Черт в табакерке

Соболев немного подумал.

— Конечно. И много раз потом тратил время не на поиск истины, а на защиту собственной первой версии.

— Часто ошибались?

— Достаточно, чтобы научиться этого стыдиться.

— Это утешает.

— Не понимаю почему.

— Значит, надежда всё-таки есть и у меня.

Соболев посмотрел на него.

— Я сказал только, что теперь ошибаюсь реже.

— Вот вы умеете испортить хорошую мысль.

— Это тоже опыт.

Они постояли ещё немного.

Разговор о расследовании закончился сам собой.

Соболев смотрел на тёмную воду.

Лебедев — на фонари другого берега.

В такие минуты становилось легче помнить, что вокруг существует обычный город.

Люди возвращаются домой.

Кто-то ужинает.

Кто-то ругается из-за денег.

Кто-то покупает карандаши.

Кто-то чинит кофейную мельницу.

И только несколько человек продолжают жить внутри чужой смерти.

Если слишком долго смотреть только на преступление, подумал Соболев, постепенно начинаешь видеть мотив во всём.

Поздний визит становится тайной.