Легенда Карфагена

Юго-восток… — Хук что-то буркнул себе под нос, потер руки. - Ох, чувствую, наш командующий задумал что-то интересное. Пожалуй, он нуждается именно во мне, а не в мальчишках…

И, переваливаясь, как старая чайка, отправился к капитанскому мостику. Через некоторое время горизонт слегка потемнел. Тонкая полоска сначала показалась облаком, но вскоре матросы один за другим начали кричать:

Пираты! Пираты!

Чёрные паруса росли над морем, будто тень, надвигающаяся на свет. Корабль Гамилькара легко скользил по морским волнам.

Приготовиться! - голос Гамилькара был по обыкновению спокоен.

Всё произошло стремительно. Бронзовый таран блеснул на солнце, и вражеское судно раскололось надвое словно щепка. Крики пиратов перемешались со всплесками воды, их корабль быстро уходил ко дну. Но Гамилькар вдруг наклонился вперёд, словно что-то зацепило его внимание.

Стоп… - тихо произнёс он, и это слово почему-то услышали все.

Среди обломков, в пене и тёмных пятнах, барахтались не только пираты.. Женщины, девочки, мальчишки… они пронзительно кричали, умоляя помочь им.

Спускать лодки! Всех вытащить!

Всех, без исключения.

Команда бросилась выполнять приказ.

Вскоре на палубе уже сидели дрожащие, бледные, измученные спасенные люди. Почти у всех женщин и детей были следы верёвок на запястьях. пленных пиратов, которых успели вытащить из воды поместили в отдельном трюме, чтобы отвезти на рудники к Бостору.

Рик, проходя мимо, прошептал старому Хуку:

Господин велел разместить спасенных женщин и детей их в чистых трюмах, накормить… Как будто они наши гости.

Хук кивнул, без обычной ворчливости, ответил:

Потому что так и есть, мальчик. Сегодня они спасались от злой судьбы, потому что в Риме, они стали бы рабами, и их жизни не принадлежали бы им самим.

Гамилькар стоял у борта и, щурясь на север, снова видел один и тот же образ, чудовище, медленно вырастающее над морями. Злобный, прожорливый дракон, чёрный от дыма и крови. Он шёл оттуда, из Рима.

Вот наш настоящий враг.

Я объявляю тебе войну… - пробормотал он так тихо, словно обращался к ветру. - Вы считаете себя богами… распоряжаетесь судьбами… ломаете людей… но вы - всего лишь жадное чудовище, которому не место на нашей Земле! Вам нужны люди, чтобы сделать их вашими рабами! Рабство запрещено на земле. Каждый рождён свободным, и умрёт свободным!

Флотилия мягко срезала волны, подбираясь к берегам Сицилии. Там Гамилькар намеревался высадить освобождённых людей и передать выживших пиратов храмовой страже. Он уже собирался отдавать дальнейшие распоряжения, когда к нему подскочил взволнованный, задыхающийся Рик, так резко, что даже Хук недовольно оглянулся.

Мой генерал! В… в трюме, где женщины… случилась потасовка! Драка!

Его глаза были ещё круглее обычного, огромные, как у испуганного жеребёнка.

Женщины? Драка? - Гамилькар даже усмехнулся.

- Может, ты что-то путаешь, Рик?

Нет, мой господин! Одна пыталась бежать. Причём… — он понизил голос, почти шёпотом, она ранила двоих стражников. Я сам видел… она дерётся как воин!.

Эти слова зацепили Гамилькара. В Карфагене женщин не учили владению оружием.

Откуда же у пленницы такая ярость? Такая техника?

Он быстро спустился в нижние палубы. Слуги уже вели девушку, руки скручены, щека вся в крови, одежда разорвана. Но ее горделивая осанка и горящие глаза… в ней было что-то дикое, какая- то первобытная страсть , которая рвалась на свободу.

Подведите её ближе, - сказал негромко Гамилькар.

Девушка подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза, в тот миг Гамилькар неожиданно задержал дыхание.

В её глазах горел неистовый, почти бешеный огонь, как у юного воина, который не сдаёт оружия даже на краю могилы.

Она стояла перед ним, вся исцарапанная, разъярённая, но прекрасная по-своему. Как необъезженная дикарка, у которой невозможно отнять главное - свободу и волю.

Зачем ты пыталась бежать? - быстро овладев собой спросил Гамилькар. - Ведь мы спасли тебя и твоих соплеменников.

Кто ты? С каких земель? Ливия? Финикия?

Девушка медленно расправила плечи, приоткрыла свои чувственные, но обветренные губы и вместо ответа… выплюнула на него поток ругательств. Грубых, яростных, хлёстких, как удары кнута. Таких слов Гамилькар не слышал даже от бывалых нубийских наёмников.У него медленно поползли вверх брови. На мгновение даже Рик затаил дыхание. Девушка стояла перед ними, бросая яростные взгляды на всех, дерзкая, свободная, дикая, будто сама богиня Бури решила родиться в человеческом теле. В груди Гамилькара что-то странно дрогнуло.