КР-V. Сверхновый

Самое сложное в работе разведчика — это ждать и наблюдать. Космическая разведка отличается в этом плане не сильно. Единственно, делать это можно с максимальным комфортом.

Наблюдение показало, что экипаж корабля немногочисленный. Мы одновременно видели только двоих, они поднимались на плоскости крыла и осматривали пробоину.

Наши совместные наблюдения позволили прийти к выводу, что корабль у них примерно того же класса, что и у нас. Они тоже могут садиться на поверхность планет или стыковаться с другими кораблями в космосе.

— Мой капитан, вы должны это видеть, — прервал мои мысли взволнованный голос Иры.

То, что происходило на поверхности спутника, никак не могло уложиться в моем понимании. Один из экипажа пришельцев подвел к жилому куполу механизированный модуль с манипулятором и, закрепив захват манипулятора, деловито вырезал кусок обшивки модуля.

Затем, нимало не заботясь тем, что повредил модуль, отвез часть обшивки к своему кораблю. Дальнейшие действия были понятны, уже вдвоем пришельцы подняли лист обшивки на лопасть крыла и принялись заделывать им полученную неизвестным оружием пробоину.

— А почему так не сделали мы? — Ира даже поднялась из кресла и сделала несколько шагов по каюте, на большой монитор в которой транслировалась картинка.

— У нас так не принято, — я почесал затылок.

— Не принято! — излишне эмоционально возмутилась роботесса. — А летать на половине корабля, значит, принято! Ну нет, ждем, когда они улетят, и тоже ремонтируемся пластинами от их базы! Да ты просто не представляешь, как сейчас выглядит «Черная молния»!

Между мной и обзорным монитором появилась голографическая модель нашего корабля. Не думаю, что Ира что-то приукрасила, да при таких разрушениях оно и не нужно было. Нет, носовую часть отремонтировали, и она выглядела вполне сносно. А вот корма на уровне нижней палубы зияла сплошными дырами, в которых проглядывали ребра переборок.

— Какое интересное занятие у наших соседей, — рядом возникла голографическая Аза, — надо будет посмотреть сопоставимость материалов и тоже позаимствовать несколько пластин для ремонта. Если молекулярный состав идентичен или схож с нашим, то почему бы и нет? Кстати, я разобралась с кодировкой видеосигнала.

Я отвлекся от созерцания инопланетных мародеров и посмотрел на Азу.

— Весьма любопытное зрелище, мой император…

Картинка на мониторе сменилась, нет, мародеры никуда не делись, просто та часть монитора, где они свирепствовали, уменьшилась, заняв не более одной шестой части пространства. На большей части появился столбик с цифрами и знаками письменности империи Фархаз.

— Так пиксель видеопотока кодирую я, — пояснила Аза, после чего рядом с первым столбиком появился второй, — а вот так кодирует Ира, видите, несколько громоздко и угловато…

— Зато моё видео лучше тянется и занимает меньше места, — перешла ни то в атаку, ни то в защиту Ира.

— А вот их код, — не обратила внимания на выпад Аза, и на мониторе появился ровный квадрат из непонятных, ни на что не похожих знаков. — Заметьте, как ровно обозначены грани пикселя! Как выведены углы и направляющие, пиксель как будто живет своей жизнью… Только непонятно какой.

— Символы повторяются, — Ира крутанула пальчиком, и на картинке обрисовались группы повторяющихся символов. — Рискну предположить, что это описание цвета. Который чаще всего тот черный.

— И мы можем перехватить их поток и заглянуть внутрь их корабля? — уточнил я.

— Нет, мой император, всё дело в том, что видео посылает только вот этот летающий модуль, а корабль шлет только радиосигналы в ультракоротком диапазоне.

— Конечно, кому будут с корабля показывать видео? Это же модуль, дрон, там нет никого, только камера и передатчик.

— Еще двигатель и навигационное оборудование, — возразила Аза, на что Ира просто закатила глаза.

— А без кодировки мы можем видео отправить? — перебил я битву искусственных интеллектов.

— Без кодировки? — переспросила Аза.

— Чистое видео, в открытом диапазоне? — поморщилась Ира.

— Надо повторно поймать сигнал и просчитать поток. Потом свести картинку и… Да, сможем, мой император.

— Но это будет так примитивно, — вздохнула Ира, — мы так эффекта нужного не произведем, и нас посчитают отсталыми.

— Ничего, — заверил я, — когда мы щиты и экраны снимем и возникнем рядом с их зондом, они сразу поймут, что мы не отсталые.

Чтобы послать пришельцам видео, это самое видео надо было записать. Нет, можно было устроить показ меня или Иры в прямом эфире, можно было даже с речью, знаете, есть такой способ, когда ведущего как будто случайно поймали в кадр. Но что-то мне подсказывало, что это не выход. Да и Ира была со мной согласна, что лучше подготовленной и отрепетированной случайности никакой другой случайности нет.

На тексте обращения настоял я. Ира предлагала записать звуковой ряд в виде музыки, на фоне которой я просто помашу рукой, изображу рукопожатие, как символ мира и дружбы. Она даже мощный аргумент привела, что они все равно не понимают наш язык и поэтому можно хоть «Бла-бла-бла» говорить, лишь бы выглядеть серьезно.

Я был против. Ведь если мы подружимся, выучим язык друг друга или заставим искусственные интеллекты выучить, а потом они решат послушать мое первое обращение, а там «Бла-бла-бла» в разной тональности и никакой смысловой нагрузки.

Я бы в подобной ситуации за шутником по всей галактике бы гонялся, загнал его куда-нибудь в метеоритный поток, а потом достал из кучи обломков и спросил, глядя в глаза, всего один бы вопрос задал: «Зачем»? А раз я так считаю, то почему наши пришельцы должны быть другого мнения? Ведь оно известно еще с академии, что разумные разных рас, попадая в аналогичные условия, склонны действовать по аналогичному сценарию.

Съемки затянулись. То я заикнулся в кадре, то в кадр неожиданно вошел Федор, неся мою кружку с кофе, при этом он был при полном параде, с медалями на перевязи и с до блеска начищенным тесаком. Но этот дубль я забраковал, объяснив, что такой харизматичный персонаж, как наш Федор, может ввести в ступор неподготовленных пришельцев.

Пятый дубль понравился нам всем, и мне, и Ире, и даже Федору. Даже внутренний голос одобрительно хмыкнул. Но потом появилась Аза…

Пересниматься в императорском кителе я отказался. В самом деле, что это за такой беглый император, который путешествует без свиты? Еще за самозванца примут, тогда вообще никакого уважения не добьешься. Нет, они, может быть, и поверят, вот только доказать свое императорство не получится. А если что-то невозможно доказать, то и доверие к этому теряется, этому нас тоже в академии учили. Зато то, что я капитан корабля, не вызовет никаких сомнений, поэтому белоснежный капитанский китель, фуражка, орденские планки на груди и… И всё, этого вполне достаточно.

— Хорошо, мой император, я отправлю это видео по узкому каналу, по которому ведет передачу данных их разведывательный модуль. И укажу частоту для ответа.

— Только частоту задай более широкого диапазона, — посоветовала Ира, — чтобы нас труднее было засечь в момент приема. А то пошлют следом что-нибудь взрывоопасное с большим радиусом поражения, так, на всякий случай.

Часов томительного ожидания не было. Когда мы закончили с передачей, спутник как раз переместился в тень планеты, и мы последовали за ним. Ира перевела режим наблюдения в режим ночного видения, и мы стали ждать. Но ничего интересного не происходило, наши соседи. Даже если они получили послание, вели себя тихо, даже освещение ночное возле корабля не выставили, что заставляло задуматься о законности их пребывания.

Вообще, все выглядело так, будто пришельцы просто пошли спать, оставив все дела на потом. И из всей активности остались только три модуля-беспилотника, барражирующие на прежней высоте и безмолвно передающие свои сигналы.

— Слишком спокойно они себя ведут, — сделала вывод Ира, — вот если бы нам такое пришло…

— Мы бы засели за расшифровку, незаметно для гостей активировав оружейные батареи, — закончила Аза.

— Они ничего не активировали, просто пустили все на самотек, надеясь, что к утру все решится.

— Или живым обитателям еще не передали информацию, — предположил я, — они же тоже не сами просматривают видео, а значит, все веселье начнется утром, когда на спутнике станет светло.

— И нам тоже нужно поспать, — Ира потянулась, потом провела ладонями по своему телу и поднялась. — У нас Аза — бесплотный дух, вот она и посторожит, а мы пока отдохнем, сил наберемся.

Мысль была правильная, и я тоже поднялся.

Поспать не удалось. Нет, я улегся, всё как обычно, и даже начал проваливаться в сон, когда меня разбудила Ира.

— Мой капитан, — взволнованно произнесла роботесса, — они активизировали системы активной защиты и отозвали разведывательные модули.

— Очень хорошо, — потянулся, просыпаясь, я, — сейчас приду.

Через минуту наш небольшой экипаж собрался на ходовом мостике. На большом обзорном мониторе был виден спутник и подсвеченный инфракрасным корабль пришельцев.

— Обнаружен сканирующий пространство луч, — начала описывать ситуацию Аза, едва я вошел на ходовой мостик, — мы уже два раза предпринимали маневр уклонения, пока они нас не нашли. Их защитное поле не скрывает корабль, его по-прежнему видно.

— Отправь им картинку с рукопожатием, — распорядился я, — это универсальный жест дружбы, принятый во многих религиях и течениях, не думаю, что в их мире он может означать нечто другое.

Картинка с взаимным рукопожатием пришла уже через час вместе с данными о снятии защитного щита на корабле пришельцев, а еще через несколько минут спектральный анализ показал переведение орудийных батарей из боевого в дежурный режим.

— Снимите щиты и экраны, повисим час в видимом режиме, чтобы они нас рассмотрели и попытались идентифицировать, а потом сядем на спутник вблизи их корабля, — распорядился я. — Больше никаких действий.

Посадка прошла в штатном режиме, и, отправив нашим теперь уже соседям картинку с восходящей над горизонтом звездой и встречей двух одетых в скафандры существ, мы отложили все остальное до наступления светлого времени местных суток.

— А вот интересно, какие они? — вздохнула Ира.

— Электрические слизни с развитой системой тактильности и языком, основанным на прикосновениях, — бесстрастно объявила Аза, — заляпают тебя вонючей слизью, а ты будешь только улыбаться в ответ.

— Бе! — поморщилась Ира.

— Никаких «Бе», — строго отрезала Аза, — это будет недипломатично.

— А откуда у тебя такие данные? — прищурилась роботесса.

— Так, предположила, — ровным голосом призналась Аза, — надо же было с чего-то начать строить догадки, тогда почему не со слизней?

Утром мы поругались с Ирой. Она была категорически против, чтобы на встречу с представителем соседей шел я, настаивая, что это неразумно. Отчасти я был согласен, что послать на встречу Иру было бы безопаснее, но это с одной стороны. А с другой, получилось бы не совсем красиво, мы бы показали, что не доверяем, и выказали бы страх, что поставило бы нас в невыгодное положение.

В результате Ира опять обиделась и стала говорить со мной подчеркнуто вежливо и максимально по уставу. Аза тоже не одобрила моего геройства, но согласилась с моими доводами и, в конце концов, одобрительно кивнула. Федор меня поддержал, только он сам хотел сопроводить меня к месту встречи, так, на всякий случай. Но и от его предложения я отказался.

Потом я облачился в скафандр, взял в руки чемоданчик, в котором находилась походная радиостанция для налаживания контакта, и приготовился к выходу из корабля. Вообще, с момента моего выздоровления это было первое мое самостоятельное дело, которое должен был сделать лично я.

Миниатюрный динамик, который заботливая Ира молча установила мне в ухо, посчитал до трех, потом подул мне в ухо, как будто кто-то пытался настроить передачу.

— Мой капитан, — вздохнула в ухо Ира, — Паша, ты это, аккуратно там, хорошо?

— Хорошо, — я даже улыбнулся от такой неожиданной заботы, — я совсем ненадолго, только парой слов перекинусь и сразу домой.

— Я буду ждать.

Знаете, если бы я не знал, что она робот, то вполне мог поверить, что меня провожает настоящая, любящая женщина.

Он шел ко мне навстречу, сам спутник был небольшим, и сила притяжения совсем не мешала передвигаться по его поверхности. Поэтому, несмотря на то, что сами скафандры что-то да весили, наши походки были почти нормальными. Так мы и шли навстречу друг другу, но только я нес чемоданчик, в то время как представитель чужой цивилизации шел с пустыми руками.

Чемоданчик у меня был хитрый и, помимо функции связи, выполнял ряд дополнительных задач, таких как прослушивание, забор и анализ проб воздуха. Это было вполне разумно, ведь при следующей встрече, скорее всего ближе к вечеру, нам будет весьма полезно знать, какой смесью они дышат.

Я надеялся, что мы не сильно отличаемся, ведь строение их тела было вполне гуманоидным. Точно так же две руки, две ноги, голова. Но это в общих чертах, а дальше всё могло быть не так. Могло отличаться количество пальцев, например, или еще что-нибудь более критичное, а дышать они вполне могли растворенным цианидом. А почему нет? Дыхательная система вырабатывается в среде обитания, а космос настолько велик и разнообразен.

Мы остановились в шаге друг от друга. Я посмотрел в защищенное от лучей звезды стекло его скафандра и понял, что он меня тоже не видит. Да, заглянуть через зеркальную поверхность фильтра почти невозможно, для того она такой и сделана, чтобы ни лучи, ни взгляды не проникали.

— Отключить фильтр стекла забрала, — вслух приказал я, — надо показаться другу, чтобы не переживал.

— А ведь и правда, можно же было пустой скафандр отправить и управлять им с расстояния, — проговорил миниатюрный динамик голосом Иры, но стекло медленно стало совсем прозрачным.

Я улыбнулся и кивнул, использовав для этого всю свободу, которую дает внутреннее пространство скафандра. В ответ зеркальное напыление на стекле соседа тоже постепенно растаяло, и я увидел вполне себе человеческое лицо. Только глаза несколько больше, цвет кожи почти идеально белый и вместо волос бугристая лысина. Ну, могло быть и хуже, этот, по крайней мере, сухой, а не склизкий, как предполагала Аза.

Мы несколько минут изучали друг друга. Не знаю, как устроен его скафандр, в том плане, видели меня члены его команды, экипажа или нет, но, скорее всего, тоже видели. Мои сразу в наушник обсудили между собой и размер глаз, и предположили чувствительность к свету.

Потом я протянул ему чемоданчик и прижал правую руку к уху, показав головой, что как будто говорю в эту самую прижатую руку. Пришелец кивнул. Кивок его был понимающим, даже, скорее всего, почтительным, после чего протянул мне невесть откуда взявшуюся трубку с приделанной к ней ручкой. И знаками объяснил, показав на мой чемоданчик, что прибор имеет аналогичное назначение.

— Значит, тоже шпионить за нами будет, — как-то даже довольно заявила Ира в динамик, — это хорошо, что мы настолько похожи, легче договориться будет.

Мы еще по разу кивнули друг другу и почти одновременно развернулись, отправляясь к своим кораблям.

— Видишь? — как только проворные руки Федора сняли с меня шлем скафандра, обратился я к встречающей Ире. — Никто меня не съел. Даже не попытались, а ты боялась.

— Зато опасный прибор тебе вручили, — Ира указала пальцем на стальной ящик обеззараживателя, в который поместили трубу пришельца. — Вдруг на ней вирусы разные или бактерии, которые капитанами питаются. Хорошо у тебя я есть, которая всегда охраняет, бережет…

— Ты просто умничка, — я вышел из скафандра. — Давайте посмотрим, что нам передали.

Федор задвинул в специальный шкаф опустевший скафандр, после чего легко подхватил ящик с прибором и вопросительно мигнул индикаторами, заменяющими ему глаза.

— Давайте в мою лабораторию, — предложила Аза. — Там и анализаторы есть, и прочие приборы.

Лабораторией Азы оказалась каюта почти напротив моей. Здесь стоял широкий стол, на котором располагались разные приборы, зажимы и держатели для плат. Над столом в пяти местах, прямо из стены, торчали руки-манипуляторы, способные дотянуться практически в любой край каюты.

Федор поставил ящик на стол и сделал шаг назад, отходя и освобождая пространство. Тем временем руки на стене ожили и пришли в движение. Одна дотянулась до шкафа и, открыв дверцу, подхватила стоящий за ней прибор. Другие аккуратно взяли от этого прибора по отдельному датчику и приготовились.

Когда все были готовы, единственная не занятая прибором рука аккуратно, один за другим, открыла застежки ящика и резко распахнула крышку. Тут же все руки кинулись внутрь ящика, и мне осталось только удивляться, как они не столкнулись и не запутались.

— Происходит забор воздуха, — бесстрастно сообщила Аза. — В одном месте обнаружен магнит, там явно установлен микрофон. Есть непонятный прибор, занимающий… Ага, от него исходят радиоволны, значит, это и есть передатчик. В общем, нормальный прибор слежения и связи, почти такой же, как передали мы.

— Почти?

— Да, посмотрите на монитор…

На большом мониторе были видны несколько разноцветных полос, которые меняли свой цвет и становились то совсем ровными, то превращались в извилистые линии.

— Они еще не извлекли наш прибор. Видите, датчики состава дыхательной смеси пока не работают. Это означает, что нюхать им пока нечего, они все еще прибывают в замкнутом и почти безвоздушном пространстве, в ящике или другом боксе.

Потом все индикаторы рванули в разные стороны, и мы поняли, что приборы получили доступ к воздушной смеси и другим данным, которые необходимо знать о наших соседях. Но шкала приборов была на непонятном для меня языке, и ее символы не читались. Поэтому я вопросительно посмотрел в сторону голограммы Азы.

— Мой император, — смуглянка внимательно следила за индикаторами. — Состав воздуха у них почти идентичен нашему, только насыщен кальцием и селеном, но это даже к лучшему, вам даже полезно будет. Голосов двое, один, скорее всего, принадлежит старшему, так как интонации в голосе более требовательные. Второй голос моложе или женский. Есть еще электронное бубнение.

— Они сейчас про тебя точно так же говорят, — захихикала Ира, и я укоризненно на нее посмотрел.

— Ладно, всё стало понятно, мы примерно одинаково относимся к ситуации и пользуемся схожими инструментами. Берите их прибор и пошли в каюту, будем ждать звонка.

Разговор не клеился. Мало того, что мы говорили на разных языках, так мы еще и про эти самые языки друг друга ничего не знали, не имели ни одной зацепки для расшифровки. Поэтому слова соседей казались просто какофонией непонятных звуков.

— Мы для них тоже звучим далеко не музыкально, — предположил я.

— Вы не музыкально, — поправила меня Ира, — а вот мой голос вполне музыкален. Он мелодичен и имеет завораживающий тембр, способный вызвать самые теплые эмоции.

— Мелодичная ты наша, — вздохнул я. — Аза, попробуй отправить им картинку с предложением встретиться. Можно у нас, можно у них, они же тоже уже поняли, что воздух у нас похож.

И начался обмен картинками. Сначала мы рисовали схематично, но потом, когда от них тоже пришел весьма непонятный схематичный рисунок, мы перешли на более прорисованные картинки. Правда, скорость общения несколько снизилась, зато взаимопонимание стало выше.

Так мы обменялись алфавитами, оказалось, что у них сорок семь букв, что против наших тридцати пяти было несколько многовато. Потом пробовали обмениваться математическими формулами, обозначениями химических элементов, фотографиями родных планет.

Выяснилось, что на их родной планете очень мало свободного пространства и большое перенаселение. Потом нам рассказали в картинках, что есть пригодная для жизни планета, куда переселяют всех жителей с их родной планеты. Потом рассказали, что их мир сгорит при взрыве сверхновой, поэтому все спешат переселиться. Мы спросили про планету, на спутнике которой мы сейчас находимся, и оказалось, что для жизни их вида она тоже не подходит.

Ближе к обеду Аза предложила устроить прямой видеообмен, чтобы понаблюдать друг за другом в реальном времени. Ничего особенного, между прочим. Просто выяснилось, что питаемся мы примерно одинаково, даже пищу жидкостью запиваем одинаково. Отчего Ира предложила собраться всем вместе за одним столом и поговорить глаза в глаза.

Как она собирается разговаривать с непонятными пришельцами, я так и не понял, но они согласились. Только было решено провести совместную трапезу ближе к вечеру, а пока настроить на общение их электронного помощника и Азу. Впрочем, Азу и настраивать было не нужно, она и так умела вступать в контакт с разными искусственными.

Как общались два интеллекта, особо и не расскажешь. На общем экране с большой скоростью начали сменяться разные картинки, буквы, надписи и фрагменты видео. Сначала я даже попытался уловить ход электронных мыслей, но потом от всего этого заболела голова, и я отошел в сторону. Зато уже через час Ира, по большому секрету, сообщила, что Аза начала заполнение словаря для переводчика и процесс обмена данными значительно ускорился и упростился.

Капитаны разведки — самые гостеприимные капитаны в любом космическом флоте. А всё почему? А всё оттого, что большую часть времени проводят в замкнутом пространстве, предоставленные сами себе или с небольшим экипажем.

Поэтому разведчик всегда рад гостям, рад увидеть новое лицо, возможно, первое более или менее человеческое за несколько месяцев. Послушать новости, истории или самому рассказать о дальних мирах и разных приключениях.

Другое дело, что разведчики и приукрашивать мастера, да и просто придумать могут практически что угодно. Но это тоже издержки профессии, этому даже в академии разведки учат, в разделе искусства составления отчетов.

Но сегодня был особый случай. Сегодня мне хотелось самому побыть гостем, чтобы увидеть изнутри чужой корабль. Не просто чужой, в смысле другой, а вообще даже к нашей цивилизации не принадлежащий.