Закрыть прорыв

Стою и смотрю на ужасного мутанта, нет, ну а как иначе? Разве что-то подобное может у нас вырасти самостоятельно? Подобный монстр, если отставить идею о внеземном его происхождении, мог появиться только в результате безумных генетических экспериментов, ну или там с использованием каких-нибудь сывороток роста, ну или какой другой подобной хрени. Короче говоря, как ни корми тойтерьера, из него не вырастет сенбернар. Отдышался и опираясь на копье зашагал на выход. Из ворот выглядывал с опаской, хотя уже никаких посторонних шумов слышно не было, но опасался засады. Напрасно: двор был пуст и темен, ну, не считая разбросанных каких-то тряпок-шмоток, вещей-предметов, короче барахла разного, которое сначала в запале гребут, а потом здраво рассудив перебирают по-быстрому и валят, что характерно бегом. Снег был затоптан и грязен, тут были разные следы и пятна, но кровь была видна отчетливо, да и запах ощущался соответствующий. Хотя, возможно, что это так пахло мое собственное плечо. Трупов не было совсем или просто не было видно, по крайней мере во дворе. Побрел внутрь, с трудом, но поднялся по ступенькам, делая перерывы на каждом пролете. Тишина в общаге оглушала. Со стороны же части опять слышна была канонада, но она так, фоном ощущалась, как что-то уже привычное, как капающий кран, например, такое вот неизбежное зло. Внутри на этаже были те же следы погрома: разбросанные тряпки и посуда, рассыпанные по полу макароны, ну и пятна крови, куда уж без нее теперь-то. Моя комната была пуста. Сердце сжалось в приступе невыносимой тоски и грусти. Девочки уходили в торопях, постель была разобрана, но сумки свои забрали, а вот мой рюкзак так и лежал под кроватью. Осознание потери немного выбило меня из состояния равновесия, но я, сжав зубы отмел все эти истерики в сторону – сейчас не время и не место! Не стал тратить лишние секунды на ерунду, сразу подхватил его и побрел в душ. С каким-то остервенением содрал с себя куртку, потом и свитер, а вот с майкой не спешил, верхние вещи легко стаскивал, а тут уже видел масштаб трагедии и понял, что с наскока дело не решить. И дело было вовсе не в трусости или неуверенности в себе, просто следовало сначала отмочить ткань, прежде, чем отрывать ее от раны. Со скепсисом посмотрел на единственный флакончик перекиси, тут и ведра будет мало, поэтому плюнув, стянул с себя штаны с трусами и полез под душ. Давление в трубах еще какое-то было, и вода даже оставалась теплой. Встав под струи стал заливать плечо, стараясь экономно расходовать воду. Не знаю, сколько все-таки времени и сил потратил я на процедуру отделения обрывков майки от своего поврежденного мяса, так как пришлось искать нож и срезать местами куски ткани, но в итоге я добился своего. Вид конечно удручал, да что там, осознав весь масштаб, меня сразу же стошнило. Не каждый день приходится ковыряться в человеческом мясе, тем более в своем собственном, тем более я же не медик! Кстати, в процессе очистки раны, я невольно убедился, что пальцы правой руки работают исправно, поврежденные мышцы плеча не позволяли поднять руку, но произвести какие-то манипуляции кистью я себе позволить вполне мог, чем и пользовался. Залил всю рану половиной имевшейся перекиси, предварительно подставив тампон из ваты, которой промакивал и снова выдавливал жидкость на рану, ну а что, какие еще варианты у меня были?! Потом вспомнил, что меня вообще-то какая-то псина подрала, а потому, на всякий случай, еще и хозяйственным мылом рану промыл. Потом промокнул все насухо чистыми трусами и нанес на всю поврежденную поверхность крем, на тюбике которого прямым текстом так и было написано «для восстановления поврежденных участков кожи, в том числе открытых ран». Сложил кусок марли так, чтобы закрыть всю поверхность и перемотал бинтом. Обернуть бинт вокруг тела оказалось для меня той еще задачей, приходилось зажимая зубами один край, второй забрасывать себе через голову, прям как аркан какой, с воем и плачем, но я смог более-менее нормально перевязаться. Оставалось ополоснуть остальные участки тела, вода уже бежала еле-еле и холодная. Потом пошарился на кухне, нашел в холодильнике суп и похлебал его прямо так, из кастрюли, греть его не было никакого желания и сил оставалось только одеться по теплее, закрыться в комнате и увалиться спать.

* * *

Проснулся сам, от голода. В окно сквозь морозный узор на стекле, пробивался дневной свет. Как-то спокойно поднялся, нашарил початую бутылку воды в своем рюкзаке, напился и потом вдруг вспомнил, что вчера произошло. Очень отчетливо вспомнил. Прям аж передернуло всего. Тут же обратил внимание, что в комнате было прохладно, видимо, солярка закончилась, генератор вырубился, а подлить новой некому. Разделся и пошел в туалет, попутно осмотрев у зеркала свою повязку: белый бинт был местами пропитан красными пятнами, но утверждать, что рана прям кровоточила, я бы не стал, наоборот, все выглядело вполне себе прилично, поэтому решил ее не беспокоить, перевязку сделаю вечером. В коридоре, туалете и кухне было не просто холодно, прям дубак стоял откровенный, даже пар со рта валил, но меня почему-то это не напрягало. Достав остатки холодного супа понял, что лед я грызть не смогу, попробовал разжечь плиту и о чудо, газ вспыхнул и своим синим свечением заметно поднял мне настроение. Которое было откровенно хреновым, старался даже не думать, где сейчас остальные люди и что там с ними вчера приключилось. Дождался пока замороженный суп закипит, сел есть, нагрев еще и воды для кофе, его я тоже нашел на полке, в принципе много чего можно было найти, при желании разгрести этот хаос, но я не стал. Оделся и собрал в рюкзак все свои вещи, в том числе аптечку, а также все съедобное, что удалось найти поверхностно: несколько кусков хлеба, банка сайры, пара бичпакетов, даже кусочек сала и луковицу. Осмотрелся в последний раз и пошел на улицу. Не знаю, вернусь сюда или нет снова, но дверь прикрыл. Оставаться в общаге одному перехотелось, дело было даже не в отсутствии тепла и воды, я помнил про газовые баллоны, да и снега было полно – плавь, не хочу, просто обстановка разгрома и кровавые пятна удручали, а комната навевала воспоминания о таком близком, но не сбывшемся счастье. Получилось бы у меня что-нибудь с кем-нибудь из девчонок или нет было не важно, главное, что появился шанс и я его просрал. Совсем не важно, что моей вины в этом практически не было, ну кроме того, что пошел на улицу проверить обстановку. Да кого я обманываю? Это и была основная причина моей грусти, ведь если бы я остался, то мог бы воспрепятствовать похищению девушек, ну или помочь им сбежать, ну или героически сдохнуть в при этих попытках...

Бли-и-ин! Вот я идиот! Вещей же их нет! Да они действительно могли элементарно сбежать, а я тут, как сраный Ромео, сопли распускаю, идти нужно искать! А начать нужно с воинской части, по крайней мере, выдвигаться в ту сторону. Стрельбу мы слышали, несколько раз обсуждали, Юля была в курсе, куда ломанул депутат, а значит смогла убедить остальных пробираться туда.

Сходил в цех и нашел там свое мачете, привязал к рюкзаку, в руке копье, ну теперь рискните снова напасть, твари! Шел по дороге мимо оставленных под слоем снега машин и внимательно осматривался по сторонам, тщательно вслушиваясь в окружающие меня шумы, пока что ничего подозрительного не было. Под свежим снегом угадывались следы животных и отпечатки человеческих ног. Вся эта толпа перла прямым курсом к морю, практически прямой вектор был направлен на тот самый контейнеровоз, что испускал светомузыку той ночью. Однозначно, что пока в таком состоянии соваться не стоило, нужно сперва поправиться. Вышел к перекрестку, все по-прежнему тихо. Возникла мысль прогуляться до границы купола и посмотреть, что изменилось, но, подумав, плюнул и повернул в сторону воинской части.

Улица была пуста, единственные машины, остававшиеся еще на дороге, тоже выглядели брошенными, видимо, «упертые бараны», когда закончился бензин, предпочли искать тепло в ином месте. По дороге шагал уже увереннее, не знаю, что мне этой самой уверенности придало, но прям бодрость какая-то появилась. Хотя, конечно, по сторонам также внимательно смотрел и прислушивался. Магазин был вскрыт, света в нем не было, а полки в большинстве опустошены. Заглянул внутрь, так, для проформы, найти там что-то путнее я уже даже не надеялся. Беглый осмотр показал, что я прав: пока была возможность, люди скупили все, что можно съесть сразу, ну или полуфабрикаты, а остальное типа круп или макарон при отсутствии возможности вскипятить воду, не представляли интереса. Единственное, что я взял – это орешки к пиву, ну то, что от них осталось, они были рассыпаны по дну емкости на прилавке, кто-то зачерпнул горстями, а по углам выбирать не стал, торопился, наверное. Я не спешил, поэтому тщательно выбрал все, что были в пакетик, завязал его и убрал во внутренний карман куртки. Разорванную и окровавленную я одевать не стал, а взял свою старую, бэушную. Еще нашел несколько конфет в целой упаковке, их я тоже убрал в карман. В магазине был минут двадцать, ну от силы полчаса, а вышел и обратил внимание, как обстановка изменилась: стало темнее, снова пошел снег. Я запахнул воротник куртки, отметив про себя, что правая рука свободно сгибается в локте и дискомфорта я не ощущаю, рана заживает и это хорошо.

Только снова вышел на дорогу, как услышал звук разбиваемого стекла, вроде бы даже вскрик какой-то донесло. Немного помялся в нерешительности: хрен его знает, что там происходит, стремно как-то, а потом вдруг подумал, а может быть это девчонки там, в доме спрятались, а какие-то типы вламываются к ним. Сжал зубы и пошел в сторону, откуда доносился шум. Поднялся по улице буквально до третьего дома, там сразу разглядел ворота нараспашку, разбитое окно и хмыря, подскакивающего в нетерпении перед ним. Видимо приятели уже влезли, а этот почему-то меньжевался. Из дома слышалась мужская ругань, женские вскрики и плачь, звуки ломаемой мебели и разрываемой ткани.

Отбросив всякие сомнения, я снял рюкзак, прислонив его к дереву, мачете отстегнул от него и засунул за пояс сзади, по удобнее перехватил свое копье и по глубже вздохнув легкой трусцой побежал к мародерам, постепенно ускоряясь. Тип, пасущийся у окна, не смотря на азарт и возбуждение, все-таки услышал хруст сминаемого под моими ногами снега и обернулся. Точнее попытался обернуться, да и то, в последний момент, короче я его в пол обороте нанизал на свое копье. Оно как-то очень легко пробило ему живот и по диагонали выскочило в районе левой ключицы. Сам не ожидал от себя такой силищи. Тот только ойкнул и что-то попытался прохрипеть, но не смог: так и повалился на бок. Провожая его удовлетворенным взглядом, я поймал хмурый и сосредоточенный взгляд второго мародера, тот не стал тянуть, а быстро вскинул обрез и выстрелил в меня дуплетом. Как я смог увернуться – хрен его знает. Прям как сраное слоу мо, чтобы оно ни значило. Как стоял, так и упал, только ощутил пронесшийся ветер над головой. Блин, даже испугаться не успел. Сразу же вскочил обратно, тип, поняв, что промахнулся, судорожно перезаряжал патроны, переломив стволы обреза. Не стал ждать его второй попытки, выдернул из-за спины мачете, и, как только он скосил глаза, пытаясь загнать второй патрон, швырнул в него второе свое оружие. Куда целился, даже объяснить не смогу, так, просто по наитию швырнул. Я так-то не профессионал - метатель, ну баловался в детстве, не более того, а тут этот идиот сам мне помог. Вместо того, чтобы увернуться полностью, он все еще надеялся успеть зарядить патрон, а потому отвернулся лишь частично, даже скорее просто извернулся, но не до конца. За что и поплатился: широкое лезвие пронеслось мимо него каким-то непостижимым образом успев черкануть чувака по отставленной шее. Что там поспособствовало, я даже не знаю: сила броска, острота лезвия или напряженные шейные мышцы, но факт неоспоримый – противник получил серьезное ранение шеи. Тут уже он бросил бесплодные попытки затолкнуть долбаный патрон и просто, как обиженный ребенок, швырнул в меня обрезом, сам при этом заваливаясь назад. Я как-то смог не только отшатнуться от брошенного в меня оружия, но и поймать его на лету. Глянул, а один патрон он успел все-таки вставить, защелкнул обрез и посмотрел внутрь дома. Третий мародер стоял над распростертой женщиной, а в руках сжимал топор. Видимо, пытался ее раздеть, так как платье на ней было разорвано, она лежала на полу, притихнув и упираясь локтем левой руки в пол не сводила с меня взгляда. Бандюган ощерился и поудобнее перехватил топор, но я не стал ждать и резко вскинув обрез, выстрелил в него, целясь в живот. Он, возможно, хотел повторить мой трюк, но увы, авторские права, они такие. Короче, чтобы там ни было заряжено в этот обрез, но типу прилетело знатно: все его лицо разорвало в мелкие клочья, а самого откинуло к стене. Я засунул обрез за ремень, наклонился и поднатужившись, выдернул свое копье из трупа первого мародера, на первый взгляд у него ничего интересного не наблюдалось. Потом осмотрю по лучше. Сам себе хмыкнул, не удержавшись, троих мужиков распотрошил, все ждал, когда будет мандраж и истерика, а ее нет. К виду мертвецов и крови я не то, чтобы привычный, но уж для меня это точно не в новинку. Перелез в дом, женщина уже поднялась и судорожно запахиваясь разорванным платьем, смотрела то на меня, то на окровавленное копье в моих руках. Она была ниже меня, метра полтора с кепкой, темные взлохмаченные волосы длиною до плеч, на вид лет тридцать-тридцать пять, слегка полновата. Тут захрипел второй, я резко выбросил руку с копьем и рисуясь, чего уж там, воткнул острие ему под подбородок, тот дернулся и затих. Выдернув свое оружие из второго трупа, я повернулся к спасенной.

- Ну привет. – Сказал и улыбнулся. Бедная женщина и так была на взводе, а тут аж поперхнулась. – Да ты не переживай, я не такой. – Попробовал я ее успокоить.

- А какой? – Хрипло произнесла она.

- Да я нормальный! Ну, в смысле, ничего тебе не сделаю. Я не бандит какой-нибудь. – Я смутился, как себя описать, чтобы точно поверила, что я безобидный. Хотя бы для нее.

- Я вижу. – Коротко ответила она и выразительно посмотрела на два окровавленных трупа.

- Ты считаешь, что мне не стоило вмешиваться? – Решил сразу разобраться в вопросе я.

- Нет, что ты! – Мгновенно переключилась она. – Ну то есть, да. Мля, короче, ты все правильно сделал, наверное.

- Давай успокоимся. – Предложил я. – Меня зовут Семен, а тебя?

- Катя.

- Вот и познакомились. – Я снова улыбнулся как можно дружелюбнее. – Давай я выволоку трупы на улицу, а ты переоденешься, договорились?

- Конечно. – Легко согласилась она и я принялся обыскивать мертвецов, откладывая в сторонку полезные ништяки из их карманов, прошерстил и подкладку, а Катя ушла в другую комнату. Рюкзаки мародеров оставил на потом.

Не став ждать пока кровь зальет весь пол, быстро осмотрев трупы, стал их выволакивать на улицу. В комнате, не смотря на проветривание через отсутствующее окно, пахло гарью, кровью и испражнениями, до тошноты прям. По крайней мере, свои позывы я объяснил себе именно запахом, а не отходняком после случившегося. Тела оттащил в кювет у дороги, попутно сокрушаясь, ведь добыча была не ахти: в карманах нашлось с десяток патронов к обрезу, несколько вскрытых пачек сигарет, пару зажигалок, складные ножи, немного наличности и золотые побрякушки. Когда вернулся в дом, Катя уже переоделась и стоя с тряпкой и ведром с горячей водой оттирала следы побоища. Да, чтобы там ни было заряжено в патрон, а расхреначило морду этого утырка знатно: ошметки кожи, кусочки мяса, даже волосы и фрагменты зубов или костей, все это было разбрызгано по стене примерно в метровом диаметре. Да еще с порезанного из горла натекло крови на половик. Я его молча собрал в кучу, взглянул ни хозяйку, изогнув вопросительно бровь, она также молча кивнула, видимо, тоже испытывала непередаваемые эмоции от процесса, поднял половик и выволок его во двор, захочет – постирает, нет выкинет.

- Есть фанера, ну или доски какие, чтобы окно забить? – Спросил ее, когда вернулся в дом.

- Да, что-то там было. – Она натужно пыталась перестроиться на новую задачу. – На улице пристройка, там много разного барахла муж собирал, там и посмотри.

- Хорошо. – Легко согласился я, хотя идти наобум – то еще удовольствие.

Довольно-таки быстро я нашел и пристройку, и хлам внутри, быстро вычленил из него необходимые материалы, там же нашел ящик с инструментами, баночки с шурупами, гвоздями и саморезами. Вернулся к окну с улицы, молотком счистил битые осколки стекла и отмеряв необходимые размеры стал пилить лист фанеры найденной пилой. Похоже, муж этой Кати тот еще рукожоп: пила была тупая, зубья не разведены, я скорее продавливал, чем пропиливал. Два сраных реза метра по полтора вымотали мне все нервы, пару раз уже хотел плюнуть и все бросить, особенно пилу и прямо в Катю, которая эти самые пару раз выглядывала в разбитое окно поинтересоваться, когда я уже закончу. Сдерживал себя из последних сил, сжал зубы и уговаривал сам себя довести дело до конца. Не хрен было вообще ввязываться, но если начал, то уж доделать был обязан, иначе что я за мужик. Хотя, стоит быть честным с самим собой, бабы то у меня давно не было, девочки эти курортницы перевозбудили и не дали, найду я их или нет еще не известно, а тут вот благодарная за спасение барышня. Наличие у нее мужа и желание отплатить мне тем самым образом это дополнительные неизвестные в этом уравнении. Блин, какая только хрень в голову не лезет, лишь бы отвлечься от монотонной и нудной работы.

Наконец я закончил пилить, с огромным облегчением выдохнул и отшвырнул гребаную пилу в сторону. Хотел хоть чуть отдохнуть, но тут опять эта Катя выглядывает. Молча на меня смотрит, а ведь слов то и не надо, все и так понятно. Сжал зубы и подняв фанеру стал мостить ее на раму. Как мерял, хрен знает, видимо, рукожопость заразна, передается через порченый инструмент: отпилил криво, один край чуть короче, другой длиннее, причем настолько, что даже не влезает в проем. А-а-а! Чтоб тебя! Опустил фанеру и снова встретился взглядом с хозяйкой.

- Ты уже закончила уборку? – Вызверился на нее.

- Почти. – Пискнула она, не ожидавшая от меня такой смены обращения.

- Ну так не отвлекайся! – Сказал, почти рявкнул я и она тут же скрылась внутри дома.

Поставил фанеру и пошел искать куда закинул чертову пилу. Короче говоря, с помощью рук и какой-то матери я смог выровнять ширму, притулить ее к оконной раме и саморезами прижать наглухо. Потом нашел еще кусок пленки и рейки, изнутри утеплил оконный проем и довольный проделанной работой только теперь заметил, что день пролетел незаметно и начало уже смеркаться.

- Я ужин приготовила, - толи стесняясь, то побаиваясь, робко произнесла Катя. – Давай покушаем.

- Хорошо, конечно. – Мне вдруг стало стыдно за идиотскую сцену, устроенную мной ранее. Сделал морду кирпичом и пошел мыть руки, убрав предварительно инструмент на место.

Электричество отсутствовало, свет за столом был от старой керосиновой лампы и трех разных свечей, одна из которых была ароматическая. Керосиновая копоть боролась с эфирным маслом и пока определить победителя было сложно.

- Продуктов в холодильнике немного осталось, зато есть крупа и консервы, еще и картошка с луком и морковкой в чулане. Хорошо, что у нас баллон пропановый стоит, я его к плите подключила, пока есть газ – будет и горячая пища. – Щебетала женщина, разливая по тарелкам исходящее паром варево. – Хлеба правда совсем немного осталось, только на ужин и хватит, но есть мука, завтра пышек напеку.

- Ты одна живешь? – Я сел за стол, вооружился ложкой, но по контексту выдаваемой информации от суетящейся хозяйки вдруг понял, что она планирует НАШ совместный быт, рассчитывает, что МЫ будем завтра есть, поэтому следовало сразу во всем разобраться.

- В смысле? – Опешила Катя и зависла, замерев, сжимая в руках половник.

- Я спрашиваю, ты сама живешь или есть еще кто-то? – Почти по слогам повторил я свой вопрос.

- Сейчас да, сама. – Она поставила кастрюлю и села за стол. – А почему ты спрашиваешь Семен?

- А родные есть? Ну там, муж, дети, родители?

- Да что за допрос такой? – Попыталась она возмутиться, но столкнулась с моим взглядом и осеклась.

- Понять хочу, чего ждать.

- Сама я осталась. – Буркнула и опустила глаза в пол. – Родителей давно уже нет. Муж уехал в командировку год назад и не вернулся, а детей мы с ним не успели нажить.

- Год назад? – Я не смог скрыть удивления. – И что, ни письма, ни звонка? А ты и не ищешь его?

- Ну почему же, было письмо от него, написал, что там остается, перспективы там и зарплата, если хочу – могу к нему приехать, если нет, то могу подать на развод, он его дистанционно подпишет. Ведь знал же, что я никуда не поеду.

- Ну дела. Ага, теперь все ясно. – Я хмыкнул, откусил кусочек хлеба и стал наворачивать соус, постоянно дуя на ложку с горячим содержимым. Глядя на меня и Катя стала есть.

- Тебе отдельно постелить или со мной ляжешь? – Практически в лоб спросила меня хозяйка, когда я сытый и довольный отвалился от стола на спинку стула. Ее предложение было ожидаемым и желанным мной, чего уж тут скрывать. Но в то же время мозг взрывался от мысли, что где-то там «почти мои» девчонки непонятно в каком положении и статусе, живы ли они до сих пор или уже нет, а тут жертва нападения, которую как раз и хотели «употребить» по назначению, а она сопротивлялась, теперь же практически в открытую себя предлагает. Да что же я за человек такой, почему Катю осуждаю, ведь это нормально, что одинокая женщина ищет защиту и помощь от мужчины, предлагая в первую очередь непосредственно себя, а уже следом все остальное.

- С тобой. – Прохрипел я горлом, вдруг заполнившимся слюной, прокашлялся и уже увереннее добавил, - с тобой, только дом обойду сначала, осмотрюсь и проверю, что там на улице. – И не давая ей времени добавить что-то еще, шагнул к дверям и за порог.

Холодный воздух прочистил мозги, взбодрил и успокоил. А чего я собственно выпендриваюсь? Я получаю в безвозмездное пользование еще не старую бабу, практически бесплатно мне достается дом с сараями, если пошерстить, так там может и еще чего полезного нашкребти можно будет. Нужно будет порешать вопрос с хавчиком, ну так в центре и магазины побольше, да и количество их всяко разнообразнее. Сделаю пару вылазок и нам на месяц хватит прожить. Да, загнул, на месяц, вот идиот, а остальные люди сидят по хаткам и ждут с моря погоды… Вот и принесло это самое море ту самую погоду. Блин, вот не было хлопот, зачем полез в это дело, защитник хренов сирых и убогих, мля. Сраный рыцарь на бледном коне. Ну не лежала у меня душа тут корни пускать. А обижать каким бы то ни было образом уже поверившую в свое скромное женское счастье Катю ну никак не хотелось. Вот ведь гадство то какое, а!

Собравшись с мыслями, я обошел дом, внимательно вслушиваясь и всматриваясь в ночной сумрак, света становилось все меньше. Вроде бы все было тихо, вернулся, закрыл дверь изнутри и вошел в комнату. Там Катя сказала раздеваться и идти в ванную, обмыться, она закипятила воды, так как с крана уже не идет, но запасов внутри пока хватает, а вот на завтра придется топить снег. Не стал с ней спорить, разделся до трусов и пошел куда направила. Там женщина суетилась, разбавляя мне воду в ведре, а потом повернулась и увидела мою повязку. Первая реакция была «ах» и «ох». Потом она, видимо, допетрила, что на повязке кровь давно высохла, а значит, что она не свежая и предложила сделать мне перевязку, я конечно же согласился.

- Там в моем рюкзаке, я его кинул у шкафа, есть аптечка. В ней перекись и мазь, которой я рану обрабатывал. Если там еще что-то от продуктов осталось, то ты и их забери. – Не знаю, зачем ляпнул про продукты? Наверно побоялся, что сейчас увидит их в рюкзаке, когда будет искать аптечку и решит, что я та еще крыса. А мне почему-то не хотелось выглядеть в ее глазах крысой, да и вообще, не хотелось негативных пятен на моей личности в ее восприятии.

Пока она ходила за аптечкой, я немного размотал повязку, дойдя до склеенных засохшей кровью участков и стал на них лить теплую воду, чтобы раскисли.

- Подожди, не лей простую воду! – Прибежала хозяйка. – Я сейчас фурацилин разведу, им промывать будем. А что у тебя там за рана, а то столько крови?

- Тварь какая-то на собаку огромную похожая, плечо мне разодрала. Вообще, я тебе не рассказал, но на нашу общагу позапрошлой ночью напали какие-то дикари с этими собаками баскервилей и все люди из общаги пропали, по крайней мере, я, когда в себя пришел, никого уже там не было.

- Ужас какой! – Опять заохала Катя, начав поливать мне на бинты теплым желтым раствором. Потихоньку бинт отставал от раны, и она в итоге размотала его целиком, а потом уже мы оба смотрели на открывшуюся картину: она по-прежнему в ужасе от масштабов поврежденного тела, а я от того, что рана моя если и не затянулась полностью, то, по крайней мере, уже не казалась такой уж молодой. Не веря собственным глазам, я подвигал рукой, согнул ее и разогнул, пошевелил всеми пальцами – никакого дискомфорта я не ощущал, создавалось впечатление, что я просто теранулся где-то неудачно об стену и содрал верхний слой кожи: при прикосновении больно, но не смертельно.