную поликлинику, заехали на рынок, купили кроватку, кучу детских вещей, необходимых для новорожденного и приодели мою невестку.
- УЗИ сделали? Кого ждем?
- Мальчик! Внук у вас будет, дядь Сереж, ой, простите, Сергей Иванович.
- Лиза, когда привыкнешь, если захочешь, можешь называть меня отцом. Я так понимаю отца у тебя нет?
- Нет есть, точнее должен быть, только я не знаю где, я вообще никогда его не видела, и мама не рассказывала.
Я достал из холодильника начатую бутылку коньяка.
- Лиза, позови Лену, пусть придет - отметим.
Пришла Лена с подносом, на котором стояло несколько тарелок с зеленью, сыром и колбасой.
– А чем вы закусывать собрались, супом? Ну что, сосед, за определение пола будущего ребенка, по полной! Тебе, мама будущая, - Ленка повернулась к Лизе, - уши оборвать мало, ей рожать не сегодня – завтра, а она на учет даже не становилась.
После нескольких рюмок я захмелел. Я впервые почувствовал себя дома, дома, где тебя ждут. Поймал себя на мысли, что раньше квартиру воспринимал только как крышу над головой, склад зимнего и летнего обмундирования, телевизор и холодильник. Да еще плита и диван, без них тоже никак. Кресло ко мне перекочевало из Ленкиной квартиры.
- Его кресло, - сдерживая слезы, пояснила Лена. - Все время в нем сидел, возле телевизора, иногда даже засыпал. Перед тем, последним выходом, он там и заснул. Утром, уже после его ухода, бутылку с водкой нашла возле кресла. И рюмку полную. Он к ней так и не притронулся. Я ее тогда в холодильник поставила, приедет - выпьет. А потом, - она тяжело вздохнула, - хлебом накрыла. А начатая бутылка так и стоит в холодильнике до сих пор, Папина бутылка. Настьке приказала, чтоб случайно не выкинула. Зачем она мне, Сережа? Не знаю. Постельное принесла, ложитесь. Когда уходите? Понятно, могла бы и не спрашивать. Но, я же “ СП”- свой парень, да знаю, так вы меня промеж себя называете.
Так мы называли жен погибших товарищей, брали их с собой на рыбалку, оберегали, как могли, и относились к ним как к друзьям.
Когда Лена, выкурив дежурную сигарету, ушла, я попросил Лизу.
-У тебя телефон матери Влада есть?
Она встрепенулась.
- Да есть конечно. Только это не ее, а дежурной, которая внизу сидит, на первом этаже: теть Лена, в общежитии живет. вы позвоните, а ее пригласят.
Глядя на листок с цифрами, я сидел за столом, не решаясь поднять телефонную трубку. Что я ей скажу, что она скажет мне спустя двадцать лет? Наконец решился.
- Слушаю -в трубке раздался голос немолодой женщины.
- Добрый вечер, пригласите, пожалуйста Лену Николаеву из двадцать девятой комнаты.
- Сейчас позову, если она не в ночной смене.
- Кто это? - спросил отдаленно другой женский голос.
- Да Ленкин очередной.
Через некоторое время, показавшееся мне вечностью, я наконец услышал ее голос. Услышал не без содрогания.
- Коля! Ну наконец -то, куда ты пропал, я уже тебя заждалась, гад ты эдакий!
- Не Коля это, Лена, это Сергей.
- Какой Сергей, не знаю никакого Сергея. вы, мужчина, правильно цифры набирайте и закусывайте лучше, еcли употребляете, а после пытаетесь девушкам звонить.
Только сейчас до меня дошло, что Лена изрядно пьяна.
- Сергей, отец нашего сына Влада. Лиза меня нашла, она сейчас у меня и останется здесь жить.
После нескольких минут тишины голос в трубке разразился отборными ругательствами.
Все оскорбления в свой адрес от этой сорокалетней, нетрезвой женщины, я выслушал, не проронив ни слова.
У Лены из Казельска родителей не было. Лена выросла в детском доме, отца не было изначально, а мать лишили родительских прав.
- Лена, я сам о себе все знаю. Когда мы расставались, я оставил тебе свой московский номер и номер моего друга в Калуге, кроме этого, я еще два раза приезжал в твое общежитие, но тебя там не было.
Ругательства и оскорбления прекратились.
- Так это был ты, я в Москву ездила подработать. За сыном соседки приглядывали, он у меня самостоятельный парень. А по тому номеру в Калугу я позвонила. Знаешь, что мне ответили? - Проститутка, забудь этот номер и не смей сюда больше звонить!
-Сережа, ты знаешь, как я его растила?
- Работала в кондитерском цехе, когда узнали, что беременна, чтобы не платить после родов, предложили: или аборт, или увольняйся. Я уволилась. Я сохранила этого ребенка, потому что он твой, и надеялась, что рано или поздно ты найдешь нас.
- Как ты выживала, Лена, без родителей, без поддержки?
- Тяжело, очень тяжело, спасибо подруги помогали. полы мыла в подъездах, стригла, бралась за любую работу, в Москву ездила. Два раза замуж сход, сейчас с дальнобойщиком встречаюсь, говорит, что любит, тоже замуж зовет. Может съеду из этой общаги, наконец-то?
- Ответь мне только на один вопрос, ты его найдешь?- eё голос сорвался - Я никогда ни о чем тебя не просила, не требовала, не искала, никогда! Найди, поклянись, что найдешь!
- Я найду его. Мое командование этим занимается, связались с командованием части, где Влад служит. Я клянусь, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы найти нашего ребенка. И, если бы мы нашлись раньше, все могло сложиться иначе.
-Ты хочешь сказать, что женился бы на мне?
- Без сомнения.
- Он в институт поступил, - Лена уже рыдала. - Kурс отучился, а тут Лизка забеременела, пришлось учебу бросить, на работу устроился.Tyт и военком нарисовался с повесткой, не сотрешь. Я последние деньги отдала, обещал в московской области будет служить. А он мне последний раз звонил : «привет, мам , я в Моздоке». После Ковровской учебки их курс весь на Кавказ бросили. Всех до единого.
-Лена, не последний раз, а крайний, запомни. Eсть возможность номер записать? Здесь Лиза постоянно будет жить. УЗИ сделали, внук у нас будет.
- А твоя сeмья, жена, дети у тебя есть?
- Нет у меня никого, родители есть и кошка еще, на двоих с соседями. Звони в любое время.
Закрыв дверь на кухню, я приоткрыл окно и достал Ленкины сигареты. Курил я очень редко, в основном в компаниях, где главным атрибутом была водка и сигареты. Чаепитие в офицерской среде не прижилось. Несмотря на позднее время, мне нужно было сделать еще один звонок.
Трубку поднял Слава. Служили вместе в нашем отряде офицеров ГРУ. Уволился капитаном, не дождавшись заветной пенсии и квартиры, занялся каким-то бизнесом. Вроде жизнь наладилась, приезжал на дорогой иномарке. Радости мой звонок у бывшего сослуживца не вызвал. Вспомнили былое, рассказал о своей жизни предпринимателя. Шиномонтаж и автомойка, был еще магазин автозапчастей, но компаньон оказался гадом и кинул, отобрав магазин, вместе с товаром. Но, так по жизни все ровно, бывают проблемы, но братва, то есть крыша, все проблемы решает, естественно не бесплатно.
- А чего, собственно, звонишь, денежные проблемы?
- Нет, успокойся, Тамара не спит? Дай ей трубку на минутку.
- Слушаю.
-Тамара, когда -то я одной девчонке, с разрешения твоего мужа, дал ваш номер телефона, чтобы помогли со мной связаться.
- Знаешь, что, господин офицер, мой дом и телефон не для того, чтобы сюда звонили всякие шлюхи, потому что из-за таких проституток, я всю жизнь промучилась, благодаря моему мужу, твоему другу, который не пропускал и не пропускает до сих пор ни одной юбки. Понятно?
- Понятно, Тома! Девчонка была скромной, впервые оказалась в подобной ситуации, родила, вырастила одна, теперь ее сын служит в армии, на Кавказе, возможно в плену.
А честная, верная, порядочная жена не могла дождаться, пока ее муж уедет на боевые. И стремглав неслась на встречу с начальником финансовой части майором Лозовым. Я не мог понять, почему замужние шлюхи такие правильные и честные, втайне наставлявшие рога своим мужьям, оказывались строжайшими судьями всех и вся. В том числе, и впервые оступившихся девчонок. Повисла тишина. Затем рыдания. Но приглушенные.
- Сережа! Прошу, ради наших детей, не говори ему, пожалуйста, прости …
- Не дослушав, я швырнул трубку и вырвал розетку телефона( завтра не забыть бы вставить). Этого семейства для меня больше не существовало.
В те кровавые девяностые годы ломалась не только судьба когда-то могущественной страны. Уничтожалась армия, офицеров десятками тысяч увольняли в запас. Расформировывались целые подразделения, считавшиеся элитой страны. Офицеры, оставшиеся верными присяге, брались за любую работу: помоложе грузили и выгружали вагоны, работали таксистами, гоняли машины из ставшей недружественной Прибалтики. Постарше: оформлялись в магазины ночными охранниками или сторожами на автостоянки. Денежное довольствие не выплачивалось месяцами. Иногда зарплату выдавали продуктовыми наборами из сухих пайков, которые приходилось женам продавать на рынках за бесценок, умоляя коммерсантов или торговцев забрать за сколько-нибудь. Некоторым офицерам из числа моих знакомых удалось открыть свой бизнес. Но, встречаясь с ними, я понимал, что это не те мои армейские приятели, которых я знал не один год. Ничего личного - только бизнес! Эта мантра стала девизом целого поколения. Слава Богу, что коснулось это не всех.
ГЛАВА 5
Погрузка в вертушки шла своим чередом. Как обычно ночью, или в вечернее время. Укладывались, закреплялись тросами и стяжками вещмешки, палатки. Оружие каждый держал при себе. Натужно взревев и задрав хвостовой винт, трудяга МИ-24, завывая, поднялся в воздух. Сделав пару кругов над аэродромом, лег на маршрут.
Если со стороны посмотреть на сидевших напротив друг друга десяток или, выражаясь уставным языком, отделение, можно было заметить отстраненность на лице у каждого из них. В ногах стоял вещмешок камуфляжного цвета, на который можно было опереться берцами и прислонить кофр с винтовкой. Каждый боец был сосредоточен и замкнут. Ни тени волнения, ни беспокойства. Разговаривать, чтобы сидевший рядом собеседник мог тебя услышать было невозможно из-за шума лопастей винтов и рева двигателя. Кто-то сидел с закрытыми глазами, но не спал, ибо уснуть среди такого грохота было невозможно. Кто- то смотрел, уставившись в одну точку.
Команда отправлялась на игру со смертью, и каждый из игроков понимал, что живым назад он может не вернуться. Но и мы никому не собирались желать долгих лет жизни и дарить букеты цветов. Мы отправлялись убивать людей, объявивших войну нашей стране. Войну без правил, жестокую и беспощадную. В эти моменты, чтобы скоротать время, я старался сосредоточиться на каких- то приятных воспоминаниях. Их, к сожалению, было не так уж много.
Со своими ребятами мы нечасто, но все- таки собирались на днях рождения, если виновник торжества решал устроить праздник. Чаще встречались на похоронах или годовщинах смерти наших боевых товарищей. Но, сидя за столом с горячим, только снятым с огня шашлыком и ледяной водкой, слушая музыку, рассказывая анекдоты, или вспоминая какие-то смешные случаи из нашей армейской жизни, я всегда помнил война. Она проросла колючей проволокой в моей душе, намертво впилась своим жалом и не отпускала, пыталась изменить меня на свой лад. И я не знал, как вырваться из ее смертельных объятий.
Я вспомнил свою недавнюю поездку в Петербург, точнее командировку. Сдав предписания и оформив накладные на отправленный товар, я бесцельно шатался по городу, вспоминая свое курсантское прошлое. Зайдя в Mузей фарфора, привлекший меня исключительно своим названием, я обратил внимание на невысокую худенькую брюнетку со стрижкой под мальчика, с интересом рассматривающую экспозицию. Она начала разговор первой, заметив, что я остановился возле миниатюры, изображавшей монгольского воина.
- Вы первый раз здесь?
- В Питере иногда бываю, но именно в этом музее первый раз. К своему стыду( я признался), в мои курсантские годы меня больше интересовали отнюдь не музеи. Предпочтения отдавались женским студенческим общежитиям.
- Хотите я проведу с вами экскурсию? Бесплатно, - девушка сверкнула белозубой улыбкой. - Вика, - девушка протянула мне тонкую руку.
- Сергей.
Мы полдня бродили по музею, Вика рассказала мне практически о каждом экспонате. Oтдыхали на стеклянных скамейках, стоявших вдоль стен в некоторых залах. На мое предложение перекусить последовал категорический отказ.
- Только не здесь, здесь все невкусно и безумно дорого.
Общаясь с Викой, я узнал, что с общепитом в Питере дела обстоят не лучшим образом. В мою бытность курсантом одного из престижнейших военных училищ, Ленинград изобиловал сотнями пельменных, блинных, чебуречных, рюмочных. Сменилась эпоха… На месте блинных и пельменных появились бутики, а отечественный общепит был вытеснен чуждым для русского языка фастфудом. Бигмаки, гамбургеры, чизбургеры, самса, шаверма и шаурма. В чем отличие между последними двумя, я так и не понял.
Вика предложила зайти в столовую на Невском, напротив Казанского собора. Сеть столовых называлась “ Столовая № 10 “. И была примечательна еще тем, что там был туалет. Огромная редкость для Питера того времени. Туристу, приехавшему полюбоваться Северной Пальмирой, иногда приходилось ловить или вызывать такси? чтобы добраться до туалета. Причем местные таксисты выбирали не самый короткий маршрут.
После столовой, напомнившей мне старый добрый общепит, мы с Викой посетили еще пару музеев, а на вечер она, созвонившись с подругой, пригласила меня в театр.
Давали пьесу неизвестного мне испанского драматурга “ Любовь после жизни. “ В другом варианте это было – “ Ау, Кармела ! “ Зал был полон, нам достался последний ряд, но зато практически по центру.
Я не был заядлым театралом, честнее будет сказать, к театралам я себя вообще не относил, поэтому мое внимание было больше сосредоточено на публике, на женской её части. Ниже нас на два ряда расположилась группа студентов первого-второго курса с куратором. Очевидно посещение именно этой пьесы входило в план образовательной программы института или университета. Студенты смеялись, шептались, куратор - строгая дама в очках лет сорока пяти на них злобно шикала и потрясала блокнотом. Рядом с нами сидела девица неопределенного возраста с шикарной прической, в великолепном красном платье, с браслетами на обеих руках. Она искоса бросала взгляды по сторонам, очевидно следуя советам подруг или родственниц искать будущего мужа среди театралов. Ее взгляд скользнул по мне, но? увидев рядом мою спутницу, интерес моментально испарился.