Тень Рико: Возможно, я чьё-то наказание. Часть 2

Глава 2. «Минус деньги... Минус доверие... Плюс ещё одна ложь»

Марко не помнил, как закончился день. Он пришёл в себя от холода и боли.

Подъезд. Чужой этаж. Он лежал у двери. Медленно поднялся, опираясь на стену, посмотрел на себя: грязь, разорванная одежда, ссадины.

— Ну всё... Допился... Финишная прямая... Хотя... Судя по состоянию — кривая.

Он спустился этажом ниже — своим. Ключ долго не попадал в замок. Дверь открылась. Войдя в помещение, он остановился.

На столе лежала фотография. На ней запечатлена вся компания: он сам, Рико, Дина и Аделина. Снимок семилетней давности, сделанный на фоне детского сада в первый день Евы и Рикардо. Тот самый, который он носил во внутреннем кармане пальто, что осталось у Аделины. Рядом с фото лежало обручальное кольцо.

Марко медленно подошёл. Руки начали дрожать. Он взял фотографию, провёл по ней пальцами, узнавая каждый момент, запечатлённый на снимке: улыбки, солнечный день, детский смех за спиной.

— Это... Как... — Горло сжало. Мысли начали разрываться. Крики внутри — без звука.

Он посмотрел на кольцо, потом на дверь, потом снова на стол. В голове наконец сложилась картина: это Аделина принесла. Только она могла знать, где лежит фото, только она хранила его пальто.

— Что мне теперь делать...

И впервые за долгое время Марко действительно не знал, что хуже: кричать, разрушить всё вокруг или просто подойти к окну и закончить это одним шагом. В итоге, так и не сдвинувшись с места, он садится в кресло, берёт лист бумаги и ручку и пишет следующие строки, как на одном дыхании:

Верили: станет путь простым,

Что вместе легче будет нам,

Но мир остался вдруг чужим,

И нас развёл по берегам.

Мы думали: любовь — не свет,

А труд, что держит изнутри,

Но в ней опоры больше нет,

И гаснут тихо фонари.

Где те, кто были всех важней,

Кто шёл сквозь ад и вёл нас в рай,

Кто был дыханием ночей,

Кто говорил: «не умирай»?

Мы душу отдали до дна,

Сгорали под чужое «браво»,

Но вышло — правда не нужна,

И путь наш вывернут коряво.

Молчали ради их тепла,

Себя стирали без остатка,

И боль привычною была,

Как роль — запасная фанатка.

Нас записали в пустоту,

В безумцы, в шутку, в чей-то страх,

Мы прятали в себе мечту,

Но нас оставили в словах.

Мы открывались — и в ответ

Лишь холод, маски и обман,

Как будто нас и вовсе нет,

Как будто всё — самообман.

Зачем надежду нам дали,

Чтоб после вырвать из груди?

Мы между болью и вдали

Остались где-то посреди.

И образ в сердце не угас —

Та, что светила, как звезда,

Но правда не звучит сейчас,

Ведь маска вросла навсегда.

Мы молча стоим у моста,

Где между «было» и «уйти»,

Где не дописана черта,

И слов не хватит донести.

Мы снова к этому мосту,

Как будто тянет нас назад,

И ищем смысла на лету,

Средь старых ран и тех же врат.

Мы крыльев ждём — но их всё нет,

И ветер бьёт по нам сильней,

Внизу рассыпался весь свет,

И мы теряемся быстрей.

Теперь всё стало нам ясней:

Без боли не родится рост,

Мы смотрим прямо, без теней,

Хоть каждый шаг теперь непрост.

И если б мог я всё сказать,

Без тяжести и без игры,

Ты б не смогла так отвергать

И рушить тихие миры.

Ни в чём вас не обвиняем,

Не держим больше этот круг,

Путь этот вам оставляем,

И в этом весь итог разлук.

Исполни лишь один мой день —

Последний свет среди руин,

От сердца остаётся тень,

И я теперь совсем один.

Я не святой — и ты права,

Ты можешь просто отвернуться,

Но если есть ещё слова —

Позволь хотя бы не проснуться.

Любить и быть совсем одним —

Почти как медленный распад,

Как ад, растянутый храним,

Где нет дороги наугад.

Куда теперь идти — вопрос,

Себя мы так и не нашли,

И между будущим и «врозь»

Стоим на краешке земли.

И стрелы входят в тишине,

Как будто это был финал,

Я вижу страх в самом себе —

И понимаю: я пропал.

Марко смотрел на исписанный лист ещё несколько секунд. Он уже собирался скомкать бумагу, привычным резким движением стереть её из реальности, как делал это десятки раз прежде. Но не сделал. Лист остался лежать на столе. Взгляд вдруг стал другим — не рассеянным, не пустым. В нём мелькнуло узнавание.

— Подожди... — прошептал он.

Он осторожно провёл пальцами по строчкам, словно проверяя, действительно ли это написал он. И в этот момент внутри что-то сдвинулось — тихо, почти незаметно, но необратимо. В груди возникло давно забытое ощущение — лёгкое, почти болезненное. Удовольствие. Настоящее. Чистое.

— Да ладно...

Когда-то это было его жизнью. Слова, ритм, смысл. Он жил этим. Чувствовал, как фразы складываются, как мысли обретают форму. А потом всё закончилось: критика, смех, тишина вместо отклика. Он тогда решил, что это никому не нужно, и бросил. Сейчас всё было иначе. Он открыл глаза и снова посмотрел на лист.

— Мне это... нравится, — тихо, будто признаваясь самому себе.

И вдруг рассмеялся — нервно, но искренне.

— Смешно... Всё вокруг горит... а мне... хорошо.

Он встал, подошёл к окну, прислонился лбом к холодному стеклу.

— Как будто сидишь в огне... — прошептал он. — И не больно. Даже... уютно.

Губы тронула странная улыбка.

— Пусть я и сошёл с ума... Но лучше так... чем сгнить здесь и сейчас.

Где-то у соседей за стеной работал телевизор. Слишком громко. Марко невольно поморщился от назойливого гула.

— Да заткнитесь вы уже...

Но звук продолжал пробиваться сквозь стены.

«...Полиция пока не связывает нападения между собой...»

Женский голос диктора звучал спокойно, почти устало.

«...За последние три недели зафиксировано ещё два случая нападения в северной части города. Один пострадавший находится в тяжёлом состоянии...»

На фоне мелькнули синие огни, полицейская лента, чья-то размытая фигура под термоодеялом.

«...Правоохранительные органы призывают жителей избегать безлюдных районов в ночное время...»

Марко вздохнул, раздражённо качнув головой.

— Каждый год одно и то же... Осень, психи, ножи...

Он вернулся к столу, потянулся к ноутбуку, и тут его взгляд случайно зацепился за угол экрана. Открытая вкладка. Новости. Он хотел закрыть её — машинально, не вчитываясь. Но не закрыл. Заголовок остановил его. Марко наклонился ближе. Читал медленно: сначала не понимая, потом — слишком хорошо понимая.

— Нет...

На экране мелькали кадры: полиция, ленты, мигающие огни. Текст бежал строкой: очередная жертва, предприниматель, найден в собственном автомобиле, выстрел, лобовое стекло пробито, пуля — в голову. Имя появилось внизу: Лукас.

Он отшатнулся, словно его ударили.

— Не может быть...

Рука автоматически потянулась к лицу, провела по щеке.

— Лукас?..

Память вспыхнула мгновенно: короткие отрывки — офис, холодный взгляд, Каролина, неловкость, работа, которая быстро закончилась.

— Я же... Я у него работал...

Он снова посмотрел на экран. Следующая строка: здание компании Лукаса подверглось поджогу, сильные повреждения, причины устанавливаются. Марко резко захлопнул ноутбук. Комната стала слишком тесной, слишком тихой.

— Это... Это уже не совпадение.

Дыхание участилось.

— Это... тот же самый.

Он сделал шаг назад. Потом ещё один.

— Или... Или... он.

В коридоре полицейского участка кто-то быстро прошёл мимо кабинета.

— Ещё один за ночь, — прозвучал мужской голос.

— Это уже пятый?

— Четвёртый подтверждённый.

Шаги стихли, и он переступил порог. Комната допроса встретила его всё тем же холодным, безжалостным светом.

Марко сидел, сжав руки в замок. Пальцы дрожали, не слушались — он то сжимал их, то резко разжимал, будто пытался избавиться от невидимой боли. Напротив — следователь. Чуть в стороне — Роза, спокойная, собранная, наблюдающая.

— Марко, вы по-прежнему считаете, что это не ваш друг? — начал следователь, переводя взгляд с Марко на Розу, словно намеренно вовлекая её в разговор.

Марко моргнул.

— А?.. Что?.. Кто?.. — он дёрнулся.

— Рико.

— Нет. — Он поднял взгляд. — Он даже не знал Лукаса. Не видел его. Никогда. — Слова путались, он раздражённо тряхнул головой. — У них не было причин. Личных. Никаких. Да и зачем ему это? Это была моя война.

Следователь прищурился.

— Ваша?

Марко резко вдохнул, будто сказал лишнее.

— Я... не так... — Он замахал рукой. — Вы всё переворачиваете. Всегда переворачиваете.

Следователь наклонился вперёд.

— Тогда, может быть... это вы сами?

Марко замолчал. Глаза расширились. На секунду — абсолютная пустота.

В этот момент Роза спокойно, но чётко вмешалась:

— Давайте без предположений, не подкреплённых фактами. — Она повернулась к следователю, не повышая голоса, но интонация стала жёстче. — Вы видите его состояние. У него выраженные признаки дезорганизации: тремор, спутанность речи, скачки внимания. Вы действительно считаете, что человек в таком состоянии способен выследить жертву, спланировать нападение, произвести точный выстрел и скрыться?

Следователь ничего не ответил. Роза продолжила, уже спокойнее:

— Здесь мы имеем дело либо с высокоорганизованным преступником, либо с серией тщательно подготовленных действий. Это не импульсивное поведение. — Она чуть повернула голову. — И это точно не соответствует текущему психическому состоянию Марко.

Марко тихо засмеялся.

— Слышали?.. Я даже ручку держать не могу...

Он попытался поднять её — пальцы дрогнули, ручка выпала на стол.

— Видите? — Он посмотрел на следователя. — Снайпер...

Смех оборвался. Роза мягко, но уверенно:

— Сейчас важно не обвинять, а проверять. Камеры в подъезде, временные метки, маршруты. Это даст объективную картину.

Следователь на секунду задумался, затем наклонился к коллеге и тихо сказал:

— Проверьте камеры. Подъезд. И район происшествия.

Тот вышел. Марко уставился в стол.

— Честно?.. — вдруг сказал он. — Хотелось бы... Чтобы это был я.

Следователь поднял бровь. Марко продолжил, глядя в одну точку:

— Лет двенадцать назад... Когда они с моей бывшей сделали из меня шутку. Тогда — да. Сейчас?.. Сейчас не имеет смысла. У меня жена. Двое сыновей. Если я и хочу кому-то отомстить... То только себе. — Он посмотрел на своё отражение в тёмной поверхности стола. — Своему отражению.

Роза внимательно наблюдала.

— Это важная мысль, — спокойно сказала она. — Но сейчас вы переносите внутреннюю агрессию на себя. Это не решение, а симптом.

Марко не ответил. Он просто смотрел, словно не слышал.

Дверь открылась. Помощник вернулся.

— Камеры проверили. Марко был дома. Весь период. С места преступления — лицо не видно. Капюшон. Маска.

— Понятно. — Следователь посмотрел на Марко. — На данный момент вы свободны. Под подписку о невыезде.

Марко не сразу отреагировал.

— Свободен?.. — повторил он тихо.

Роза мягко добавила:

— Это не конец. Это пауза. Постарайтесь использовать её правильно.

Марко медленно встал и пошатнулся. Не глядя ни на кого, вышел.

Он не считал, сколько выпил. Вообще перестал считать — дни, шаги, слова. Сначала жжёт — потом легче. Потом почти ничего не чувствуешь. Марко стоял посреди кухни, опираясь рукой о стол, бутылка виски болталась в другой.

— Ну что... — пробормотал он, глядя в пустоту. — Пора быть смелым. Как обычно... С допингом.

Он накинул куртку и вышел. Шёл медленно, временами сбиваясь с направления, но ноги сами вели его туда, куда он боялся идти трезвым. Многоэтажки. Старый район. Последний адрес, который у него остался. Он остановился перед подъездом, поднял голову вверх. Окна — чужие. Свет — чужой.

— Здесь... Здесь ты жил.

Он вошёл внутрь и поднялся по лестнице, цепляясь за перила. Он постучал. Шаги. Щелчок замка. Дверь открылась. На пороге стоял незнакомый мужчина.

— Я... — Он нахмурился. — Подождите... А где... — Замахал рукой, будто пытаясь поймать ускользающую мысль. — Где Рико?

Мужчина посмотрел на него с явным недоверием.

— Вы кто вообще?

— Я друг. Старый. Очень старый.

— Тут таких не живёт, — отрезал мужчина. — Уже несколько месяцев как съехали.

— Куда?

— Без понятия.

— Когда?

— Сказал же — несколько месяцев назад.

Дверь начала закрываться.

— Подождите... — Марко шагнул вперёд, но мужчина уже захлопнул её.

Марко остался стоять в подъезде. Потом тихо рассмеялся.

— Конечно... Конечно, ты исчез.

Он спустился вниз и вышел на улицу.

— Я даже не знаю... — пробормотал он, глядя в мокрый асфальт, — кого сейчас нужнее искать. Убийцу... или тебя. Как игра... Пока не выполнишь задания — персонаж заблокирован. — Он сделал шаг. — Только вот... — тихо добавил, — здоровье на нуле. Ещё шаг. — И денег нет даже на попытку.

— Стоп.

Мысль пришла внезапно — чётко, холодно.

— Лукас... Если убрали его... то...

Имя всплыло само.

— Каролина.

Он уже шёл — быстро, слишком быстро для своего состояния. По памяти: повороты, улицы, двор, калитка. Остановился перед домофоном. Смотрел на цифры.

— Серьёзно?..

Пальцы сами набрали код. Замок щёлкнул.

— Ничего не меняется...

Он вошёл внутрь и поднялся по лестнице. С каждым этажом дыхание становилось тяжелее. Но он шёл. Дверь её квартиры. Он нажал звонок. Дверь открылась.

Каролина.

Марко на секунду потерял дар речи. Она изменилась — сильно, но в то же время совсем нет. Волосы аккуратно уложены, дорогая укладка подчёркивает черты лица. Макияж безупречный, но не кричащий. На ней светлый домашний костюм, который выглядит дороже, чем вся его квартира. Тонкий запах дорогого парфюма. Она смотрела на него сверху вниз — сначала не узнавая, потом узнавая. В её глазах мелькнуло что-то между удивлением и насмешкой.

— Марко?.. — протянула она.

Он неловко улыбнулся.

— Привет.

Она осмотрела его с головы до ног, задержавшись на небритом лице.

— Вау... Жизнь тебя... не пожалела.

Марко сжал губы.

— Мне нужно поговорить.

— Серьёзно? Через двенадцать лет?

— Это важно.

Она закатила глаза.

— Ладно. Давай, удиви меня.

Марко сделал шаг ближе.

— Тебе может грозить опасность.

Каролина моргнула, потом искренне рассмеялась.

— Прости... Ты сейчас серьёзно?

Марко не улыбнулся.

— Убили Лукаса.

— И что? Мне должно быть не всё равно?

Он нахмурился.

— Ты же...

— Была с ним? — перебила она. — Давно нет. И, если честно... Он был неудачником.

— Я пришёл предупредить.

— Меня? — Она снова рассмеялась. — Марко... Посмотри на себя.

— Это не шутка.

Она наклонилась чуть ближе.

— А знаешь, что смешно? Ты всегда был таким. Спасатель. Предупреждающий. Только вот... — она провела взглядом по его куртке, — себя спасти не смог.

— У меня есть муж, — продолжила она уже холоднее. — И, поверь, он в состоянии обеспечить безопасность.

Марко молчал.

— А теперь... — она отступила назад, — иди домой.

Он не двигался. Она вздохнула.

— Серьёзно. Это уже жалко.

И захлопнула дверь.

— Я пытался, — тихо сказал он и медленно развернулся.

Одежда липла к телу, будто хотела удержать этот день. Марко спустился по лестнице, сунул руки в карманы — пусто, если не считать пары смятых купюр и мелочи. Он достал телефон. Три звонка — и ни одного шанса: первый номер не ответил, второй сбросил, третий оборвал разговор коротким «Понял» и сразу отключился. Марко убрал телефон. В груди оседала тяжесть пустых попыток.

Через полчаса ноги сами вывели его к бару. Внутри пахло жареным мясом, шум накрывал плотной волной. На большом экране шёл теннис. Взгляд сам зацепился за экран — и сразу узнал спортсменку.

— О, прекрасно, — Марко опустился у стойки. — Опять этот киборг в юбке.

Бармен поставил перед ним стакан. Марко сделал глоток. На экране спортсменка спокойно отправила мяч в угол корта — соперница даже не успела шевельнуться.

— Конечно, — он снова пригубил напиток. — Потому что обычным людям страдать недостаточно.

Матч шёл своим чередом. Марко не следил за счётом — просто смотрел, как мяч снова и снова бьётся о линию, будто в этом ритме можно спрятаться. Минут через двадцать он допил, прикинул остаток денег и заказал ещё. Когда и эти деньги кончились, он не стал крутить пустой стакан — просто перевёл взгляд на стекло.

За стеклом мелькнул знакомый силуэт. Гитара. Красное пальто. Растрёпанные волосы. Киро. Он играл на тротуаре, будто холод был не погодой, а фоном, который можно не замечать. Люди шли мимо: кто-то ронял монеты, кто-то клал купюры, кто-то задерживался на пару секунд, слушая. Марко тихо выдохнул — в этом звуке смешались зависть и облегчение.

— Да ты сегодня богаче меня, — прошептал он.

Когда Киро закончил, возле чехла лежала неожиданно щедрая горка денег. Он быстро собрал их, коротко поблагодарил нескольких прохожих и пошёл прочь. Марко следил за его тенью, пока та не свернула в переулок, потом ещё в один. Тогда он поднялся — без пафоса, просто как человек, у которого не осталось других вариантов.

— Ладно, — сказал он себе. — Может, это и унизительно. Но сегодня уже поздно думать о достоинстве.

Он вышел на улицу и, держась в тени, двинулся следом. В следующем переулке Киро остановился возле бетонного блока. На нём сидел парень лет шестнадцати — тощий, в старой куртке, с рюкзаком, который давно просился на свалку. Увидев Киро, он тут же поднялся.

— Привет.

— Привет.

Киро протянул ему бумажный пакет. Из него выглядывали упаковка бургера и бутылка воды.

— Держи.

— Я говорил, не надо.

— А я говорил, что мне всё равно.

Парень на секунду застыл, будто пытался удержать в себе это «не надо», но вместо слов только дёрнул плечом — сдаваясь не Киро, а простой правде, которую не спрячешь в карман. Они оба улыбнулись — коротко, как улыбаются, когда спорить дальше нет сил. Марко стоял за углом, чувствуя, как в горле становится сухо не от жажды, а от чужой заботы, которая вдруг показалась ему слишком яркой.

Киро достал из кармана деньги, только что заработанные. Протянул парню. Тот опустил взгляд на купюры, будто взвешивая их тяжесть.

— Киро, мне неудобно.

— А мне неудобно смотреть, как ты приходишь на занятия голодным.

Парень опустил голову.

— Мама работу ищет. Старается.

Киро не стал повторять «знаю» — просто сунул деньги парню в карман куртки.

— Это до конца недели.

— Ты сам-то на что жить будешь?

— Не переживай.

Парень дёрнул плечом, будто отмахиваясь от этой заботы. Киро достал сложенный лист бумаги и вложил ему в руку.

— И вот это ей отдай. Контакты. Есть место — ищут уборщицу на полставки.

— Думаешь, возьмут?

— Если придёт трезвая — возьмут.

Лицо парня потемнело. Киро тут же положил руку ему на плечо.

— Слышишь? Всё наладится.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что однажды это окажется правдой.

Они замолчали на миг, потом Киро неожиданно улыбнулся.

— Ты сегодня таблетки пил?

— Чего?

— Таблетки свои.

— Пил.

— Точно?

— Точно.

— Тогда молодец.

Киро хлопнул его по плечу, попрощался и ушёл обратно к улице.

Марко выждал несколько секунд, потом вышел из-за угла. Парень сразу напрягся, отступил на шаг.

— Спокойно, — Марко поднял руки. — Я не из полиции.

— А похож.

— Ну, формально я оттуда, только по другую сторону баррикад.

— Ты бандит?

— Нет, просто был не в том месте и не с теми людьми.

Парень настороженно застыл, не сводя с него глаз. Марко указал в сторону, куда ушёл Киро.

— Давно его знаешь?

— А ты?

— Несколько лет. Мы раньше работали вместе.

— Я знаю его со школы. Он мой учитель по музыке.

— Он родственник?

— Нет.

— Тогда зачем помогает?

Парень поправил лямки рюкзака — тяжесть вещей отозвалась в плечах.

— Потому что он такой.

— Какой?

— Нормальный.

— Очень ёмко, — произнёс Марко без интонации.

— А что ещё сказать? — парень чуть наклонил голову. — Он меня играть учил, с математикой помогал, репетитора нашёл. Когда мама в больницу попала — лекарства купил. Когда за квартиру долг был — тоже помог.