Далёкое вчера – близкое завтра

– Не боись, мать! На этот раз недалече. Не выходя за околицу, – попытался старик утешить свою благоверную.

– Дай-то Бог! – забормотала Фроловна почти обрадованно.

– Ладно, – решительно отодвинул он от себя пустой стакан. – Сколько не сиди, а идти надобно.

С этими словами он решительно встал и пошёл в комнату – надевать парадный генеральский китель с петлицами в виде расходящихся в стороны молний на фоне морского якоря. Подойдя к стулу, на который он ещё с вечера повесил – тщательно отутюженный серо-стального цвета китель, сверкая золотым шитьём погон и орденскими колодками, поверх которых блестела яркой капелькой Звезда Героя. Фроловна, как и положено верной спутнице помогла облачиться мужу в это шикарное одеяние. Митрич не спеша и со вкусом застегнул золотые орлёные пуговицы на двубортном кителе. Покрутился перед зеркалом, оглядывая себя со всех сторон. За спиной тихонько вздыхала Серафима, вспоминая свои и его молодые годы. Удовлетворившись увиденным в отражении, Митрич одобрительно крякнул и подошёл к подоконнику, на котором временно располагался телефонный аппарат, пока ещё не нашедший своего постоянного пристанища. Пошарил рукой в кармане и вытащил на свет визитку с номером гаража. Поднёс её поближе к лицу (после ранения зрение заметно просело). Фроловна, которая ни на секунду не оставляла его своим вниманием, тут же, из-за спины подала очки. Старик недовольно хмыкнул, но очки всё же взял. Пробежав глазами по необычно длинному ряду цифирь из-за добавочных номеров и повторив их про себя несколько раз, стал нажимать на телефонные кнопки. Он уже однажды воспользовался вызовом машины из гаража, когда покидал санаторий. Тогда-то и познакомился со своим водителем-телохранителем, который при встрече назвался Александром. Но называть столь почтительно юнца, едва перешагнувшего порог совершеннолетия, Митричу, который годился ему в прадеды, было не совсем удобно, а вот Саней – было в самый раз. Впрочем, тот нисколько не обиделся, отдавая себе отчёт в том, какая разница в возрасте и положении лежит между ними.

– Алло, гараж?! – громко и бодро вопросил он в трубку. – Генерал-майор Виттель у аппарата. Пришлите машину по адресу: муниципальное образование Кузьминки, улица 8-я Текстильщиков, дом 5, подъезд второй.

Дождавшись положительного ответа с той стороны, старик кивнул невидимому диспетчеру и бережно положил трубку на место. Затем в сопровождении Серафимы, следовавшей по пятам, шустро поковылял в прихожую, где на вешалке красовалось новёхонькое форменное пальто серого цвета, белое кашне к нему и меховая шапка под цвет пальто с козырьком и 5-ти процентным золочением. Рядом висел генеральский пояс, также с нанесённой на него позолотой. На тумбочке лежали чёрные кожаные перчатки. Всё как по Уставу.

– Когда приедут-то? – спросила Фроловна, опять помогая мужу надеть пальто.

– Сказали, что через полчаса будут на месте.

– А чего ж так рано засобирался-то? – удивилась супруга. – Взопреешь, поди, ожидаючи?

– Ничего. Подожду. Подышу на свежем воздухе.

– Перед бабками у подъезда, небось, хочешь пофорсить, старый чёрт? – сразу насупилась благоверная, но до крайности вредная старушенция.

– Какие бабки полвосьмого утра?! Окстись, старая! – фыркнул бравый генерал, опять крутясь перед зеркалом в прихожей, как школьница перед выпускным. Вытаскивая из-под воротника и распушая «скобелевскую» бороду, с досадой отметил, что не снял очки, наличие которых, по его мнению, портило весь антураж. Правильно оценив недовольную гримасу мужа, Фроловна мгновенно подала очечник, куда они были препровождены, а затем и засунуты во внутренний карман кителя.

Нахлобучив барашковую шапку и натянув перчатки, произнёс, внезапно дрогнувшим голосом:

– Ну, что мать, пойду, пожалуй?

– Давай, присядь сначала на дорожку, – ткнула она пальцем на пуфик у трюмо. Пуфик был низенький, садиться и вставать с него, одноногому, да ещё старику, было не совсем сподручно. Однако традиции требовали к себе уважения, поэтому поморщившись, он всё же кое-как плюхнулся на его мягкое основание.

– Очки взял? Документы взял? Телефон взял? – скороговоркой начала перечислять Фроловна необходимые аксессуары.

Митрич только заученно кивал на все вопросы, погружённый в свои мысли о предстоящем знакомстве с коллективом, в котором ему теперь придётся работать, теперь уже до конца дней своих. Однако при слове «телефон» встрепенулся:

– Ты, вот что, старая…, – прихмурился Митрич, зная привычку своей супружницы названивать по сотовому, после того, как недавно научилась им пользоваться, – по пустякам мне не моги звонить, – добавил он строгости в голос. – Режимный объект. Должна сама понимать. А я, как буду собираться домой, то сам тебе наберу.

– Да, иди уж, – беззлобно проворчала спутница по жизни, любовно оглаживая его за рукав шинели, и тут же вспомнила нечто важное. – А карточку взял?!

– Какую карточку? – опять очнулся он от дум, не сразу поняв задаваемого вопроса.

– Банковскую.

– Это зачем же она мне там занадобится? – продолжал он недоумевать.

– Мало ли зачем? – пожала она плечами и пояснила тут же. – Ты же целый день там будешь обретаться. В столовую пойти там, ещё за чем-нибудь. Да, вот хотя бы такси вызвать, если с казённой машиной не заладится. На, вот, сунула она мужу пластик прямо в карман кителя.

– Ладно. Пошёл я, – растроганный до предела неожиданной заботой жены проговорил он, кряхтя при вставании с низкого сиденья.

– Ступай, – ответила Серафима, широко крестя его в спину. – К твоему приходу я пирогов напеку, – произнесла она, уже закрывая за мужем дверь.

II.

11.01.2021г. Москва, ул. Автозаводская, д.23а, НПО «Мечта»

Спустившись с лестницы, Митрич не стал стоять на крыльце в ожидании служебного транспорта, а прошёл немного вперёд, чтобы встретить машину у самой обочины. На дворе было ещё темновато – день только-только начал прибывать, но на утренних сумерках это пока никак не сказывалось. Несмотря на утро буднего дня, во дворе было на редкость тихо. Не сновали машины, развозя своих хозяев по местам работы, родители не вели за руку детей в садики. И даже окна в домах светились редкими огоньками. Складывалось впечатление, будто во всех окружающих домах живут одни пенсионеры, которым никуда не надо спешить спозаранку и можно спокойно понежиться чуток на своих перинах, пока утро окончательно не заглянет в их тихий двор. И только уличные фонари, понемногу начинающие тускнеть, убеждали старого генерала, что двор не вымер окончательно. Он обернулся, отыскивая глазами свет своего окна. Так и есть. Силуэт Фроловны ясно прорисовывался в оконном проёме. Митрич помахал ей рукой, на что она ответила ему тем же. Погода была отличная. Ни ветерка, ни щиплющего щёки мороза. И только редкие снежинки, сверкая в свете фонарей мимолётными огоньками, оседали в густой бороде, тут же превращаясь в невесомые капельки. Он немного походил взад и вперёд, приводя свои мысли в порядок, представляя, как его встретят на новом месте. Афанасьев, ещё там, в санатории, мельком упомянул, что «Мечтой» руководит женщина-академик, прошедшая в своё время все круги ада на какие только была способна машина государственного подавления. Но как сложатся отношения между ним, человеком своенравным и нетерпящим никакого диктата над собой и этой женщиной, которая, тоже, судя по всему, была особой своенравной? Сколько не вчитывался в переданные для изучения должностные инструкции, но так толком и не уловил степень их будущих взаимоотношений. Всем проектом руководила эта Николаева, а значит, была вроде как его непосредственным начальником. А с другой стороны выходило, что он в своей деятельности «на той стороне» подотчётен только самому Верховному. А тут ещё это кураторство со стороны всеведущей «конторы глубинного бурения». В общем и целом, складывалась какая-то чехарда и неразбериха с перекрёстной подотчётностью и субординацией. Впрочем, наученному длительным жизненным опытом Михаилу Дмитриевичу эта ситуация была хорошо знакома. Он давно привык лавировать между ведомственными склоками Главного Тылового Управления, Министерства по Развитию Севера, «РосАтомСтроя» и Командования Стратегических Ядерных Сил, как между струйками дождя. Для себя же, Митрич твёрдо решил поставить вопрос «ребром» о своих полномочиях, сразу при встрече с руководством НПО, чтобы в дальнейшем не создавалось юридических коллизий, препятствующих нормальной и слаженной работе. Прохаживаясь туда и сюда между около подъездными лавочками, пока ещё пустовавшими по причине раннего времени суток, и погружаясь в размышления о недалёком будущем, он и не заметил, как тихо шурша по свежевыпавшему снегу шинами, подкатила чёрного цвета «Ауди» представительского класса. (Указ Верховного о пересаживании чиновников на автомобили отечественного производства нехотя исполнялись отраслевыми ведомствами, в том числе и «комитетом»). Он её заприметил только тогда, когда услышал смачное клацанье замка открывающейся двери.

– А-а-а, Санёк, привет! – раздвинул улыбкой свою бородищу Митрич. – Прости, не заметил, как ты подкрался, – чуть виноватым голосом прогудел он, не без труда втискивая своё массивное тело на сиденье рядом с водителем.

– Товарищ генерал, – просительным тоном обратился Саша к старику, – по инструкции, вообще-то охраняемый объект должен сидеть сзади – в бронированной капсуле…

– Да, будет тебе Санёк! – беспечно отмахнулся тот от увещеваний водителя. – Куды ж мне со своей культяпкой да на заднее сиденье?! Не залезу и не вылезу.

– Ох и попадёт же мне за нарушение инструкции…, – наигранно вздохнул молодой служака.

– А мы никому не скажем, – весело подмигнул генерал, расстёгивая шинель.

– Мы-то, положим, и не скажем, так всё равно дознаются и взгреют, – обречённо парировал слова своего подопечного водитель-телохранитель. – Давно ожидаете?

– Не-е, минут десять, – хотел было успокоить Митрич свою «няньку».

– В-о-о-т! – протянул Санёк, совсем уже расстроенно. – А я ведь ещё в прошлый раз, при нашей первой встрече, объяснял вам, товарищ генерал, чтобы вы не выходили из дому до моего приезда, – плаксивым голосом стал он увещевать старика. – В 90 процентах случаев нападения на охраняемый объект случаются именно у подъезда или же в самом подъезде, – продолжил он заунывно возмущаться отсутствием элементарной дисциплины у заслуженного генерала. – Поверьте, соблюдение правил безопасности пишутся на основе горького опыта.

– Будет тебе, – недовольно фыркнул Митрич, начиная досадовать на упёртость и, как ему казалось, на излишнюю педантичность своего охранника. – Ты меня, молодец, правилам охраны не учи. Я тридцать пять лет только и занимался этим. И все эти инструкции назубок знаю, получше, чем твоё начальство. А в числе авторов «Пособия по организации и эксплуатации охранных систем на объектах стратегического значения» имеется, в числе прочих, и моя фамилия. Так-то! – со значением присовокупил он.

Водитель с немым уважением уставился на своего подопечного, так как до этого не знал ничего о послужном списке старика, к которому его приставили. Сам старик, не желая обострять отношения с юношей, добавил толику примирения в голос:

– К тому же, организовывать на меня покушение рановато, пока супостату не станет известно о моем положении и роли в дальнейших событиях. Даже я сам, имею довольно смутное представление о том, что меня ожидает, не говоря уж об остальных непосвящённых. Так что, у нас ещё есть время на затягивание подпруг, – напустив окончательно тумана в сознание собеседника, закончил старый человек, но молодой генерал.

В глазах водителя вновь засветилось неподдельное уважение. Он-то по своей наивности полагал, что его отрядили для того, чтобы ублажать старческие прихоти чудаковатого пенсионера в генеральском звании, а выходило так, что этот «трухлявый пенёк» был чуть ли главным деревом в дубраве. Вот и сейчас он явно готовился к какой-то очень важной миссии. Трепет удовольствия от сопричастности к чему-то жутко важному и тайному, пробежал сверху вниз по позвоночнику и через копчик ушёл под водительское кресло, а там через днище авто и прямо на проезжую часть, где и растопил собой утрамбованный снег.

– Куда едем? – замирая от восторга, тихо прошелестел парень.

– Даниловский район, улица Автозаводская, дом 23а, – степенно, как по писаному, пророкотал в бороду генерал.

– Это неподалёку от ЦСКА арены? – собрал кожу лба складками Санёк, настраивая навигатор.

– А шут его знает, – пожал Митрич плечами, не будучи москвичом.

– Да! Так и есть! – обрадованно воскликнул молодой человек, разглядывая построенный навигатором оптимальный маршрут.

– Ну, тады трогай помаленьку, – не то приказал, не то душевно попросил Его Величество, снимая шапку и укладывая её на колени.

Ехали долго, больше часа, то и дело, попадая в «пробки» из-за спешащих на работу москвичей. Митрич даже порядком взопрел от неподвижного сидения в застёгнутой на все пуговицы шинели. Печка, включённая заботливой рукой водителя, тоже не вносила дополнительного комфорта, привыкшему к северному климату генералу. Попросить водителя выключить обогреватель, Виттель постеснялся, глядя на то, как тот легко одет. Так и ехали. Наконец, движущаяся красная змейка навигатора упёрлась в точку окончания маршрута. Приехали. Металлические столбики ограничителей выросшие, как зубья гигантского дракона из-под асфальта, и застеклённая будка охранников, ясно дали понять, что к вопросам безопасности здесь относятся очень серьёзно. К ним медленно и даже с какой-то наигранной ленцой подошли двое автоматчиком, экипированных в камуфляж. Силуэт третьего был чётко виден за бронестеклом пункта охраны. Массивные фигуры подошедших красноречиво свидетельствовали о наличии под верхней одеждой бронежилетов, по меньшей мере, 5-го класса защиты. С такими ребятами не поспоришь. Один подошёл со стороны водителя, а второй пробарабанил пальцами по стеклу со стороны пассажира. Александр нажал на кнопку стеклоподъёмника и его примеру тотчас же последовал генерал. КПП это не то место, где можно проявить свой гонор, не получив в ответ и без предупреждения свинцовую горошину прямо в черепную кость.

– Предъявите документы, – корректно, но сухо и требовательно произнесли они в унисон.

Водитель сразу подал в открывшийся проём свои документы, так как заранее приготовился к подобной процедуре. А вот Митрич слегка замешкался, от того, что забыл, в какой именно карман кителя засунула Фроловна его «верительные грамоты». Наконец, нащупав нужные твёрдые корочки удостоверения, он сунул их прямо в требовательно протянутую руку охранника. С удостоверением Сани не было никаких проблем. А вот личность самого генерала чем-то насторожила «цербера». Он буквально впился глазами в личность старика, которая, судя по всему, не внушала ему особого доверия. Скорее всего, его сбивала с толку неуставная борода проверяемого лица. Однако и на фото удостоверения тоже была борода, что по Уставу караульной службы категорически запрещалось. И в то же время подпись на удостоверении самого Председателя КГБ не вызывала никаких сомнений. Охранник находился в явном замешательстве и не хотел брать на себя лишнюю ответственность. Сунув голову в проём автомобильной дверцы, он внимательно оглядел пространство за спиной у пассажира. Сочувствуя растерянности охранника, Митрич, расхмылив лицо улыбкой, не упустил возможности подначить того:

– Не сумлевайся, хлопец! Борода – своя, всамделишная. Хочешь подёргать?!

– Помолчите, идентифицируемый, – сухо оборвал его охранник, не принимающий в расчёт, как генеральские погоны, так и внушительное удостоверение.

– Откройте багажник, – потребовал он у водителя, поправляя на груди автомат.

Саня безропотно подчинился приказу, нажав какую-то кнопку под рулевым колесом. Охранник, не отдавая документы пассажира, и не торопясь подошёл к багажнику, лишь взглядом мазнул по его внутренности. Багажник был абсолютно пуст, а потому не представлял никакого интереса. Чуть разочарованный, он отошёл на пару шагов в сторону и что-то забубнил в рацию, торчащую из нагрудного кармана. Переговоры были недолгими. Видимо, внутренняя охрана уже была в курсе о появлении нового сотрудника НПО. Вскоре он вернулся к машине и протянул «корочки» владельцу со словами:

– Дальше вам придётся идти пешком. Разрешение на вход имеется только для вас, товарищ генерал-майор.

Кивнув ему, Михаил Дмитриевич живо обернулся к своему бодигарду8 и немного виноватым тоном произнёс, сетуя в душе на строгость здешних порядков:

– Судя по всему, я тут надолго. До самого вечера. Ты, Сань, езжай по своим делам, а я к концу рабочего дня позвоню тебе.

– Как прикажете, товарищ генерал, – ничуть не обидевшись за излишние меры предосторожности, ответил тот и добавил. – Но я, на всякий случай подгребу сюда к 17.00, подожду вас здесь. Если задержитесь дольше чем до 18.00, то за вами приедет мой сменщик – Олег. Хороший парень.

– Ну, вот и ладушки, – облегчённо вздохнул Митрич, – а документы я тебе постараюсь выправить в самый кратчайший срок. Негоже тебе калачиком сидеть в машине день-деньской.

– Спасибо, товарищ генерал, – произнёс молодой человек, до глубины души тронутый начальственной заботой.

С этими словами он выбрался из машины и, ковыляя под бдительным оком постового, отошёл чуть в сторону, давая водителю развернуться на узком пятачке. Отпустив машину, Митрич обратился к всё ещё стоящему рядом охраннику:

– Куда мне идти, не укажешь ли?

– Идите вон туда, – указал он рукой в сторону металлической вертушки турникета, примостившейся рядом с торчащими из асфальта зубьями. – А далее по дорожке к центральному входу.

– Добро, – коротко бросил Митрич, на ходу надевая шапку.

Оба охранника долгими взглядами проводили чуть шатающуюся фигуру старого генерала:

– Это что за ископаемое к нам пожаловало? Никак попа нанять решили? – тихонько спросил один у другого, когда старик удалился на приличное расстояние.

– В должности начальника оперативного отдела?! Не смеши, Дуся! – ответил тот вопросом на вопрос задумчиво. – Хотя… Не нашего ума это дело кого и на какую должность они там назначают. Наше дело маленькое – не пушшать без тугаментов! – откровенно заржал он от своей же шутки.

Снег продолжал тихо падать, что придавало окружающей атмосфере дополнительный уют и умиротворение. Митрич бодро ковылял к центральному входу, слегка подбрасывая с непривычки ногу с протезом. Идти было легко, ибо дорожка, ведущая к крыльцу громадного здания, была хорошо очищена от снега и чернела недавно положенным асфальтом. Ещё издалека он приметил центральный вход. Его выдавал очень широкий и далеко выдающийся козырёк. «Ого, – сразу смекнул он. – Это, значить, чтобы сверху никто не приметил, кто въезжает и выезжает оттеда. Умно». Подойдя к крыльцу, остановился, чтобы оглядеться, как следует. Всё, что он видел до этого, внушало невольное почтение: и металлические зубья, и экипированная охрана, и даже сверкающий никелем турникет. А вот само здание ему не слишком-то понравилось. Обшарпанный фасад, требующий покраски, выщербленные ступени крыльца (и это парадный вход!), облупленные двери. В одном из окон первого этажа он даже сумел разглядеть треснувшее стекло. Признаться, не такого ожидал он увидеть от заведения, в недрах которого находилась «машина времени». Даже табличка с названием организации была какой-то несолидной. Лаконичная надпись мелкими белыми буквами на синем фоне «НПО «Мечта» не несла в себе никакой информации. Контора и контора, каких тысячи по Москве. Митричу, привыкшему в своей «вотчине» к порядку, приближённому к идеалу, это явно не понравилось. «Хотя, может оно и правильно, что всё так выглядит неброско и запущенно? Для конспирации оно, самое, что надо», – пришла к нему в голову неожиданная мыслишка. Уважения слегка вернуло наличие нескольких видеокамер, прикреплённых к навесу над крыльцом и направленных в разные стороны. Генерал кашлянул для порядка в перчатку и, примерившись взглядом, начал восхождение по опасным ступеням, благо, что их было не слишком много. С честью преодолев это препятствие, он решительно потянул на себя массивную дубовую дверь, инкрустированную медными вставками.

На удивление, дверь открылась легко и плавно, будто в ней присутствовал гидроусилитель. В небольшом застеклённом тамбуре его моментально обдуло тёплым воздухом, быстро растопив и высушив снежинки, что успели слегка припорошить шинель. Двери тамбура, вообще, открылись сами собой. «Сработала автоматика на фотоэлементах», – опять машинально отметил про себя Митрич с явным удовлетворением. А вот вестибюль, в отличие от фасада, его порадовал роскошью позднего социализма. Он едва не поскользнулся на выложенном мраморными плитами полу. Стены тоже были сплошь облицованы мрамором (или имитацией под него). Громадные шаровые светильники, словно крупные гроздья винограда в стиле модерна, обильно свисали с потолка, украшенного лепниной. В громадном фойе, почти никого не было, на первый взгляд. Однако, откуда ни возьмись, к нему тут же подошли, судя по выправке, двое военных одного роста, и облачённых в камуфляж, но без знаков отличия. Обоим было что-то около тридцати лет. И даже в лицах у них была какая-то идентичность. Они не представились, но зато вежливо и дружно склонив головы в приветствии, поинтересовались в один голос, как близнецы-братья:

– Михаил Дмитриевич Виттель?

– Аз есьмь, – решил ни с того ни с сего похохмить генерал, чинно распушив бородищу. «Видать, по всему, ждали» – опять пронеслось у него в мозгу.

На его шутку они никак не среагировали.

– Прошу вас, пройдёмте к месту идентификации, – кивнули они одновременно в сторону стойки, напоминавшей гостиничный ресепшен. В сопровождении или под конвоем, Митрич ещё не успел определиться, его подвели к месту идентификации. За столом, как бы это не казалось странным, сидела молодая и очень миловидная девушка, одетая не в мундир, а в обычный костюм. Она улыбнулась подошедшему старику уголками губ и тоже в свою очередь поинтересовалась:

– Позвольте узнать ваше имя, отчество и фамилию?

Её голос, сродни журчанию лесного ручейка, был настолько чист и мелодичен, что поневоле заставлял улыбаться всякого, кто его услышит. А по блеску её озорных глаз было и так понятно, что она уже знает, с кем имеет дело. Однако порядок идентификации никто не отменял. Выламываться и корчить из себя незнамо кого Митричу не хотелось, уж больно свежо и симпатично выглядела молодая «вахтёрша».

– Генерал-майор Виттель Михаил Дмитриевич, честь имею, – козырнул он ей в ответ без всяких ужимок.

– Индивидуальные средства связи при себе имеете? – опять поинтересовалась она.

– Сотовый, что ли? – полез Митрич за телефоном в карман.

– Да. Сдайте, пожалуйста, на ответственное хранение, – уже чуть требовательнее произнесла «вахтёрша», как мысленно окрестил девушку генерал, однако улыбку с лица не убрала и добавила, извиняющимся голосом. – У нас с этим строго.

– Вот, пожалуйста, – протянул он ей свой кнопочный мобильник, метко прозванный в народе «бабушкафоном», который она тут же положила в одну из свободных ячеек, расположенных у неё за спиной.

– Ваше удостоверение, пожалуйста, – опять нежно прощебетала она.

Он протянул ей свои «корочки». При этом, она даже не взглянула на него, а просто раскрыла его и сунула в таком виде на стекло аппарата похожего на сканер. Стекло озарилось ярким светом, и аппарат сыто замурчал, считывая и сверяя информацию из предъявленного документа, видимо с каким-то оригиналом. Митрич с любопытством наблюдал за процессом. У них там, на Севере такого не было. Уважение к организации, в которой ему придётся работать, поднялось ещё на одну ступеньку. Девушка выключила аппарат, затем сняла трубку телефона и что-то коротко в неё бросила, а потом не дожидаясь ответа вернула удостоверение владельцу.

– Подождите минутку. Сейчас к вам спустится сопровождающий. А пока можете раздеться. Вон там, в гардеробе, – ткнула она пальчиком куда-то за спину Митрича. – А потом посидеть на диванчике, – присовокупила девушка, добавив она нотки неложной заботы в голос.

Старик оглянулся и только сейчас заприметил раздевалку в дальнем конце обширного фойе и несколько низеньких диванчиков, расположенных возле стен. Поморщился, заранее представляя, как будет нелепо выглядеть, вставая с трудом с такого неприспособленного для него атрибута офисной мебели.

– За раздеться – спасибо, милая, а вот насчёт диванчика, то мы – привычные-с, мы – постоим-с, – осклабился он в бороду.

За гардеробной стойкой его встретил такой же старикан, как и он сам, только без бороды, но зато с выправкой, как у правофлангового. Приветливо продемонстрировав свой изрядно опустевший рот, тот чинно и с явным удовольствием принял на руки генеральскую шинель. Видимо, сам был из военнослужащих. Напротив ожиданий, жетон взамен шинели гардеробщик ему не выдал. Из этого всего Митрич сделал вывод, что был он тут единственным, кто носил генеральские погоны.