Руны. Рунический Путь Духа. Детям северной священной бездны
- -
- 100%
- +
Зарождение и падение мира описано в самой знаменитой песне Старшей Эдды — «Прорицание Вельвы». В начале всего была бездна Гиннунгагап (Gap — разрыв, зазор; Ginnunga — очаровывать):
В начале времён, Когда жил Имир, Не было в мире Ни песка, ни моря, Земли ещё не было И небосвода, Бездна зияла, Трава не росла.По обе стороны бездны находились противоположные миры: с Севера — Нифльхейм (мир теней и тьмы), заворожённый мир констант, льда и тумана; с Юга — Муспельхейм (mutspelli — уничтожающий огонь) — опаляющий, обжигающий мир огня и света.
Нифльхейм (руна Иса — I) — преимущественно сила сжатия, антиматерия, область, обладающая инерцией и стагнацией. В сердце Нифльхейма расположен ядовитый источник Хвергельмир, из которого брали своё начало двенадцать потоков — Эливагар («бурные волны»).
Речи Вафтруднира: Вафтруднир сказал: Брызги холодные Эливагара Етуном стали; Отсюда свой род Исполины ведут, Оттого мы жестоки.Муспельхейм — сила экспансии, беспрестанно распространяющаяся энергия, непрерывное движение.
Пламя Муспельхейма образовало искры, которые, встретившись с потоками льда и яда Нифльхейма, образовали активные проявления энергий Вселенной и первое протосущество — Великана Имира. Из тающего льда великие силы породили Корову Аудумлу, которая лизала инеистые камни и кормила потоком молочных рек Имира.
Имир породил великанов-турсов:
Вафтруднир сказал: «У етуна сильного Дочка и сын Возникли под мышкой, Нога же с ногой Шестиглавого сына Турсу родили».Под мышкой Имира зародились мужчина и женщина, ноги породили шестиглавого сына. В первый день, когда Аудумла лизала солёные инеистые камни, на камне появились человеческие волосы, во второй — голова, на третий день — человек, андрогинное существо, получившее имя Бури. От Бури родился сын Бор, который взял в жёны великаншу Бестлу (внучку Имира, дочь великана Бельторна). Бестла родила ему троих сыновей, которые стали первыми Асами: Божественная триада Один-Вилли-Ве — первые воплощённые законы Природы, которые создали структуру Космоса. Младшая Эдда повествует нам:
«Братьям богам не нравился мир, в котором они жили, не пожелали они сносить и господство жестокого Имира. Они восстали против первого из великанов и, после долгой и жестокой борьбы, убили его. Имир был так огромен, что в крови, хлынувшей из его ран, потонули все остальные великаны, утонула и корова Аудумла. Лишь одному из внуков Имира — Бергельмиру — удалось построить лодку, на которой он и спасся вместе со своей женой. Теперь уже никто не мешал богам устраивать мир по своему желанию. Они сделали из тела Имира землю, в виде плоского круга, и поместили её посреди огромного моря, которое образовалось из его крови. Боги назвали землю Мидгард, что означает „средняя страна“. Затем братья взяли череп Имира и сделали из него небесный свод, из его костей они сделали горы, из волос — деревья, из зубов — камни, а из мозга — облака. Каждый из четырёх углов небесного свода боги свернули в форме рога и в каждый рог посадили по ветру: в северный — Нордри, в южный — Судри, в западный — Вестри и в восточный — Аустри. Из искр, вылетавших из Муспельхейма, боги сделали звёзды и украсили ими небесный свод. Часть звёзд они укрепили неподвижно, другие же, для того чтобы узнавать время, разместили так, чтобы они двигались по кругу, обходя его за один год. Сотворив мир, Один и его братья задумали его населить. Однажды на берегу моря они нашли два дерева: ясень и ольху. Боги срубили их и сделали из ясеня мужчину, а из ольхи — женщину. Затем один из богов вдохнул в них жизнь, другой дал им разум, а третий — кровь и румяные щеки. Так появились первые люди, и звали их: мужчину — Аск, а женщину — Эмбла. Не забыли боги и великанов. За морем, к востоку от Мидгарда, они создали страну Ётунхейм и отдали её во владение Бергельмиру и его потомкам. Со временем богов стало больше: у старшего из братьев, Одина, родилось много детей, они построили для себя страну высоко над землёй и назвали её Асгардом, а себя — Асами»13.
Космический порядок строится на основе перво-жертвы: правеликан Имир должен был явиться трансформацией из силы стагнации и неотвратимого увядания через смерть для воплощения строения нового мирового организованного пространства.
Бог Локи, сын Фарбаути и Лаувейи, является принципом удержания системы мироздания в равновесии. Поэтому, когда он становится закован, Рагнарек уже неизбежен.
Предречение Гибели Богов несёт в себе внутреннюю идею вечного возвращения и обновления Мира:
Солнце померкло, земля тонет в море, срываются с неба светлые звёзды, пламя бушует питателя жизни, жар нестерпимый до неба доходит. Гарм лает громко у Гнипахеллира, привязь не выдержит — вырвется Жадный. Ей многое ведомо, всё я провижу судьбы могучих славных богов. Видит она: вздымается снова из моря земля, зеленея, как прежде; падают воды, орёл пролетает, рыбу из волн хочет он выловить. Встречаются асы на Идавёлль-поле, о поясе мира могучем беседуют и вспоминают о славных событьях и рунах древних великого бога. Снова найтись должны на лугу в высокой траве тавлеи золотые, что им для игры служили когда-то. Заколосятся хлеба без посева, зло станет благом, Бальдр вернётся, жить будет с Хёдом у Хрофта в чертогах, в жилище богов — довольно ли вам этого?Для Адепта Рунического пути Рагнарек — есть прохождение через внутреннюю борьбу, конфликты, моральное, нравственное и духовное перерождение. Бальдр, олицетворяющий Абсолютный свет, и Хед — Абсолютная тьма — примиряются и живут у Хрофта в чертогах. Хрофт — ипостась Бога Одина — Мудрый. Сознание Адепта, стремящегося к мудрости, уходит от дуального восприятия. Расширенное сознание — всегда выход «за рамки», выход из тьмы обыденности на рассвет (Дагаз) высших вибраций.
Исступление Одина на древе — есть творение Вселенной из-себя, Твоё исступлённое созерцание в расколотых дихотомиях оков иллюзии — есть созерцание Всеотца тобою.
Askr — Ясень, в мифопоэтическом сознании — человек, микрокосм, отображающий исполинский Ясень Иггдрасиль, представляющий собой фундаментальную основу как Вселенной, так и самого человека, одушевлённого триадой Один-Хенир-Лодур.
Человек состоит из десяти частей:
1. Форма (эфирное тело, двойник) — hamr — Хамр.
2. Разум (ментальное тело) — hugr — Хугр.
3. Память (эфирное тело) — minni — Мини.
4. Вдохновение — odr — Одр — исступление, из-себя-выход.
5. Душа (ментальное тело) — sal — Сэл.
6. Дух — ond — Онд — дыхание, Божественная искра.
7. Тело — lik — Лик — материальная субстанция, приводимая духом в движение.
8. Тень — skyggi — Скугги — теневой аспект души.
9. Хамингья — hamingja — удача человека.
10. Фюльгья — fylgia — дух-хранитель, несущий в себе orlog (над-законом).
Боль
Боль — это язык, на котором боги говорят с миром. Того, кто не слышит этот язык, боги игнорируют
В самом центре космоса «Эдды» драма боли: именно через нее рождается знание, формируется мудрость, утверждается язык богов. Боль не сводится к человеческим страданиям, поиск утешения остается на периферии, «болезнь» забвения обречена на змеиные чертоги Хельхейма. Космологическая боль — структурная сила, пронизывающая ткань мироздания, проецируется в раны мирового древа Иггдрасиля. Раны есть руны.
В «Эдде» боль оказывается Логосом скандинавского мира, истоком порядка. Один висит на Иггдрасиле, пронзённый копьём, девять дней и ночей, чтобы обрести руны — символы бытия. Локи заключён в пещере, пока яд змеи капает ему на лицо и всплески его боли сотрясают землю. Боги — Один, Тюр, Тор — всегда сталкиваются с болью, с жертвой, с отъ-ятием. Эта неизбежность, непредотвратимость боли — внутренний закон, необходимое условие рождения космоса и поддержания его порядка. Боль не противоречит структуре — она есть её условие.
Вопрос «Если Один — это сам Логос, то почему он страдает?» открывает фундаментальное различие между греческой философской традицией (где Логос — холодный, абстрактный разум, неизменный принцип космоса, как у стоиков или Гераклита) и скандинавской мифологической онтологией, где Логос — живой, раненый, страдающий. Один не просто воплощает разум космоса — он становится им через жертву, боль и трансформацию. Его раны — это онтологические условия мудрости. Чтобы быть Логосом в скандинавском смысле, нужно пройти через боль, потерю, смерть и возрождение. Логос здесь можно назвать процессом, где страдание — ключевой элемент познания.
Один страдает, потому что Логос в Эдде — это не трансцендентный разум, но имманентное бытие, укоренённое в Иггдрасиле — мировом древе, которое само раненое, подточенное драконом Нидхёггом, грызущим его корни, и оленями, объедающими ветви. Иггдрасиль — живая структура космоса, и Один, висящий на нём девять ночей, пронзённый копьём, становится частью этой раненой структуры. Боль — это язык, на котором Логос говорит сам с собой.
Онтология жертвы
Один не просто страдает один раз — его путь к мудрости пронизан тройной жертвой, где каждая рана открывает новый уровень знания:
Первая жертва. Глаз в колодце Мимира. В «Völuspá» («Прорицание вёльвы») и «Gylfaginning» («Видение Гюльви») Один отдаёт один глаз великану Мимиру, чтобы испить из колодца мудрости (Mímisbrunnr), расположенного у корней Иггдрасиля. Это жертва физического зрения ради космического видения. Один теряет способность видеть мир глазами, но обретает способность видеть судьбу, прошлое и будущее. Один глаз остаётся смотреть на Мидгард (мир людей), другой — на Хель (мир мёртвых), символизируя его роль как моста между мирами.
Вторая жертва. Копьё Гунгнир. Один пронзает себя собственным копьём Гунгнир (которое никогда не промахивается) перед тем, как повесить себя в ипостаси Игг («Ужасный») на Иггдрасиле. В «Речах Высокого» (138—139): «пронзенный копьем, посвященный Одину, в жертву себе же, на дереве том, чьи корни сокрыты в недрах неведомых». Копьё — символ воли, силы, решения. Ранив себя, Один демонстрирует, что воля к знанию требует самоуничтожения пыли, тени, болезни забвения. Это ритуал, где копьё открывает рану, и в глубине этой раны жизнь трансмутируется в мудрость, материя становится словом, боль становится голосом. Викинги бросали копья над врагами, крича «Óðinn á yðr alla!» («Вы все принадлежите Одину!»), имитируя его жертву.
Третья жертва. Девять ночей на Иггдрасиле. Один висит на ветру девять ночей (девять — священное число в скандинавской космологии, символизирующее завершённость цикла, девять миров), без еды и воды, смотря вниз в бездну, где руны скрыты. Это ритуальная смерть. Один приближается к границе бытия, где жизнь и смерть сливаются. В конце девятой ночи: «взирал я на землю, поднял я руны, стеная их поднял — и с древа рухнул» — боль достигает пика, и в этом моменте экстатического крика руны открываются. Руны есть семиотический код космоса, семиотическое оружие Логоса, через которое боги противостоят йотунам, кодируя смысл там, где те несут только разрушение. Взяв руны, Один становится Логосом, то есть тем, кто владеет языком бытия.
Иггдрасиль — это космический организм, постоянно неизбежно раненый: дракон Нидхёгг грызёт корни, олени объедают ветви, белка передаёт оскорбления между орлом наверху и драконом внизу. Древо живёт в боли, и Один, вися на нём, становится частью этой боли, интегрируясь в структуру космоса. Через боль Логос познаёт себя. Один не может обрести руны, сидя на троне в Асгарде, — он должен войти в боль древа, стать его раной, чтобы услышать язык бытия. Это онтология, где космос существует не в гармонии, но в динамическом конфликте, это имманентная философия, где Логос не трансцендентен, но вплетён в ткань страдания.
Имя «Иггдрасиль» означает «конь Игга» (Yggr — одно из имён Одина, означающее «ужасный, страшный»). Древо — конь Одина, на котором он скачет в смерть. В скандинавской традиции виселица называлась «конём повешенного», и Один, висящий на древе, скачет на виселице в мир мёртвых, в бездну, где руны хранятся. Один сливается с древом, становясь его частью, его раной, его болью. Три корня Иггдрасиля питаются из трёх колодцев: Урд (судьба, где Норны плетут нити), Мимир (мудрость, где Один отдал глаз), Хвергельмир (хаос, где Нидхёгг грызёт корни). Один, вися на древе, соединяется со всеми тремя: он знает судьбу (Урд), обрёл мудрость (Мимир), встречает хаос (Хвергельмир). Его жертва — интеграция всех корней, где Логос становится полным через боль.
Orlog (örlög) — «исконный закон», судьба, сплетённая Норнами, неизбежная даже для богов. Один знает orlog: в «Völuspá» он видит Рагнарёк, свою гибель от волка Фенрира. Но он не избегает — он принимает, готовясь, собирая героев в Вальхаллу, жертвуя для мудрости. Это подлинное принятие судьбы: не пассивность, но активное согласие, где воля Одина выравнивается с orlog через знание. Жертва на Иггдрасиле — ритуал принятия: Один говорит космосу: «Я готов умереть, чтобы знать».
Взяв руны, Один не становится творцом орлога (который вплетён Норнами и неизменен), но обретает активную позицию в его исполнении: он знает свою судьбу в деталях и действует в согласии с ней, создавая не новый орлог, а новые нити действия внутри уже установленной ткани. Это не власть над судьбой, а повелевание собственным поведением в её рамках — высшая свобода, доступная смертным и богам.
Руническое знание. Верни Себе Себя
Мир устроен так, что счастливы только сильнейшие. Сильнейшие — это те, кто смог оторвать «себя чужого» от «себя истинного», пройдя через пламя уничтожения ложных представлений и отождествлений, низменных желаний и признаний, став Высшей космической идеей — Пустотой Бездны, всё-в-себя вбирающей и всё-из-себя рождающей.
Я — есть и одновременно нет,
Я — одновременно и тьма, и свет,
Я — одновременно и день, и ночь,
Я в бытии и не-бытии одномоментно создаю Себя.
Где Благо есть молчанье, а очи — источник славный созерцанья.
Существенная разница
Однажды знаменитого суфия спросили:
— Что дала вам благодать?
— Просыпаясь утром, — ответил суфий, — я чувствую себя как человек, который не уверен, что доживёт до вечера.
— Но ведь это может сказать каждый.
— Да, — сказал мастер, — это действительно знают все. Но не все это чувствуют. Ещё никто не пьянел от слова «вино». Самый главный страх человека — риск онтологически не состояться: «так ничего и не сделал, не помыслил, не выразил»14. Это страх не психологического характера, не тревога, порождаемая амигдалой (миндалевидное тело головного мозга, занимающее центральное положение в формировании и запоминании эмоций). Руническое знание даёт онтологическую опору, в которой есть фундаментальные составляющие почвы Бытия. Мировоззрение человека, согласно наблюдениям мировых эпох, формируется на трёх системах:
1. Мифология.
2. Религия (для адепта — это преимущественно Трот — безусловная вера, слияние, отождествление со своим Божеством и достижение Богореализации; проявление в Мидгарде через пространство сакрального в Боге).
3. Искусство.
Не страшно умереть. Страшно умереть с вопросом: «Кто я? Где я был всю жизнь, зачем бежал, куда, для кого…». Великие дела рождаются от нужды и стеснения, величайшие — от нужды в себе самом (Наутиз — ᚾ).
Упав на скалы вечной мерзлоты, Бросаешь вызов Праху от агонии души, Погаснет дух Божественной искры, Покинет миг Последнего узора Пред хаосом над безднами разрыва вечного закона.План один на всех — Северная Мифологема не оставляет шанса справиться с фатальностью Рока даже Богам. Задача Души — выбор своего пути независимо от чужих мнений, навязанных приоритетов и угрюмых предубеждений. Немецкий поэт семнадцатого века Гофман фон Гоф-мансвальдау писал: «Душа, учись смотреть выше горизонтов этого мира!»15. Мы рождаемся одинокими и умираем одинокими, и у нас нет духовной возможности жить жизнью преемственности знаменитого «так положено, так принято».
Когда Земля «похорон и потерь» (А. Тарковский) угнетает, систематизирует механику жизни и погружает в конформизм, человек закрывается в бытие-сон, автоматическибессознательное существование, не терпящее тревожный мир и бесконечный режим спящего ожидания: «Завтра будет день — будет пища», «Завтра заживём». А будущее не наступает никогда. Его нет. Ты был в будущем хотя бы раз в жизни? Или это были лишь сухие объёмные грёзы мыслей и тревог? Всё, что мы думаем о будущем, — это Наше представление о нём. Любой прогресс так или иначе приведёт к смерти, эсхатология и энтропия неизбежны, её принятие на уровне осознания выводит на уровень жизни здесь для осуществления Райдо, пути предназначения, а не сна-бытия без зримых целей и экзистенциальной фрустрации.
Человек одержим страстями, он не может вырваться из круга внешних обстоятельств, часто которыми он прикрывает свою беспомощность и бесцельность. Принятие мига и борьба за жизнь в её свете Божественной сути — это Само-жертва во имя Себя для обретения Сути вот-Бытия, которая проходит фундаментальной основой Германского эпоса. Священный центр вне-молчания, неудержимое переживание таинства микрокосма, которое охватывает рунические энергии Мироздания, — есть чувство оформленности духовного начала в сопряжении с ощущением нематериальности бытийного существования и, как следствие, априорное убеждение в подлинном восприятии реальности внутри Древа Жизни — Оси Мира — где ты — есть точка Соединения космических Сил. Где Ты — есть путник Северного духа, где ты — обитель мудрости недвойственного восприятия. Под Иссиня-Чёрным плащом ступает Владыка Вдохновения, следуя по пути которого, Ты возвращаешь Себе Себя, скрываясь за бесконечным количеством ликов, твоих ипостасей с сохранением Истинной Сути, дарованной триадой Один-Вилли-Ве.
Ты есть триединый Дар Богов
Сознание человека ориентировано, как правило, на восприятие материальной реальности в совокупности с обособленной Волей (потребность, стимул-реакция — постоянное стремление к форме — руна Уруз и стремление к Эго-воле, выраженной «Хочу»). «Научись отделять тонкое от грубого» — принцип из Изумрудной Скрижали Гермеса Трисмегиста — тонко подмечает отделение желаний физического тела, вызванных внешними триггерами от воли Тонких тел, сопряжённых с Открытостью Богам и бытию. Отсюда духовный подиум и духовный фальсификат вкупе со слепотой. Мышление детерминировано предикатами, цепочками субъективных восприятий, уверенным прагматизмом, поэтому идеи надприродного, непостижимого, вечного «Я» подрываются имитацией критериев науки и технического прогресса.
На горизонтах млечной зияющей бездны Нам миг стяжающей тоски изволил плыть в туманы изморози Нифельхейма, Космический огонь низверг в багряные кристаллы, содрогая изначалье, Хтоническая гладь и облики примордиального стечения вращений смыслов, Рождённый в вечности безумства небосводов, Рождённый Бог в Едином в бесконечных ликах, Бог Один в исчезающей пустыне эфемерных бликов, Бог Один в благостном свечении любви и призраках орлиных крыльев. Нам нити невесомости с тобой глубины сердца вознесли. Бессмертна беспредельность в исступлении сакрального копья войны. Извечна истина в священной жертве истязания себя в создании души.Воспоминание Абсолютного «Я» — беспредельное исступление через сакральное копьё своей метафизической реальности. Практическая духовная реализация в Руническом Пути — это не путь поклонения — это Путь разрушения прежних представлений о себе, Сурт своим мечом срубит домыслы и костыли и начнётся новое космическое рождение с руной Феху.
Космогония начинается в Гиннунгагапе. Столкновение элементов рождает искру жизни. Корова Аудумбла, питающая Бура (предка богов), олицетворяет «флюидный капитал» — энергию, которая перетекает из хаоса в структуру.
В «Прорицании вёльвы» (строфа 3) подчеркивается цикличечность этого процесса. Боги создают мир из тела Имира, превращая хаос в космос. Но в эту систему изначально встроена энтропия — предвестие Рагнарёка. Феху здесь выступает как принцип обмена: чтобы мир жил, энергия должна циркулировать.
Хвергельмир — это кипящий котел в Нифльхейме, расположенный под корнями древа Иггдрасиль. В нем обитает змей Нидхёгг. В скандинавской космологии это пространство воплощает «архэ» (первоначало) хаоса.
Из Хвергельмира изливаются одиннадцать рек Эливагар. Они несут ледяной яд, но одновременно питают корни мирового древа. Согласно «Видению Гюльви» (гл. 15), это кипение является поддерживающим элементом движения. Здесь хаос выступает как необходимая сила для возникновения жизни, подобно пустоте Гиннунгагап, где встреча жара и холода породила великана Имира.
Философски Хвергельмир близок к «вечному огню» Гераклита. Здесь первоматерия находится в состоянии постоянного изменения (panta rhei). Из этого «кипения» рождаются противоположности: лед Нифльхейма и пламя Муспельхейма.
Лингвистически имя Hvergelmir (hver — «горячий источник», gelmir — «бурлящий») указывает на нестабильность. Корень *gel (индоевропейское «замораживать/кипеть») объединяет в себе сгущение и разрежение.
Здесь возникает связь с руной Феху. Она открывает первый атт и кодирует первичную экспансию энергии. В мифологии Феху — это скот и подвижное богатство. Подобно рекам, текущим из Хвергельмира, Феху — это поток энергии из хаоса в упорядоченный мир. Однако это богатство несет в себе «яд» энтропии: чрезмерное накопление ведет к разладу, так же как ядовитые реки подтачивают корни Иггдрасиля.
Рунический путь — это «малые» и «великие» мистерии, которые ведут к отождествлению с Высшим состоянием.
Первый Атт — «малые» мистерии, где мы раскрываем потенциальные энергии возможностей человека. Горизонтальная реализация. Путь от Бога.
Феху (богатство, скот) — сила экспансии; движущая сила, раскрытие в себе потенциала, заложенного в рождении Духа.
Уруз (морось, окалина, зубр) — проявление формы; жизненная энергия, наполнение эфирного тела энергией Первозданной силы коровы Аудумлы, Матери Земли; вскармливающая и питающая энергия силы для свершения действий в Мидгарде.
Турисаз [великан (турс), шип] — индивидуальная воля; граница сознания и бессознательного, проявление воли для наведения порядка; структурирование жизненных процессов согласно безусловной решительности; высокий уровень напряжения в процессе преображения.