Мажор на сеновале
- -
- 100%
- +
Я шел полчаса, босиком, в одних трусах, каждый раз ловя взгляды людей, проезжающих мимо. Более того, проехали две повозки с лошадьми! Господи, тут не знают ничего про новые технологии? Они застряли в прошлом веке?!
Это все было дикостью и похоже на какой-то страшный сон. Как только мне показалось, я увидел трассу, как вдруг на меня налетели из неоткуда люди отца. Я их прекрасно знал, каждого в лицо.
– Да пустите, суки!
Они скрутили меня и под руки усадили в машину, отвозя обратно в сторону дома стариков.
Один из прихвостней отца тут же позвонил ему, а в какой-то момент поставил телефон на громкую связь:
– Данила, если ты еще не понял, из этой деревни ты не выйдешь. На каждом выезде я поставил кучу людей, которые будут досматривать каждую щель проезжающей машины, чтобы ты ну никак не смог выбраться. Ты выйдешь оттуда, когда дед скажет, что ты стал человеком.
– Да иди ты в жопу! – крикнул я в сердцах.
– Вот поэтому ты там, но ничего, дед из тебя всю дурь вытрясет.
Я сжал зубы, раздраженно глядя вперед. Машина остановилась, и меня вытолкали из нее. Шумно выдохнув, сидя на земле, я смотрел, как эти упыри уезжают. Ладно, пока мне нужно выдохнуть и проанализировать ситуацию.
Я встал и направился в мой новый, так называемый дом, а если быть честным, то это был просто блядский сарай. Уже внутри я спокойно осмотрелся. Ванны и душа тут не было, но была кровать, столик и какой-то шкаф со старым барахлом внутри.
– Срать…
Я пошел к кровати и лег на нее, тут же ощущая, как она воняет старостью.
– Спокойно, Дань, это всё временно.
Мне удалось поспать какое-то время, но спустя пару часов дед громко говорил с соседкой и разбудил меня.
– Как у Вики дела? Она приехала надолго?
– На пару месяцев. Будет теперь мне помогать по хозяйству, – говорила какая-то бабка.
Они так и будут орать друг другу?! Вообще-то я спал!
Сонно поднявшись, я выполз, щурясь от яркого солнца.
– Можно потише?! Я спал, вообще-то?
– Ой, это Данила что ли? Как подрос! Я помню его еще когда он был такой мелкий. Дань, вставай уже, обед, какой спать!
Я эту бабулю знать не знаю, какого черта она со мной общается?! Сделав вид, что я не слышал ее, я обратился к деду.
– Где моя одежда?
– Твоя осталась в городе, а одеваться будешь в то, что дают.
Я засмеялся.
– Ты издеваешься?
– Нет, твоя одежда лежит в шкафу напротив кровати.
– Сигареты есть?
– Ты такие не куришь, малец, подавишься.
– Не недооценивай меня, давай сюда своё курево, оно мне сейчас нужно.
Я подошел к деду, и тот с усмешкой протянул мне пачку.
Там лежали сигареты без фильтра. Какая жесть, может, проще просто табак пожрать? Я взял сигарету в рот и подкурил ее, втягиваясь. Первая тяга пошла нормально, но вот после второй горло так сильно зажгло, что я начал кашлять, да так сильно, что слезы пошли из глаз.
– Что это за хрень?! – еле выдавил из себя я.
– Сигареты для настоящих мужчин, сосунки от них закашливаются, – нагло засмеялся дед.
– Петя, не смей давать ему курить! – закричала бабушка из окна дома.
– Да он сам больше не захочет.
Я продолжал кашлять, надеясь, что не выплюну свои легкие. Какая отрава, черт подери!
– Это место больше на концлагерь похоже, вы кто такие?!
– Твои надзиратели, Дань. Иди оденься, а то наклейки сползут.
– Это татуировки. – закатил я глаза.
– Ты сидел уже что ли?
– Да лучше бы сидел, чем тут быть. – пробубнил я, заходя в дом и открывая шкаф, в котором, по словам деда, были вещи.
Мои брови чуть было не запутались в волосах, когда я увидел потрепанные штаны, джинсы и пару-тройку рубах, а-ля «я дровосек».
– Это будет весело… В бомжа я его не переодевался.
Нехотя я все-таки надел вещи, а после пошел в дом к бабушке.
– Ба, я есть хочу.
– Всё в холодильнике.
Я неспешно пошел к холодосу и открыл его, а внутри не было ничего готового. Только сырые яйца, молоко, зачерствелый хлеб, который, небось, с прошлого года лежит, пару банок соленых огурцов и кусок сала.
– А еда-то где? – спокойно протянул я.
– А еду, Дань, тебе придется приготовить самому из того, что есть.
Я шумно выдохнул, пытаясь не злиться. Очередное испытание.
– Если он думает, что пожарить пару яиц для меня проблема, то он ошибается. – Я повернулся к бабушке.
– Но, видимо, это будет твоя единственная еда.
– Какая ж ты бабушка, что позволяешь такое делать с внуком. – Я возмущенно уставился на нее.
– Мы все хотим тебе только добра.
– Тогда отпустите.
– Это твоему отцу решать, Даня.
Я закатил глаза и пошел жарить яйца. Вопреки словам отца, яичницу я могу себе приготовить, правда, были проблемы с зажиганием плиты, но я справился. Я приготовил себе поесть, а после пошел обратно лежать на свою новую кровать.
Я не планировал ничего делать. Даже уснул на пару часов. Тут не было никаких развлечений, поэтому единственное, чем я мог себя занять, – это чертов сон. Но ближе к вечеру я классно выспался и теперь спать не хотелось, а занятий не прибавилось.
Дед шастал по огороду, бабушка вместе с ним, но пока они меня не трогали, что даже удивляло. Может так мы и поладим? Они не трогают меня, а я их…
Когда уже было совсем темно я вышел на улицу, потому что дышать этой затхлостью у меня уже не было сил. Я вышел на улицу и увидел у соседей молодую девушку, а потом она обернулась и меня словно поразило молнией. Эта эта сучка-певичка, из-за которой я тут.
– Да ты блять издеваешься надо мной?! Какого хрена ты тут забыла?! Из-за тебя я в этой чертовой глуши, сука ты! – Я пошел к выходу из двора, чтобы обойти его и добраться до этой стервы и преподать ей урок.
Глава 6
Виктория
Я сама попросила отца отвезти меня в деревню к бабушке и дедушке по маминой линии. После случившегося мне нужно было прийти в себя, выдохнуть. Ну и здесь подобных людей я точно не встречу, не говоря уже о самом Даниле. Дедушке и бабушке мы решили не говорить о случившемся, просто сказали, что я соскучилась и захотела провести время, а может, и все лето с ними.
Это был далеко не первый раз, когда на каникулы я приезжала в деревню. Мне нравилась эта романтика, у меня здесь были друзья, которые так же приезжали сюда на несколько месяцев, а затем разъезжались обратно. Со многими я поддерживала связь на протяжении нескольких лет, а некоторых, таких как Ваню, старалась держать вдалеке.
Иван Обухов был хорошим парнем, высоким, крепким, умел играть на гитаре и каждое лето пытался приударить за мной. Мне было приятно его внимание, но я никогда не переходила границ. В самое первое лето, когда мы познакомились, я позволила себя поцеловать и поняла, что не почувствовала ничего, поэтому предложила остаться друзьями. С тех пор Ваня не теряет надежды, что у нас еще что-то может получиться.
Я же для себя решила, что если в первый раз не вышло, то не стоит продолжать попытки. После каждого лета, проведенного в деревне, еще какое-то время он пишет мне сообщения, но затем потихоньку перестает, и так до следующих длительных каникул.
Я не успела никому сообщить о своем приезде, даже своим подругам Маше, Соне и Ульяне. У нас здесь образовалась своя компания. Каждый вечер мы гуляли по деревне, пели песни, сидели у костра, помогали друг другу в дневное время то на огороде, то со скотиной.
Мне не спалось, и рано утром я встала с кровати, выглядывая в окно. Какого же было мое удивление, когда я увидела Князева-младшего в одних трусах. Что за черт?! Данила не может быть внуком наших соседей. Они хорошие люди! У них не может быть такого отвратительного индивида! Я ни разу не видела, чтобы он гостил у них. Тогда с чего вдруг его привезли сюда?!
Я наблюдала за всей сценой, открывшейся мне, и, кажется, поняла, в чем дело. Князева привезли на перевоспитание. Вот это да! Вообще, ему место в тюрьме, а не на грядках, но в любом случае, даже такое наказание неплохо!
Я успела скрыться в доме до того, как парень разглядит меня. Весь следующий день я то и дело наблюдала за тем, что делает этот придурок. Когда он попытался сбежать, я как раз была на огороде. Как же его корежит от того, что теперь он никто!
Ближе к вечеру меня все-таки рассекретили. Остаться незамеченной не получилось. Благо, забор у нас был достаточно высокий, чтобы он мог так запросто до меня добраться.
– Сука, – это ты! А точнее насильник! – с отвращением выпалила я.
– Да ты сама хотела, не надо из себя жертву делать!
– Так хотела, что аж между ног двинула!
– Меня из-за тебя сюда сослали, а ты специально сюда приехала позлорадствовать?!
– Слышь, ты на меня свои косяки не скидывай. Тебя сюда сослали потому что ты охреневший папенькин сынок, который решил, что ему все дозволено. А я вообще-то тут каждое лето живу! Это ты приперся туда, где тебе не рады!
– Да я с радостью отсюда свалю! Мне такие соседи нахер не всрались!
– Ну и вали! Ах да, тебя папочка всего лишил. Как же ты, бедненький, будешь без его денег, интернета, телефона?
– Закрой рот, сучка недотраханная!
Никто и никогда еще не вызывал во мне такие бурные, негативные эмоции. Мне хотелось просто ударить его чем-нибудь. Разъярившись, я сорвала с ветки небольшое яблоко, размахнулась и попала им прямо в грудную клетку Данилы.
Уверена, ощущения у него были не из приятных, раз он согнулся, схватившись за грудь. Когда он снова выпрямился, я увидела, что его взгляд излучает ненависть. Данила последовал моему примеру и тоже кинул в меня яблоко. Только вот у меня сноровки было побольше, и я тут же увернулась от него, хватая уже с земли яблоко побольше и вновь кидая его в Данилу. Оно снова прилетело прямо в цель, теперь уже в солнечное сплетение.
Выражение его лица и вовсе стало убийственным. Конечно, его сделала девчонка. С этого момента мы ожесточенно перестреливались яблоками. Я попала еще пару раз, остальные разы у Данилы уже получилось увернуться.
– Вика! – услышала я голос Сони, моей подруги.
Видимо, она услышала, что я приехала и решила сама все выяснить. На мгновение я замешкалась, и тут яблоко прилетело мне прямо в голову, очень близко к виску. Я схватилась за дерево, но почувствовала, что оседаю на колени. В глазах потемнело. Видимо, этот сученыш и вовсе решил меня убить!
– Ты там жива? – услышала я немного взволнованный голос парня у самого забора.
Мне было больно, а еще больше обидно, и хотелось ему врезать.
– Вот ты где! – услышала я голос Сони совсем близко. – Эй, ты чего?!
Она подбежала ко мне и присела на корточки рядом. Ее лицо оказалось совсем близко.
– Ты в порядке?
Я кивнула, пытаясь отдышаться.
– А ты еще кто такой? – поинтересовалась она у Данилы.
– Тот, кто меня чуть не изнасиловал и чуть не убил, – резко сказала я, бросая на Князева взгляд, полный ненависти.
Ну, погоди! Я тебе тут такую «сладкую» жизнь устрою! Будешь молиться, чтобы папочка вернул тебя обратно в Москву. Здесь не любят мажоров, а уж тех, кто обижают девчонок, и подавно.
Глава 7
Данила
В моменте я дико злился на эту стерву, особенно когда она попадала по мне яблоками, но стоило ей пошатнуться, как я присмирел.
Подружка тут же подбежала к ней, заходя за ворота, тогда как я остановился во дворе своего дома.
Естественно, она тут же принялась на меня наговаривать, чтобы я выглядел как враг народа. Да мне срать на самом деле. Пусть хоть оборется, какой я плохой. Срать на всё!
– О да, конечно, была бы ты жертвой изнасилования, ты бы и рядом со мной не стояла, а ты спокойно стоишь, и всё с тобой нормально.
Я подошел ближе и оперся руками о забор, который разделял наши участки. Кто вообще делает такие низкие заборы, да еще и через которые всё видно?!
– Ну вот, крови нет, значит, яблоки тебя не возьмут, я придумаю что-нибудь другое.
– Придурок, – пробубнила она.
– Заплачь еще, – пренебрежительно протянул я.
Я развернулся и пошел со двора как можно дальше. Мне нужно было исследовать территорию, хотя бы ближайшую. Я кипел от негодования, что именно Вика оказалась по соседству.
Это просто какое-то издевательство. Может, наши родители еще и специально это сделали? Нет, они не могли. Ее папаша меня бы на пушечный выстрел не подпустил к ней.
К моему еще большему негодованию добавилось то, что улицы этой глуши очень плохо освещались, и, по сути, не было видно нихрена. Один фонарь чуть ли не на километр, а учитывая, что уже стемнело, все магазины, если они тут есть, уже закрыты. Даже пойти некуда!
Раздраженно я развернулся и пошел обратно. Я проходил мимо горящих окон соседского дома, видя, как там мелькают силуэты девушек. У них хоть какое-то развлечение есть, а я тут просто как пленник. Бесит!
В своем новом жилище я долго лежал просто так, размышляя о том, ищет ли меня кто-то из друзей. Конечно, ищут, как же иначе может быть. Я не спал пол-ночи, а когда казалось, уснул, вдруг за окном закукарекал петух. Я раздраженно уставился на часы на стене и охренел. Пять утра!
Я искренне пытался уснуть и не обращать на эти звуки внимания, но эта мразь орала у нас во дворе, практически под моим ухом. Я разозлился и выскочил из времянки, схватив полено. Я нашел курятник, после сделал то, что было в моих мыслях. Я кинул в петуха полено и тот упал замертво.
Я тяжело дышал, и уже хотел было уходить, как вдруг голос позади:
– Ты что, убил петуха?!
– Он мне спать мешал!
– Ты идиот?! – дед закипал от возмущения.
– Я готов убивать еще и каждый день по одной курице, пока меня не выпустят из этой сраной глуши!
Он сжал челюсть, а после подошел ко мне и успел схватить за ухо. Я вырвался и рявкнул на него:
– Руки убери!
Он схватил меня за грудки и прижал к стене, прожигая яростным взглядом.
– Твой отец совсем запустил твое воспитание, но не переживай, и не с такими справлялись.
Я с ненавистью смотрел на него.
– И что ты мне сделаешь?!
– Сегодня твоя еда – будет только этот петух. Тебе придется изловчиться, чтобы его приготовить, другой еды больше не будет! Посмеешь еще тронуть кого-то из животных – я о тебя полено ломать буду, пока не вобью в тебя уважение!
Мы буравили друг друга взглядом, а после он отпустил меня. Я направился в сторону времянки и там закрылся.
– Сука! – проорал я и стал изо всех сил бить в стену кулаками.
Костяшки жутко болели, на них была кровь, но это было ничто, по сравнению с тем, в какой ситуации я оказался. Мне нужно срочно добыть какое-то средство связи, чтобы приехал кто-нибудь из друзей и вызволил меня отсюда.
Через пару часов я вышел, чтобы сходить в туалет, который был на улице, к слову, и у порога лежал тот самый петух. Я переступил его и пошел справлять свою нужду. Сомнений в том, что мне не дадут ничего поесть, у меня не оставалось, а это значит, что к моменту, когда я захочу есть – а это будет очень скоро, – я должен буду как-то справиться с петухом.
Эта мысль не давала мне покоя, поэтому я собрал всю волю в кулак и подошел к петуху. Взяв тушку за горло, я понес ее к плахе, в которую был воткнут топор. Чисто логически рассуждая, мне нужно его обезглавить, выпотрошить и ощипать.
Глубоко вздохнув, я принялся за работу. Топор был заточен, поэтому я делал всё так, как мне казалось правильным. Руки были в крови, но я видел рядом шланг, поэтому это было временно. Конечно, в какой последовательности и как именно, я понятия не имел, но действовал по наитию.
Рвотный рефлекс меня преследовал на всем пути, но я хотел доказать им, что это меня не сломает. Когда в тазу были все внутренности петуха, меня снова чуть не стошнило, но я сдержался. Теперь нужно было промыть тушку, а также мои руки, которые были по локоть в крови.
Я услышал, что у соседей кто-то вышел из дома. Повернув голову, я увидел Вику, которая разговаривала по телефону. Черт, это мой шанс! Я подлетел ближе и оперся руками о забор, забыв, что мои руки в крови. Сейчас меня интересовал только ее телефон.
– Слушай, дай позвонить. Нам же двоим лучше будет, если я уберусь отсюда как можно скорее. Мне нужно позвонить кому-то из друзей, чтобы забрали меня из этой сраной дыры. Все будут в плюсе, ты особенно. Я не буду тебя больше доставать.
Я надеялся на благоразумие этой девчонки. Я ведь прав. Чем дальше мы друг от друга, тем лучше для всех. Если я останусь тут, то это будет означать наши постоянные конфликты. Зачем оно ей нужно? Пусть просто даст мне позвонить, я большего не прошу.
Глава 8
Виктория
– Какой урод! – возмутилась Соня, услышав всю историю касательно Данилы.
– Не то слово, – вздохнула я, делая глоток холодного кваса. – Но он у меня еще получит!
– Что ты задумала?
– Ему по-любому захочется общения рано или поздно, и мы ему окажем теплый прием.
Соня усмехнулась, понимая, о чем идет речь.
– Да уж, наши ему покажут, что значит «деревенские». Сама Ване расскажешь про этого раскрашенного или мне рассказать?
– Сама скажу. Ты девчонок оповести, чтобы слюни на него не пускали.
– Там есть на что пускать, – заметила подруга.
– Фу, не думала, что такие в твоем вкусе.
– Какие? Горячие и мускулистые?
Я поморщилась.
– Ничего он не горячий.
– Еще какой горячий! Просто теперь после вашего знакомства ты ни за что в жизни в этом не признаешься.
– Только не смей с ним шуры-муры заводить!
– Нет, конечно! Не после того, что он с тобой сделал.
Уже ночью, лежа в кровати, я думала над словами подруги. Ладно, может, она и права: внешне Данила был эффектным, но все портило его поведение и характер.
На следующее утро я собирала яйца, чистила курятник, делала завтрак и собиралась было поработать в огороде, как мне позвонил отец. Он интересовался, все ли у меня хорошо. Мужчина явно не подозревал, что отправил меня туда, где будет находиться этот придурок. Я не хотела волновать родителей и решила, что справлюсь с Данилой сама, а потому не сказала ни слова.
Закончив разговор, я перевела взгляд на парня, который как раз появился на горизонте. Какой он милый, когда ему что-то нужно!
С улыбкой я наклонила голову вбок.
– Если я дам тебе телефон, ты сразу же исчезнешь из моей жизни?
Я держала мобильный в руке, словно дразня им.
– Да! Это же прекрасно, согласись.
Сделав вид, что я задумалась, я подошла чуть ближе.
– На самом деле это и правда заманчиво.
– Ну давай, не томи уже, дай позвонить.
Данила протянул руку за телефоном, и я сделала вид, что протягиваю его в ответ, но в последний момент шустро убрала средство связи.
– Какой ты наивный, – рассмеялась я. – Чтобы ты так быстро вернулся к цивилизации? Ну уж нет. Ты будешь гнить тут очень долго. Тебя ждет еще столько всего интересного. А я буду наблюдать.
– Ты пожалеешь об этом. Я ведь тебе же буду портить жизнь... – сжав зубы, процедил он.
– У тебя ума не хватит придумать что-то самому без подсказки интернета.
– Не недооценивай врага, сучка.
– Могу сказать тебе тоже самое, сучонок. Кстати, что с руками?
– Первая жертва пала, ты вторая.
– О чем речь? – прищурилась я.
– Петушок докукарекался, теперь он мой обед.
Мои глаза расширились от шока. Этого петуха моя бабушка подарила бабушке Данилы буквально недавно. Этой птице еще жить да жить!
– Ты убил Себастьяна? Ты еще больший гандон, чем я думала! – с отвращением выпалила я.
– Ты ему даже имя дала? Какая ты деревенщина.
Парень начал смеяться, чем взбесил меня еще больше.
– Это моя бабушка его так назвала, козлина!
Моя бабушка была любительницей бразильских сериалов, но то, как ее назвал Данила, было очень неуважительно.
– Ой да срать, деревенщина, я передам ему привет, когда буду жрать его.
– Тебе ли говорить о безвкусице, когда сам разрисован, как баба! – крикнула я ему в спину.
Я никогда не была ханжой. Каждый самовыражается как хочет и может, но этот парень настолько меня раздражал, что даже его татуировки казались мне отвратительными.
– Деревне не понять, – уходя, крикнул Данила в ответ.
Он так взбесил меня, что полола сорняки дальше я с особенным рвением. Ближе к вечеру я переоделась, надев короткий сарафан и отправилась пешком к дому Вани. Дверь мне открыл его отец и с улыбкой позвал сына.
Увидев меня на пороге, Ваня тут же обнял меня.
– Ты чего не позвонила? Не знал, что ты уже приехала!
– Да столько дел навалилось, что решила, как только так сразу прийти поздороваться.
Мы присели во дворе на качели.
– Рассказывай, что нового. Парня не завела?
– Не завела, – улыбнулась я. – А ты?
– Парня не завел, – усмехнулся Ваня.
Я пихнула его локтем вбок, и он рассмеялся.
– Девушки нет. Ты же все ломаешься.
– Может, я в девках хочу остаться.
– Не дай бог. Такая красота пропадет.
Мы смеялись, а затем я чуть посерьезнела.
– Хотела тебе кое-что рассказать и попросить.
– Я слушаю.
Пришлось рассказать обо всем, что произошло с Данилой, и с каждым моим словом, Ваня все больше мрачнел. Наконец я замолчала, и он ругнулся под нос:
– Вот урод. Говоришь, теперь он в нашей деревне?
– Ага.
– Ну что, не завидую я ему. Мы с пацанами покажем ему, как нужно обращаться с девушками.
– Он толстокожий, так что придется постараться.
– Ты в нас сомневаешься? Вик, ну ты чего?
Я усмехнулась.
– Ладно, чего это я и правда. С фантазией у вас всегда все было окей.
– Вот именно. Его ждет незабываемое лето.
Мы еще долго болтали с Ваней, рассказывая друг другу все события прошедшего года, а затем он вызвался проводить меня до дома. Попрощавшись, я налила себе лимонад и вышла во двор. Взгляд сразу упал на участок соседей.
Там, где раньше висело белье, сейчас подтягивался Данила. Он был без рубашки, в одних штанах, и я невольно засмотрелась на его пресс и бицепсы. Ладно, понимаю, о чем говорила Соня. Тело у него и правда, как с картинки.
Глава 9
Данила
День был поистине дерьмовым. Жарить петуха было не то что не весело, но и трудно, и не вкусно. У меня для приготовления была только небольшая старая плита во времянке, сковородка и сам петух. Я из принципа не стал ничего просить в доме предков, пусть подавятся своими уроками жизни.
Полностью прожарить мясо с первого раза у меня не вышло, пришлось то и дело дожаривать, более того, после того как я видел его внутренности, он уже не казался мне таким аппетитным. Но ничего, жить можно. Если это было наказанием, то это не так уж и сложно, выживу.
Правда, я понимал, что, когда кончится мясо, мне нужно будет искать что-то еще. Конечно, я в любой момент могу зарубить еще одну курочку, их тут много. Но думаю, для начала я ограничусь их яйцами.
На самом деле в этом был даже плюс: время тянулось не так медленно, как если ничего не делаешь. Ближе к вечеру я вышел во двор и решил позаниматься. Физические упражнения всегда очищают мысли.
Я нашел импровизированную перекладину и стал подтягиваться на ней. До отказа я забивал мышцы подтягиваниями, а уже когда спрыгнул, то увидел, что все это время на меня глазела моя деревенская соседка.
– Подбери слюни, тебе это не светит, – усмехнулся я.
Я делал глубокий вдох и выдох, чтобы восстановить пульс.
– Да было бы на что смотреть.
– Ну, на что-то же ты смотрела, я не слепой, – я завел руку за шею, чтобы чуть размять. – Симпатичный сарафан.
Не буду лицемерить и называть ее не сексуальной. Она горячая, я бы хотел ее трахнуть, но вот стоит ей открыть рот и заговорить, как сексуальность улетучивается.
– Смотрела и думала, что любой деревенский пацан лучше подтягивается, чем ты.
– Ты, видать, пацанов вообще не видела в своей жизни, раз так думаешь. Я любого уделаю тут, правда, их тут нет. Одни алкаши ходят.
– Да неужели? Думаю, ты горазд только языком чесать.
– Ты по себе людей не суди, певичка.
– Раз ты такой крутой, приходи завтра вечером к реке. Покажешь на что способен.
Я усмехнулся и подошел ближе, опираясь руками на забор.
– А что у реки? Будем хороводы водить и на ветках висеть? С кем? С алкашами? Мне это не интересно, и не надо меня на понт брать, это по-детски.
К моему удивлению, вместо того чтобы убежать, она, наоборот, подошла ближе и тоже оперлась о забор напротив меня, мы были катастрофически близко. Я с усмешкой смотрел на нее.
– Так и думала, что боишься. Продолжай сидеть на своем участке, где только петуха и можешь одолеть.
– Я ничего не боюсь, но и делать просто так что-то я не буду. Ты меня зовешь фиг пойми куда и фиг пойми зачем. Никакой ясности, так это ты у нас сотрясанием воздуха занимаешься, а не я. Назови мне хоть одну причину, зачем я куда-то должен идти, когда я в принципе никому ничего не обязан доказывать, особенно в этой Богом забытой глуши.