Пустой

Глава 7

Они вернулись на четвертый этаж. Марк вставил ключ в скважину, но металл уперся в невидимую преграду.

— Нужно толкнуть дверь чуть вперед, — подсказала Эллисон, её голос прошелестел в его голове, как сухая листва. — Замок старый, его часто заедает.

Марк навалился плечом на крашеное дерево и с коротким щелчком провернул ключ. Дверь послушно отворилась, с негромким хрустом разрывая бумажную полицейскую пломбу. Марк замер в проеме, придерживая дверь, пока Эллисон не скользнула внутрь.

— Вот, видишь? — она указала на внутреннюю защелку. — Это тяжелый засов. Его можно закрыть и открыть только изнутри. И я не могла про него забыть. Это был мой ритуал безопасности.

Марк наклонился к замку. Металл блестел в тусклом свете коридора, на нем не было ни вмятин, ни царапин от отмычек.

— Знаешь… — парень повернул голову.

Их лица оказались всего в паре дюймов друг от друга. Он видел каждую ворсинку её призрачных ресниц, чувствовал холод, исходящий от её кожи, который теперь казался ему странно притягательным. Одно неосторожное движение — и их губы соприкоснулись бы в ледяном, невозможном поцелуе.

Эллисон резко отстранилась, выпрямляясь. Воздух между ними словно наэлектризовался.

— Кхм… В общем, я не вижу следов взлома, — Марк прочистил горло, стараясь вернуть голосу твердость. — Я не эксперт, но похоже, дверь либо открыли отсюда, либо… либо ты всё-таки забыла её запереть.

Эллисон скрестила руки на груди, упрямо качая головой. Она выглядела смущенной, но в её глазах застыла твердая уверенность жертвы, которая помнит последний щелчок замка.

— Я тебе верю, — добавил он, выпрямляясь. — Но для полиции здесь по-прежнему пусто. У них нет состава преступления.

Они двинулись вглубь квартиры. Марк намеренно отвел взгляд от распахнутой двери ванной, где еще недавно в ледяной воде плавали розовые волосы. Они прошли в гостиную — комнату, где время замерло за секунду до катастрофы.

— Здесь я увидел тебя во второй раз, — Марк обернулся. — Там, у окна. Было чертовски больно, когда ты коснулась моей груди.

Эллисон одними губами прошептала «Прости». Её образ на мгновение подернулся рябью, как отражение в потревоженной воде.

— Я так перепугался в тот раз, что просто выключился, — Марк заставил себя улыбнуться, хотя внутри у него всё сжалось.

Он уже начинал догадываться. Тот обморок не был простым испугом.

— Не очень-то похоже на образ героя из комиксов, да? — он снова хихикнул.

Эллисон подошла ближе и мягко коснулась его плеча. Холод прошил его до костей, но он даже не вздрогнул.

— Ты не убежал, Марк. И ты не бросил меня одну в этой темноте. Для меня ты — самый настоящий герой.

Марк начал поднимать руку, желая коснуться её щеки, убрать призрачную розовую прядь с лица, но на полпути его пальцы дрогнули. Он передумал. Вместо этого он просто неловко махнул рукой в сторону спальни.

— Пойдем дальше. Мне кажется, любой на моем месте поступил бы так же, — Марк буркнул это, стараясь скрыть, как сильно его задели её слова. — Но здесь… в этой комнате тоже всё в порядке? Всё на своих местах?

Эллисон молча кивнула, и они шагнули к спальне. Дверь была приоткрыта, словно приглашая войти. Плотные шторы на окнах отсекали дневной свет, погружая комнату в вязкий полумрак, пахнущий лавандой и чем-то неуловимо девичьим.

— Ты ведь не против? — Марк замер на пороге, вопросительно взглянув на Эллисон. Он чувствовал, что заходит в святая святых, куда при жизни ему не было входа.

— Ой, пойдем уже. Тут нет ничего такого, — Эллисон нетерпеливо «залетела» в комнату, пройдя через открывшуюся дверь. Она машинально потянулась к выключателю, но её призрачные пальцы лишь беспомощно прошили стену. Она замерла, глядя на свою руку.

— Вот. Я помогу, — Марк мягко щелкнул клавишей.

В этот момент их руки случайно соприкоснулись на стене — живая плоть и ледяной туман.

— Я чувствую себя такой… беспомощной, — её голос в его голове едва заметно дрогнул.

— Не переживай. Я буду твоими руками, Эл. Просто говори мне, куда смотреть и что делать.

— Спасибо. Мне всё ещё тяжело… смириться, — она опустила голову, пряча лицо в тени розовых волос, и медленно отлетела к окну, подальше от кровати, которая теперь казалась ей чужой. — А что мы вообще тут ищем?

Марк не ответил. Проходя мимо комода, он не сводил взгляда с её поникшей фигуры и случайно зацепил локтем тяжелый том, лежавший на краю. Книга сорвалась вниз, и из её страниц, кружась, выпорхнули два картонных прямоугольника. Они медленно парили в воздухе, как лепестки весенних цветов, пока не коснулись ковра.

Эллисон резко обернулась на звук. Увидев, что Марк подбирает раскрытую книгу и то, что из неё выпало, она запаниковала. Она рванулась к нему, но её призрачное тело двигалось в вязком киселе реальности с той же неизменной, неспешной скоростью. Она вытянула руку вперед, её рот раскрылся в беззвучном крике «НЕТ!», но Марк был вне зоны контакта.

Он не слышал её. Он уже просматривал записи книги, а затем перевел взгляд на билеты. В этот момент Эллисон наконец долетела до него, и он медленно повернул к ней голову. Его глаза были полны такого сочувствия, что это было больнее любого холода.

— Ты хотела пригласить меня на свидание? — голос Марка дрогнул.

Эллисон в смущении закрыла лицо ладонями. Она купила эти билеты на концерт еще месяц назад, и каждое утро, видя его у почтовых ящиков, она обещала себе: «Сегодня. Я просто подойду и спрошу». Но каждый раз слова застревали в горле, а билеты так и оставались лежать между страниц дневника, превращаясь из пропуска в мечту в бумажное надгробие её нерешительности.

Марк осторожно, словно боясь причинить боль бумаге, закрыл книгу. Теперь он знал, что это был её личный дневник — святая святых, куда он только что вторгся без спроса. Он положил том на комод, но билеты оставил в руке, чувствуя их тонкие грани. Он нежно коснулся её локтя, восстанавливая связь.

— Прости, Эл. Я не знал. Обещаю, я больше не открою ни одной страницы.

Эллисон медленно опустила руки, её глаза были полны печали.

— Я однажды услышала музыку из твоих наушников… — прошептала она. — Ты возвращался домой и так забавно подпевал, думая, что тебя никто не видит.

Марк невольно рассмеялся, и на мгновение тень неловкости отступила.

— Да, есть у меня такая дурная привычка. Орать припевы, когда в ушах наушники.

— А потом я увидела рекламу их концерта и купила билеты. Хотела… хотела позвать тебя.

— Мой план был куда банальнее, — их взгляды встретились, и в этом застывшем воздухе спальни Марк почувствовал такую острую вспышку нежности, что у него перехватило дыхание. — Я просто хотел пригласить тебя на кофе.

— Но так и не решился, — закончила она за него.

— Но так и не решилась, — эхом отозвался он.

Они рассмеялись, и этот смех на секунду прогнал холод из комнаты. Но за смехом пришла тишина, еще более тяжелая. Марк отвернулся и, стараясь сделать это незаметно, спрятал билеты в карман джинсов. Они жгли ему бедро сквозь ткань.

— Эллисон, а ты описывала того странного типа в своем дневнике?

— Да. Я писала о том случае. Ты… ты хочешь отдать мой дневник полиции?

— Одного описания мало, Эл. Детективам нужны факты, а не девичьи страхи на бумаге. Но это уже зацепка. Мы на верном пути.

Марк отстранился, и контакт разорвался. Он чувствовал себя выпотрошенным. Внутри него бушевал шторм: он хотел схватить её, прижать к себе, закричать, что всё будет хорошо, что они еще пойдут на этот чертов концерт… Но ложь застревала в горле. Он смотрел на её полупрозрачный силуэт и понимал: между ними не просто воздух, а непреодолимая пропасть. Его любовь теперь была похожа на попытку согреть руками ледяную скульптуру — чем сильнее он её обнимал, тем быстрее она могла растаять.

— Ш-ш-ш-ш! — белый шум в его голове внезапно усилился, превратившись в яростное шипение.

Марк резко обернулся. Эллисон не просто стояла — она металась, что-то кричала, её лицо исказилось от внезапного осознания. Она яростно указывала на изящную деревянную шкатулку, стоявшую на прикроватной тумбочке.

Парень подошел ближе и коснулся руки Эллисон. В этот раз, как и в каждый предыдущий, его ладонь прошила электрическая искра, от которой заныли зубы. Девушка этого не чувствовала — она была слишком поглощена своей потерей.

— Моя подвеска… она пропала! — выдохнула она прямо в сознание Марка. — Я храню её только в этой шкатулке, всегда снимаю перед сном. Я точно помню, как положила её сюда вчера вечером, а теперь… там пусто.

— И даже если бы ты решила пойти в ванную посреди ночи… — начал Марк.

— То я бы точно её не надела, — Эллисон отвела взгляд, и её рука непроизвольно легла на грудь, в то место, где раньше покоился камень. — Маленький изумруд в золотой оправе. Подарок мамы. Это… это было всё, что у меня от неё осталось.

Марк аккуратно, стараясь ничего не сдвинуть, перебрал оставшуюся в шкатулке бижутерию. Дешевые серьги, пара тонких колец — всё было на месте. Не хватало только самого ценного.

— Если её забрал тот, кто был здесь, — Марк почувствовал, как по спине пробежал холод, — то это именно тот след, который нам нужен. Вещдок, который убийца унес с собой. Трофей.

Эллисон согласно кивнула, хотя её призрачное лицо стало бледнее обычного. Марк выпрямился и в раздумьях почесал подбородок. Жесткая утренняя щетина неприятно колола пальцы — сегодня ему было не до бритья.

— Только нужно всё продумать, Эл. Чтобы меня не приняли за психа… или, что еще хуже, за твоего убийцу. У легавых логика простая: кто нашел, тот и виноват.

— Марк… я еще что-то чувствую здесь, — прошептала она, и её голос стал тоньше. — Почувствовала сразу, как мы вошли.

— Что именно? — он посмотрел ей в глаза и увидел в них настоящий, животный страх.

— Не знаю. Мне жутко. Кажется, я что-то вижу, но не могу подобрать слов. Прямо здесь… — она указала дрожащей рукой на свою кровать.

Марк отпустил её ладонь. Он присмотрелся к постели, сощурился, пытаясь разобрать детали в полумраке спальни, но не увидел ничего, кроме смятого одеяла. Тогда он медленно присел на корточки у края кровати и снова протянул Эллисон руку. Как только пальцы соприкоснулись и искра восстановила связь, картинка перед его глазами дрогнула и изменилась.

Теперь он видел «их». Крошечные, черные, как паутина, трещинки в самой ткани реальности. Они покрывали всю кровать, переплетаясь в такой сложный узор, что сначала он принял их за причудливый рисунок на простынях. Но это не был рисунок. Эпицентр этого разлома находился точно там, где должна была лежать Эллисон — по контурам её тела, запечатленным в измятой ткани. Мир вокруг подушки выглядел так, словно по нему ударили молотком, превращая пространство в битый фарфор.

— Смотри, Элли. Видишь эти трещинки? — Марк указал на «шрамы» на простыне.

Девушка медленно опустилась на колени рядом с ним. Она словно завороженная потянулась к одной из черных линий. В ту секунду, когда её призрачный палец коснулся разлома, в голове Марка рванул гром тысячи одновременно ударивших молний. Сознание едва не вылетело из черепа. Эллисон кричала совсем рядом, но парень оглох. Контакт разорвался в тот же миг — и это, возможно, спасло Марку жизнь.

Девушка замерла с запрокинутой головой, её рот застыл в беззвучном крике, а тело начало стремительно превращаться в бесформенный серый туман, теряя очертания.

— Эллисон! — Марк рванулся к ней, но его руки лишь беспомощно прошили пустоту.

Она осела на пол, становясь почти прозрачной. Марк склонился над ней, боясь даже дышать. Он нежно, едва касаясь, положил ладонь на её лицо. Кончики пальцев привычно прошила искра, а в груди снова расцвела тупая, тянущая боль. Но Эллисон открыла глаза. Её взгляд прояснился, в нем плескались растерянность и горе.

— Это было ужасно. Я как будто… снова умерла, — она всхлипнула, содрогаясь всем своим эфемерным существом. — Пожалуйста, Марк… давай уйдем отсюда? Прямо сейчас.

Парень поднялся, протягивая ей руку, но их пальцы не встретились — они были слишком истощены этим «ударом». Он тяжело вздохнул, ожидая, пока она сама найдет в себе силы встать.

— Но что это такое, Эл? — он кивнул на кровать.

— Это смерть, — тихо произнесла она, и в её голосе было столько холода, что Марк невольно отступил.

Эллисон отвела взгляд и буквально вылетела из спальни. В её призрачном мире всё, что было покрыто этими трещинами, выглядело теперь как тончайший лед, готовый рассыпаться от малейшего вздоха. Время в этих «шрамах» застыло, превратившись в ловушку для души.

Марк остался один на один с пустой кроватью. Он снова потрогал матрас, провел рукой по одеялу — обычная ткань, обычный хлопок. Но гром в ушах всё еще эхом отдавался в его висках.

Он вышел в коридор. Эллисон стояла там, обняв себя за плечи, пытаясь унять призрачную дрожь. Марк легонько коснулся её локтя.

— Ты… — он хотел спросить, в порядке ли она, но вовремя осекся. Глупый вопрос для мертвой девушки.

— Дай мне минутку. Я приду в себя, — прошептала она.

— Нам осталось только одно место. Ванная. Там, где я нашел тебя на самом деле.

Эллисон кивнула, но осталась стоять в тени. Марк вздохнул и направился к ванной один. Он щелкнул выключателем, и стерильный белый свет затопил кафель.

— А ведь свет был выключен, когда я зашел сюда впервые, — Марк нахмурился, восстанавливая события утра.

— Не думаю, что я стала бы принимать ванну в темноте, — её голос донесся из коридора, чуть более уверенный.

— Ну, некоторые так делают, — Марк обернулся к ней с вымученной улыбкой. — Я слышал, это полезно. Какая-то там сенсорная депривация, отключение чувств и всё такое.

Девушка слабо улыбнулась в ответ, переступила порог и начала внимательно осматривать комнату, где её жизнь официально превратилась в «инфаркт».

— Марк, а ты не видишь мой телефон? — спросила она, оглядывая кафельные углы. — В спальне его точно не было.

— Я не вижу его здесь, — Марк покачал головой, осматривая пустые полки. — И раньше не видел. Только на бортике стояла открытая бутылка… — он указал рукой на край ванны, но там теперь было пусто. — Наверное, копы забрали её на экспертизу. И телефон тоже.

— Если бы я пошла в ванную, я бы точно взяла его с собой, — Эллисон виновато пожала плечами. — Да, я из тех зависимых, что берут мобильник даже в душ. Музыка, подкасты… я не люблю тишину.

Марк горько усмехнулся. Тишины в её жизни теперь было больше, чем она могла вынести. Он повернулся к ней, собираясь сказать что-то успокаивающее, и снова протянул руку, чтобы восстановить связь.

— Может быть, мы…

Договорить он не успел.

— РУКИ! ТАК, ЧТОБЫ Я ИХ ВИДЕЛ! ЖИВО!

Голос, подобный удару грома, ворвался в пространство ванной, отразившись от кафеля и ударив Марка по барабанным перепонкам.

Парень замер. В дверном проеме, заполняя собой всё пространство, стояла массивная фигура в помятом пальто. Свет ламп бликовал на вороненой стали «Глока», направленного прямо в грудь Марка. Детектив смотрел на него сквозь прицел взглядом человека, который не настроен на светские беседы.

Глава 8

Смерть оказалась на удивление суетливой штукой. В этом посмертном хаосе у меня не было и секунды, чтобы присесть на край и осознать: всё, финиш, я больше не часть этого мира. Я больше не жил. Я стал чем-то вроде помех на пустом телеканале — бессмысленным шумом, который всё ещё цепляется за экран.

Странно, но мне было совсем не жаль. Знаете это чувство, когда выбрасываешь старые, прохудившиеся ботинки, которые жали тебе годы? Вот и моя жизнь была такой же — стоптанной и вонючей. Никто не ждал меня дома, кроме тишины и пустых бутылок. Девушка? В моем мире женщины были лишь случайными тенями, проходящими мимо под дождем Сиэтла. Родители… они забыли мое имя еще до того, как я забыл их лица. А работа в доках под началом подонка, который считал людей дешевле ржавых болтов, была просто медленным способом гнить заживо.

И всё же я не исчез. Я продолжал существовать в этом странном «после», не готовый окончательно раствориться в мареве. Я уже убил человека. Возможно, двоих — если мой сосед не переживет эту ночь. Кто я такой, чтобы решать, кто достоин вдоха, а кто — вечного холода? Не знаю. Сделанного не воротишь, я не воскрешу их. Но я могу вернуть «жизнь» себе. Осталось только разобраться в механике моего посмертия.

Даже будучи бестелесным духом, я продолжал воспринимать мир. Плохо, фрагментарно, сквозь вату и мутное стекло, но я видел. И я решил проверить — можно ли это исправить? В ночной темноте даже с идеальным зрением делать было нечего, и я сосредоточился на слухе.

Я потянулся сознанием к звукам. Знакомое шипение помех в ушах вдруг начало расслаиваться. Оно сменилось мягким шелестом листвы на ветру и мерным перестуком капель дождя по гудрону крыши. Кап. Кап. Кап. Мир обретал глубину. Но стоило мне отвлечься на мысль о холоде, как звуки тут же схлопнулись обратно в тишину.

Лежать в этой абсолютной пустоте было непривычно. И пугающе приятно. Полная безмятежность. Никаких долгов, никаких начальников, никакой боли в спине. Только я и бесконечный ноябрь. Но я знал: эта тишина — ловушка. И если я хочу снова услышать этот город, мне придется найти новый источник тепла.

Я закрыл глаза, и мир стерся. Пропали редкие звезды, брюхатые облака и бледный серп луны. Я оказался в самом сердце бескрайнего океана пустоты. И там, в этой бездонной черноте, я почувствовал Тягу. Это не было похоже на рывок за руку или ногу; что-то невидимое и бесконечно мощное засасывало саму мою суть, как воронка затягивает воду.

Я резко сел и распахнул глаза. Сердце должно было бешено колотиться, но в груди была лишь тишина.

Я понял: там, в глубине этой воронки, — конец пути. И возврата оттуда не будет. Неизвестность пугала меня до дрожи, которой у меня больше не было. Рай с золотыми дворцами и девственницами? В моем мире такие сказки не работали даже для живых. Я просто хотел остаться здесь. В этом холодном, грязном, но знакомом «сейчас».

Нужно было встать. Движение — это жизнь, даже если эта жизнь украдена. Я поднялся и пошел по крыше, по привычке переставляя ноги, хотя в этом больше не было нужды.

Странно, что я не проваливался сквозь крышу. И тут случилось то, от чего я едва не сошел с ума во второй раз за эту ночь.

Мои ноги начали погружаться в бетон. Сначала по лодыжки, потом по икры. Крыша превращалась в зыбучие пески, готовые поглотить меня целиком.

— Нет! — закричал я, и мой голос эхом отозвался в пустой голове. — Пол твердый! Я человек! Я могу по нему ходить!

Я сосредоточился на этой мысли, представляя каждый дюйм шершавого гудрона под подошвами. И реальность подчинилась. Бетон снова стал камнем. Я перестал тонуть.

В тот момент я осознал главное правило своей новой игры: этот мир настолько реален, насколько я в это верю. Если я на секунду усомнюсь в твердости земли — я провалюсь сквозь этажи. Теперь я должен был постоянно убеждать Вселенную, что я всё ещё здесь.

Я обязан стать внимательнее. Если время теперь течет иначе, я могу пропустить момент, когда реальность окончательно выскользнет из моих пальцев.

Я сосредоточился на зрении, и мир послушно прояснился. Звезды и луна сместились к горизонту, а дождь, барабанивший всю ночь, наконец стих, оставив после себя лишь сырость. Прошло несколько часов, хотя мне казалось, что я пролежал в этой серой коме всего пару минут. Восприятие времени сломалось вместе с моими часами на асфальте. До рассвета было еще далеко, но Сиэтл уже начал ворочаться. В домах напротив вспыхивали редкие окна — первые «жаворонки» проснулись, чтобы включить чайники и привычно проклясть новый день. На дорогах внизу зашуршали шины первых машин, но тротуары всё ещё оставались пустыми.

Я подошел к самому краю крыши. Далеко внизу, в темном колодце переулка, стояли закрытые мусорные баки. И тут меня осенило: я ведь уже мертв. Нельзя умереть дважды.

Стоя на грани между бетоном и бездной, я думал о своей прошлой жизни, которой больше нет, и о будущем, которое мне не светит. По старой человеческой привычке я решил прыгнуть — как пловец с трамплина, — но у духа нет мышц, нет ног, которыми можно оттолкнуться. Я просто соскользнул вниз, падая головой вперед с расставленными руками.

Но падения не случилось.

Как только я миновал уровень карниза, моё тело — или то, что от него осталось — выровнялось параллельно земле и начало медленно, почти торжественно опускаться. Метр за метром. Я не рухнул камнем вниз, как ожидал. Значит, у этого мира были свои ограничения, законы гравитации духа, которых я еще не знал.

Я выпрямился, принимая вертикальное положение. Теперь я плавно шел вниз, «ступая» по воздуху. Моя скорость была не больше метра в секунду — я мог бы заглядывать в окна соседей, если бы мне было до них дело. Ветер не касался меня, я не смещался ни вправо, ни влево, застыв в невидимом лифте. Я попытался сделать шаг в сторону, но для моего человеческого разума движение в пустоте было немыслимым. Я смог сдвинуться всего на пару сантиметров.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.