Любовь, утка и пожары
- -
- 100%
- +
— Цена есть у всего, Надежда Владимировна. Но у некоторых вещей она слишком высока для вашей семьи, — раздался над залом низкий, рокочущий бас Глеба.
Надя вздрогнула, едва не выронив соломинку, и резко подняла голову. Ее безупречно накрашенные глазки округлились от шока, когда она увидела майора Громова, уверенно шагающего прямо к ее столу. А когда ее взгляд перевелся на меня, стоящую чуть позади него со скрещенными на груди руками и выражением тотального превосходства на лице, блондинка и вовсе пошла пятнами под своим дорогим тональным кремом.
Аристархов при нашем появлении заметно выпрямился, и в его ледяных глазах впервые за вечер мелькнула живая, хищная искра облегчения. Бизнес-робот понял, что правила игры только что изменились.
— Глеб?! — Надя вскочила со своего стула, нервно комкая в руках шелковый платок. — Ты… что ты здесь делаешь? И почему ты притащил с собой эту… эту…
— Эту владелицу кондитерской сети, с которой у «Шоко-Латте» подписан эксклюзивный договор, Надежда Владимировна, — Глеб подошел вплотную к столу, оперся на него своими огромными ладонями и навис над генеральской дочкой так жестко, что она инстинктивно сделала шаг назад. — Значит так, Надя. Игра в папины погоны официально окончена.
— Ты не имеешь права так со мной разговаривать! — взвизгнула блондинка, пытаясь вернуть лицу маску высокомерия, но ее голос предательски дрожал. — Я всё расскажу папе! Он тебя сгноит в каком-нибудь провинциальном гарнизоне! Ты из дежурств вылезать не будешь! Твоя карьера окончена, Громов!
— Рапорт о моем переводе в Главное управление МЧС по Твери уже лежит у твоего отца на столе, Надя. Я подписал его час назад, перед тем как поехать в часть, — ледяным, пугающе спокойным тоном произнес Глеб.
У меня внутри всё оборвалось. Тверь? Рапорт о переводе? Я потрясенно уставилась на его широкую спину. Подождите… он уезжает из города? Из-за меня? Из-за этого глупого конфликта?Сердце сжалось в какой-то тугой, болезненный комок, а весь мой победный настрой мгновенно испарился, уступив место глухому, давящему чувству вины.
Надя тоже замерла, переводя потрясенный взгляд с Глеба на растерянного Аристархова.
— Но это еще не всё, — Глеб медленно выпрямился, выудил из кармана куртки небольшую флешку и со стуком положил ее на стол прямо перед блондинкой. — На этой карте памяти — полная запись сегодняшней экстренной проверки в моей квартире. С аудио и видео. Там отчетливо слышно, как инспектор Васильев прямым текстом заявляет, что проверка проводится по личному, неофициальному указанию генерал-полковника Борисова в рамках «семейного дела». Как думаешь, Надя, что сделает служба собственной безопасности министерства и управление по борьбе с коррупцией, когда эта запись завтра утром окажется во всех профильных социальных сетях и на столе у министра? Твой папа вылетит со своей должности быстрее, чем твои подружки успеют допить шампанское на твоем дне рождения.
В банкетном зале воцарилась гробовая, удушающая тишина. Надя смотрела на маленькую черную флешку так, словно это была взрывчатка с запущенным часовым механизмом. Ее холеные щеки окончательно побледнели, а идеальный блонд уже не казался таким безупречным. Она поняла, что суровый майор МЧС только что разыграл против нее партию тяжелой артиллерии. И шансов выжить у генеральской карьеры ее отца не осталось вообще.
Аристархов медленно поднялся со своего места, и на его губах появилась тонкая, хищная улыбка сфинкса, который только что выиграл главный приз в лотерее.
— Что ж, Надежда Владимировна, — сухо произнес он, застегивая пуговицу пиджака. — Насколько я понимаю, инцидент с пожарной безопасностью наших кофеен полностью исчерпан? Лицензии остаются в силе, а наши «Наполеоны» продолжают радовать клиентов сети «Шоко-Латте»?
Надя ничего не ответила. Она лишь судорожно схватила свою дорогую сумочку со стола, и громко цокая своими шпильками по мраморному полу, пулей бросилась к выходу из банкетного зала, даже не обернувшись. Папина дочка проиграла этот раунд кондитерскому десанту со счетом ноль-три.
Аристархов повернулся к нам, уважительно кивнув Глебу:
— Майор, мое предложение насчет должности начальника службы безопасности сети остается в силе. С двойным окладом. Вы умеете ликвидировать угрозы еще до того, как они разгорятся.
— Спасибо, Аркадий Николаевич, но рапорт в Тверь уже зарегистрирован в канцелярии, — Глеб коротко кивнул бизнесмену, развернулся на пятках и пошел к выходу. — Леонова, за мной. Тебе еще цех искать.
Я покорно поплелась за ним, но внутри меня больше не было триумфа. Контракт был спасен, миллионы были на моем счету, но цена этой победы оказалась слишком горькой. Майор Громов уезжал. Уезжал из-за меня, из-за моей дурацкой карамели и уток. И эта мысль жгла меня сильнее, чем любой угарный газ на заклинившем балконе.
Глава 18. Тактический блеф и цена облегчения
Дверь внедорожника захлопнулась с глухим, тяжелым стуком, полностью отсекая нас от пафосного блеска Гранд-Отеля. В салоне снова воцарился родной аромат ванили, почти вытеснивший удушающий шлейф Надиных духов.
Глеб бросил флешку на консоль, завел двигатель и уверенно крутанул руль, выруливая на залитый огнями Невский. Он молчал. Лицо — гранит, пальцы жестко сжимают кожу руля, взгляд направлен строго на дорогу. Обычный майор Громов при выполнении боевой задачи.
А вот меня изнутри просто разрывало на куски. Все заработанные миллионы, контракт с Аристарховским сфинксом и победа над блондинкой померкли перед одной-единственной фразой, которая набатом стучала у меня в висках: «Рапорт о моем переводе в Тверь уже зарегистрирован».
— Тверь? — тихо, с трудом сдерживая дрожь в голосе, произнесла я, уставившись на его суровый профиль. — Вы серьезно, Глеб Юрьевич? Вы бросаете свою часть, свою карьеру в Питере, свою стерильную квартиру из-за… из-за меня? Из-за того, что я оставила на плите эту чертову карамель?
Глеб даже не повернулся. Только желваки на его щеках заходили чуть быстрее.
— Леонова, прикрути фитиль, — ровно пробасил он. — Ситуация ликвидирована. Твой контракт в безопасности. Аристархов доволен. Тема закрыта.
— Да ни черта она не закрыта! — я сорвалась на крик, разворачиваясь к нему всем корпусом, насколько позволял ремень безопасности. — Хватит включать своего железного человека! Вы уезжаете из города! Из-за дурацкой мести генеральской дочки, которую я спровоцировала, когда села в вашу машину! Если бы я знала, что цена этого контракта — ваш перевод в провинцию, я бы швырнула этот «Наполеон» Аристархову в лицо! Зачем вы это сделали, майор?! Кто вас просил совершать этот благородный суицид?!
Внедорожник резко, с визгом тормозов притерся к обочине у набережной Фонтанки, едва не задев гранитный парапет. Глеб переключил передачу на паркинг, заглушил мотор и медленно, наводя ужас своим грозовым взглядом, повернулся ко мне.
В салоне повисла такая звенящая тишина, что было слышно, как остывает двигатель.
— Леонова, ты дура или просто притворяешься? — вкрадчиво, пугающе тихим голосом спросил он, приближаясь ко мне. — Ты реально поверила, что я добровольно откажусь от должности начальника караула в лучшей части города и уеду в Тверь, потому что одна взбалмошная утка не умеет закрывать балконные двери?
Я замерла со вдохом на полпути, глупо моргая карими глазами.
— В смысле?.. Но вы же сами сказали Наде… И флешка… И рапорт…
На губах Глеба медленно, дразняще лениво поползла усмешка, от которой у меня внутри всё переворачивалось.
— На флешке — пусто, Леонова. Там записан гимн МЧС России в исполнении нашего ведомственного хора и пара учебных лекций по первой помощи, — Глеб откинулся на спину, и в его глазах полыхнул чистый, неприкрытый азарт игрока, который только что сорвал банк. — А рапорт в Тверь… Я его в глаза не видел. Блеф, утка. Чистокровный тактический блеф. Наденька — дура, которая привыкла, что все перед папой трепещут. Она понятия не имеет, как выглядит зарегистрированный рапорт. Ей нужно было выкатить угрозу такого масштаба, чтобы она побежала спасать генеральское кресло своего отца, позабыв про твои торты. И она побежала.
Я смотрела на него, и внутри меня боролись два абсолютно полярных чувства. Первое — дикое, сумасшедшее облегчение, от которого захотелось прямо здесь, в машине, запеть вместе с его ведомственным хором. А второе — чистая, первозданная, термоядерная ярость шеф-кондитера, которого только что разыграли как первокурсницу на экзамене.
— Вы… вы… — я задыхалась от возмущения, сжимая кулаки так, что ногти вонзились в ладони. — Вы бессовестный, черствый, самовлюбленный солдафон! Вы зачем надо мной так издевались?! Я тут уже мысленно паковала чемоданы, чтобы ехать за вами в эту Тверь и отрабатывать долг чести мучными сугробами! У меня чуть инфаркт не случился!
— Погоди, — Глеб вдруг резко подался вперед, перехватывая контроль над ситуацией. Его серые глаза сузились, а усмешка стала еще более хищной. — Что ты сейчас сказала? Паковала чемоданы, чтобы ехать за мной? В Тверь?
О боги. Леонова, держите меня семеро, я опять выдала коммерческую тайну собственного сердца.
— Я сказала «отрабатывать долг чести»! — пулей выпалила я, чувствуя, как лицо заливает густой, пылающий румянец. — Исключительно из чувства гастрономической справедливости! Никуда я за вами не собиралась! На кой черт мне сдался хмурый майор с топором?!
— Леонова, ты опять врешь, — Глеб сократил расстояние между нами до минимума. Его огромная ладонь легла на спинку моего сиденья прямо за моей головой, блокируя любой путь к отступлению. — «Пудра от Шанель», «Прованский вечер», а теперь еще и долг чести. Ты когда злишься, у тебя глаза становятся темными, как пережженная карамель.
— Моя карамель никогда не пригорает! — выдохнула я, упираясь ладонями в его широкую грудь.
Под моими пальцами снова была эта сумасшедшая, стальная плоть, а сквозь тонкую ткань белой форменной рубашки отчетливо пробивалось бешеное, быстрое биение его сердца. Он тоже был взвинчен. Этот блеф в отеле, этот утренний стресс, эта ночная выпечка — мы оба были на пределе. Градус пикировки достиг той самой отметки, когда искры от злости превращаются в чистый, концентрированный бензин.
— Хватит спорить, утка, — тихо, почти шепотом пророкотал Глеб. Его взгляд намертво приковал мои губы, и в его глазах снова полыхнул голодный, первобытный огонь, который я так отчаянно пыталась забыть на его кухне.
Расстояние между нами исчезло. Он не стал спрашивать разрешения. Майор Громов просто наклонился и...
Глава
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.