Далёкое вчера – близкое завтра

– Хорошо-хорошо! – вновь обрела хозяйка улыбчивый вид. – Только давайте не будем устраивать уроки просвещения прямо тут – в проходе. Зачем отвлекать людей от работы? А пока можете насладиться незабываемым зрелищем и попутно позадавать мне вопросы технического характера.

– Что до вопросов, – повернулся Виттель всем корпусом в направлении портала, – то их у меня вагон и маленькая тележка. И все они лежат в сугубо практической плоскости.

– Замечательно! – едва не захлопала Валентина Игнатьевна в ладоши. – Всегда приятно иметь дело с человеком практического склада ума.

– Эко ловко вы обозвали меня «солдафоном»! – саркастически улыбнулся Митрич довольно поглаживая бороду и ухмыляясь в усы. – Что ж, извольте. Я, смотрю, – махнул он в сторону иномирья, – времена года у нас не совпадают. Видимо, там разгар лета. Какое, по-вашему, там число на местном календаре? И как там течёт время относительно нашего с вами?

– Сразу видно хватку настоящего профессионала, – подольстилась она к нему. – Если быть астрономически точным, то сегодня там 11 июня 442 года. Следовательно, разница между нашим и потусторонним миром составляет ровно 1579 лет и ещё 187 дней, – чётко отрапортовала Николаева, словно бы лично отсчитывала каждый день. – Что же касается времени, то оно там течёт ровно по тем же законам, что и у нас. Там проходят сутки, и у нас тоже сутки. Там утро, и у нас здесь, тоже утро. Время в обоих мирах течёт синхронно. И там и тут в сутках 23 часа 56 минут и четыре секунды. И это хорошо. Не надо будет заморачиваться с корректировкой и опасением попасть во «временную петлю».

– Что означает термин «временная петля»? – тут же начал уточнять въедливый старик.

– Это значит, не надо опасаться вернувшимся оттуда, что они ненароком встретят самих себя, ещё только готовящихся к переходу, – прыснула Николаева в кулачок, от того, что не была лишена воображения.

– Ага, – седым вороном прокаркал Митрич, запуская пальцы в остатки своей шевелюры и явно, что-то прикидывая. – Я вот тут смотрю, на глаз, диаметр портала составляет где-то метра 3 с небольшим…

– Глаз-алмаз! – прицокнула языком в восхищении Валентина Игнатьевна. – Всё верно. Диаметр портала составляет 3 метра и 20 сантиметров.

– Есть ли возможность его как-то расширить? – спросил Виттель с прицелом на будущее. И опять встретил со стороны Николаевой полное понимание.

– Я уже говорила на эту тему с Боголюбовым. Теоретически – да. А на практике это пока не проверяли. Просто решили не рисковать, а просто повторить уже пройдённое. Этот ускоритель, который поддерживает в стабильном состоянии края портала, является точной копией того, что был задействован в новоземельской установке. Но, в любом случае, на эту тему вам лучше поговорить с самим Алексеем Сергеевичем.

– А где он, кстати?

– Он будет чуть позже, – усмехнулась Николаева. – Я отправила его с утра штурмовать неприступные форты «СтройАтома».

– Хм-м, насколько я помню, он никогда прежде не отличался на фронтах с бюрократической машиной. Это свойство было более присуще академику Вострецову.

– Со мной поведёшься, и не такие свойства приобретёшь, – игриво промурлыкала женщина. – К тому же он тоже с недавних пор является академиком РАН, а значит, и общаться ему в «высоких» кабинетах будет куда как проще.

– Вот это, здорово! – обрадовался за своего друга Виттель. – Я всегда был уверен, что его ожидает большое будущее. Но давайте вернёмся к моей неутолённой любознательности.

– Давайте, я вас слушаю, – поддержала она его.

– Кто-нибудь из ваших сотрудников сейчас находится на той стороне? – спросил Митрич, опять сосредоточив свой взгляд на потустороннем мире.

– Да. Мы своими силами оборудовали на той стороне замаскированный под медвежью берлогу пункт наблюдения, на котором постоянно, но на ротационной основе, присутствуют наши люди.

– Каков постоянный контингент?

– Группа хроно-десантников, по совместительству являющиеся охранниками, наблюдатели, в том числе, операторы беспилотных разведчиков, специалисты по истории той эпохи, – принялась она тщательно загибать пальцы. – В общем, где-то порядка 8-10 человек.

– Вы сказали «охранники», – продемонстрировал Митрич свою внимательность. – Насколько я в курсе, в середине V века эти места представляли собой глухомань на отшибе. Следует ли из ваших слов, что экспедиции может что-то угрожать помимо лесных обитателей?

– И да, и нет. Вы просто не представляете, сколько тут водится медведей! –воскликнула Николаева. – Поистине, «медвежий угол». Уже был прецедент нападения медвежьего семейства на продуктовый склад. Что же касается местных жителей, то прямой угрозы с их стороны пока нет. Небольшое селение находится в нескольких километрах от лагеря, и они, как правило, не суются в чащобу, довольствуясь уже имеющимися росчистями и речным побережьем. Да и мы строго соблюдаем инкогнито, избегая прямого контакта.

– А непрямого? – уцепился Митрич, как клещ в случайно обронённое слово.

– Непрямой контакт мы осуществляем с помощью воздушных беспилотников, замаскированных под характерных для этой местности птиц, – не без гордости сообщила она.

– Какие ещё охранные мероприятия вы осуществляете, помимо воздушного мониторинга?

– Ой, Михаил Дмитриевич, – слегка замешкалась главная «мечтательница» от сугубой конкретики, – вам бы лучше поговорить об этом с командиром хронодесантников. Через час у нас «летучка», где я вас представлю коллективу, как и подобает. Там вы с ним и обсудите этот вопрос.

Их диалог был неожиданно прерван громким возгласом, раздавшимся со спины:

– Ба! Кого я вижу?! Миша!

Виттель вздрогнул и резко повернулся всем корпусом на 180˚. Голос был очень знакомым, но разглядеть лицо окликнувшего, как следует, не смог из-за «консервов», которые сильно ограничивали обзор. Недолго думая, он сорвал с себя этот атрибут защиты и, щурясь от непривычно яркого света, попытался опознать своего вероятного знакомого. Человек стоял от него всего в паре метров и протягивал к нему обе руки, улыбаясь при этом во весь рот. Но, чёрт возьми! Он никак не мог признать в высоком и худощавом молодом человеке, возрастом чуть выше тридцатника того, с кем провёл бок о бок почти двадцать лет. Кое-как проморгавшись, он с огромным трудом и, не веря самому себе, произнёс негромко и с величайшим сомнении:

– Игорь? Игорь Николаевич?!

– Узнал?! Узнал, чёртушка! – кинулся добрый молодец в объятия старого друга. Они крепко обнялись и расцеловались, ничуть не смущаясь окружающих, с любопытством наблюдавших, как «светило» научной мысли тискает в объятиях какого-то престарелого и колченогого генерала. Митрич, всё ещё не веря глазам, чуть отстранился от Вострецова, чтобы более пристально разглядеть дорогие, но до неузнаваемости изменившиеся черты лица. Таким он его не видел прежде. Когда они впервые встретились, то Вострецову уже было где-то в районе шестидесяти лет. А теперь лицо старого друга было одновременно и похожим, и непохожим на то к которому он так привык. Куда делись глубокие морщины, как каньоны избороздившие его лицо? Оно было почти гладким, за исключением одной складки между бровями, предававшей лицу хозяина серьёзный и академичный вид. А кожа? Если раньше она была цветом старого пергамента с присущими возрасту пигментными пятнами (как-никак, а академик был на пять лет старше Виттеля), то сейчас она приобрела естественный цвет – соответствующий тридцатилетнему возрасту. А волосы? Если ещё полгода назад, каким его помнил Митрич, они были абсолютно седыми, словно зимняя пороша легла на голову великого учёного, то сейчас даже лёгкой проседи не было на буйной шевелюре, которая могла бы намекнуть на истинный возраст академика. И даже рост изменился. Генерал и сам был немалого роста – 188 сантиметров, и Вострецов всегда был ему почти вровень. Но всё это только из-за того, что он постоянно и сильно сутулился. Теперь же, когда от природной (либо приобретённой) сутулости не осталось и следа, Митрич в изумлении смотрел на него снизу вверх. В общем, это был и тот и не тот человек, которого он знал столько лет. Прежнего Вострецова напоминали разве что пронзительные глаза, нисколько не потускневшие с возрастом (а теперь ещё и помолодевшие), да ещё, пожалуй, нос, с чуть заметной горбинкой, выдававшей в нем целеустремлённую и порой упрямую натуру.

– Неужели это ты?! – отдышавшись от крепких объятий, с придыханием воскликнул Митрич (в узком кругу они всегда предпочитали тыкать друг другу). Сорок с лишним лет, как корова языком слизала. Он с трудом удержался, чтобы не потрепать этого мальчишку за торчащие вихры, но до них ещё надо было дотянуться.

– А ты кого думал здесь увидеть?! – со смехом отвечал Игорь Николаевич, всё ещё не выпуская из цепких рук туловище старого (в прямом смысле) друга.

– Мне говорили, что ты часто здесь появляешься, – с лёгкой укоризной покосился Митрич в сторону Валентины Игнатьевны. – Только забыли сказать, насколько сильно ты изменился. Неужели чудеса столичной медицины так повлияли на твою внешность?

На секунду Вострецов перевёл свой вопрошающий взгляд на Николаеву, и та чуть заметно помотала головой из стороны в сторону. Аналитический склад ума подсказал академику сразу два вывода из этого молчаливого мини-диалога. Либо Виттель не входил пока в круг особо посвящённых в одну из главных государственных тайн, либо она просто не успела это сделать. Отложив решение этого вопроса в сторону, Вострецов широко улыбнулся и решил пока поддержать игру:

– Нынче, брат, медицина творит просто чудеса! Тебя, вон, тоже основательно подлатали, я смотрю! Помню, когда тебя увозили на Большую Землю, ты был совсем плох, а сейчас, как и прежде – бравый молодец! – воскликнул он.

– Не спорю. Капитальный ремонт провели по всем правилам, – расправил усы и огладил бороду Митрич. – Ещё и наградили, не преминул он похвастаться новенькими генеральскими погонами, чуть поведя плечом.

– Да уж заметил-заметил! Поздравляю! Это звание и награду ты заслужил, как никто другой! – продолжил восхищаться молодой академик, и чтобы окончательно увести собеседника от этой не слишком удобной темы, тут же свернул в другое русло. – Ты-то каким макаром здесь, Михал Дмитрич?!

– Указом Верховного, – со значением сделал Виттель акцент на этой детали, – назначен сюда к вам в качестве основателя и первого градоначальника будущего поселения.

– Вот это, замечательно! – пуще прежнего обрадовался Игорь Николаевич. – Что мне всегда нравилось в нашем любимом диктаторе, так это умение подобрать грамотных людей и расставить их на ключевых направлениях! – продолжал он извергать фонтаны искреннего восхищения. – Думаю, что теперь работа и вовсе закипит.

Они ещё чуток постояли, держась за руки и любуясь, друг дружкой после долгой разлуки. Никто им в этот момент не мешал высказывать обоюдную симпатию. Конечно, не обошлось и без воспоминаний, особенно тех, что были связаны с недавними событиями в Белушьей. Немного погоревали, вспомнив о потерях товарищей. Куда же без этого? Все сотрудники, находящиеся в зале, тщательно делали вид, что встреча давнишних друзей и соратников нисколько их не волнует. Их неложное любопытство выдавали только украдкой брошенные взгляды. Николаева тоже не вмешивалась до поры до времени в их беседу. Наконец, после довольно продолжительных экскурсов в совместное прошлое, вернулись к повседневным делам.

– А ты, Игорь Николаич, чем тут занимаешься? У тебя, вроде бы совсем иной научный фарватер – никак не связанный с темпоральными переходами, – к месту ввернул новомодный термин Виттель.

– Всё в мире связано, так или иначе, – многозначительно выдал Вострецов, но не выдержал собственного пафоса и прыснул от смеха. – Я, брат, ныне нарасхват. Кроме своих прежних делишек, занимаюсь ещё и энергоустановками, по первой своей специальности атомного энергетика. На днях будем переправлять на ту сторону, – кивнул он в направлении портала, – ядерный реактор для независимого энергообеспечения будущей колонии.

– Верно, – подхватил Митрич, – энергии понадобится много. Энерговоды, – ткнул он пальцем в толстые, как удавы кабели, тянувшиеся сквозь портал, – штука ненадёжная. То замкнёт где невзначай, то электричество кончится, – подмигнул он академику, – а дизелюхи и без того понадобится много, и судя по сечению портала, её не натаскаешься для бесперебойной работы электрогенераторов. Как воздух нужен независимый источник питания.

– Не переживай, друже. Не замкнёт и не кончится, – лукаво улыбнулся в ответ учёный муж. – У нас тут свой атомный реактор под ногами. Так что, в этом плане мы и сами независимы от городских электросетей. Но ты прав. На той стороне должен быть свой автономный источник питания.

Они и сами не заметили, как их дружеская беседа плавно перетекла в разговор двух профессионалов. Митрич ещё раз по-хозяйски окинул взглядом портал и, кое-что, прикинув в уме, высказал предположение:

– Реактор, небось, с подводной лодки хотите приспособить?

– Не совсем с подводной, – помотал головой академик. – Вельми велик – не пропихнёшь. Ещё один из «Посейдонов» пришлось «раздеть».

– Кстати, – встрепенулся генерал-майор инженерных войск, – насчёт «не пропихнёшь». Валентина Игнатьевна, – кивок в сторону Николаевой, замершей, как античная статуя, – мне давеча сказала, что теоретически портал можно расширить. Я ведь не из праздного любопытства интересуюсь. Кирками и лопатами – много не настроишь. Тут нужна серьёзная техника. И весьма габаритная, как ты догадываешься.

– Можно, – согласился Вострецов, – только ты об этом пытай нашего Боголюбова. Я в материаловедении плаваю, как топор, – пояснил он и развёл беспомощно руки в стороны.

И тут в их разговор неожиданно вмешалась Николаева.

– Товарищи-товарищи, у вас ещё будет время наговориться всласть, но сейчас давайте прервёмся. Не забываем, что сегодня понедельник и время – 9 часов утра, – для наглядности постучала она ногтём по циферблату своих наручных часов, – а значит, у нас «летучка». Там, в расширенном кругу всех заинтересованных лиц мы сможем продолжить обмениваться мнениями на животрепещущие темы. Ладно. Я побежала. Без меня сможете выбраться? –деловито оглядела она обоих мужчин.

– Да-да, Валюша, мы уже идём, не волнуйся, как-нибудь выберемся, – закивал в согласии Вострецов и потянул Виттеля за рукав.

По дороге к подземному КПП Вострецов, улыбаясь, поинтересовался у друга, не забыл ли тот пароль на выход:

– … а то искромсают ненароком крупным калибром.

– Да, помню я, помню, – сделал бровки домиком генерал. – Нам с тобой под пулями не привыкать ходить, – тихонько толкнул он локтём академика.

– Нет, уж! Дудки! Мне теперь особенно хочется ещё пожить. И тебе самому, вскоре захочется, – добавил он загадочно.

Контроль прошли нормально. Митрич не запнулся, называя пароль, и тут же услышал за спиной облегчённый выдох Вострецова. Уже через десять минут они входили в просторный и светлый кабинет директора НПО «Мечта». Митрич ещё при входе подивился кабинету руководителя. Обычно двери в такие кабинеты ведут из приёмных, где сидят строгие секретари, сепарирующие публику. А здесь дверь из коридора вела прямо в кабинет высокого начальства. Народ уже собрался и чинно посиживал по обе стороны приставного стола. От взора Виттеля не укрылось, что три места – самых близких к столу директора специально оставались пустыми. Видимо, Валентина Игнатьевна заранее попросила эти места не занимать. Сама она сидела на своём начальственном месте. Генерал и академик сели друг напротив друга. Таким образом, рядом с Митричем оставался всего один свободный стул. Усевшись на место, он внимательно окинул взглядом «синклит», как про себя окрестил он это собрание. За столом сидело шесть человек, если не считать их самих и начальницу. Люди, на удивление, были в основном молодыми, если не сказать, юными. Лишь двое из присутствующих выделялись на их фоне. Один из них был мужчина возрастом немного за сорок, с бородкой «а ля дон Кихот» на круглом лице. А второго, вообще можно было посадить в старший класс общеобразовательной школы, настолько юным он казался даже на фоне молодых людей. «А поди ж ты, сидит и в ус себе не дует. Не иначе, как молодое дарование. Вундер киндер, значить», – с недоумением отметил он про себя. Всем остальным, по мнению Митрича, было не больше 30-ти лет от роду. Митрич разглядывал из-под кустистых бровей обитателей кабинета, а те, в свою очередь, не без любопытства рассматривали его самого. Почтенный возраст, сверкающие золотом генеральские погоны вкупе со Звездой Героя, а паче того, длинная и пышная борода, внушали искреннее почтение.

– Т-а-а-к, – растягивая, произнесла начальница, – стало быть, кроме Алексея Сергеевича, все в сборе. Хорошо. Тогда не будем тянуть. Товарищи! – добавила она нотки торжественности в голос. – Я имею честь вам представить нашего нового соратника. Это генерал Михаил Дмитриевич Виттель…

Митрич попытался, как это и подобает в подобных случаях встать, но Николаева замахала на него обеими руками:

– Сидите-сидите, Михал Дмитрич! Не вставайте! У нас тут всё по-простому и без политесов. Михал Дмитрич – личность у нас легендарная, как среди военных, так и в среде научных кругов. Именно он почти 35 лет руководил новоземельским ядерным полигоном, а также командовал обороной Белушьей при нападении диверсантов.

Все присутствующие разом заулыбались и закивали головами. У всех на слуху были недавние события, разыгравшиеся в высоких широтах. В отличие от непосвящённого в детали населения, они доподлинно знали, что и как там происходило. Это были люди, которые не только были посвящены в государственные тайны, но и сами представляли собой Большой Государственный Секрет. Тем временем Николаева продолжала славословить, вгоняя боевого старца в краску смущения:

– Михал Дмитрич, Указом Верховного назначен к нам на должность Начальника Оперативного Управления. Для простоты понимания сути его должности поясню. Михал Дмитрич будет руководить строительством нашего первого полноценного поселения на той стороне. Он же будет являться и его градоначальником. Опыта и знаний ему не занимать. Если маленький военный посёлок его стараниями превратился в полноценный город со всей присущей ему инфраструктурой, причём в неблагоприятных климатических и географических условиях, то и с этой задачей он, я уверена, справится блестяще. Поэтому считаю, что его назначение на данный пост вполне оправданно и как нельзя, кстати. Так что, прошу, как говорится, любить и жаловать.

Все присутствующие опять дружно закивали головами в знак полного согласия и одобрения. Митрич в смущении поёрзал на своём стуле. За свои семьдесят шесть лет, он ни разу не удостаивался подобных почестей, если не считать награждения в Марфинском. Ему было и приятно, и вместе с тем неловко выслушивать панегирики в свой адрес. Наконец, Николаева перешла от восхвалений к следующей части формального знакомства:

– А теперь я представлю Михаилу Дмитричу наш руководящий состав для удобства дальнейшего общения. Игоря Николаича представлять не буду, вы с ним и так знакомы не один десяток лет.

Вострецов и Виттель тут же заулыбались, подтверждая сказанное согласным наклонением голов.

– Ровно двадцать лет будет в этом году, – вставил академик.

Николаева кивнула на эту ремарку и продолжила:

– Следующим представлю Алексея Германовича Баха – тоже нашего академика, но уже по линии АМН12.

То, что он относится к медицине, было и так понятно с первого взгляда. Белый накрахмаленный халат и торчащие из нагрудного кармана дужки фонендоскопа говорили сами за себя. Молодой человек (а уже академик!) слегка приподнял со стула своё небольшое, но упитанное туловище и дружески заулыбался, задирая к верху свою испанскую бородку.

– Алексей Германович у нас курирует всю медицинскую часть, стоя на страже двух миров, не пропуская опасные патогены ни туда, ни оттуда. Ну, и конечно, на его плечах реабилитация возвращающихся с той стороны.

– Исцеляю тела и души хронавтов, – тоже коротко вставил он, продолжая улыбаться в свою немного смешную бородку.

– Души?! – переспросил Виттель, явно удивлённый таким сообщением. – Разве переход как-то сказывается на душевном состоянии путешественника во времени? Мне об этом ничего не говорили.

– Видите ли…, – начал, было, словоохотливый Бах, но Николаева прервала откровения жреца храма Асклепия13.

– Мы к этой теме вернёмся чуть позже, Михал Дмитрич, если не возражаете. А пока я продолжу знакомство.

Генералу ничего другого не оставалось, как неопределённо пожать плечами, дескать, хозяин-барин.

– Следующим у нас идёт Троепольский Альберт Валентинович – не побоюсь сказать «светило» квантовой физики, в прошлом теоретик, а ныне самый, что ни на есть – практик.

«Светило», которому тоже можно было дать не больше тридцати, чуть приподнялось с места, поправляя на носу массивные очки в роговой оправе, которые ему не слишком-то подходили. (Как впоследствии выяснилось, зрение у него было нормальным, но вот привычка к очкам осталась, поэтому приходилось носить их с нулевыми диоптриями). Одет он был в элегантную «тройку», поэтому больше всех их присутствующих походил на учёного мужа. Своё представление он сопроводил остроумной сентенцией:

– Могу сложные вещи объяснить простым языком, и наоборот, простые понятия преподнести, как нечто невероятно сложное.

Окружающие, не сговариваясь, прыснули от смеха в кулачки. Видимо, эта черта характера квантового физика была всем хорошо известна. Николаева чуть свела брови над переносицей и смешки разом смолкли. Сразу было видно, что её здесь не только уважают, но и слегка побаиваются.

– Далее представлю вам нашего величайшего специалиста в области высокотемпературных и плазменных структур – Эльдара Александровича Валиуллина. Бесперебойная работа нашей установки на закритических параметрах – его рук дело. Такой температуры на кубический сантиметр ещё никто в мире не добивался.

Молодой здоровяк, одетый в спецовку синего цвета, приблизительно такого же возраста, что и предыдущее «светило», с чёрной густой бородой, делавшей его похожим на какого-нибудь ваххабита, попытался встать во весь рост, но из-за своей неловкости опрокинул стул, на котором сидел. Смущаясь своей природной неуклюжести только и смог, что сбивчиво пробормотать извинения, пока поднимал и ставил стул на место.

– А это, позвольте представить, – перешла она уже к другому члену команды, – Ярослава Иваныча Смагина.

Ярослав Иванович – маленький и худенький, более похожий на подростка, нежели на учёного мужа, как мячик подскочил со своего места, и так засветился улыбкой, что всем на миг показалось, будто солнышко на миг проглянуло сквозь снежные тучи.

– Ярослав Иванович, – продолжила Николаева, тоже расцветясь в улыбке, –несмотря на свой юный возраст, является не кем иным, как отцом российской, а значит, и мировой темпорологии – науки, учебники которой даже ещё не написаны.

– Напишем! Какие наши годы?! – подмигнул по-братски Игорь Николаевич юному дарованию.

– Уваров Николай Константинович, – лёгким кивком головы указала Николаева ещё на одного из посвящённых, скромно одетого в чёрную водолазку и тоже довольно молодого человека, – у нас историк, и, пожалуй, единственный специалист по той эпохе, в которую нам предстоит окунуться. Археолог и палеолингвист14. В общем, это наша ходячая энциклопедия по «тёмным векам»15, – подытожила она.

– Ой, ну, что вы такое говорите, Валентина Игнатьевна?! – замахал на неё руками Уваров, вставая во весь рост. – Какая ещё энциклопедия?! Это мы до проникновения на ту сторону думали, что знаем об этой эпохе, хоть что-нибудь. А по факту, наши знания о ней на 90% ложными оказались. Так что, я такой же новоук, как и все здесь сидящие.

– И, тем не менее, ваши познания в истории и лингвистике помогут нам найти подход к местному населению. Масштаб нашего проникновения уже нельзя будет скрыть в самое ближайшее время. Поэтому налаживанию добрососедских отношений с местными, лично я, придаю первостепенное значение, – не преминул вставить слово Виттель.

Николаева не посчитала нужным отвечать на реплику с места, а потому продолжила:

– Ну, и наконец, позвольте вам представить нашего незаменимого практика и первого хронодесантника – капитана Аркадия Семёновича Чижа. Он является командиром десантной группы. Всё, что мы знаем о потустороннем мире, это плоды труда его и подчинённых ему ребят.

Поджарый и резкий в движениях капитан, который тоже едва-едва достиг тридцатилетнего порога (сразу видно, что спецназовец), бодро поднялся с места и даже попытался прищёлкнуть каблуками в порыве служебного рвения. Получилось не совсем ловко, но глаза его всё равно лучились весельем:

– Чиж – невелика птичка, но и она может выклевать глаза супостатам! – отрекомендовался он, вызвав очередное оживление в кабинете.

– Очень рад, что мне придётся работать с этаким молодцом, – улыбаясь в бороду, произнёс генерал.