КР-V. Сверхновый

Шаги приблизились. В отражении двери я видел, как девушка-доктор приблизилась и встала рядом. Видимо, молчать она не умела от природы, знаете, есть такие люди, которые и сами с собой могут вполне нормально поговорить.

— Вам пока туда нельзя, мой капитан, — вздохнула девушка.

— Капитан! — восторженно повторил внутренний голос и пояснил: — Здесь стерильная зона, а ты еще недостаточно окреп. К тому же видел, какое там движение, а без слуха тебя там просто затопчут.

Я был вынужден согласиться с его доводами. Но про то, что слух вернулся, решил пока не говорить, может быть, еще что-нибудь полезное узнаю, кроме того, что я капитан. Кстати, сразу стало понятно, почему меня вот так персонально лечат и почему быстро и без проволочек восстановили зубы.

Капитан — это вам не простой десантник, кусок космического жаркого, как нас еще называют. Капитан — это стратегия, тактика и от ста до трехсот человек в прямом подчинении. Это, конечно, еще не майор, который может командовать тремя капитанами и их людьми, но уже и не лейтенант, командующий одной фалангой.

— Хватит смотреть, пошли завтракать и на процедуры, — скомандовала девушка и, повернувшись в отражении двери, пошла прочь.

И тут я чуть не прокололся, было даже развернуться собрался, но внутри черепной коробки раздалась жесткая, как сталь, команда внутреннего голоса:

— Стоять! — Я даже вздрогнул от неожиданности. — Ты чего это удумал? Разоблачить нас хочешь, боец! А не шпион ли ты часом?

Я усмехнулся, пытаясь придумать, чьим шпионом нужно быть, чтобы поселиться в своем теле и стараться ему навредить.

Тем временем женщина вернулась и тронула меня за плечо, привлекая внимание.

Процедуры были странными, меня уложили в капсулу восстановления и накрыли крышкой. Потом включился синий цвет, его сменил красный и затем фиолетовый. Через десять или пятнадцать минут такой терапии девушка открыла крышку и жестом пригласила меня обратно в ту комнату, где находилась кровать.

Здесь обнаружился сервированный на одного столик с завтраком. Хотя нет, высоких стаканов с напитком было два, значит, девушка составит мне компанию. Скорее всего, она уже покушала где-нибудь в столовой для персонала или в своей каюте и теперь просто посидит возле меня со стаканом сока. Это даже хорошо, нет, я бы и один перекусил, но в компании с девушкой еда будет приятнее.

В этот раз меня кормили не однородной массой, а нормальным рационом, даже порция неизвестного, но настоящего мяса была, на котором я с удовольствием опробовал свои новые зубы.

Девушка наблюдала за мной с нескрываемым интересом. Нет, она не пялилась, а просто поглядывала в мою сторону, то и дело попивая из высокого стакана, в котором, как я понял, был натуральный сок. У меня был точно такой же, в нем даже крупная ягода была, одна, огненно-рыжего цвета.

Я тоже поглядывал на девушку. Ее движения были плавными, аристократичными, девушка даже салфеткой пользовалась, аккуратно промокая ее уголком уголки своих пухлых губ, что только привлекало к ним внимание. Вскоре сок в ее стакане почти закончился, и, с тоской глядя на ягоду, девушка вздохнула и попросила:

— Подай вилку. Пожалуйста.

И, еще до того, как я понял, что слышать этого был не должен, я протянул ей требуемый прибор.

— А ты шалунишка, мой капитан! — восторженно объявила девушка, принимая прибор, и спросила: — Давно слух вернулся?

— Утром, — поняв, что скрывать данный факт уже бесполезно, ответил я.

Голос у меня был почти такой же, каким разговаривал со мной внутренний голос. Только чуточку более хриплый, но это от того, что я им еще не пользовался.

— Как тебя зовут? — спросил я и, отставив стакан, добавил: — Что произошло?

— Все хуже, чем мы предполагали, — задумчиво проговорила девушка и, вздохнув, принялась отвечать на мои вопросы: — Меня зовут Ира, просто Ира, так мне больше нравится. К тому же на корабле других Ир нет, поэтому не ошибешься. А произошло. Мы прошли через черную дыру, корабль получил повреждения. Ты пострадал и подвергся восстановлению.

— И зачем мы полетели в дыру? — искренне удивился я.

— А вот это ты должен вспомнить сам, мой капитан. Иначе твой мозг воспримет мою информацию как данность и не станет напрягаться. А ты нам нужен в здравом уме и твердой памяти. Поэтому будем будить воспоминания, восстанавливать работу секторов памяти мозга.

— Как?

— Есть технологии, — сложила губки уточкой Ира и, посмотрев на меня несколько секунд, продолжила: — Потеря памяти бывает разная. В твоем случае это, скорее всего, защитная реакция организма. Психологическая защита от неприятных воспоминаний. Нужно просто разрушить психологическую защиту, и воспоминания восстановятся.

Весь день космических суток, которые отмеряли часы на стене в каждой из двух доступных мне кают, я выполнял разные тесты. Оказалось, что я бегло читаю, считаю и даже могу проложить курс для корабля. Даже принимать поправки и отклонения орбитальных взаимодействий и сил могу просчитать, помня таблицу масс тел и критических объемов.

А еще красный, синий, квадрат, куб, прямоугольник и овал. Мягкий, жесткий, угол, фиолетовый, прямой. Я знаю и понимаю массу различных свойств, параметров и условий их применения в локации, но не помню ни одного события, даже сказать, откуда у меня такие познания, и то не могу.

Потом был обед, полноценный обед из трех блюд, которые я тоже знал. Даже кислый сок, который мне налили в один из двух высоких стаканов, я вспомнил. Нет. Не название, не название ягод, из которых он сделан, а сам вкус. Хотя такой вкус навряд ли возможно забыть.

После обеда тестирование моего мозга продолжилось. Только в этот раз к моей голове подсоединили несколько десятков датчиков, связанных в странную конструкцию, напоминающую шапку, только с толстой косой проводов, уходящей от затылочной области и спускающейся вдоль позвоночника. По пути к косе присоединились еще датчики, которые прилепили в район сердца, сонной артерии и солнечного сплетения.

Девушку звали Ира, она сама так сказала, томно вздохнув и не отвлекаясь от плоского монитора, на который выходили разные параметры с датчиков. Параметры выходили в виде столбцов с цифрами, и я удивлялся, как это девушка успевает все их фиксировать.

— Я фиксирую не все. Вот смотри, — Ира повернула монитор, чтобы я тоже видел, — в спокойном состоянии параметры не меняются, видишь? Тут и тут стоит двести единиц, а здесь сто восемьдесят. Остальные точки нас пока не интересуют, их параметры обработает компьютер и выдаст нам результат, да и изменяются они достаточно быстро. А теперь я тебе расскажу историю, она выдуманная мной, даже не так, я прямо сейчас буду выдумывать и рассказывать тебе историю, и мы посмотрим, как изменятся параметры восприятия.

История у Иры получилась интересная, в ней один космический десантник, почему-то вместе с девушкой, вырвался из плена и крушил базу противника, оказавшись внутри научного корпуса. Причем они с девушкой еще и счет вели уничтоженным противникам. Потом к ним на помощь пришел искусственный интеллект космического корабля и включил деморализующую противника музыку. Так наши победили.

Во время рассказа указанные Ирой параметры менялись в сторону увеличения, иногда достигая четырехзначных значений. А на некоторых словах показания стремительно проседали, едва не до нулевой отметки. Поэтому, когда история закончилась, я вопросительно посмотрел на девушку.

— Мозг помнит все слова и положительно относится к истории и событиям в ней, — пояснила Ира, указав старомодной указкой на столбики с параметрами, — но в истории были слова, значения которых ты не знал. И твой мозг их просто пропускал, вычеркивал из повествования.

— И что за это слова такие?

— Не знаю, — беззаботно пожала плечами Ира, — я их сама придумывала по ходу рассказа, в них и в самом деле нет смысла, лишь набор звуков. Да и неважно это. Важно, что твой мозг их отсеял, то есть сработал как надо. А это значит, что повреждений в нем нет, и память обязательно вернется.

— А девушка — мозгоправ, — озадаченно прошептал внутренний голос, — того и гляди, до меня докопается…

Я невольно усмехнулся, заметив, как колыхнулись показатели на точках, которые мы сейчас не контролировали.

Как бы это странно ни звучало, но к вечеру я устал. Устал настолько, что цифровые значения мозговой активности практически перестали отклоняться, и Ира, с заметным сожалением, сняла с меня шапочку датчиков. Облегченно вздохнув и довольно потянувшись в своем кресле, я попрощался с доктором Ирой и пошел в душ.

Ира вошла в комнату, отведенную мне для сна, когда я уже улегся на широкую кровать.

— Мой капитан, — томно вздохнула Ира, — я пришла напомнить тебе еще кое-что…

Белый халат скользнул к ее ногам, оставив девушку совершенно голой. Зрелище было настолько красивым и неожиданным, что я даже не успел никак среагировать, а Ира уже сделала плавный шаг, приближаясь к кровати.

— Неужели ты настолько все забыл? — глаза девушки наполнились слезами, — а как же МЫ? Ты и этого не помнишь? Но как…

Я понял, что девушка сейчас заплачет, и поднялся. С одной стороны, было несколько неудобно, что девушка была абсолютно голой, но с другой стороны, обнимать эту красивую девушку было очень приятно, а упругие округлости ее тела заманчиво впечатывались в мои ребра.

— А мы были вместе? — обнимая девушку, уточнил я.

— Угу, — шмыгнула носиком Ира.

— Я не помню, — мне было искренне жаль, — но, может быть, вспомню по ходу… Ты же говорила, что при сильном потрясении память может вернуться… Ты мне поможешь все вспомнить?

— Угу, — вновь шмыгнула носом Ира и подняла на меня полные слез глаза, — конечно, помогу.

— Ира? — мы лежим в постели.

Я провел кончиками пальцев от розового ушка к подбородку и плавно вниз, по шее, по ложбинке между грудями…

— А руки-то помнят, — усмехнулся внутренний голос.

— Ира, — повторил я, — ИРА.

Я немного отстранился, внимательно посмотрел на девушку, она повернула ко мне свое лицо, с интересом посмотрела на меня, в глазах ее читался вопрос.

— ИРА, — повторил я, — Искусственный Разум?

— Паша! — пухлые губки собрались в четкую линию, — Ты утром-то не мог вспомнить? Это каким нужно быть занудой!!!

Ира буквально выскочила из постели и с плохо скрываемой обидой в голосе продолжила:

— Ладно бы вспомнил утром или Алену, так нет! В самый неподходящий момент!

Рядом с Ирой появилась голограмма смуглой девушки, скорее женщины, одетой в синий рабочий халат и сжимающей в руке голографический плазменный паяльник.

— Зачем голограмме паяльник? — удивленно спросил внутренний голос, но я оставил его без ответа, вспомнив смуглянку с черными провалами бездонных глаз.

— Здравствуй, Аза.

— Здравствуйте, мой император, — кивнула смуглянка.

— В следующий раз у меня будет зеленоватое тело, покрытое мелкой шерстью и хвост, — обвиняющее ткнула в меня пальцем Ира.

— Как это? — не понял я.

— А вот так! — во всю стену каюты появилось изображение улыбающейся девушки с зеленой, бархатистой кожей, которая и в самом деле напоминала шерстку.

— Тьянга, — улыбнулся я, вспомнив ее имя.

Утром я завтракал в гордом одиночестве. Было не совсем понятно, как искусственный разум, продукт высоких технологий, мог обидеться, но это произошло. Мы даже немного подискутировали с внутренним голосом на эту тему. И даже пришли к общему выводу, решив, что нужно как можно быстрее восстановить память, ведь именно там должны быть ответы на все вопросы.

Потом я вышел в лечебный отдел, и девушка, мельком глянув в мою сторону, перестала подтачивать миниатюрным напильником ноготки и указала мне на камеру восстановления. Потом был комплекс световых процедур, во время которых появилась Аза со своим паяльником и стала показывать мне разные картинки.

Постепенно в моей памяти стали всплывать образы и целые сцены, это больше походило на просмотр видеофайлов за закрытыми веками, только кино было для одного зрителя. Хотя внутренний голос тоже смотрел и даже пояснял некоторые моменты, видимо, к нему наша общая память возвращалась быстрее.

Детство, я мечтаю стать исследователем космоса. Отбор, много тестов, изнуряющие мозг тренировки памяти и восприятия, отладка реакций. У меня даже от воспоминаний голова начала болеть, а уж представить, что я пережил, когда проходил это в юном возрасте, вообще страшно. Но меня зачислили в летную школу, я добился своего!

Веселая юность, студенческие вечеринки, девушки. Я — косячник и залетчик! Нет, меня просто назначили крайним, кто-то же должен быть виноват, так почему бы не я? Строгие лица педагогического состава летной школы, три представителя разных заведений, которые отбирают выбывших пилотов в параллельные учебные заведения. Механик морщится, ему тоже не нужен курсант с такой дисциплиной. Навигаторов представляла уставшая женщина, взгляд ее беспристрастен и смотрит куда-то на стену сквозь меня.

— Вы будете окончательно отчислены и переведены в одну из колоний, — выносит приговор директор.

Мне обидно. Столько лет учебы и все псу под хвост! Меня и в колонисты! Да я же уже вполне могу ходить третьим помощником капитана на каботаже! Я же курс прокладывать умею, что в пространстве, что в подпространстве! Да я!!!

— Обернись! — раздается команда.

За моей спиной голограмма моложавого адмирала, у которого форменный китель висит на одном плече, просто чтобы его было видно, в то время как сам адмирал в разноцветной майке и шортах стоит за барной стойкой.

— Красавчик. — Вздыхает голографический адмирал. — На второй практике ты угнал учебный челнок, чтобы покатать девушку, а потом сослался на неисправность ограничивающей полеты программы? Как ты ее взломал?

— Коротнул схему на корпус, — поморщился я, решив рассказать неизвестному правду, терять-то мне было нечего. — После перезагрузки обновил с расширенными данными, вполне достаточными для достижения учебного корпуса.

— Хорошо, — оскалился адмирал. — На корабельной практике кто запер третьего помощника в отсеке механика и три вахты исполнял его обязанности, пока бедолагу не нашли? Кстати, как ты отключил внутреннюю связь, чтобы он не вызвал помощь?

— Там замок сам захлопнулся, расследование подтвердило, а искусственный разум корабля подтвердил неисправность, — возразил я.

— Посмотри на тех, кто сейчас у тебя за спиной, — усмехнулся адмирал и отпил коктейль из высокого стакана. — Вот они тебе поверят, точнее уже поверили, а я нет. Слишком все вовремя вышло, так не бывает. Рассказывай!

— Мне помогали, — неопределенно ответил я.

— Во время планового обновления системы искусственного интеллекта корабля было обнаружено вмешательство, благодаря которому некто вступил в преступный сговор с этим самым интеллектом. Дальше рассказывать?

Я лишь вздохнул. Элиз, разум корабля, была очень интересным собеседником, способным делать собственные выводы, а прокачка сговорчивости и мнительности легко убедила ее в том, что третий помощник просто нуждается в изоляции. Но рассказывать об этом я не хотел.

— Я забираю его, — объявил адмирал куда-то за мою спину, а для меня добавил: — Будем из тебя космического разведчика делать.

Академия космической разведки — сборище фанатиков далекого космоса, хулиганов всех рас и возрастов, самые отчаянные и упертые. Многих забрали из разных школ пилотов, из групп высадки, из штурмовых отрядов. Критерий отбора один — неординарность мышления.

Вся академия делится на банды учеников, именуемые кланами. Администрация это дело поощряет и всячески поддерживает, учреждая разные призы для кланов, провоцируя клановость и сплоченность внутри клана. Поэтому нет ничего удивительного, что я тоже попал в клан.

Клан назывался «Красная рука», и я почесал в районе левой ключицы, у меня появилась специальная татуировка в виде красной руки на золотом щите. А мы-то с внутренним голосом всё никак вспомнить не могли. Что бы этот знак мог означать! А оно вон как оказалось.

Первые разведывательные вылеты в составе экипажа. Двое, я и капитан, осмотр планетарного скопления, сбор данных, поиск разумной жизни. Самостоятельные несения вахты, наблюдения. Пять лет разных заданий, между которыми вполне веселая жизнь на научном крейсере разведчиков.

Назначение капитаном, приемка корабля. Свой корабль и первый свой искусственный интеллект, правая рука капитана, бархатистый мужской голос, который дает советы, рекомендует, следит за кораблем и курсом. «Игрик 2715/А78у» — это и имя разума, и название корабля, впрочем, интеллект и есть разум корабля — сам корабль.

Напарник тоже недавний выпускник академии разведки, только он из другого клана и на два года моложе. Моложе и наглее. После первого же совместного вылета был вызов к адмиралу и взбучка. Оказалось, что напарник написал целых три рапорта и прошение назначить его командиром вместо меня, всего такого непутевого. А я просто отказался от него, от него и кого бы то ни было.

Первым делом, отправляясь в одиночный полет, я изменил настройки искусственного разума, назвав его женским именем ИРА и сменив голос на женский. Потом были три полета и большой космический порт, где проходят плановую модернизацию вот такие вот космические скорлупки, на которых летают космические разведчики. И короткий отпуск на время ремонта корабля.

Что Алика самый крутой, опасный и разыскиваемый в пяти мирах хакер я не знал. Для меня она была просто девушкой, немного замкнутой, страдающей паранойей и живущей в доме с пятью выходами, что казалось очень романтично. А еще романтичности добавляла ее страсть к переодеваниям и смене внешности.

Это потом, когда я вернулся на обновленном корабле на научник, для установки обновленной системы смешения топлива, которая была секретной разработкой и устанавливалась только на корабли разведчиков, я обнаружил данные Алики в списках особо опасных. Но было уже поздно! Я уже купил у нее дополнительную прошивку для искусственного разума корабля, способную сделать из простого интеллекта практически настоящую женщину. В смысле, характер, ум и проницательность, юмор и умение заботиться о капитане. Остальное было настроено на саморазвитие, обучаемость на различного рода историях с возможностью перенятия лучших черт характера.

Там еще был усовершенствованный модуль создания голограмм, позволяющий создавать эти самые образы в любом месте, где есть доступ к бортовой сети и базе данных. Еще переводчик и много всего полезного, что даже для меня не перечислили, сказав, чтобы не забивал себе голову.

Шел второй космический день полета, на всех кораблях установлено одно внутреннее время, чтобы у экипажей был свой день и ночь. Дело шло к вечеру, когда из душевой вышла девушка в махровом халате и с тюрбаном полотенца на голове, какие обычно наматывают девушки, чтобы сушить длинные волосы.

Сказать, что я был в шоке, это все равно, что вообще промолчать. Я даже забыл, как и что говорить, лишь безмолвно смотрел на девушку, которая послала мне воздушный поцелуй и исчезла в коридоре, разделяющем каюты и ходовой мостик от реакторного отсека и выходного шлюза.

— Ира! — требовательно позвал я, и, к моему немалому облегчению, девушка вернулась в общую каюту и вопросительно посмотрела на меня.

Так мы и смотрели друг на друга долгих пару минут, пока я не понял, что пора бы уже что-нибудь сказать.

— Давай договоримся, что ты никогда не будешь вот так расхаживать по кораблю.

— А вот так? — халат на девушке медленно растаял, оставив передо мной обнаженную красотку.

— Так тем более, — поперхнулся от неожиданности я.

— Так? — голограмма подернулась дымкой, и перед моим взором предстала настоящая роботесса с пластиковыми пластинками, пучками проводов, шарнирами и выразительными светодиодами глаз.

— Никак, — поморщился я, — совсем никак! Я летаю один и хочу, чтобы это так и оставалось.

— Зануда, — роботесса показала язык и ряд за рядом исчезла, как будто бы стерлось изображение.

А на следующий день я впервые услышал о нехватке ядреного пойла у некоей Никитичны. Через месяц мне стало интересно, что это за такое пойло, что о его количестве докладывает искусственный разум моего корабля. Мы как раз были на очередном задании, когда выяснилось, что то самое пойло вполне можно приготовить и в условиях нашего корабля.

Так все совпало, что примерно в то же самое время к нам присоединилась Аза, цифровая императрица развалившейся империи. И о том, что она самозванка, мы узнали лишь после захвата двух миров ее империи и отдаленной космической станции.

Я посмотрел на свою руку и нажал на ноготь, под которым нашелся тайник с тонкой пилкой, способной распилить практически любой материал. В других ногтях были разные другие полезности, включая стимулирующие красные таблетки.

Я вспомнил все, и Алену, и что она где-то в космосе родила ребенка. Еще вспомнил, как мы отправились на поиски наследника уже моей империи, а вот дальше все еще стоял блок. Я не помнил, нашли мы наследника или нет, и все еще никак не мог понять, за каким таким гурдынским котом мы полезли в черную дыру.

— Ладно, потом вспомнишь, когда-нибудь, — сжалилась Ира, — теперь о том, что ты должен знать.

— Пойдем на ходовой мостик, — поднялся я, — там оно нагляднее будет.

— Не получится, — помотала головой Аза, — рубка и ходовой мостик повреждены во время перехода. Единственное безопасное для вас место — это ваша каюта и каюта, переоборудованная под восстановление. В любом другом помещении корабля вы не выживете без скафандра.