Три дьявола власти: книга первая

Ривз тяжело выдохнул, будто эта фраза ударила его по ребрам.

— Они не успели добежать до укрытия? — спросил Фелдар тише.

— Не успели… — прошептал мальчик.

Фелдар поднялся, закинул косы за спину и подошёл к нему. Встал рядом, у окна.

— Как тебя зовут?

— Миша.

Фелдар смотрел в щель и видел только улицу, по которой ходили шипы и пасти. И вдруг понял, что слова, которые он сейчас скажет, останутся с этим ребёнком надолго. Может — навсегда.

— Прости, Миша, — произнёс он и положил руку мальчику на плечо. — Скорее всего, их уже нет в живых.

Миша всхлипнул и заплакал — тихо, без истерики, как плачут те, у кого внутри всё уже обвалилось. Фелдар не отвёл руку.

— Мне было почти столько же, — сказал он, глядя куда-то мимо окна. — Когда моих родителей убили демоны огня. Я долго не мог прийти в себя. Потом меня забрал Орден. Там меня научили держать меч и держать себя. И это… дало мне смысл.

— Дяденька жнец... — спросил Миша, захлёбываясь слезами. — А за что они нас убивают? Что мы им сделали?

Фелдар медленно выдохнул.

— Не знаю, — ответил он честно. — И не хочу знать. Мне достаточно видеть то, что они делают. Я хочу одно: уничтожить всех демонов и освободить людей от этого.

— Вы правда всех убьёте? — спросил Миша с надеждой, которая была почти больнее слёз.

— Да. Обязательно, — кивнул Фелдар. — Но ты тоже можешь помочь. Если хочешь, я попрошу, чтобы за тобой приехали из Ордена. Тебя примут, научат. И ты сможешь почтить память родителей не только слезами.

Миша кивнул — коротко, словно ухватился за единственную доску в реке.

— Иди к людям, — сказал Фелдар и слегка похлопал его по плечу. — Мне нужно разобраться с этими демонами.

Мальчик вернулся к спящим и сел рядом, всё ещё всхлипывая, но уже тише.

Ривз подошёл к жнецу.

— Решил заняться вербовкой? — спросил он без издёвки, просто констатируя.

— Это не вербовка, — ответил Фелдар. — Это шанс. Когда-то мне самому его дали.

— Помощь точно не нужна? — спросил Ривз.

— Ты и так сделал достаточно, — сказал жнец. — Теперь мой черёд.

Фелдар встал у двери, будто встал у границы между живыми и мертвыми. Достал косы. Закрыл глаза. Сделал глубокий вдох — короткий, как перед прыжком. Он кивнул Ривзу.

Ривз распахнул дверь. Жнец вышел на улицу — и утро встретило его не светом, а шорохом. Кошмары заметили его сразу и сорвались с мест, как стая. Они не знали, что сегодня охотятся на того, кто сам охотится.

Фелдар двигался быстро, удерживая дистанцию, не давая им зайти с тыла. Он рубил и отходил, рубил и снова уходил в сторону, не позволяя окружить себя. Кромка кос входила в шеи, и головы летели на землю. Чёрная кровь брызгала на дорогу, на траву, на сапоги, и запах её был тяжёлым, как дым.

Во время одного из разворотов он краем глаза заметил: из щели окна на него смотрит Миша. На секунду всё вокруг распалось на два мира. Один — нынешний, с шипами и пастями. Другой — тот, где он сам был мальчишкой и смотрел на огонь.

Перед глазами вспыхнули воспоминания: пылающие дома, сожжённые тела родителей и демоны огня, с которыми доблестно сражался Бурый жнец. Именно тогда Фелдар понял, что хочет стать сильнее — чтобы уничтожить этих чудовищ.

И вдруг, как нож в чужом месте, в сознании возник образ Ланы: её голубые глаза, её алые волосы, её голос. Не вовремя. Не к месту. Почему я сейчас думаю о ней? Фелдар стиснул зубы и ударил сильнее, будто мог вырубить мысль вместе с демоном. Сделка на крови… судьба… Он не любил думать о таком. Не любил сомневаться, где его желание, а где чужая нить. Но сейчас нить тянулась, и он чувствовал это, как чувствуют занозу под кожей. Тепло в груди пульсировало в такт её дыханию, где бы она ни была. Ему нужно было вырвать её — или хотя бы научиться не обращать внимания.

Кровавый бой продолжался. Один удар следовал за другим. Чёрная кровь расплёскивалась по земле, окрашивая всё в мрачный цвет. Силы Фелдара уходили, но остановиться он не мог. «Азазель. Кроатон. Мефистофель», — прошептал он себе, повторяя имена владык, как молитву наоборот. «Я сотру вас в пыль».

Ярость поднялась внутри, и он на мгновение стал не жнецом, а гневом — гневом всех людей, которым снова и снова приходится платить кровью за право дышать.

Наконец последний Кошмар рухнул, сражённый. Улица была усыпана телами. Брызги чёрной крови блестели на траве и дороге. Фелдар стоял, тяжело дыша. Руки дрожали не от усталости — от того, сколько в них было сдержанного.

Дверь таверны распахнулась. Люди начали выходить наружу медленно, осторожно, как будто боялись, что всё это — ловушка. Одна женщина, увидев бойню, потеряла сознание. Кто-то закрыл рот рукой, чтобы не закричать. И только Миша смотрел на жнеца с восхищением — так, будто уже принял решение.

— Спасибо, жнец, — сказал Ривз, выходя последним. — Ты спас сегодня многих. День прожил не зря.

Он окинул взглядом поле битвы и хмыкнул:

— Не врут, когда говорят, что жнец стоит десятка охотников. Не думал, что человек способен на такое.

Люди, пришедшие в себя, заговорили почти хором:

— Спасибо… Спасибо, жнец… Мы не забудем…

Фелдар моргнул несколько раз, будто возвращаясь в тело. Он посмотрел на свои руки, испачканные чёрной кровью. Она не смывалась легко.

— Это моя работа, — сказал он, и голос прозвучал глухо. — Для меня честь сражаться во имя людей.

Исчезнувшие люди

Вечерело. Небо над западными землями окрашивалось в цвет грязной меди, когда Фелдар, неспешно приближаясь к Родвигу на своём чёрном коне, размышлял о следующем пункте маршрутной карты. После доклада и короткого, тревожного отдыха в Митиске жнец сразу же отправился дальше — глубже на запад, туда, где камень в земле стоил дороже человеческой жизни.

Родвиг раскинулся у подножия горы Алмазов, как её величали местные. На деле там добывали не только алмазы — всё, что блестит, всё, что можно вставить в кольцо и продать в столицу. Часть камня уходила в королевскую казну, но куда больше — в карманы торговцев и чиновников. Богатство города было видно издалека: не по вывескам, а по тому, как много света они могли позволить себе по вечерам. Огни Родвига горели так ярко, что казалось, будто город пытается спорить с звёздами.

Безопасность в Родвиге считалась образцовой. Город мог содержать целый отряд охотников на демонов. Ирония была в том, что отряду почти нечем было заниматься: после Второй войны нападения на крупные города почти прекратились. В деревни — да, в малые поселения — да. А здесь охотники чаще держали в руках перо, чем меч.

И всё же работу им находили.

Мэр Родвига щедро платил охотникам и часто поручал им «городские» задачи: подавление беспорядков, надзор за стражей, давление на тех, кто слишком громко спорит на площади. А главное — слежку за людьми Ровэра. Мэр относился к Охране Государства с настороженностью, словно видел в них шпионов столицы, и превратил охотников Ордена в своих личных доносчиков. И те, судя по слухам, не видели в этом ничего постыдного: за хорошую монету честь меняется тише, чем плащ на крючке.

Фелдар прошёл через главные ворота без задержки. Стражники даже не потребовали документов — чёрные доспехи жнеца были пропуском везде. Несмотря на поздний час, жизнь в Родвиге не стихала: люди спешили, смеялись, пили, слушали уличных музыкантов. Каменные дорожки были ровными, дома — ухоженными, фасады — чистыми, вымытыми до блеска. Город был богат — и самодоволен. Он смотрел на мир сверху вниз, с высоты своей горы.

— Добрый вечер, — раздался голос позади жнеца. — Мы ждали вас немного раньше.

Фелдар обернулся. Перед ним стоял красиво одетый мужчина с ухоженной бородой и улыбкой, слишком хорошо отрепетированной для простой вежливости. Его камзол был сшит из ткани, которая стоила больше, чем годовое жалование охотника.

— Задержался в пути, — ответил жнец. Он даже не стал спрашивать, откуда те знали о его приезде: в крупных городах о прибытии жнеца часто узнают заранее — по системе оповещения и слухам, которые бегут быстрее коня.

— Понимаю. Дела государственной важности, — мужчина слегка наклонил голову. — В любом случае, ваше жилище готово. Мы выделили вам дом на центральной улице, чтобы было удобнее перемещаться по вашим делам.

— Я уже и забыл о гостеприимстве Родвига, — усмехнулся Фелдар, и в усмешке не было тепла. — Хотя в прошлый раз мне не выделяли целый дом.

— Мэр Иодан Иосиф очень ценит работу Ордена Священной Защиты, — ответил мужчина с той же застывшей улыбкой. — Поэтому старается предоставлять наиболее комфортные условия его представителям.

Фелдар хмыкнул про себя. Ценит… или покупает? Он чувствовал тяжесть золота в этом предложении. Золото всегда имеет цену.

— Проводите, — сказал он вслух, поправляя поводья.

— Разумеется. А пока мы идём, я расскажу вам немного о городе.

Они свернули на широкую улицу. Камень под ногами был сухим и чистым, даже воздух пах иначе — не дымом и гнилью, как в бедных местах, а чем-то сладковатым и дорогим. Пряностями, вином и воском.

— Здесь храм Лика Ангела, — сообщил сопровождающий, указывая на высокий фасад, увенчанный статуей крылатого воина. — Знаю, что воины Ордена больше держатся веры в Лик Судьбы, но вы можете зайти внутрь и насладиться архитектурой. Такого храма нет ни в одном городе Единого государства.

Фелдар бросил взгляд на стену храма — и увидел то, что большинство бы списало на кошачий коготь: короткий, аккуратный след на камне. Жнец уже понял, чей это был «коготь». Он просто не подал виду, словно камень был слишком гладким, чтобы удержать взгляд.

— А здесь — лучший трактир в городе. Непременно зайдите. Поверьте, так вы больше нигде не отдохнёте.

Мужчина говорил дальше — о рынках, о стражниках, о благотворительных трапезах — но Фелдар почти не слушал. Он уже работал: смотрел на лица, на взгляд стражи, на то, как люди расступаются, когда видят чёрные доспехи.

Никто не любит, когда в город приезжает жнец. Жнец — это не праздник. Жнец — это проверка. Жнец — это тот, кто будет докладывать обо всём в столицу. Жнецов в городах чаще воспринимают как ревизоров, а не как тех, кто защищает их от тьмы.

— Вот мы и пришли, — сказал сопровождающий, показывая на большой двухэтажный дом с красивым фасадом и садом, где даже зимой цвели какие-то цветы.

— Иодан Иосиф слишком щедр, — усмехнулся Фелдар, слезая с коня.

— Щедрость — одна из его добродетелей. Вам уже приготовили ванну и ужин. Утром принесут завтрак.

— Спасибо. Я отмечу гостеприимство в отчёте, — сухо сказал жнец.

— И ещё одно, — будто невзначай вспомнил мужчина, уже разворачиваясь уйти. — Если у вас найдётся свободная минутка утром, не могли бы вы зайти к мэру? Он очень хочет с вами поговорить. Его дом по соседству.

— Пусть завтрак несут сразу к нему, — ответил Фелдар с натянутой улыбкой. — За едой и обсудим дела.

— Как пожелаете.

Мужчина ушёл, очевидно — докладывать. Его шаги стихли быстро, бесшумно.

Фелдар вошёл в дом. Внутри всё было красивым и слишком дорогим: мебель из красного дерева, стол, уставленный едой, которую он не заказывал, картины со сражениями Первой войны, где герои выглядели слишком чистыми для битвы. На втором этаже стояла огромная кровать — такая, что на ней действительно могли бы разместиться трое. Жнец прекрасно понимал намёк. Просто решил пока не отвечать. Тишина в доме была давящей, словно стены слушали каждый его вдох.

Из архивов Службы Охраны Государства

Маршрутная карта жнецов

В мирное время основная задача жнецов — патрулирование Единого государства. Каждому жнецу выдаётся маршрутная карта, действительная на один календарный год, где указан порядок городов и поселений, которые он обязан посетить. Составление маршрутов — привилегия главы Ордена Священной Защиты. Сами маршруты — государственная тайна. Однако в крупных городах о прибытии жнеца часто известно заранее. Как правило, агенты Охраны Государства, работающие на местах, передают предупреждения через доверенных людей и письма по голубиной почте, если замечают, что жнец направляется в сторону какого-либо города.

Встреча с мэром

Кошмары.

Фелдар не смог насладиться сном даже на такой роскошной кровати. Перина была мягкой, как облако, но ему казалось, что он лежит на камнях. Всю ночь ему снилась Лана — и то, как она умирает у него на руках в Антайле. Но сон был искажён: её глаза были красными, а кожа холодной, как у трупа. Он пытался спасти её, но руки проходили сквозь неё, словно она была призраком. Это было странно; раньше жнеца не мучили такие сны. Он списал бы всё на усталость, на кровь, на ночь — но в глубине понимал: после сделки на крови он уже не может быть уверен, что это только его сознание. Нить тянулась.

Раздался стук в дверь. Резкий, требовательный. Фелдар сполз с кровати, накинул нательное бельё и открыл. На пороге стоял тот же сопровождающий. Лицо его было непроницаемым.

— Господин жнец, завтрак готов, — сказал он с уважением, которое казалось бронёй. — Дайте пару минут. Я оденусь.

Спустя некоторое время Фелдар вышел на улицу, облачённый в чёрные доспехи из святой стали. Косы за спиной тихо звякнули. Дом мэра был действительно по соседству — огромный особняк, больше похожий на крепость.

Внутри было не менее роскошно. Посреди комнаты — большой стол из полированного дуба. За ним сидел мэр Родвига. На нём был халат из дорогой ткани, расшитый золотыми нитями, на пальцах — перстни с камнями, которые ловили свет свечей. Возраст сделал его полнее, но не сломал. В нём чувствовалась та харизма, которой люди оправдывают чужую власть. Он выглядел как человек, который привык, что мир прогибается под него.

— Иодан Иосиф, — слегка поклонился Фелдар.

— Что вы, — улыбнулся мэр, поднимаясь. — Просто Иосиф. Присаживайтесь. Не стесняйтесь.

Стол ломился от еды: каши, фрукты, мясные нарезки, несколько видов чая, вино в графинах. Запах был таким густым, что перехватывало дыхание.

— Я вижу, вы ценитель искусства, — сказал Фелдар, окинув взглядом картины со сражениями. Те же, что и в его доме. Типовая роскошь.

— Я пережил Вторую войну, — ответил Иосиф, наливая чай. Рука его не дрожала. — Участвовал в большинстве значимых сражений. Я сражался бок о бок с Орденом, поэтому очень ценю охотников. Я ещё застал время, когда состав жнецов был совсем другой.

— Многое изменилось, — заметил Фелдар, садясь. Стул скрипнул.

— Да. И вот парадокс: жить стало спокойнее… но сложнее, — мэр рассмеялся коротко, без радости. Звук был похож на лай. — Раньше было понятно, кто враг. Демон приходил из тьмы, и ты рубил его. Сейчас враг прячется внутри. Подрывает единство. Шепчет в уши.

— Вы про Сторонников войны? — уточнил жнец, беря чашку. Чай был горячим, но не согревал.

— Да! — Иосиф стукнул кулаком по столу. Посуда звякнула. — Большинство этих юнцов не видели войны, но мечтают развязать новую! Они кричат о крови, не зная, что это такое.

— Проблема серьёзная, — вежливо перебил Фелдар, отставляя чашку. — Но Сторонниками занимается Охрана Государства. Жнецы отвечают за демонов.

— Разумеется, — опомнился мэр, вытирая пальцы салфеткой. — и здесь есть проблема, достойная вашего уровня. Проблема, от которой зависит безопасность города.

— Что случилось?

— Уже несколько месяцев у нас бесследно пропадают люди. Стража разводит руками, охотники считают, что это не их дело.

— Расследование — зона Охраны Государства, — сказал Фелдар.

— Да к чёрту эту Охрану! — вспылил Иосиф, и маска любезности треснула. — Они бродят, вынюхивают, и никто не знает, чем они занимаются! Я могу говорить только с их командиром, а сколько их тут — понятия не имею! Они словно тени.

— В этом смысл их работы, — сухо ответил жнец. — Они работают на столицу. На короля.

— А толку? У меня пропадают люди, и никто этим не занимается! — мэр наклонился ближе. Его дыхание пахло мятой и вином. — Я думаю, человек вашего уровня мог бы разобраться. Жнец видит то, что скрыто от обычных глаз.

— С чего вы взяли, что люди пропадают? — спросил Фелдар. — Может, уехали?

— Мне приходят письма от жителей. От матерей, от жён.

— И они настолько вас волнуют? — Фелдар смотрел ему в глаза. — Обычно мэров волнуют налоги, а не пропавшие горожане.

Иосиф опустил глаза. Впервые за разговор он выглядел не как властитель, а как отец.

— Признаться честно… я сам не придавал этому значения. Пока…

— Пока что? — голос Фелдара стал тише.

— Пока не пропала моя дочь.

Фелдар почувствовал, как что-то неприятно шевельнулось внутри. Холодный ком подкатил к горлу. Когда исчезает «бедняк», город находит оправдание. Когда исчезает «дочь мэра», оправдания заканчиваются.

— Как давно? — спросил он.

— Уже два дня я её не видел, — ответил Иосиф. Голос его дрогнул. — Она никогда не уходила надолго. Все вещи здесь. Платья, книги. Я приказал стражникам найти её — но её нет. Словно испарилась.

Фелдар помолчал. В голове всплыло лицо Миши из Митиска. Родители погибли. Здесь дочь пропала.

— Ладно. Я это проверю, — сказал он наконец. — Но не обещаю результатов.

Лицо мэра сразу изменилось. Облегчение сменилось жадной надеждой.

— Спасибо, Чёрный жнец. Больше не смею отвлекать. Вы сделаете больше, чем вся стража.

Фелдар встал, не доев.

— Ах да, — остановил его мэр у порога. — У моей дочери на шее татуировка в виде огня. Маленькая, под волосами. Вдруг это поможет опознать… если найдёте.

Фелдар кивнул и вышел. Дверь закрылась за ним с тяжёлым стуком.

Из устава Ордена Священной Защиты

Коррупция — одна из самых серьёзных угроз существованию Ордена. Многие местные властители готовы подкупить прибывшего жнеца, чтобы получить выгодный доклад и замолчать проблемы. Подарки, услуги, деньги — всё это считается попыткой влияния. Жнец, уличённый в коррупции, приговаривается к смертной казни.

Изучение обстановки

Солнечное утро заливало камень Родвига светом настолько ярким, что хотелось щуриться. Белые фасады домов блестели, словно их вымыли молоком. Посреди главной улицы уверенной походкой шагал «жнец» в чёрных доспехах. Люди расступались, кланяясь низко. Девушки улыбались, пряча лица за веерами. Дети показывали пальцем, шепча друг другу: «Вот он, убийца демонов!» Стража у ворот делала вид, что работает, выпрямляя спины и громче лязгая оружием.

Никто не смотрел на тени.

Тем временем настоящий Фелдар стоял в пустом переулке между жилыми домами, там, где солнце не доставало до земли. На нём была простая льняная рубаха, потёртые штаны и плащ цвета пыли. На вид он почти не отличался от горожанина, разве что осанка выдавала в нём воина. Он не хотел привлекать внимание — жнецу нужно было встретиться со связным Охраны Государства и понять, чем дышит город, пока город смотрит не на него, а на «витрину».

Он приказал одному из охотников Родвига надеть его доспехи и прогуляться по маршруту. Тот был подходящего роста и с чёрными волосами.

Связной был в каждом городе. Это человек из Охраны Государства, который работает с жнецами. Никто, даже Орден, не знает, сколько людей Ровэра находится в каждом городе, и кто они. Это может быть торговец, бедняк, стражник, лекарь — любой. Орден защищает людей от внешних угроз, а люди Ровэра — от внутренних.

— Неплохо, — раздался голос за спиной. Тихий, словно ветер в щели. — Нарядить кого-то в свои доспехи и отправить гулять по городу. Хоть кто-то из вас понимает в конспирации.

Фелдар обернулся резко. Перед ним стоял на вид обычный лекарь. Сумка с травами, пятна зелий на фартуке, спокойные глаза человека, видевшего много крови, но не от мечей.

— Вы забыли представиться, — сказал жнец. Голос был низким, чтобы не разносился по переулку.

— Можешь звать меня Алан, — улыбнулся «лекарь». Улыбка была профессиональной, не достигала глаз. — Хоть Терезой. Это не имеет значения. Как тебе город, господин жнец? Успел насладиться щедростью нашего мэра?

— Не нужно со мной заигрывать, — отрезал Фелдар. — Это была деловая встреча. Он хочет, чтобы я нашёл его дочь.

— Он говорил о пропаже людей? — спросил Алан, перебирая сухие стебли в сумке.

— Считаешь, он бредит? — Фелдар внимательно смотрел на выход из переулка.

— Нет, — спокойно ответил Алан. — Мы давно заметили проблему. Цифры растут. Медленно, но верно.

— Если заметили — почему не действуете? — вспыхнул жнец.

— Мы действуем, — ровно сказал Алан, и в его голосе прозвучала сталь. — Но прежде чем поднимать панику, мы обязаны подтвердить факты. Люди пропадают повсюду, и не всегда это демоны или работорговля. Иногда это бегство. Иногда — долги. Мы работаем аккуратно. Люди должны жить, не чувствуя, что у них за спиной вечно висит нож.

— То есть ты бы и не стал мне об этом рассказывать, — перебил Фелдар. — Если бы не дочь мэра.

Алан улыбнулся — без радости. Сухо.

— Да. Только если бы мы были уверены, что дело демоническое. Но тут оборот интереснее.

— В смысле?

— В прямом. Похитители действовали осторожно: брали бедных, одиноких, бродяг. Никто не поднимет шум. Всегда можно сказать: спился, свалился в канаву, ушёл в поисках работы. Но не с дочерью мэра.

Фелдар молчал, обдумывая. Солнце пекло спину, даже в тени было душно.

— Она исчезла как раз перед твоим приездом, — продолжил Алан, понизив голос. — Я не верю, что столь осторожные люди вдруг решили привлечь к себе столько внимания. Кто-то хотел, чтобы ты в это влез. Чтобы дело стало громким. Чтобы жнец начал копать.

— И кому это нужно? — Фелдар почувствовал холодок. Кто-то знал о моём маршруте.

— Это нам и предстоит выяснить. Этот «кто-то» знал о пропажах и знал о твоём приезде.

— Думаешь, утечка у тебя? — спросил он.

— Вряд ли, — ответил Алан. — Маршруты жнецов — не наша компетенция. Мы узнаём о вас максимум за день или за пару часов до приезда.

— Что предлагаешь?

— Раз ты уже в курсе — используй это. Мы свою работу ведём, но ты можешь проверить демоническую сторону и поговорить с охотниками. С работорговлей у нас пока нет зацепок. Если узнаешь что-то — нарисуй белый круг мелом на углу вон того здания. — Алан кивнул на старый склад с облупленной штукатуркой. — Вечером, в этот же день, когда ты нарисуешь, я буду ждать тебя здесь.

— Договорились, — сказал Фелдар.

Из регламента патруля жнецов

Самое первое, что должен сделать жнец, прибыв в город или крупное поселение, — встретиться со связным. Места встреч указаны в маршрутной карте. Жнец обязан хранить в тайне личность связного и его истинную профессию. Разглашение информации карается смертной казнью через повешение. Связной имеет право прервать контакт в любой момент, если сочтёт ситуацию компрометирующей.

Охотница

Прежде чем заслушивать доклады охотников, Фелдар решил пройтись по городу и посмотреть на него без доспеха. Времени было достаточно: дублёр в латах вернётся только через час. А являться к охотникам в городской одежде было нельзя — они должны чувствовать рядом с собой не «человека», а должность. Страх перед жнецом — лучший инструмент контроля.

Рынок шумел, как всегда: запахи спелых фруктов и протухшей рыбы смешивались в густой воздух. Крики торговцев перекрывали лязг монет, ругань воришек тонула в ленивых взглядах стражи. Жизнь кипела, равнодушная к тьме за стенами.

И среди этой толпы Фелдар заметил охотницу Ордена. Она стояла отдельно, будто воздух вокруг неё был плотнее, будто ей всё здесь не нравилось. Или будто она чувствовала запах чего-то, чего не чувствовали другие. На ней была кольчуга, потёртая на плечах и локтях, пояс с потускневшими пряжками и отсеками под зелья и святую воду. Одноручный меч и кинжал в потёртых кожаных ножнах. Но Фелдар смотрел не на клинки.

Лицо у неё было милым, но не кукольным: чуть заострённые скулы, прямой нос, губы без румян, естественные, с лёгкой трещинкой в уголке от ветра и дороги. Зелёные глаза смотрели прямо, без притворства, с той самой живой, не отполированной ясностью, которую он редко встречал в городах. Каштановые волосы, собранные просто, без лент и шпилек, падали на плечи тяжёлыми, слегка вьющимися прядями. Без косметики. Ухоженная — но не наряженная. В городе, где женщины красились даже для похода за хлебом, где лица прятались за слоями пудры и сурьмы, это выглядело не просто вызовом. Это выглядело как правда. И Фелдар поймал себя на том, что задержал взгляд. Не на доспехах. Не на мече. На ней самой. На том, как она дышит. Как стоит. Как не пытается понравиться. В мире, где всё продаётся, покупается или маскируется, её простота била точно в нерв. Тихо. Без предупреждения.