Закрыть прорыв

Глава 4.

В доме был колотун, причем понял я это по пару, вырывающемуся изо рта, Катя прижималась ко мне всем телом, три слоя одеял еле спасали. Газ, оставленный включенным в конфорке, явно не справлялся со своими обязанностями, да и сколько там того газа осталось, хвати ли его еще на пару таких ночей? Нужно что-то думать.

- Доброе утро! – Сказал я почти жизнерадостно, когда Катя наконец проснулась и открыла глаза.

- Доброе утро, - сказала и чмокнула меня в щеку.

- Замерзла?

- Нет, с тобой под одеялом совсем не холодно! А вот вылезать откровенно не хочется. – Она так прелестно сморщила носик, что я тут же поспешил чмокнуть ее прямо в него.

- Тогда лежи пока, а я завтрак разогрею. – Я потянулся было встать, но она меня придержала.

- Не спеши. – Сказала и потянулась ко мне губами, я ответил на поцелуй и накрыл нас с головой одеялом. Где-то еще с полчаса мы из-под одеяла не вылезали, но потом, уже отдышавшись, я все-таки решительно выбрался из теплой постели.

Первым делом я оделся, а потом проверил насколько за ночь пропановый баллон стал легче. Конфорка горела одна, а не все четыре, так что еще на пару суток должно хватить, вот только как обогреватель ее использовать бессмысленно, такой способ лишь выжигал кислород в помещении, а тепла давал крохи. Потом взгляд мой упал на рюкзаки мародеров, и я ляпнул себя по лбу: за вчерашними заботами даже не нашел время проверить их. Поставил чайник на плиту и принялся потрошить подарки.

Основной добычей были конечно же всевозможные драгоценности и деньги, также нашлись продукты длительного хранения: разные консервы, всевозможная нарезка в упаковке, сухарики и чипсы, даже немного цукатов. Сменное белье и носки откинул в сторону, кроме запакованных в магазинную упаковку – мне только триппера чужого не хватало для общего списка. Еще нашёлся мешочек с порохом и приблуды для фасовки и запечатывания патронов для гладкоствола, ну что же, пригодится. Весь личный хлам, собранный, видимо, как память или обереги-талисманы, я выкинул в мусор. Когда закончил с сортировкой, как раз закипел чайник.

На завтрак доели остатки хлеба с трофейной нарезкой, Катя порывалась напечь обещанных лепешек, но я ее переубедил.

- Сейчас время тратить зря не будем, собираемся, одеваемся и вернемся в мою общагу. Нужно тщательно прошерстить все комнаты и холодильники, соберем все самое ценное для нас, пока туда кто-то еще не наведался, а также прихватим буржуйку, что я со сварщиками делал, без нормального обогрева мы тут околеем, газа едва хватит на пару дней. – Вещал я свои мысли подруге, тщательно пережевывая колбасу, запивая ее крепким горячим чаем.

- Значит у меня останемся жить? – С надеждой спросила Катя.

- Пока однозначно да! – Покивал я. – Окна я позабиваю снаружи фанерой, сделаем вытяжку для дыма, постелем на пол лист оцинкованный, чтобы пожар не устроить, на дрова пустим всякий деревянный хлам, так что с отоплением проблем не должно возникнуть. Еще у нас в общаге были баллоны с пропаном, так что перетащим их сюда и с готовкой вообще проблем не будет.

- Вот и хорошо. – Улыбнулась моя хозяюшка.

Мы оперативненько собрались, с собой взяли только самое необходимое, сложив в трофейные рюкзаки. Копье и мачете я взял в обязательном порядке, а вот трофейный обрез спрятал под ватником – ни к чему привлекать к нему внимание людей, если мы таковых встретим. Вышли уже после полудня, долго дрыхли, но это не важно. Снег пока не шел, но вчерашние следы замело, сквозь мутную пленку купола с неба светило размазанное солнце. В кювете, куда я вчера скинул трупы, сейчас был только холмик снега с размытыми контурами, Катя на него даже не взглянула, проходя мимо. Я шел впереди, торил путь, заодно осматриваясь и прислушиваясь, подруга шагала следом, что характерно молча, говорить попусту я ей настрого запретил. Со всех сторон доносились невнятные приглушенные расстоянием звуки, что там происходит можно было только предполагать. Со стороны воинской части в небо поднималось несколько дымных столбов, причем парочка была черного цвета – значит жгли покрышки или что-то пластиковое. Таких же несколько дымных столбов просматривалось со стороны верхних улиц, значит и там еще есть живые люди, вот только как они к нам отнесутся, хрен его знает, пока в таком риске участвовать не было необходимости.

В общежитие во время моего отсутствия никто не проник, о чем свидетельствовал чистый слой снега. На этот раз мы методично, комната за комнатой, этаж за этажом прошлись снизу и доверху. Добром набили не только мой родной рюкзак и три мародерских, Катину сумку, но и найденные уже при обыске баулы похищенных людей. Получалось, что с первого этажа людей гребли прямо из постелей, поэтому и вещей было больше, а те, что ждали своей участи выше, смогли собраться и даже, что возможно, но это не точно, смогли сбежать. Закончили мы обыск и сборы ништяков уже почти в темноте, поэтому я предложил Кате остаться на ночь в моей комнате. Спустился в подвал, долил солярки в генератор и запустил его, потом прошлись еще раз по всем комнатам, выключая свет и электроприборы, несколько обогревателей притащили к нам, теперь точно не замерзнем. На кухню на этаже приволок баллон и подключил к плите, окна на кухне и в комнате завесили плотными шторами, чтобы не выдавали наше присутствие, остальные двери заперли наглухо, как и входные на этаж со стороны внутренней лестницы и пожарной. Натащили все баклажки с водой, которые нашли, так что и водой были обеспечены с запасом. Катя навела порядок на кухне, в коридоре и в комнате, нашла в душевой брошенные мною залитые кровью и разорванные псом-мутантом мои вещи, в очередной раз ужаснулась масштабам приключившейся со мной неудачи.

- На самом деле это спорный вопрос. – Прокомментировал я ее заявление, обжаривая на сковородке найденные в холодильнике котлеты. – То, что псина порвала мне плечо, это конечно неприятно, но я остался жив и вот я тут готовлю ужин, в отличие от всех остальных, населявших общагу в ту ночь. Так что, если рассматривать эту рану, как своеобразную плату, чтобы избежать мутных последствий, то я рад такому стечению обстоятельств.

- А что это были за дикари? – Интерес Екатерины только возрос, учитывая, что теперь мои слова не были о чем-то эфемерном – она сама видела следы похищения и труп собаки-переростка, которым я конечно же похвалился, не ну а какой бы уважающий себя альфа самец не похвастался перед своей самочкой насколько он мега крут и не убиваем?!

- Не знаю, замотаны в шкуры с разным холодным оружием, говор странный и не знакомый, людей избивали, иногда даже до крови, но, я так думаю, что не убили никого – всех забрали! Еще и питомцы ихние: песики и кошечки ростом с бычка, таких у нас на Земле не встретишь!

- Пришельцы? Дикари из космоса? – Опешила Катя.

- Точно не из космоса! – Засмеялся я, помешивая бульон в кастрюле. – В ту ночь, когда все началось, была сильная вспышка и источником ее был корабль в бухте, а потом оттуда еще какое-то время что-то блымало, ну как будто зеркальцем светят, ну или фонарик то откроют, то закроют, понимаешь? Я думаю, что это портал!

- Портал?

- Ну ворота или дверь в иной мир или измерение, хрен его знает. Какая-нибудь параллельная реальность. Вот только и дикари эти всей толпой туда же в сторону корабля и отправились, знаешь, типа добычу поволокли. Может насобирают столько, сколько им нужно и закроют нахрен свой портал и все вернется обратно: лето и интернет.

- Тебе только это нужно? – Изумилась моим рассуждениям девушка.

- Да это я так, к слову. Просто думаю, что и как дальше может пойти и чем закончится. – Отмахнулся я от ее попытки прицепиться к несущественной части моих высказываний, игнорируя самое главное. – Давай уже есть.

- Так насыпай, повар, стол то я уже накрыла!

Как же классно вкусно и сытно поесть, да еще и в теплой комнате, а уж помывшись в горячей воде лечь в чистую постель да с любимой женщиной, м-м-м, не передаваемое наслаждение.

Перед сном мы еще немного пообсуждали наши совместные перспективы и пожелания. В конце концов сошлись на мнении, что нам стоит задержаться в общаге подольше: во-первых, здесь тепло, при том количестве солярки, что у нас была, хватит на неделю, а то и две, тем более, я планировал слить еще и с ГАЗона; во-вторых, по холодильникам мы собрали столько разной еды, все еще пригодной для приготовления и употребления, что это было бы несусветной тупостью бросить все это богатство здесь, а перетаскивать в холодный стылый дом понадобиться сделать сто-пятьсот ходок; в-третьих, здесь по прежнему оставался пропан для кухни, который в Катином доме также был на исходе; ну и в-четвертых, электричество, да маленькая слабость современного человека, помимо прочего, мы нашли несколько ноутбуков, планшетов и горку смартфонов, поставили часть из них на зарядку и потом можно будет скрасить вечер – поковыряться в чьей-нибудь корзине с нижним бельем, перебрать переписки, фоточки и видосики, чем не шоу?! Ах, да, еще и третий этаж очень обнадеживал, вероятность незваных гостей при забитой наглухо внутренней двери на этаж и закрытой на ключ металлической внешней сводилась практически к нулю и вселяла уверенность.

Утром мы позавтракали, попили кофейку и сделали заначку, на всякий случай. Потом я замкнул двери снаружи, предварительно потушив все электричество, в том числе генератор в подвале, и мы отправились к дому Катюши. Не знаю, что нам способствовало, но сегодня опять нам никто не попался: спокойно добрались и в дом за время нашего отсутствия никто не проникал. Холод в помещении конечно же удручал. Мы не стали особо задерживаться, Катя собрала себе немного разных необходимых вещей, я заколотил окна снаружи фанерой и досками, входную дверь заперли не только на врезной замок, я еще и навесной прилепил, поможет или нет, не уверен, так как целеустремленные люди, да еще и при наличии свободного времени, откроют или просто выломают все препятствия, но надеялся на ленивых мерзляков. В итоге обедали мы уже в общаге. Всю нашу идиллию портили только доносящиеся со стороны моря и воинской части выстрелы, а иногда еще и взрывы, пару раз я слышал выстрелы и со стороны города. Катя вздрагивала всякий раз от этих прилетающих шумов, для нее они ассоциировались с тем ужасом, что ей пришлось пережить.

* * *

Тринадцать дней мы кайфовали, вот честное слово, это были лучшие дни в моей жизни, да их практически можно назвать нашим медовым месяцем. Мы любили друг друга, общались, ели, спали, снова любились, потом просматривали найденные на носителях скачанные ранее их хозяевами фильмы, обсуждали просмотренное, снова ели, спали и занимались любовью. Я готовил все возможные блюда из имеющихся продуктов, экспериментировал и пробовал себя в роли шеф повара. В первую очередь тратили то, что не сможем сохранить долгое время, а все остальное отправлялось в НЗ. За эти дни я ни разу не вспомнил о девчонках, что переночевали в моей комнате, практически вычеркнув их из своей памяти.

На четырнадцатый день уже после полудня вдруг потух свет, Катя испугалась, но я ее успокоил.

- Скорее всего солярка закончилась, сейчас оденусь и пойду налью, там у нас еще в бочке оставалось литров двадцать-тридцать, да канистра с ГАЗона, не переживай, все будет хорошо.

Я оделся и открывая дверь на улицу вдруг остановился и вооружился своим неизменным копьем, мачете и обрезом, как-то выход во двор уже не ассоциировался со спокойной прогулкой до ларька за хлебушком и пивом. За прошедшее время снег шел еще несколько раз, а так как дверь открывалась наружу, то пришлось поднатужится, чтобы ее протолкать. Я спускался по ступенькам, стряхивая с них налипший снег и осматривался вокруг. Нанесенные сугробы настолько изменили ландшафт, что скрываемое ими угадывалось с большим трудом. Размышляя о погоде, условиях нашего существования и перспективах, я спустился к подвалу, открыл двери и взял канистру, оказавшуюся, к сожалению, пустой. За прошедшие дни я несколько раз спускался сюда, но использовал внутреннюю лестницу, почему вдруг решил идти снаружи, не знаю, наверное, из-за отсутствия освещения. Постоял, вспоминая, когда это я успел вылить содержимое канистры и не набрал солярки из бака автомобиля, хмыкнул, взял шланг и пошел к ГАЗону. Пришлось, конечно, повозиться, чтобы открыть крышку, но я справился. Поигрался со шлангом, чтобы вынудить содержимое течь наружу без необходимости подсасывать в прямом смысле слова и довольный успехом, стал ждать пока жидкость наберется в канистру. Через какое-то время мне показалось, что уровень уже почти достиг горлышка емкости и я не стал ждать пока побежит через край, выдернул шланг, струсил остатки капель и закрыл бак. Подсвечивая себе телефоном, пристроил канистру к горловине генератора и флегматично ждал пока перельется все внутрь. В этот момент мне послышались какие-то посторонние звуки, даже замер на пару секунд, но ничего не повторилось. Долив остатки, закрыл горловину и запустил генератор. Агрегат включился и только тут до меня дошло, что он не заглох из-за отсутствия топлива, а был выключен принудительно.

Жар прокатился от висков к ушам, волосы зашевелились на затылке, а уши напряглись, вслушиваясь в окружающие шорохи. Не подавая виду, я поставил канистру на пол, стараясь выглядеть непринужденно, повернулся к выходу, сжимая копье в левой руке и нашаривая правой мачете за спиной. В этот момент из темного левого угла на меня бросился человек, вооруженный топориком на короткой рукояти. На одних инстинктах я разворачиваясь отбил летящий в меня топор копьем и следом отправив мачете. Инерция помогла мне и подставила напавшего на меня: тяжелый остро отточенный кусок металла воткнулся в заросшую жестким волосом щеку, прорубил кожу и кость, а голова противника продолжила насаживаться на острие. Я практически отрубил ему нижнюю челюсть вместе с частью верхней, а сам он нанизался горлом так, что перерезал себе мышцы и сосуды практически отделив голову от тела. Бандит упал на пол и задергался, разбрызгивая кровь, а я сразу же осмотрелся. Других тут не было, но был ли он один? Я подобрал довольно неплохой топорик и засунул его за ремень, стал стаскивать со спины трупа рюкзак, наполненный где-то на две трети объема. Но продолжить мародерку не успел, так как услышал раздавшийся сверху выстрел, а за ним второй. Меня бросило в жар – это обрез, который я оставил Кате! Бросив рюкзак, я побежал к лестнице и наверх по ступенькам, на втором переходе лестницы я услышал ее крик и ускорился.

Дверь на этаж стояла на распашку, внутри, в правом углу, скрючившись в позе эмбриона, лежал пуская кровавые пузыри бородатый мужик в ватнике зажимая живот, из-под пальцев толчками вытекали струйки крови. Слева, прижавшись спиной к стене, сидел второй, хаотично накладывая жгут на левое бедро, простреленное содержимым патрона из обреза. А прямо по коридору, спиной ко мне, стоял третий: он слегка склонился вперед, а между его расставленных ног торчали ноги Кати. Не раздумывая ни секунды, я ломанулся на третьего, замахиваясь своим мачете, тот услышал меня или почувствовал, неизвестно, главное, что успел отскочить в сторону. Мой удар проскочил по касательной, разве что ватник слегка распорол. Вид, открывшийся после того, как третий отпрыгнул, заставил меня завыть по-звериному: Катя лежала на полу с арматуриной в груди.

- Стой, мужик! Стой! – Заорал третий, прижавшись к стене. Правой рукой теребя у себя на поясе, возможно, это было нервное, а может старался нож достать. – Непонятка вышла, мужик. Мы не хотели никого ранить, понимаешь? Она сама, она первая выстрелила, понимаешь?

Я его не слушал, снова замахнулся и ударил сверху вниз, слева направо. Тот опять отшатнулся, соскальзывая жопой по стене. Мой удар как раз по ней и пришелся, высекая искры и известковую крошку, даже руку отсушило. Пользуясь моей заминкой, мародер смог-таки выхватить свой нож и кинуться на меня, а я едва успел поднять свой мачете и просто насадил его, как на шампур, чему способствовал его напор и скорость. Сила столкновения заставила меня сделать пару шагов назад, рука не выпустила обмотанную брезентом рукоятку самодельного оружия, острый конец которого шуровал в требухе напавшего. Бандит не мог от меня отстать еще и потому, что успел воткнуть свой свинокол мне в плечо, я увидел эту неожиданную деталь, когда мне пришлось отвернуться от кашля умирающего ублюдка, ведь в лицо полетели брызги крови вперемешку со слюной. Боль в плече едва ощущалась, но я не стал рисковать и дергать левую руку, отпустил рукоятку мачете, оставив его в животе мародера и правой разжал руку убийцы, отталкивая его от себя. Когда третий упал на пол, я взглянул на второго, тот закончил жгутовать свою ногу и полз к заточенной арматурине, лежащей рядом с Катей. Я вытащил из-за пояса трофейный топор и шагнул к нему, тот оттолкнулся от пола одной рукой и инстинктивно закрыл голову второй. Топорик не смог перерубить руку, даже рукав не разрезал, но кость сломал – сто процентов. Мужик заорал от боли и опустил вывернутую в неестественной позе руку к себе на колени, второй удар топорика в голову выключил неприятный звук в коридоре, залитом кровью.

- Семочка… родной… - откашливаясь, Катя смотрела на меня и улыбалась окровавленными губами. Крови вообще было очень много: арматурина торчала с правой стороны, пробив тело женщины насквозь.

- Сейчас, Катюш, сейчас. Потерпи немного, я помогу. – Причитал я, хотя понятия не имел, как ей помочь и чем. Вроде как извлекать арматуру было нельзя, иначе кровотечение усилится, но и оставлять тоже нельзя, что же делать-то???

- Все хорошо, Семен. – Она погладила меня рукой по щеке. – Я очень счастлива, что ты был в моей жизни.

- Так, успокойся! Что значит был? Все будет хорошо! – Надсаживал я горло, а от слез уже и видеть не мог нормально. Попробовал их вытереть, но сделал еще хуже – рука то была в крови.

- Не грусти, Семочка. Я люблю тебя… - Она проговорила и снова закашлялась.

- Я, я тоже тебя люблю, Катя! – Поспешил я оповестить ее о своих чувствах, потому что в этот самый момент понял, что действительно прикипел к этой женщине самой душою. – Все будет хорошо… Катю-ю-у-у-ша-а-а!

Она слегка дернулась и обмякла в моих руках, а я не мог даже нормально рассмотреть ее лицо: мое было залито слезами, размазанной кровью и соплями. Уткнувшись ей в грудь, я рыдал, не сдерживаясь. Как же так, почему такая несправедливость? Я вечно-нищий, никому не нужный вдруг встретил родственную душу, такую же одинокую и обделенную женщину, потянувшуюся ко мне, мы были счастливы, правда счастливы, не смотря на весь трындец, что творился на улице и в городе. Почему мрази кайфуют, а мы вечно страдаем??? Кто во всем этом виноват, кто даст ответ, как все это исправить? Гребаные вечные вопросы, на которые так никто до сих пор и не дал внятного ответа.

Сколько я так сидел, не знаю, просто, когда услышал хрип со стороны двери, я как будто проснулся. Поднялся и поморщился от боли: нож из плеча я так и не вытащил, потянулся правой рукой и извлек лезвие из раны, осмотрел по крови ее глубину, пара сантиметров – ерунда. Посмотрел уже сухими глазами на хрипящего мародера в углу у дверей и особо не церемонясь вогнал этот же нож ему под подбородок.