Снежный человек, или Как мы поймали Васю в шкуре

Глава 1. «А давайте поймаем снежногочеловека» — сказал Лёха, и все посмотрели на кнопку

Начинается всё, разумеется, на кухне. Вечер, чайник, конфеты (уже полкоробки), кто-то листает что-то в телефоне. И тут Лёха, до этого полчаса молчавший, вдруг поднимает голову и говорит с самым серьёзным лицом:

— А давайте поймаем снежного человека.

Пауза.

— Кого? — переспрашивает Соня.

— Снежного человека. Йети. Бигфута. Етти. Он же у нас — ну, в смысле, у нас, на Урале, — есть. Легенды, следы, рассказы. Вот смотрите.

Он кладёт на стол телефон. На экране — статья про заброшенный посёлок в Свердловской области, у границы с Ханты-Мансийским округом. Фотография: пустые дома, заросшая дорога, туман. Подпись: «По легендам, после проклятия шамана в этом месте поселилось существо, похожее на снежного человека. Местные рассказывали, что оно вечерами ходило по дорогам посёлка и пугало людей».

— И что? — говорит Максим. — Это же фольклор.

— Это зацепка, — отвечает Лёха с азартом. — Мы же путешествуем. А вдруг там правдачто-то есть?

— Лёха, — говорит Соня. — Стоп. Снежного человека не существует.

— А ты проверяла?

— Проверяла. Я читала научные статьи. Нет доказательств.

— Значит, плохо искали. А мы искать умеем.

Алиса уже наклонилась над телефоном.

— Красивое название у посёлка, — говорит она. — Суеватпауль. Это мансийское?

— Вроде да, — кивает Егор, — но лучше уточнить. Манси — народ такой, у них и легенды про менквов — это как раз местные «лесные люди». Если искать «снежного человека» на Урале, то искать надо именно там. Тайга, глушь, кедрач, охотничьи тропы. И туман. Всё как полагается.

— Вот! — Лёха тычет в него пальцем. — Егор в теме. Ты с нами.

— Я не сказал, что я с вами, — уточняет Егор. — Я сказал, что тема интересная.

Соня вздыхает и смотрит на кнопку. Кнопка уже стоит на своём привычном месте — на этот раз она немножко другая: по её краю выведен морозный узор, будто её присыпали снегом. Подпись та же: «НЕ НАЖИМАТЬ».

Кот-мореход, до этого спавший на холодильнике, открывает один глаз.

— Даже не думайте, — говорит он.

— Почему? — обижается Алиса.

— Потому что я знаю, чем это заканчивается, — отвечает Кот. — Мы найдём либо никого, либо что-нибудь, что нас потом попросят забыть. И в обоих случаях я окажусь виноват.

— С чего бы ты оказался виноват? — удивляется Максим.

— Потому что я кот, — говорит Кот. — Котов всегда винят. Это, так сказать, историческая несправедливость.

— Так ты с нами? — спрашивает Лёха.

Кот долго молчит. Потом смотрит на морозный узор на кнопке. Потом на Лёху.

— С вами, — говорит он. — Но я предупреждал.

Лёха нажимает.

Глава 2. Тайга, туман и первые следы

Они оказываются не в посёлке, а в лесу. Сосны, кедры, мокрая трава под ногами, туман висит между стволами и не хочет уходить. Утро. Пахнет хвоей, мокрой землёй и очень отдалённым дымом — где-то далеко кто-то топит печь.

— Это Свердловская область, — говорит Егор, глядя на телефон, который, к его удивлению, ловит связь. — Севернее Ивделя. У границы с Ханты-Мансийским округом.

— А это случайно не тот самый посёлок? — Алиса показывает рукой.

Сквозь туман, метрах в двухстах, угадываются дома. Пять, может быть, шесть. Большинство — с выбитыми окнами, заросшие. Дорога между ними — узкая, затянутая травой.

— Он, — подтверждает Соня, сверяясь с картой. — Суеватпауль.

— Суеватпауль, — повторяет Егор с удовольствием. — Мансийское. «Суеват» — это, вроде, кедровый мыс. «Пауль» — посёлок, деревня. То есть — «Кедровый посёлок».

— Я здесь недолго, — говорит Кот, который сидит на ближайшей сосне и обнюхивает воздух.

— Почему? — спрашивает Лёха.

— Здесь кто-то есть, — коротко отвечает Кот. — И он пахнет… не как обычный человек. Я бы даже сказал — пахнет очень старательно.

Никто тогда не понял, что он имел в виду.

Они обходят дома. Внутри — пусто, развал, старая мебель, чьи-то фотографии на стене в одном из домов. Алиса берёт одну фотографию в руки — семья, дети, улыбки, конец семидесятых. Она кладёт фото на место.

— Раньше тут жили, — говорит она тихо.

— А потом шаман проклял, — подхватывает Лёха с энтузиазмом.

— А потом просто Союз развалился, — говорит Соня. — И закрыли леспромхоз. И все уехали. Без всяких шаманов.

— А ты проверяла?

— Я читала.

Вдруг Максим — он уже минут десять молча ходил по краю посёлка — поднимает руку.

— Сюда. Здесь следы.

Все собираются вокруг. На влажной земле, вдоль одного из домов, чётко отпечатаны следы. Большие. Узкие. Ровные. Очень человеческие, но… не совсем. Слишком длинная стопа. Слишком разлапистая. И идут не вглубь посёлка, а — в сторону леса.

— Ого, — говорит Лёха. — Ого!

— Подожди радоваться, — говорит Максим. — Я не уверен, что это то, что мы ищем.

— А что это может быть?

— След какой-нибудь обуви. Специально сделанной. Или просто очень большой ноги. Или — снежного человека.

— Вот! — Лёха уже почти прыгает. — Значит, идём по следу!

— Куда? — Соня смотрит на туман. — Там лес на сотни километров.

— По следу, — упрямо говорит Лёха. — Он ведёт в тайгу. Или мы идём за ним, или он идёт за нами.

Соня оглядывается на Кота.

— Ты что скажешь?

Кот смотрит на следы. Потом на лес. Потом — куда-то очень внимательно, чуть прищурившись, и на секунду кажется, что он улыбнулся.

— Следы — свежие, — говорит он. — И сделаны артистично. Идёмте.

Глава 3. Засада, или Как шесть человек иодин кот ждали снежного человека

Место для засады выбрали у старой лесной дороги — недалеко от посёлка, там, где кедрач подступает к тропе вплотную. Яма, ствол упавшего дерева, кусты — всё, что нужно, чтобы сидеть тихо и наблюдать.

— План такой, — говорит Максим, который, разумеется, уже всё рассчитал. — Сидим до темноты. Никто не разговаривает. Никто не двигается. Если появится — я даю сигнал, все стоят на своих местах.

— А если он бросится на нас? — спрашивает Алиса.

— Снежный человек не бросается на людей, — говорит Егор. — Если это снежный человек. Если это менкв — тоже. Они предпочитают уходить.

— А если это не снежный человек? — уточняет Соня.

— Тогда мы тоже предпочтём уйти, — говорит Максим сухо.

Садятся. Вечереет. Тайга затихает. Комар почти не тревожит — прохладно. Из посёлка невдалеке поднимается дым — кто-то топит печь. Все удивлены, но никто не говорит.

Проходит час. Второй.

Ничего.

Лёха начинает шептать. Соня шипит на него. Егор пытается объяснить классификацию гоминидов. Кот сидит отдельно, чуть в стороне, на поваленном дереве, и смотрит в лес внимательно, не мигая.

Потом наступает момент.

В сумерках, между стволов, появляется тень. Большая. Мохнатая. Сутулая. Идёт по тропе — медленно, вразвалку, слегка наклонившись вперёд. На плечах — что-то тёмное, длинное, как шкура.

Лёха втягивает воздух. Алиса ойкает. Соня, к своему удивлению, замирает. Максим показывает рукой: сидим.

Тень проходит мимо, шагах в двадцати. И тут — Кот. Отделения, стоявший на поваленном дереве, вдруг поднимается, делает шаг — и громко, с достоинством, произносит:

— Добрый вечер.

Тень останавливается.

Медленно поворачивает голову.

Смотрит на Кота.

Кот смотрит на неё.

Все остальные — даже дышать перестали.

И тут снежный человек — разворачивается и бежит. Быстро. По таёжной тропе. Прямо в лес.

— За ним! — орёт Лёха и первым бросается в погоню.

— Лёха, стой! — Максим уже на ногах.

— Бежим, бежим! — Алиса за ним.

Погоня в сумерках по тайге — это зрелище. Мохнатое существо впереди, шесть человек позади, а замыкает всё Кот, который бежит ровно, без азарта, но не отстаёт.

— Он недалеко! — кричит Максим.

— Догоняем! — Лёха.

— Аккуратнее, тут коряга! — Соня.

— Я знал, что мы догоним! — Егор.

— Я знал, что мы не должны были вообще сюда идти! — Кот.

И вот — на небольшой поляне, у ручья, снежный человек спотыкается. Падает. И — вместо того чтобы встать и бежать дальше, вдруг поднимает руки и говорит совершенно нормальным человеческим голосом:

— Всё, всё, хватит! Сдаюсь! Не бейте!

Все останавливаются.

Снежный человек — ётти, менкв, легенда Урала — сидит на земле, дышит тяжело, откидывает с лица мохнатую накидку. Под ней — борода. Мужская. Обычная. Русская борода. Плюс лицо — усталое, хитрое, чуть виноватое.

— Василий, — говорит он. — Местный.

Кот, ничуть не удивлённый, аккуратно садится неподалёку, оборачивает хвост вокруг лап и произносит:

— Я так и думал.

Глава 4. Василий, он же Етти, и правда пропроклятие

Они сидят на поляне, у ручья. Уже почти темно; Максим разжёг небольшой костёр — огонь тут, вообще-то, не лишний, потому что ночью в горах холодно. Ётти-Василий сидит на поваленном дереве, снял мохнатую «шкуру» — теперь видно, что это сшитые вместе куски старого овчинного тулупа и какие-то искусственные волокна. Штука тяжёлая, но сносно смотрится в тумане.

— Я на пенсии, — объясняет Василий. — Дом у меня тут, в посёлке. Один остался. Вот и придумал: сделаю себя ётти. Напугаю людей — может, приедут. Экотуризм, всё такое. Сейчас, знаете, как модно — «тайна», «легенда», «маршрут к снежному человеку». Вот я и стал снежным человеком.

— Сколько вы уже этим занимаетесь? — спрашивает Соня.

— Года три. Пока приезжали — человек пять всего. Двое — блогеры какие-то, снимали. Один милиционер приезжал, интересовался. Ещё дед один. Но мало. Дороги плохие, добираться тяжело.

— А проклятие шамана? — не удержался Егор. — Это правда?

— Какое там проклятие, — смеётся Василий. — Посёлок закрыли в девяносто девятом. Леспромхоз обанкротился, всех вывезли. Кто хотел — уехал, кто не хотел — тоже уехал. Я остался. Собак держу, рыбу ловлю. Мне тут хорошо. А шаман… — он машет рукой. — Жил тут один старик, манси, действительно. Но никакого проклятия не было. Он просто уехал, когда посёлок закрывали. Устал.

— А почему легенда осталась? — спрашивает Алиса.

— Потому что людям нужна легенда, — отвечает Василий просто. — Кто-то уехал — значит, они уехали не просто так, а из-за чего-то. Кто-то остался — значит, он остался не просто так, а с чем-то. Вот и появляются «проклятия», «менквы», «ётти». Никто не хочет верить, что просто закрыли работу.

Кот в это время сидел молча, но тут поднял голову и посмотрел на Василия очень внимательно.

— Ты мне нравишься, — сказал он.

— Спасибо, — ответил Василий, ничуть не удивившись. — Ты тоже. Ты кто?

— Кот-мореход.

— Хорошая работа.

— Не жалуюсь.

Максим в это время смотрел на часы.

— У нас примерно семь минут до отхода, — сказал он ровно. — Если хотим вернуться, надо решать сейчас.

— Я бы не спешил, — вдруг сказал Василий. — У меня уха готова. С утра варил. Хотите — попробуйте. Всё равно в одиночку есть — тоска.

И тут Лёха поднял руку.

— Слушайте. Семь минут — это семь минут. Давайте так: один раз поужинаем — и отойдём. Успеем.

Максим посмотрел на него.

Потом на Кота.

Потом на Соню.

Соня посмотрела на небо, вздохнула и сказала:

— Уха — это, вообще говоря, аргумент.

Глава 5. Уха, костёр и прощание с ётти

Уха у Василия была — не уха, а открытие. Свежая рыба из ручья, картошка, лук, лавровый лист, щепотка дыма — потому что костёр. Кружки из бересты. Огонь трещит. Тайга тихо стоит вокруг. Даже комары как будто поутихли.

Сидят все вповалку. Василий рассказывает:

— Тут у нас в реке — щука, окунь, язь. Иногда — таймень заходит. Лучшее время — сентябрь. Но и сейчас ничего. Я каждый день хожу. Вот — улов на уху, остальное обратно в реку. Кто хочет — может на зиму засолить, но мне одному много не надо.

— А почему вы остались? — спросила Алиса.

Василий долго смотрит в огонь.

— Там, где я родился — этого места уже нет, — говорит он. — Там, где я работал — этого места тоже нет. Здесь есть дом, есть река, есть лес. Здесь я ещё живу. А уеду — не буду жить. Так и остался. И придумал себя ётти, чтобы было с кем разговаривать. Ну, чтобы кто-то приезжал.

— Так вы один тут всё время? — спрашивает Лёха.

— Не один. Кот есть. Собаки есть. Сосед — в трёх километрах. К нам иногда заезжают — охотники, рыбаки. Всё нормально.

Он смотрит на них внимательно.

— Вы не из района, да?

— Не из района, — подтверждает Максим.

— Из города?

— Из города.

— Ну, — Василий улыбается, — туристы. Значит, моя затея сработала.

— Сработала, — соглашается Соня. — Мы действительно приехали.

— И легенду повезёте?

— Не легенду, — говорит Алиса. — Мы повезём правду. Что ётти — это Василий. И что у него уха лучше, чем в любом ресторане.

Василий смеётся. Долго. Хорошо. И наливает всем по второй кружке.

Кот, сидящий рядом, дожидается момента и говорит:

— А теперь я скажу то, что должен сказать.

Все поворачиваются.

— Я, — говорит Кот с достоинством, — в этой истории оказался прав дважды. Первое: в том, что здесь кто-то есть. Второе: в том, что это не снежный человек. Я это понял по следам ещё в посёлке.

— По каким признакам? — уточняет Егор.

— По тому, что они свежие, — отвечает Кот. — И — ровные. Снежный человек, если он существует, не оставляет ровных следов. Он оставляет следы так, как ему удобно. А Василий — старался.

— Спалился, — говорит Василий.

— Спалился, — подтверждает Кот.

Все смеются. Даже Максим. Даже Соня.

Потом Максим поднимает руку.

— Пора, — говорит он.

Все встают. Лёха обнимает Василия — просто так, по-мужски. Алиса делает с ним селфи (Василий сначала смущается, потом соглашается). Соня записывает в блокнот: «Уха. Рецепт. Взять у Василия». Егор обещает, что опишет его случай в курсовой, как «редкий пример современной мифотворческой практики».

Кот подходит последним.

— Ну, — говорит он. — Было приятно. За уху — отдельное спасибо.

— Приезжай ещё, — говорит Василий. — Ты хороший.

— Пока не могу обещать, — отвечает Кот. — Но я запомню. Ты первый человек, который не удивился, что я говорю.

— Я вообще тут не удивляюсь, — улыбается Василий. — Здесь и не такое бывает.

Они отходят в сторону — туда, где воздух начинает слегка дрожать и мерцать. Василий смотрит им вслед. На прощание он поднимает руку и говорит:

— Ребята! Если кто спросит — я ётти. Поняли? Настоящий.

— Поняли! — смеются они.

— И уху мою запомните. Приедете зимой — ещё сварю.

— Приедем!

Мерцание. Шаг. И — кухня.

И снова — их общага. Вечер. Чайник, на этот раз горячий. Коробка конфет, уже совсем почти пустая. За окном темно, но снежинки лёгкие, первые в этом году.

Егор листает телефон.

— Интересно, — говорит он. — Кот, ты как думал?

— Я всегда думаю, — отвечает Кот с холодильника. — Это моя работа.

— А почему именно тебя он не испугался?

Кот думает.

— Потому что я тоже, — говорит он наконец, — довольно странно выгляжу. Коту в тельняшке и с ключом — удивляться не на кого. Мы с ним сразу поняли друг друга.

— А с нами он зачем разговаривал?

— Потому что устал молчать, — отвечает Кот просто.

И тут Алиса, глядя в окно, говорит:

— А может, снова поедем на Урал? Зимой. К нему. Настоящую уху на настоящем снегу.

Соня поднимает бровь.

— Давайте так, — говорит она. — Сначала сессия. Потом Урал.

— Согласен, — говор

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.