Дело о лешем-застройщике

Глава 1. Мох на асфальте

Утро в Тихогорске начиналось с шума за окнами, и это было подозрительно, потому что за окнами ничего не должно было происходить.

— Что там? — спросил Орлов, не отрываясь от бумаг.

Муромцев поднял голову с дивана. Долго смотрел на окно. Потом сказал:

— Кран.

— Что кран?

— Кран стоит. Не шевелится.

Орлов отложил бумаги. Подошёл к окну. Посмотрел вниз.

Третий этаж отдела номер семь выходил во двор — тот самый двор, где был гараж, где работал Кулибин, где росла старая липа и где под липой всегда сидел Тимофей, если его выпускали. Двор был маленький, асфальтовый, уютный в своей убогости.

Сейчас на этом дворе стоял строительный кран. За краном — бытовка. За бытовкой — забор. На заборе — баннер: «ТИХОГОРСК-РАЗВИТИЕ. Строим будущее.»

— Это чей двор? — спросил Орлов.

— Наш, — сказал Муромцев. — По документам.

— А по-человечески?

Муромцев подумал.

— По-человечески тоже наш, — сказал он. — Только мы им не пользуемся, потому что там гараж и липа.

Орлов надел пиджак.

— Спускаемся.

Двор выглядел так, будто строители ушли на минуту и не вернулись лет на десять. Кран стоял. Бытовка стояла. Никого не было. Ни звука. Но в самом центре двора, там, где асфальт сходился с бордюром, лежала на земле кривая зелёная полоса — мох. Толстый, живой, ярко-зелёный. Он поднимался по бордюру, перебирался на колесо крана, оплетал строительную каску, забытую на куче щебня, а дальше полз к забору — и — все это видели — полз. Не лежал. Полз.

— Так, — сказал Орлов. — Кулибин.

— М, — сказал Кулибин. Он уже присел на корточки и смотрел на мох через лупу. В одной руке пинцет, в другой — маленький прибор с антенной, который он держал так, как держат градусник у больного.

— Что это?

— Мох, — сказал Кулибин.

— Я вижу, что мох. Что он делает?

— Растёт.

— Быстро?

— Очень, — сказал Кулибин. — По моим расчётам — восемь сантиметров в минуту. С учётом того, что мох так не растёт, — он растёт быстро.

— А что твой прибор?

Кулибин посмотрел на прибор. Потом на мох. Потом опять на прибор.

— Прибор показывает, что здесь всё в порядке, — сказал он.

— То есть?

— То есть прибор у нас безобразный, — сказал Кулибин. — Я его вчера собрал из чайника и трёх гвоздей. Он за всё берётся и ничего не умеет. Но красиво светится.

Прибор мигнул зелёным.

Из бытовки вышел человек. Немолодой, в сером костюме, с портфелем. Очень усталый. У него была борода — но борода странная, цвета коры, клочьями, будто он её не стриг, а срезал ножом. Брови — как мох. Глаза — как старый пень. На плече, поверх пиджака, лежала тонкая ветка с двумя живыми листьями.

Он посмотрел на Орлова. Орлов — на него.

— Здравствуйте, — сказал человек. — Вы, наверное, из полиции.

— Майор Орлов, — сказал Орлов. — Следственный отдел номер семь.

— Аристарх меня предупреждал, — сказал человек. — Говорил, что вы работаете с... — он поискал слово, — с нами.

— С кем?

— С бывшими, — сказал человек. — Я — бывший.

— Кто именно?

— Леший, — сказал человек. — В прошлом. Сейчас — генеральный директор строительной компании «Тихогорск-Развитие». Клинков Ерофей Матвеевич. — Он достал из кармана визитку. Протянул. — Очень приятно. Хотя, честно говоря, не очень.

Орлов взял визитку. Посмотрел.

— И давно вы — бывший?

— Двенадцать лет, — сказал Клинков. — Как лесхоз сократили.

— Может, пройдём в отдел? — сказал Орлов.

— Может, — согласился леший. — У меня как раз проблема. Я даже не знаю, уголовное это или нет. Но что-то происходит. И я не понимаю, что.

— Разберёмся, — сказал Орлов.

Он говорил это всегда. Слово «разберёмся» было у Орлова служебным, и в нём не было ни обещания, ни уверенности, но все почему-то успокаивались. Даже мох — на секунду — перестал расти.

Только на секунду.

Со стороны гаража подошёл Кулибин. Он сунул прибор в карман, а пинцет — за ухо, как карандаш. Посмотрел на лешего. Потом на ветку на плече.

— Это у вас что? — спросил он.

— Это дома, — сказал леший. — Нельзя снимать. Отсохнет.

— Понятно, — сказал Кулибин. И пошёл к отделу.

Во дворе остались: мох, кран, каска в щебне, ветка на плече лешего, и кот Тимофей — который, никто не видел когда, уже сидел на куче свежеспиленных досок у забора. Сидел и смотрел на лешего. Внимательно. Как смотрят на старых знакомых.

Леший посмотрел на кота. Долго.

— Здравствуй, — сказал он тихо. — А ты всё тут.

Кот промолчал.

Орлов перевёл взгляд с кота на лешего. Потом с лешего на кота.

— Вы знакомы? — спросил он.

— Все знакомы, — сказал леший. — Только не все помнят.

И они пошли наверх.

Глава 2. Договор на коре

В кабинете пахло чаем, старым паркетом и — странно — лесом. Как будто кто-то принёс в помещение горсть хвои и рассыпал под столом.

— Присаживайтесь, — сказал Орлов.

Леший сел. Аккуратно. Так, будто стул мог оказаться живым и обидеться. Портфель он поставил на колени, а не на пол, — из этого Синичкина сразу сделала вывод, что он либо очень вежливый, либо очень осторожный, либо у него в портфеле что-то, что нельзя отпускать.

— Итак, — сказал Орлов. — Излагайте.

Леший помолчал. Посмотрел в окно. Потом на Синичкину, которая уже сидела с блокнотом. Потом на кота, который вошёл вслед за всеми и устроился на папке «ВЕЩДОК». Потом — на дракона, Аристарха Гекторовича, который неизвестно как оказался в углу на табурете с портфелем и чашкой чая.

Кажется, дракон в этом отделе появлялся сам по себе. Никто его не приглашал. Никто и не возражал.

— Я строю, — сказал леший. — Двенадцать лет.

— Успешно? — спросил Орлов.

— Успешно, — сказал леший. — Слишком.

— Объясните.

— Объясняю. — Леший пригладил бороду. — Я выиграл четыре тендера на застройку Тихогорска. Жилой комплекс у реки, торговый центр в Заводском, микрорайон на Гнилом углу и вот — квартал возле вашего управления. Все чисто. Все по документам. Все по закону. И все — на местах, где раньше был лес.

— То есть вы рубите лес, — сказал Орлов.

— Лес уже не лес, — сказал леший. — Лес — это когда деревья живут. А то, что там растёт, уже давно — стройматериал. Я просто перевожу одно в другое. Так делают все. Разница в том, что все делают это молча, а мне — не даёт.

— Кто не даёт?

Леший посмотрел на ветку у себя на плече.

— Оно, — сказал он. — То, что я оставил. Я ушёл из леса двенадцать лет назад. Думал, всё, кончено. А оно — не кончено. Оно со мной. Я его ношу. — Он тронул ветку. — И оно теперь само строится.

— Что значит «само строится»? — спросила Синичкина.

— Сносят дом — дом стоит. — Леший говорил спокойно, как будто перечислял погоду. — Кладут асфальт — асфальт не лежит. Вырубают рощу — к утру роща на месте. Я вчера привезли блоки — блоки разошлись. Я сегодня поставил каску на щебень — каска проросла. Из неё, простите, растёт папоротник. Вы видели, я думаю.

— Видели, — сказал Орлов. — Дальше.

— Дальше — стройка не идёт. — Леший наклонился вперёд. — Я срываю сроки. Три объекта заморожены. Четвёртый — тот, что у вас под окнами, — стоит без движения восемнадцать дней. Заказчики звонят. Прокуратура спросила. Я привёз сметчиков — сметчики ушли. Я привёз геодезиста — геодезист сказал, что у меня «аномальная зона», и уволился. Я привёз попа — не помогло. Я даже привёз одного... — он замялся, — одного специалиста из области. Он сказал: «Ерофей, ты сам виноват». И уехал.

— Специалист из области — это кто? — спросил Муромцев.

— Бабка, — сказал леший. — Настоящая. Не то, что в кино.

Дракон поставил чашку.

— Ерофей Матвеевич, — сказал он. — Простите, что вмешиваюсь. Я вас знаю по документам. Вы оформляли у меня первую сделку. Помните?

Леший поднял на него глаза. И — впервые за всё время — растерялся.

— Не помню, — сказал он. — Не помню, Аристарх Гекторович.

— Двенадцать лет назад, — сказал дракон. — Вы пришли ко мне в контору. В грязных сапогах. С бородой вот такой же. И сказали: «Я продаю лес». А я вам сказал: «Лес продать нельзя». А вы сказали: «Можно, если он больше не лес».

Все посмотрели на лешего. Леший — на дракона. Дракон — на ветку у лешего на плече.

— Тогда вы подписали, — сказал дракон.

— Что подписал?

— Договор. — Дракон открыл портфель. Достал оттуда папку. Из папки — документ. Положил на стол. — Вот он. Я поднял из архива сегодня утром. Почему-то решил, что он мне понадобится.

Орлов взял документ. Пролистал. Поднял глаза.

— Это стандартный договор купли-продажи, — сказал он. — Земельный участок. Лесхоз. Стороны. Подписи.

— Да, — сказал дракон. — Это то, что видно.

— А что не видно?

— Не видно того, что у этого договора — две подписи, — сказал дракон. — Одна — его. Вторая — не человеческая.

Кулибин, всё это время сидевший в стороне, поднял голову.

— Покажите, — сказал он.

Дракон повернул к нему документ. Кулибин посмотрел. Достал лупу. Посмотрел ещё. Потом включил свою настольную лампу и навёл на нижнюю строчку. И все увидели: под обычной подписью — ещё одна. Бледная, зелёная, тонкая, будто процарапанная иглой. Она шла поперёк бумаги — и в ней читалось что-то, но не буквы, а... линии. Как корни.

— Это не подпись, — сказал Кулибин. — Это отпечаток. Как отпечаток пальца. Только пальца тут не было.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.